лекарство.

Отвратительно. Всё сегодня просто отвратительно. День в универе отвратительный, преподаватель, что завалил Феликса на сегодняшнем зачете, тоже до жути отвратительный. Водитель, что клал большой и толстый на прохожих и ездил по свежим от прошедшего дождя лужам, тоже отвратительный, ведь из-за него Ли возвращается в свою маленькую квартирку не только с ужасным настроением, но и весь мокрый. А на дворе не май месяц, так что вероятность, что после этой «прогулки» парень сляжет с простудой, невероятно высока. Тяжелые дни бывают у всех. Кто-то стойко и терпеливо выдерживает их, а кто-то нет. Феликс как раз из второй категории. Не то, чтобы он начинал рвать и метать, и срываться на первых попавшихся под руку… Он из тех, кто предпочитает закрыться в комнате под грустную музыку и проплакать добрые часа четыре, а потом как будто ничего и не было. Только такой план становится проблематичным, когда живешь не один. Да и нет времени у Феликса на это. Пересдачу никто не отменял, а учитывая, что ее будет принимать тот же преподаватель, то вся паршивость ситуации возводилась в квадрат. Ни нормально поплакать и выпустить пар, ни нормально подготовить новый материал для сдачи. Кое-как добравшись до дома, в котором они напополам с Крисом снимали трехкомнатную квартиру, парень понял, что благополучно оставил свои ключи с брелком-котенком на полке в коридоре. Отвратительно. Подойдя к домофону, он молился на то, что старший уже вернулся с работы, и ему не придется мерзнуть на улице в ожидании будто Хатико. Из динамика раздается серьезное «кто?». Младшего всего забавляло, как Бан меняет тембр голоса, когда говорит по домофону. ─ Крис, это я, ─ сквозь дрожь сказал младший. А в ответ лишь удивленное тихое «о», которое было почти не слышно из-за искажения динамика. Маленький огонек замигал, разрешая парню попасть в подъезд. Затем привычный маршрут до лифта, а оттуда до их квартиры, из двери которой уже стоял в одних спортивных штанах старший. Еще одна привычка, избавиться от которой Бан даже не пытался. Ну и не то, чтобы Ли сильно настаивал. Это все списывалось на то, что младший учится на художественном факультете, и ему нужна живая натура. ─ Боже мой… Что с тобой стряслось?! ─ на пороге стоял словно брошенный котенок. С куртки продолжала капать серая вода, волосы тоже немного намокли, а на лице была вселенская печаль с не меньшей усталостью. Старший тут же потянул его аккуратно за рукав внутрь квартиры. Дома, как всегда, приятная смесь ароматов кофейных свечей, что Крис расставил по всем комнатам, и чего-то сладкого. Возможно, это от булочек, которые вчера испек Ли, а может это от его благовоний, которые он любил поджигать во время рисования. ─ Нет, серьезно, Ликс… Ты что в лужу упал? ─ Нет, ─ немного раздраженно произнес он. Такая же промокшая сумка летит в сторону, а сам парень просто без сил готов упасть на пол и лежать сто лет. Благо не выходит, потому что рядом суетится Крис, помогая распутать шарф, что сам подарил на прошлый день рождения Феликса, и куртку, с которой продолжает капать грязные капли. «Будут разводы» ─ думает он, смотря на этот мокрый шлейф. ─ Сегодня просто отвратительный день. Я так заебался, ─ все плохо. Младший редко использовал в своей речи мат, а если это и случалось, то значит, что он на пределе. ─ Я… я пойду в свою комнату. Было до жути непривычно видеть его таким. Обычно Феликс всегда старался сохранять позитивный настрой, даже если ситуация была лютый пиздец. Например, когда Бан возомнил себя поваром, не хуже Ли, и чуть не спалил всю квартиру. Крису до сих пор стыдно, потому что именно Феликс пошел на разборки с соседями и принял «удар» на себя. А потом даже предложил Крису правда научиться готовить. Но благо у того хватило ума отказаться. Такие люди как Феликс… словно лекарства. Если бы он был лекарством, он был бы самым действующим обезболивающим, который мгновенно забирает всю боль. У Криса мигрени от бессонницы. Частенько голова болит так, что хоть на стену лезь, лишь бы прошло. И ни одни таблетки не помогают. А переутомление из-за работы вечно все усугубляет. Старший просто не умеет себя контролировать. Работать можно только на износ и никак иначе. В один из вечеров он сидел в своей комнате и через адскую боль пытался завершить трек, у которого и так горели дэдлайны. От пульсации в висках все плыло перед глазами, которые и без того толком ничего не видели из-за слишком яркого экрана. Дверь тихо открывается, и Ли так же тихо подходит к рабочему столу. Говорит почти шепотом, потому что знает, что сейчас любой звук ощущается громче в два раза. ─ Сильно болит? ─ В кармане уже припасена новая коробка обезболивающего, а в руках стакан воды. Знает, что не поможет… но он специально бегал в аптеку, искал новые, с надеждой на то, что хоть что-то облегчит боль. Но в глубине души знал, что бесполезно. Это один Крис дурак не понимает, что его организм уже всячески сигнализирует о том, что нужен отдых. Длительный отдых. А Феликс все прекрасно понимает и знает, что если не убрать источник боли, она никуда не уйдет. Но легче Польшу в одиночку захватить, чем убедить Бана взять отпуск. ─ Ужасно… ─ Феликс старается поставить стакан как можно тише, чтобы лишний раз не причинять дискомфорт. Рядом опускается коробочка таблеток. ─ Не буду, ─ словно маленький ребенок отвернулся от них Бан, ─ и так уже 4 выпил, ─ в комнате нет света. Горит лишь монитор, на котором открыта музыкальная программа с начатым новым треком, и гирлянда по периметру стен. Феликс заходит со спины и аккуратно запускает сначала одну руку в кудрявые волосы, которые Крис регулярно выпрямляет, потому что стесняется, а затем вторую и начинает аккуратно массировать, перебирая прядки и завитки. — Я не знаю полегчает ли… но бабушка так делала дедушке, когда у того болела голова… — и Крис готов поклясться всеми богами мира, что лучше становится. В тот вечер он заканчивает аранжировку и обещает младшему обязательно взять отпуск и отдохнуть. Он был бы самым сильным снотворным, спасающим от бессонных ночей в студии за созданием очередного шедевра, который обязан понравиться продюсерам. У Криса бессонница столько, сколько он себя помнит. Ему даже казалось, что он уже перепробовал всевозможные снотворные, чаи для сна и так далее. Всё бесполезно. Было чудом, если за ночь удавалось вздремнуть часа 2-3, а потом прожить день на энергетиках и не умереть. Дверь комнаты открыта, в коридоре также темно. Только легкий приглушенный свет прививается из маленьких щелей у двери напротив. Значит Феликс ещё не спит, наверное снова готовится к грядущим просмотрам в институте. Младший был почти такой же неугомонный до работы, как и сам Крис. Только если старший не мог позволить себе отдых, пока не закончит, то Феликс автоматически переставал функционировать, если не спал хотя бы часов 5-6. Поэтому для Криса довольно привычной была картина того, как младший от усталости засыпал прямо на полу в окружении красок и листов. Он встал с кровати и на ватных ногах поплелся в комнату соседа. И только он хотел постучать, как дверь сама открылась, и на пороге показался Ли. — Ты почему не спишь? — Феликс выглядел не менее уставшим. Огромная черная футболка, которая служила рабочей одеждой, была перепачкана новыми пятнами краски и мешком висела на худых плечах парня. В руках банка с грязной водой. Видимо он собирался заменить жидкость в сосуде, но планы немного поменялись. — Или я тебя разбудил, когда уронил палитру… Боже, прости! — перепугался он, вспомнив как минут 10 назад задел свою деревянную палитру, и она с грохотом полетела на пол, окрашивая его в цветовую гамму натюрморта, что он рисовал. — Нет, все хорошо… Я и так не спал. Бессонница. — тяжело вздохнул он. — У тебя бессонница? — удивился парень. Крис никогда не жаловался на сон в присутствии Феликса. А уставший вид младший списывал на его ненормальный темп работы. — Почему раньше не сказал? Пошли, — он взял Криса за руку и повел на кухню. Включив подсветку на вытяжке и поставив банку в раковину, Ли включил электрочайник и полез на одну из полок. Среди коробок с чаем и банок кофе он искал маленький пакетик, который ему передала когда-то давно мама. — Ты чего ищешь? — Ююбу, — ответил парень, продолжая рыться на полках. — Я же клал ее сюда… — Ююба? Ликс, тебе сколько лет, чтобы ты дома ююбу хранил? — усмехнулся Бан. Обычно ююбу покупают только старички, которые верят в целебные свойства растения. — Ой, замолчи, — закатил глаза младший. Проверив ещё одну полку, он наконец-то нашел пакетик в которым были молотые плоды растения. — Ты вообще знаешь, как хорошо ююба помогает от бессонницы?! Ещё спасибо мне скажешь. — Боже, а ты ещё меня стариком назвал… ачжосси, а вы не видели моего соседа? Такой юный парень с веснушками… — Если не замолчишь, я тебя стукну, — кнопка на чайнике щелкнула, сообщая о том, что вода вскипела. Феликс заварил содержимое пакета и поставил кружку перед старшим. — Пей, — парень отвернулся и стал убирать на места коробки, которые он вытащил в поисках ююбы. Крис с подозрением взглянул на содержимое кружки, но все же сделал пару глотков. Вкус был не такой ужасный, как он себе представлял. Вполне терпимо, хотя сомнения, в том что это действительно поможет, никуда не исчезли. В комнате было тихо. Феликс шуршал пакетами и коробками, выставляя их на свои места. Затем принялся мыть принесенную ранее банку с грязной от красок водой. От чего-то старшему казалось, что обстановка до безумия уютная. Спустя пару минут Крис и вправду стал ощущать сонливость и легкую слабость. Веки стали тяжелыми, а сил дойти до комнаты не осталось. Он оперся на свою руку и стал наблюдать за действиями младшего, пока сон медленно окутывал его разум. — Эй… — закончив со всем, Феликс повернулся и увидел перед собой уже уснувшего старшего. Взглянув еще раз на пакетик и на заварку, что плавала на дне кружки, Феликс осознал, что добавил слишком много. Видимо от своей же усталости сбился со счета ложек, тем более его отвлекали подколы со стороны Бана. — Ох, и как же мне тебя дотащить… — Кое-как подняв Криса за руку, Феликс облокотил его на свое плечо и медленно повел, точнее потащил в комнату. Уже по пути он понял, что нужно было сразу его предупредить о чудодейственном свойстве чая и о его быстром эффекте, хотя кто же мог знать, что взрослый парень ни разу в своей жизни не пил его. Феликс старался идти аккуратно, чтобы не задеть ничего в темном и довольно узком для двух людей коридоре, но все же пару раз он стукнул Бана. Сначала бедром о тумбочку, что стояла у входа в ванную, а второй раз уже об дверной косяк. В ответ было лишь мычание старшего, который довольно удобно устроился на плече Феликса. Парень высвободился и повалил тело Криса на кровать, попутно ударив его рукой о прикроватную тумбочку. Младший надеялся, что наутро у него не появятся синяки. Ли уже собирался уходить к себе и заканчивать работу, как его остановила рука старшего. Тихое «полежи со мной», в комнате темно, и Феликс не может понять, проснулся ли старший или просто лунатит. Но младший все равно ложится. Хотел было уже начать бубнить о том, что если старший не спал, то тогда почему сам не пошел в свою комнату, а вынудил его тащить до своей комнаты, но тут крепкая рука обняла Ли, будто он плюшевая игрушка, и из головы испарились все мысли. Это был первый раз, когда Феликс помог Крису с бессонницей. Потом младший списал все на чай, который просто «волшебный», а Крис почему-то был уверен, что хорошо спал, потому что младший был рядом, и на утро вместо пустоты он увидел Феликса, что прятался от солнца в плече старшего, укутавшись в одеяло по самый нос. Он был бы самым сильным успокоительным, который спасал от нервных срывов и выгорания. Был период, когда у Криса всё шло плохо. Ничего не получалось, на работе требовали готовые биты к нереальным срокам. Угроза увольнения. Все это настолько морально убивало его изнутри, что однажды вечером, когда Феликс вернулся из института и радостный забежал в комнату Бана, чтобы рассказать о том, что получил автомат по живописи, вместо привычной картины старшего за работой, он увидел его сидящем на полу и плачущем. Тогда внутри у Феликса все оборвалось. Он тут же подлетел к нему и обнял. Ли не знал, что произошло, потому что они почти не виделись за прошедшую неделю. Сессия всегда выбивала Феликса из реальности на неделю минимум. У них даже из-за этого появилась небольшая традиция. Когда Ли сдавал последний экзамен, вечером они заказывали кучу вкусной еды и до самого утра обсуждали, что произошло за неделю или просто смотрели фильм, наслаждаясь долгожданным моментом расслабления после напряженной работы. Хоть Крис и отчислился, он прекрасно понимал, как тяжело учиться на творческом факультете. Но сейчас… Крис даже забыл, что сегодня был последний экзамен для Феликса, и они должны были провести вечер вместе за просмотром серии фильмов о Железном Человеке. И осознавая все это, на душе становилось только хуже. Он уткнулся в плечо младшего, прижимая к себе ужасно крепко, будто он мог куда-то пропасть, и плакал уже навзрыд. Крис устал. Просто устал от того, что его труд не окупается, устал от работы, о которой мечтал. Он думал раз попадет в продюсерскую команду JYP.INT. то будет счастлив. Думал, что его талант заметят, и он будет работать с лучшими музыкантами. Но реальность оказалась жестокой. Его даже близко не подпускали к работе с артистами. Все, что он делал – это запись однотипных битов без сложных и оригинальных хуков для трейни, которые один за другим сменяли друг друга. Его попытки показать свои работы главным продюсерам оканчивались вечным «потом послушаем». Понятно, что потом никто ничего не слушал. — Все будет хорошо… — шепотом начал Феликс, поглаживая Бана по голове. — Я не знаю, что случилось… но я обещаю, что все будет хорошо. Если не сейчас, то обязательно потом. Хорошее всегда приходит в жизнь хороших людей. А ты один из самых лучших… Нет, ты самый лучший человек, которого я знаю, — И Крис ему почему-то верит. И на душе от чего-то становится спокойно. И появляется надежда на то, что правда скоро этот кромешный кошмар закончится, и наступит белая полоса в его жизни. Он был бы самой действенной микстурой от простуды, поднимающая на ноги за день. Крис болел крайне редко, но когда это случалось, он превращался в самое беспомощное существо на планете. Только на градуснике что-то больше 37.3, он уже готовит завещание и умоляет Феликса позаботиться о его комнатных растениях. Драматизма в эти моменты в нем хватало на целую серию фильмов с печальным финалом, где один из героев умирает. Но Ли на это лишь закатывал глаза, говоря, что от температуры 37.6 и насморка никто не умирал. Значит и Крис не умрет. Того это конечно мало успокаивало, ведь кто-то же должен стать первым. И почему-то Крис думал, что этим первым обязательно станет он. Феликс по привычному сценарию этой драмы готовил куриный бульон и горячий чай с малиной. Потом относил все это в комнату старшего, заставляя после принять противовирусные и другие таблетки. И если бы не Ли с его экстренными методами лечения, после которых Бан шел на поправку уже через день, то возможно он бы и умер от температуры и насморка. Потому что заставить и объяснить старшему, какие лекарства принимать, намного сложнее, чем выучить новый язык за день. Его поцелуи в больное место самая лучшая мазь. Крис неуклюжий, до ужаса неаккуратный. Его вполне можно было назвать ходячей катастрофой. Если он помогал Феликсу с выпечкой, то обязательно обжигался, ведь первым лез в духовку и хватался за горячую форму с брауни. Если мыл посуду, то обязательно что-нибудь упадет и дай бог не разобьется. Но везет не всегда, поэтому, когда Феликс услышал звук разбившегося стекла и вспомнил, что сегодня очередь старшего мыть посуду, все сложилось словно 2+2. Младший пулей вылетел из своей комнаты и, не забегая на кухню, нырнул в ванную комнату, где на нижней полке была убрана довольно массивная коробка, которая служила аптечкой. — Что разбил? — крикнул он, заходя в ванную. В ответ послышалось «кружку», а затем еще более тихое «твоя… которая с котятами». Любимая кружка Феликса, которую ему отправила мама из Австралии. И Крис это знал, уже даже морально был готов к скорой смерти. — Порезался? — но вместо «казни» Крис лишь встретился с беспокойным взглядом Феликса, который зашел на кухню держа в руках баночку перекиси, вату и пару пластырей. — Немного, но ничего страшного… — Крис взглянул на палец, из которого по мокрой руке быстро растекалась кровь. — Сейчас промою, и нормально будет. — Нет, — сказал Феликс. — Аккуратно обходи и садись, я обработаю нормально. Не хватало еще заражения. — Послушным щенком, Крис обошел осколки и сел напротив Феликса. Он чувствовал себя ужасно виноватым за то, что разбил любимую кружку, поэтому, опустив голову, смотрел на то, как Ли аккуратно стирает кровь и обрабатывает порез. Пара осторожных движений и на месте ранки появляется розовый пластырь с рисунком бантика. А сверху пластыря почти невесомый поцелуй. — Готово, — подняв глаза на Криса, он увидел его немного озадаченный взгляд. — Тебе разве не говорили в детстве, что если поцеловать, то заживает быстрее? Мама мне всегда так делала и говорила, что через поцелуй можно забрать частичку боли дорогого для тебя человека, — невзначай объяснял он, собирая бумажки и использованную вату, чтобы выкинуть ее. — Правда? — Крис еще раз взглянул на палец с пластырем. Даже пошевелил им, чтобы сравнить ощущения от боли до и после. Услышав приглушенное «Конечно правда» из ванной, он заулыбался глупой улыбкой, почувствовав себя снова маленьким. Как будто ему снова 6, и его старшая сестра рассказывает ему какую-то сказку, выдавая ее за сущую правду, а он так наивно верит. И сейчас ему тоже хотелось верить в слова, сказанные Феликсом. Такие люди исцеляют, им хочется верить, что бы они не сказали. Таким людям хочется дарить тепло в ответ. Таких людей хочется защищать. Поэтому, увидев такого расстроенного Феликса, у Криса в груди все сжалось. Захотелось его прижать к себе, согреть, защитить от всего мира, что хочет ему навредить. Когда было плохо ему, Ли всегда был рядом. Он не давал Крису уходить с головой в проблемы, он помогал их решать. И сейчас Крис тоже хочет помочь. Но толком не знает, что делать. Он постоял еще пару минут в коридоре и зашел на кухню, включил чайник, чтобы после предложить Ликсу горячий чай с чабрецом, который он так обожает. Зайдя в комнату, он увидел, как младший разложил на полу свои промокшие рисунки, над которыми он работал весь месяц. Услышав открывающуюся дверь, Феликс поднял голову, и Крис увидел полный слез взгляд младшего. Ли еще раз осмотрел все, что лежало на полу, вздохнув, он просто закрыл лицо руками, сдерживаясь от того, чтобы не заплакать. Старший подошел и обнял парня, поглаживая по голове, как обычно делал Феликс, успокаивая Бана. — Я так устал, — куда-то в грудь Криса проговорил Феликс и обнял в ответ, — я так устал… — Знаю, солнце, — он тихо поглаживал его по спине, пытаясь успокоить, — тебе нужен отдых. — Мне назначили пересдачу на следующую неделю… препод просто урод, — пробубнил младший. — Я не успею всё исправить… — Не исправляй. И на пересдачу не ходи, — «я слечу со стипендии» где-то в районе левого плеча. — И что? — «нечем будет платить за квартиру» — Я буду платить. Зря что ли работаю? — «не хочу быть содержанцем» — Ничего страшного. Поверь, это не стоит твоих бессонных ночей и потраченных нервов. Осталось всего полгода… а на следующем курсе тебе снова назначат стипендию. Будешь снова сильным и независимым, — на последних словах Крис быстро чмокнул его в висок и потрепал по волосам. — Что? Сам говорил, что поцелуи помогают, — объяснил Бан увидев удивленный взгляд младшего. — Не помогло… — тихо ответил Феликс, не расцепляя рук вокруг Криса. — Мне поцеловать еще раз? — озадаченно спросил он. — Нет… — немного неуверенно ответил Ли. — Ты просто не умеешь, я сам сделаю, — и после прильнул к губам старшего. От неожиданности Крис немного пошатнулся, но быстро осознав происходящее, он устроил одну из рук на щеке младшего, а вторую на шее, аккуратно поглаживая ее. Это был простой невинный поцелуй, да им и не требовалось большего. Воздух в легких заканчивался, поэтому нехотя пришлось отстраниться друг от друга. Ли снова спрятал лицо в плече старшего, боясь реакции того. Но Крис просто еще раз погладил по волосам. — Я там чайник поставил, — он попытался поднять голову Феликса. — Пойдем чай пить? Я еще сегодня в пекарню после работы зашел… Купил слойки с малиной. — А с заварным кремом есть? — подняв голову спросил он. По непонятным для Криса причинам Феликс был без ума от пирожных с заварным кремом, которые были для Бана слишком сладкими, что аж зубы сводило от приторности. — Есть, — усмехнулся парень, — свежие. Работник сказал, что только сегодня испек. — Тогда пошли. Смотря на такого Феликса, который снова ярко улыбается, Крису казалось, что это как будто два разных человека. Будто не было никакого до боли грустного Ликса, который готов был заплакать в любую минуту. Будто не было убитого смущением Феликса, который минуту назад поцеловал Бана. Остался только привычный, до ужаса родной Ликси, смотря на которого, самому становилось радостно и хорошо на душе. Даже сейчас он действовал на Криса исцеляюще, когда ему самому плохо из-за заваленного зачета. Настало время, когда Крис станет лекарством для Феликса, когда он будет исцелять, когда будет помогать справиться с проблемами. И видимо этот поцелуй – отправная точка в исцеляющем курсе доктора Кристофера Бана, потому что после него Феликс снова начал сиять, как самая яркая звездочка на ночном небе. И Крис ни за что не даст ей погаснуть.