По алому полю

      Достопочтенный брат возвращается через месяц после отправки на Грунт. Как и планировалось. Строго в соответствии с расписанием, его место занимает капитан Укитаке.       Рукия благопристойно ждет его в чайной комнате, неспешно готовя чайную церемонию. Заказанные у мастера дорогие сезонные сладости, выглядящие словно произведение искусства, уже подготовлены.       У Рукии не дрожат руки. Она спокойна и сдержанна. Как и подобает принцессе благородного клана.       По Сейрейтею гуляют слухи, что в город под опекой брата заглянул менос. Говорят, Империя выслала порицание главнокомандующему за плохую работу дежурных, отслеживавших духовный фон. Капитан Кеораку был вызван на ковер и провел во дворце почти сутки, после чего вернулся и тряс двенадцатый и второй отряды, словно собираясь вытащить из них душу.       Гуляют слухи…       Рукия внимательно отслеживает любую молву в Белом городе, как и подобает благородной аристократке. Ее люди и прикормленные слуги приносят крохи информации со всего Готея и первых двадцати районов Руконгая. Это оказывается очень увлекательно и сложно.       Когда вернется достопочтенный брат, Рукия обязательно расскажет ему новости…       Брат возвращается в полдень после обязательного отчета на Совете капитанов. Ему собираются вручить благодарность за оперативные и своевременные действия. — С возвращением, достопочтенный старший брат, — низко кланяется она, встречая его. — Рукия, — кивает глава клана Кучики, — все было благополучно в мое отсутствие? — Да, брат, — отвечает принцесса клана.       Странно, что брат не двигается с места, не идет дальше по коридору в свой кабинет или покои, чтобы отдохнуть после долгой командировки. Он лишь смотрит печальным взглядом и предлагает пойти вместе в кабинет, отсылая слуг как можно дальше. Брат еще долгое время молчит, кажется, подбирая слова впервые на ее памяти. — Сестра, — наконец произносит он, и Рукия поднимает ошеломленный взор на главу клана.       Глаза брата необычайно мягкие, лишенные былого холода. Он осторожно вынимает из внутреннего кармана черной формы алую ленту. Внутри Рукии все замирает и тянется к этой полоске ткани. Брат держит в руках ее алую ленту. Брат просто говорит: — Я встретил в мире живых Его Высочество, и он передал ее тебе.       Дрожащими руками Рукия касается ленты, уже решительнее берет, и та, вспыхивая красным светом, распадается на сотни алых огоньков, словно светлячков устремляющихся к ней. Не отрывая взгляда от них, девушка смотрит, как искры кружатся вокруг стайкой, а потом устремляются к ее сну души. — Рукия, — снова произносит брат, и она тут же поворачивается к нему, замечая, что взгляд его полон тепла, — я приму любое твое решение, поступай так, как желает того твоя душа.       Последний алый огонек исчезает, приближаясь к ее солнечному сплетению.       Она судорожно вздыхает, чувствуя, как расправляется реацу и становится легче дышать в присутствии брата. Пусть он и держит свою духовную силу под стальным контролем, ее все равно всегда слегка шатало, и сейчас… — Почему?..       Она, дрожа, обхватывает себя руками, словно замерзающая, — она совсем забыла, оказывается, каково дышать полной грудью, но сейчас воздуха все равно почему-то не хватает. — Я не знаю, — честно отвечает Бьякуя, отводя взгляд.       Он действительно не знает. Покушение на Королевскую семью во всех мирах карается смертью. Всех, ушедших тогда в Королевское измерение, должны были казнить. Но их вернули.       Всех шинигами, допустивших войну с квинси тысячу лет назад, должны были сурово наказать. Но их пощадили.       «Почему?» — хороший вопрос. Ответа на который нет ни у кого. — Это… помилование? — дрожащими губами спрашивает Рукия. — Полагаю, это так, — соглашается он.       Перед глазами встает лицо смеющегося мальчишки, похожего и непохожего на императора одновременно.