Холодный

***

      Шиничиро холодный, как эскимо, которое только что вытащили из холодильника. Лицо его такое же бледное, как толщи льда, покрывающие тёмное озеро, за домом где они любили играть в детстве. Чёрные глаза устало смотрят в потолок, не моргая, словно не живые вовсе и Манджиро продолжает смотреть на него, смотреть, ожидая, что тот встанет.       Ресницы старшего успели покрыться инеем, а по коже тянутся морозные узоры, как по стеклу зимой, красивые, витиеватые. Руки изящно лежат вместе замком на груди, которая замерла в движении, словно кто-то поставил на паузу и больше не поднимается при вздохе. Холодный Шиничиро всегда будет с ним здесь.       Баджи с детства был слишком активным, возможно поэтому драки с ним приводили Сано в себя и Кейске был не против, хотя бы так заставить Майки выглядеть живым. Они в какой-то степени одинаковые, оба ненормальные, жестокие и слабые к своим привязанностям. Они обещали друг другу вырасти вместе, но почему-то Баджи сидит рядом с Шиничиро прямо у облезлого дивана и не обращает внимания больше.       Тоже бросил — хорош друг, Сано злится.       Волосы Кейске длинные, Кодзи Судзуки и рядом не стояла со своим эффектным выходом из экрана телевизора, но это не «звонок» — гораздо хуже. Волосы его мокрые, как пакля вниз свисают и Сано раздражает этот вид.       Они оба не смотрят, но Сано слышит их голоса, словно те болтают между собой, они говорят про него. «Главное, что с Майки всё в порядке» — почему так тошно слышать это?       Вставая с пола Сано уходит, чтобы не видеть больше, насточертело. Идёт на кухню.       — Я принес кое-что, — проговаривает Доракен, протягивая пакетик с рыбками, — не шоколад конечно ко дню влюбленных, но думаю понравится, — и вручая Сано едва ли касается его пальцев своими, и Манджиро плачет навзрыд.       Слезы катятся по лицу, шумно падая на пол.       — Не плачь, Эма расстроится, если узнает, — проговаривает Рюгуджи голосом севшим и обнимает Манджиро. Слишком холодный.       Сано устал от этого. Печенье на вкус, как песок и не удивительно, давно он не пробовал ничего вкусного. С тех пор, как попал в этот дом, где все по кругу каждый день, все мёрзнут, холодеют, исчезают. Он и сам бы не против, но остывать не дают. Едва собственные руки сильнее сжимаются на шее и становится холодно, приходят незнакомые и связывают смирительной рубахой, колят что-то расслабляющее и не на долго его отпускает.       — Привет, Майки. — Доносится голос, словно из другой комнаты, хотя если верить зрению, парень прямо напротив. — Узнаешь меня?       Сано цепенеет, потому что его здесь не было раньше, неужели он тоже?       Такемичи всё ещё теплый, это видно по горящим ярким светом глазам. И лучше бы ему уйти поскорее. Сано отрицательно кивает головой, он не хочет его помнить.       — Давай, пожмем руки, Майки? — предлагает Ханагаки, протягивая свою, — я обязательно вас всех спасу. Такемичи касается руки Сано и отчего-то Манджиро кажется, что холод доберется и до него.

***

      Шиничиро лежит на диване и уже битый час наблюдает за Манджиро, который отчего-то выглядит как обдолбанный:       — Ты здоров? — интересуется брюнет, как-то изумлённо выгибая свою галочку-бровь.       — А ты? — неожиданно задаёт тот встречный вопрос.       — Не жалуюсь, — поднимается Шин, бросая на столик журнал про байки, новый, только пришедший в этом месяце. — На вот, — старший достает из кармана пару купюр, — купи себе вкусного. — Майки просто по инерции протягивает руку и чувствует, как мягко опускается на его голову рука брата. Тёплая.       — Спасибо, — с удивительно апатичным лицом, говорит Майки и для него всё это словно сон после смерти. Не верится.       Он поднимается и идёт на кухню, где сидит Кейске, Мицуя и только что пришел Доракен. Они собрались погулять вместе сегодня же фестиваль, и раз уж ни у одного нет девушки, то пойдут шумной толпой. Почему бы нет? Кому вообще нужны эти девчонки?       — Держи, — с ходу вручает Майки его любимых рыбок Кен и Сано удивлённо смотрит в пакет, и просто проверить чтобы, достает одну и пробует на вкус. Сладко.       От знакомого вкуса, слезы подкатывают к горлу, но он молчит, иначе не сможет потом оправдать себя.       Всё рядом смеются и Такемичи, пришедший последним поздравляет с праздником и выглядит по-прежнему живым.       Майки ошибался, он всё-таки смог.