~~~
13 февраля 2022 г., 19:00
Сергей Разумовский мог сыграть любого романтического героя, будь то Виктор из «Варшавской мелодии» или Чэнс Уэйн из «Сладкоголосой птицы юности». Вот только если играть любовь на сцене у него выходило превосходно, то в жизни всё обстояло совсем не так.
Единственные серьёзные отношения у него были с девушкой ещё в старших классах, ставшей для него первой во всём. Они провстречались несколько месяцев и ближе к выпускному Сергей внезапно осознал, что то, что у остальных парней из его окружения вызывало зависть и одобрение, для него не значило ничего. Он не испытывал чувств ни к этой девушке, ни к любой другой, зато капитан школьной баскетбольной команды вызывал в нём бурю эмоций и физических проявлений симпатии.
Осознание своей истинной ориентации выбило почву у него из-под ног и после выпускного он с головой погрузился сперва в учёбу в театральном институте, а после в работу в театре. Отгородиться от проблем за стеной занятости было гораздо проще, чем пытаться разобраться в себе или, тем более, искать новых отношений, на которые теперь смотрели бы не с завистью, а с ненавистью и брезгливостью.
Когда в их театр пришёл Игорь Гром, труппа сперва приняла его со скепсисом, считая выскочкой, который настолько пресытился своей известностью, что решил «отдохнуть» от неё, играя в театре. Однако спустя некоторое время отношение к нему поменялось, так как он оказался трудолюбив и совершенно незаносчив, ко всем относился одинаково дружелюбно и никогда не опаздывал на репетиции.
При первой встрече со знаменитым актёром Сергей ощутил, как его пронзило молнией и бросило в жар. Он давно следил за карьерой Грома, был его преданным фанатом и не мог даже мечтать о том, что когда-нибудь ему доведётся не только стоять с ним на одной сцене, но и играть одну из ведущих ролей наравне с ним.
На будущий театральный сезон решили ставить пьесу Уильяма Шекспира «Буря». Сергею досталась роль бесплотного духа Ариэля, а Игорю волшебника Просперо. Несмотря на то, что Игорь был молод для этой роли, руководитель их театра посчитал, что имя и лицо знаменитого актёра на афише привлечёт больше внимания в главной роли, чем во второстепенной, а внимание равнялось деньгам, что для него было едва ли не главным смыслом жизни.
В процессе репетиций Сергей и Игорь крепко сдружились, частенько выбирались в перерывах в кафе по соседству и общались в неформальной обстановке. Чем сильнее они сближались, тем явственнее Сергей понимал, что его восхищение Игорем как актёром перерастает в нечто большее, однако он знал, что у него нет никаких шансов, ведь был прекрасно наслышан о бурных романах Грома с женщинами. Особенно о последнем с журналисткой Юлией Пчёлкиной, с которой тот разбежался буквально месяц назад, прогремев скандалом на всю страну.
***
Однажды в выходные Игорь позвал его на художественную выставку одного своего хорошего друга, Димы Дубина, и Сергей не смог ему отказать. Картины Дубина пришлись ему по вкусу, будучи не просто абстрактной мазнёй, которую так превозносили в последние десятилетия, а настоящими произведениями искусства. Слушая размышления Игоря по поводу той или иной картины, Сергей вдруг осознал, что не слушает его, а лишь заворожённо наблюдает, как движутся его губы. Желание впиться в них поцелуем было настолько сильным, что пришлось сослаться на плохое самочувствие и уйти, ощущая на себе растерянно-взволнованный взгляд Игоря, который предложил довезти его до дома. Сергей отказался от его заботливого предложения, зная наверняка, что если бы он согласился, то затащил Игоря в свою квартиру и не отпускал до самого утра, наконец применив теорию об однополом сексе на практике. После похода на выставку скрывать свои чувства стало в разы сложнее. Каждый взгляд Игоря, направленный на него, поднимал в душе Сергея ураган, а каждое прикосновение — жгло раскалённым железом. Он плохо спал, почти каждую ночь видя сны непристойного содержания, после чего лажал на репетициях. Предприимчивый Вадим, руководитель их театра, которого за глаза называли «Драконом», извергал на него самое настоящее пламя своего раздражения, когда он в сотый раз путал или забывал реплики, выходил на сцену раньше положенного времени или неуклюже спотыкался о декорации. От безответных чувств было пора избавляться или хотя бы отнять у них львиную долю контроля над собственной жизнью, которая с приходом в их театр Игоря превратилась в ромком, наподобие «Теории большого взрыва», где Гром был той самой горячей соседкой, а он сам — ботаником, которому с такой ничего не светило. Думать о том, что Леонарду удалось не только затащить Пенни в постель, но и жениться на ней, не хотелось, ведь тогда его собственная ситуация начинала казаться совсем уж безнадёжной.***
Если бы Сергей мог заглянуть в сердце Игоря, то давно бы узнал, что тот питает к нему тёплые чувства и выбрал именно этот театр лишь из-за него. Около полутора месяцев назад Юля, с которой Игорь на тот момент состоял в отношениях, потащила его в театр «развеяться», на сцене которого он и увидел Сергея. Его пронзительно-искренняя игра поразила Грома до глубины души и впервые за долгое время он почувствовал что-то помимо вечной скуки и безразличия к окружающей его действительности. Этот удивительный молодой актёр будто бы разбудил его от длительной спячки, но этого всё ещё было мало, чтобы почувствовать себя по-настоящему живым. Испытав шоковый разряд, заставивший скакнуть кардиограмму опостылевшей ему реальности, Игорю захотелось большего. Стать не просто зрителем, а ощутить каково это играть вместе с Разумовским на одной сцене, и он сделал всё, чтобы добиться исполнения своего желания. Для этого пришлось согласиться на несколько ролей, от которых он прежде отказывался, знатно удивив своим рвением директора актёрского агентства, под крылом которого Гром находился сколько себя помнил. Игорь давно размышлял над тем, чтобы сменить род деятельности, да только не умел ничего кроме актёрства, ведь занимался им с самого детства. Однако если раньше игра приносила радость и удовлетворение от проделанной работы, то теперь лишь доставляла дискомфорт. Известность, к которой он шёл шаг за шагом, стала давить на плечи, на него возлагали слишком большие надежды, а вокруг было полно лицемеров, которые набивались ему в друзья, чтобы воспользоваться им: его деньгами, связями, славой. Игра в театре могла помочь ему отвлечься и испытать новые эмоции, а общение с Сергеем — взглянуть на свою карьеру под другим, менее угнетающим углом. Вскоре после того, как он приступил к репетициям пьесы, выкладываясь на все 100%, уставшая от его холодности и вечной занятости Юля ушла от него, громко хлопнув дверью. Однако Игорь особо не расстроился, ведь краснеющий в его присутствии Сергей казался ему гораздо привлекательнее девушки, встречавшейся с ним лишь из-за возможности крутиться вокруг других звёзд и собирать свежие сплетни для очередной скандальной статьи. Каждый раз при взгляде на рыжеволосого парня Игорю хотелось сгрести его в охапку и не отпускать, да только идти напролом было не в его натуре. Хотя журналисты окрестили его тем ещё ловеласом, на самом деле Игорь вступал в отношения лишь после того, как узнавал объект своей симпатии получше. К тому же влюбиться в парня было для него в новинку, и он не хотел отпугнуть от себя Сергея, если вдруг окажется, что все его многозначительные взгляды были обусловлены всего лишь восхищением.***
Спустя месяцы репетиций их постановка «Бури» наконец увидела свет. Она была принята критиками и зрителями с большим воодушевлением, однако Игорю было совсем не радостно, ведь после последнего выступления он должен был вернуться обратно к съёмкам в кино. Его актёрское агентство позволило ему блажь в виде игры в театре, но лишь в одной пьесе. Последний день стал решающим, Игорь дождался, когда он и Сергей останутся в гримёрке одни и предложил ему сходить в бар отпраздновать окончание театрального сезона. Игорь предпочитал не употреблять спиртного во время съёмок в кино и, играя в театре, от своей привычки не отказался, поэтому теперь пил так, будто изнурённый переходом через пустыню путник, наткнувшийся на источник воды. Алкоголь придал ему сил признаться в своих чувствах, однако Сергей на них не ответил, лишь округлил глаза в шоке, а после помотал головой и сказал, что он слишком пьян и не понимает, что несёт. Доказать твёрдость своих намерений через поцелуй тоже не вышло — Сергей увернулся и губы Игоря лишь мазнули ему по щеке. Кожа под губами оказалась горячей и отдающей чем-то химическим, скорее всего смывкой для грима, которого для роли Ариэля приходилось наносить много, чтобы придать необычайно притягательным чертам Разумовского ещё большую эфемерность. Игорь не спешил отстраняться, однако Сергей оказался категорически против того, что его пытались опробовать на вкус, поэтому резко оттолкнул его от себя. Брезгливо стерев влажный след со своей щеки, он что-то прошипел яростным голосом, после чего оплатил свою выпивку и быстрым шагом покинул бар. Игорь был слишком пьян, чтобы уловить смысл сказанных ему слов, но чувство, будто его ударили под дых, было таким ярким, что ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Так и не допив свой последний напиток, он расплатился с барменом и шаткой походкой вышел на улицу. Вдохнув свежий воздух, он ощутил, что понемногу к нему возвращается ясность мышления. Он всё ещё не был настолько трезв, чтобы попытаться объясниться с Сергеем, но на то, чтобы вызвать такси и поехать домой, сил бы ему точно хватило. Хотя с него бы сталось зарулить в какой-нибудь парк и уснуть на скамейке, а потом получить нагоняй от агентства за то, что кто-то заснял его в таком виде и выложил в сеть. Игорь был рад, что в годы его бурной молодости телефоны и интернет ещё не были столь развиты, иначе скандалов было не миновать. Доехав до дома, он рухнул на кровать, как был в верхней одежде, и провалился в беспокойный сон. В этом сне был Сергей в своём костюме Ариэля, делавший его похожим на какую-то фэнтезийную птицу. Белое оперение облегающего наряда резко контрастировали с нарощенными пламенно-рыжими волосами до лопаток, в которые Игорю постоянно хотелось зарыться пальцами. Глаза в жёлтых линзах смотрели на него с укоризной, а губы беззвучно шептали какие-то слова, которые доходили до него со скрипучими помехами, искажённые, будто проигранные задом-наперёд. Вокруг них пылал пожар, и дымовая завеса становилась всё плотнее, пока не заволокла собой всё вокруг.***
Утро встретило Игоря радостным щебетом птиц и головной болью, от которой хотелось застрелиться. Вспомнив прошедший вечер, желание пустить пулю себе в висок стало не таким уж риторическим. Нажрался как последняя скотина и полез к Сергею со своими признаниями и поцелуями, не удивительно, что тот его послал. Нужно было извиниться, чем Игорь и собирался заняться после того, как поборет головную боль. На звонки Сергей не отвечал, поэтому пришлось упрашивать руководителя театра дать ему адрес Разумовского, чтобы извиниться перед ним лично. Он понимал, что скорее всего тот не захочет его видеть и хорошо, если не спустит с лестницы за его пьяную выходку. О чём он только думал, признаваясь под градусом в тесном баре, где любой мог подслушать их разговор и навалять по первое число за проявление голубизны? Всё-таки Россия не была столь прогрессивной, чтобы относиться с лояльностью к секс-меньшинствам, к которым до недавнего времени Игорь себя не относил. Он всю жизнь игнорировал свою бисексуальность, даже когда та сигналила ему неоновыми вывесками в ночи, обещая богатый выбор партнёров, но Сергей сиял так ярко, словно полуденное солнце, что Игорь не мог не обратить на него внимание. Вот только подлететь поближе оказалось невозможно, парень продолжал оставаться недосягаемым и ничего, что было у Грома, не смогло его заинтересовать. После нескольких минут откровенных торгов с Вадимом, которому пришлось пообещать пропуск на закрытую вечеринку по случаю дня рождения младшего сына из звёздного семейства Дагбаевых (зачем тому это понадобилось, история умалчивала), Игорю удалось добиться заветного адреса и незамедлительно отправиться туда. Он надеялся, что ему удастся хотя бы сказать «прости дурака», прежде чем Сергей пошлёт его на три весёлых буквы.***
На трезвон в дверь Сергей ответил грубым «кого там принесло?», он был не в духе после вчерашнего шоу, устроенного Игорем. Он подозревал, что Гром давно уже прознал о его чувствах, но не предполагал, что тот опустится до такой низости, чтобы использовать его влюблённость себе на пользу. Сперва завёл разговор об одиночестве и холодную постель, а затем вывалил на него своё псевдо-признание и полез целоваться. Слава богу, что они отыграли «Бурю» и больше встречаться с Игорем ему не придётся, иначе он бы точно врезал ему по холёной морде, красовавшейся на афишах по всему городу. Морда была состарена гримом и с отросшей бородой, но не узнать в ней Грома было нереально, особенно если пялиться на неё на протяжении нескольких месяцев. Решив удостовериться, что за дверью не стоит какой-нибудь коллектор бандитской наружности, ошибшийся дверью, или агитаторы от очередной якобы про-народной партии, Сергей глянул в глазок. Увидев по ту сторону двери гладко выбритое (впервые за долгое время) лицо Игоря, он сперва было решил, что у него глюки из-за того, что он слишком часто думает про этого мужчину, однако проморгавшись и снова посмотрев в глазок, он осознал, что это никакие не глюки. Игорь действительно стоял за дверью и пристально смотрел в область глазка, отчего создавалось впечатление, что он смотрит прямо на него. — Открой, Серёж, я знаю, что ты дома. От звука этого бархатного голоса сердце подскочило к горлу, а ладони мгновенно вспотели. Сергей вытер их о пижамные штаны и послушно взялся за ручку двери. Вовремя спохватившись, он закрыл дверь на цепочку, после чего наконец отворил её. — Чего тебе? — грубо буркнул он. Игорь грустно улыбнулся, выглядя не лучше побитой собаки, и ответил: — Пришёл извиниться. Прости, я повёл себя как полный кретин. Просто понимаешь для меня всё это впервые, ну, влюбиться в парня, чтоб вот так р-р-раз и всерьёз. И я так разнервничался, что хватил лишку вместо ста грамм для храбрости. Для Сергея это стало неожиданностью, он растерянно заморгал, потеряв дар речи. Игорь тоже молчал, виновато уткнув взгляд в пол. — То есть ты был серьёзен, когда признавался мне в любви? — хриплым шёпотом спросил Сергей, когда язык в его рту вновь вернулся встрой. Игорь кивнул, смотря на него неожиданно серьёзным взглядом, от которого в груди всё затрепетало. Отперев дверь до конца, Сергей наконец пропустил Игоря в квартиру. Их разговор принял совершенно неожиданный оборот и ему вовсе не хотелось становиться предметом для соседских сплетен и уж тем более подставлять Игоря, если кто-нибудь узнает в нём знаменитого актёра. Не став заставлять Грома топтаться в коридоре, Сергей пригласил его в гостиную, где они с комфортом расположились на диване и продолжили разговор. Говорили они долго, в основном Игорь, который рассказал, когда успел в него влюбиться и почему, снова извинился (и не раз), после чего повторил своё признание и предложил встречаться, хотя по его глазам было видно, что на взаимность он даже не рассчитывает. Сергей не мог поверить своим ушам, глазам и любым другим органам чувств, что это было реально. Ему казалось, что он всё ещё спит и вот-вот проснётся, скинет с себя остатки дрёмы и обнаружит, что он в квартире один, а Игоря здесь нет и никогда не было. И не было признания, столь искреннего, что хотелось заплакать от переизбытка чувств. Он дотронулся до щеки Игоря и ощутил тепло под своей ладонью, чего во сне явно бы не почувствовал, затем ущипнул себя, чтобы окончательно убедиться, что находится в реальности. Игорь смотрел на него выжидательно и чуть настороженно, явно не зная чего ожидать от прикосновения к своему лицу, и Сергей понял, что больше не может тянуть с ответом. — Я буду... Буду встречаться с тобой, — наконец произнёс он и ощутил внутренний трепет, когда лицо Игоря озарилось счастливой улыбкой. — Но тебе придётся перестать так много пить. — Как скажешь! — ни секунды не раздумывая отозвался Гром и сгрёб его в охапку, не пытаясь поцеловать, просто обнимая, пристроив подбородок у него на макушке. Сергей обнял его в ответ, наслаждаясь теплом чужого тела и приятным запахом шампуня и крема после бритья, и сделал мысленную пометку, что нужно рассказать Игорю о собственных чувствах, чтобы между ними не осталось недомолвок. Чувствах, которые он так долго и глупо скрывал, боясь, что его отвергнут, что чуть было не упустил из своей жизни человека, который за короткий промежуток времени стал тем, кого он действительно мог назвать любимым.
