Следуя за потоком

      В имении Камисато жизнь текла по правилам. Никому не было дозволено выходить за рамки, даже внутри дома. Особенно это касалось господ. Они должны были следовать своему статусу и не могли подвести.       Их обучение было строгим и включало в себя различные виды искусства: начиная с каллиграфии и живописи, а заканчивая управлением и базами военного дела.       Тома много раз удивлялся образованности Госпожи и Господина Камисато. Оба были эрудированными и воспитанными, хорошо разбирались в делах комиссии. Именно поэтому он ни разу не видел, чтобы у них было какое-либо увлечение… Это было грустно? Он не знал. Сам Тома наслаждался своими обязанностями, кормил уличных котиков и вязал им шарфики. Хотя с появлением Путешественника Госпожа будто расцвела и открылась. Но вот Господин…       «Наверное, он слишком устаёт, чтобы заниматься чем-то подобным», – подумал тогда Тома и благополучно забыл о своих размышлениях. Но в один прекрасный день…       Совсем недавно прошёл дождь. Туч уже не было на небе — лишь белые пушинки облаков мелькали то тут, то там. Но небо было чистым, кристально-голубым. Трава ещё была чуть влажной, с деревьев падали редкие капли, и Тома с улыбкой подставлял под них лицо. Было свежо и приятно.       Он собрал несколько маленьких ромашек, растущих за забором, и понёс свой букетик в дом. Нужно было найти вазу, чтобы поставить цветы, и тогда можно радоваться ещё несколько дней. Настроение было отличным.       Но, уже собираясь перешагнуть порог, он остановился. Сегодня ведь тот самый день, да? Тома повернул обратно и прошёл мимо стены, считая окна. Кажется… да, здесь.       Он скользнул за зелёный кустик и притаился, заглядывая в окно.       Комната Господина Аято.       Конечно, подсматривать за Господином было очень неправильно. Но он не мог остановиться. Просто иногда хотелось нарушить маленькое правило и чуть-чуть понаблюдать. Это же не серьёзное преступление, да? Может… он просто приходил сюда полить кустик, правильно? Тем более Господин так редко бывает в комиссии! Сегодняшний день нельзя пропустить. Как и любой другой.       Господин Аято сидел за столом с идеально ровной спиной, и его рука уверенно держала кисть. Тушь лёгкими мазками ложилась на листок, к его технике нельзя было придраться. Она была идеальной. Сам Господин всегда был… идеальным.       Тома восхищённо выдохнул. Он готов был провести здесь часы, рассматривая каждую частичку комнаты, наслаждаясь мирной улыбкой на красивом лице, плавными движениями — ему ничего больше было не нужно! Просто от этой маленькой шалости на сердце становилось так уютно, что Тома мигом заряжался бодростью на целый месяц. Это не шутки! Но вдруг… Аято отложил кисть и отодвинул ящик стола. Улыбка всё ещё играла на его лице, но будто бы стала ярче? Тома не знал. Уж очень заинтересовался футляром из белой кости, который Господин положил перед собой.       Но, когда Аято его открыл и взял предмет, Тома замер. Да, он говорил, что Госпожа и Господин Камисато не давали волю своим желаниям, но, как оказалось, это было неправдой.       В руках у Аято лежал чудесный веер. Белоснежные зубцы в тонких пальцах, казалось, искрились сиянием, словно первый снег.       Щелчок, и веер распахнулся, являя невероятную картину с лотосовым прудом. Томе казалось, что изображённая рябь на воде вот-вот всколыхнёт широкие изумрудные листья, капельки на нежных цветах сорвутся и упадут вниз. Ещё немного, и он услышит этот звук.       И правда. Услышал.       Кап…       Чистейший звук разнёсся по комнате, и Тома обвёл взглядом всё пространство, пытаясь найти источник. Что-то мелькнуло возле его щеки и полетело в комнату. Присмотревшись, Тома понял — капля.       Позади него на листочках кустика оставались маленькие капельки после дождя. Они вот-вот должны были сорваться вниз и упасть в лужицы, но сейчас, подхваченные неведомой силой, летели гуськом в комнату Господина. Тома удивлённо замер и протянул руку, ловя одну из капель. Маленькая, но такая чистая. Тома улыбнулся, а потом почувствовал, как капля нехотя сорвалась с его пальца и, будто догоняя остальных, поспешила в комнату. Обернувшись, Тома забыл как дышать.       Перед Господином уже собрался целый строй маленьких капель. Они не соединялись друг с другом — просто парили в воздухе, от чего линия казалось такой прозрачной, но одновременно очень живой. Господин встал, и капли двинулись за ним.       Взмах руки, и словно во сне — водный поток прочертил плавную линию в воздухе. Шаг в сторону, лёгкий поклон, будто в приветствии, и капли двинулись следом.       И Господин будто стал единым целым с потоком. Каждый взмах веера приводил в движение капли, каждый шаг сопровождался их блеском, словно маленькие рыбки гурьбой кружили вокруг, и их серебристые спинки переливались на солнце. И Тома вдруг догадался — это был танец.       Аято танцевал.       Длинные пальцы с необычайным мастерством контролировали веер, то переворачивая его, подражая движению крыльев бабочки, то подкидывая вверх, заставляя его кружится вместе с каплями в маленьком водовороте. Одно движение заканчивалось, и начиналось следующее. Не было ни единой паузы.       Сердце замерло. Глаза Господина были закрыты, а на губах сияла такая красивая улыбка. И в каждом движении чувствовалась такая свобода... Это не был традиционный танец, которому господ учили. Оказалось, Аято придумал его сам.       Взмах веером, и поток разорвался на тысячи тонких нитей, и у Господина будто появились крылья. Такие прозрачные, почти невидимые, но очень красивые, серебристые.       Будто сошедший с небес бессмертный       Рука плавно скользнула вниз, и капли рассыпались по комнате, витая в беспорядке, и сквозь них Тома видел фигуру. Тонкий, хрупкий силуэт, словно изо льда: дотронься — растает. Но благородная осанка говорила о несгибаемом внутреннем стержне, о мощи бушующего потока. Невероятное зрелище.       Тома боялся моргнуть, чтобы не упустить призрачное видение. Он сглотнул и придвинулся ближе, но не рассчитал — под ногой хрустнула ветка.       Аято замер, а потом обернулся, открывая глаза и прикрывая улыбку веером. Капли резко упали вниз, пропитывая маленькими точками татами. Господин направился к окну.       Его заметили!       Тома ещё не отошёл от увиденного, поэтому все мысли были в беспорядке. Даже не заботясь о шуме, он выскользнул из куста и ринулся вдоль стены, тут же скрываясь за поворотом.       Не должен заметить.       Сердце гулко стучало в груди, а кровь прилила к щекам. В ушах шумело, и Тома, словно после долгого бега, пытался отдышаться. Это было… невероятно. Он вздрогнул от внезапно прошедших по спине мурашек, и поспешил скрыться в своей комнате от греха подальше. Всё-таки сегодня он чуть не натворил дел...       Прошёл день. Тома старался не попадаться на глаза Господину, а если и видел того на горизонте, то тут же ярко краснел и ретировался в совершенно противоположную сторону. Он никак не мог забыть об увиденном. И даже — Тома ещё не до конца признался себе в этом — купил в одном магазине веер. Он уступал богато украшенному вееру Господина, но тоже был красивый. Красный, с рыжими проблесками пламени и кленовыми листьями, которые уносил вдаль ветер. А там на фоне заката сверкали горы. Если веер Господина сквозил нежностью, благородством и изяществом, то его веер пылал красками, горел багрянцем. Но Томе это нравилось.       Но со времени покупки он так и не притронулся к нему. Веер лежал в верхнем ящике комода, и каждый раз, когда Тома его открывал, тот так и манил прикоснуться. Но Тома держался. Держался долго. Полтора дня, да. А потом не выдержал и достал.       Красивый… зубчики были сделаны из тёмного дерева и так естественно смотрелись с алым красным, что завораживало. Для чего Тома купил веер, для чего его сейчас схватил — он не знал.       Тома попробовал обмахнуться. Поток воздуха приятно скользнул по лицу. Но это было не то. Неужели он купил его, чтобы… Ну уж нет. Он ведь совсем не умеет танцевать!       Но в памяти ярко сохранились движения Господина, каждый шаг, каждый взмах руки. Даже во сне он видел его танец, и так хотелось присоединиться… Тома закрыл глаза. Наверное, сейчас он совершает величайшую глупость.       Когда он брался за новое дело, то всегда старался побольше узнать о нём. Но сейчас он действовал спонтанно, без подготовки, от чего сердце взволнованно стучало. Он взмахнул рукой… Это оказалось не так страшно, как он ожидал.       Шаг вперёд, в сторону, поворот, и веер рассекает воздух. Внезапно маленькая комната показалась огромным пространством, пышущим свободой. В мыслях проскользнуло движение Господина, и Тома слепо двинулся за ним. И невольно почувствовал отдачу. Казалось, будто Господин стоит позади него, направляет, касается своими руками его плеч, помогает выпрямить спину и улыбается. Ах, как же он хочет вновь увидеть эту улыбку!       И стало так хорошо! Тома двигался, а за ним двигалось его видение. И он чувствовал то же, что чувствовал тогда Господин — умиротворение и спокойствие. Все тревоги исчезли, все волнения пропали. И перед глазами сияли огни. Тома чувствовал даже те самые капли: как они плывут за его рукой, ласково переливаются и следуют по собственному желанию. Будто он приручил стихию. Господин… правда удивительный.       Тома чувствовал свежесть, но внезапно в нос ударил запах гари. Он невольно открыл глаза. И вздрогнул. Он совершенно не ожидал этого увидеть. Оказалось, что он не сдержал свою стихию.       Вся комната окрасилась в красный, занавески пылали огнём, а полотна на стенах покрылись смолью. Сердце замерло, а рука дрогнула. Тома будто прыгнул в ад.       «Нет, нет. Я не хотел…»       На глаза навернулись слёзы, а ноги подкосились, как вдруг…       Ласковая рука подхватила под талию, а ладонь мягко закрыла глаза, не давая слезам сорваться.       — Тише, тише…       И голос…       Вдруг треск огня прервался лёгким шипением, которое эхом отвечало: «Тише, тише…»       Голос, запах, тепло…       — Господин Аято..?       Тома коснулся пальцами чужой ладони на глазах, чтобы с замершим сердцем подглядеть. Вокруг стоял туман, будто в облачной обители. Огня не было.       — Но как..? – вырвалось у Томы, и сердце пропустило удар. Он видел, как сотни маленьких капель кружились в воздухе, огонь окончательно отступил.       — Спасибо за букет ромашек, – усмехнулись над ухом.       И Тома готов был провалиться под землю от стыда! Точно! Он же совершенно забыл, что выпустил собранные цветы из рук, когда в спешке убегал. Вот же…       — И могу я пригласить тебя на танец?       Тому развернули, и ладонь отстранилась от глаз, позволяя увидеть Аято. Его улыбка сияла ярче тысячи звёзд, а нежный взгляд будто успокаивал: «На этот раз всё будет хорошо».       И тревоги пропали. Тома улыбнулся в ответ и кивнул.       Два веера скрестились.       В воздух поднялись маленькие всполохи пламени, а вокруг них сияли серебристые капельки, готовые в любой момент прийти на помощь.       В тот день огонь последовал за потоком.