Неуловимая

- И че тебе приспичило переехать именно сюда? - раздражался Дракен, разгружая багажник с коробками сестры. - Мне надоел Роппонги, там слишком шумно, - пожала плечами Тсукико, открывая входную дверь ключом. - Классный дом, - мило улыбнулась Эмма, вылезая из машины. Миновало десять лет с возвращения Тсукико и её выхода из криминальных кругов. В целом, она не жалуется. Недавно себе купила домик в тихом спальном районе, рисует картины на продажу. За десять лет она вполне устроилась, иногда помогает Мацуно и Кадзуторе в зоомагазине. Больше всего Рюгуджи предпочитает проводить время в одиночестве, занимаясь своими делами. Шесть лет Тсукико живёт одна, не изменяя своим порядкам. Сейчас Тсукико с горечью вспоминает о том, как они с Майки мечтали создать свой собственный мирок, дом, в котором они могли бы жить вместе. Только вот шесть лет назад Майки пропал. Собрал свои вещи из дома семьи Сано и исчез, не объяснив ничего ни Тсукико, ни Эмме, ни Дракену. Позже от Хайтани Рюгуджи узнала о том, что Майки создал группировку, в которую вступили и сами братья. За шесть лет он никак не напомнил о себе, так что Тсукико просто смирилась. Жаль, что сердце собрать очень сложно. Они были вместе четыре года, для неё его внезапное исчезновение далось очень трудно. Она сходила с ума от волнений, но предпочла держать всё в себе. Та привычка, от которой Майки лечил её все четыре года, вновь появилась. Тсукико не знала причины такого решения Майки, но различные мысли посещали её голову. Почему он ничего не сказал ей? Не доверяет? Или это то, о чём он не мог сказать? Но почему он не мог сказать? Но ведь можно же было хоть что-то сказать перед уходом. Тсукико старалась не думать об этом, ведь сама однажды исчезла, ничего не сказав. Но она и не связывала себя обещаниями. Не говорила, что не уйдёт, не говорила, что не бросит. Рюгуджи искренне любила Манджиро, она всем сердцем верила ему, отдавая всю себя. Его неожиданный уход разбил ей сердце, окунул с головой в страшную реальность - видимо, она всё же заменима и не так уж кому-то нужна. Первое время она неосознанно начала отдаляться от всех, всё больше закрываясь в себе. Дракен видел, как Тсукико сама себя изъедает мыслями, он пытался ей помочь всеми силами справиться с таким странным расставанием с Майки, но он сам не очень умел поддерживать и выражать свои мысли и чувства правильно, поэтому за дело взялась Эмма. Да, за счёт чужого горя, но Кен и Эмма сблизились. И Рюгуджи младшая была этому очень рада, ведь знала об их влюблённости в друг друга ещё с подросткового возраста. Дракен, наконец, решился признаться Сано, и не удивительно то, что Эмма ответила взаимностью. Раньше Майки подкалывал Дракена о том, что он всё же раньше нашёл себе девушку. И сейчас оба Рюгуджи горько усмехаются, вспоминая это. - Ты уже решила, где будет мастерская? - спрашивала Эмма, заглядывая в комнаты. - Да, на втором этаже, - крикнула Тсукико из кухни. Она кивнула в угол Дракену, чтобы тот поставил туда коробку. - И не жутко тебе тут одной будет? - спросила Сано, заглядывая в кухню, куда пришла на голос новой хозяйки дома. - Район уж слишком тихий, не ходи одна по темноте. Рюгуджи неопределённо пожала плечами, разбирая коробку со столовыми приборами. Кен строго посмотрел на сестру, он всем сердцем желал, чтобы Тсукико прислушалась к Эмме и не подвергала свою жизнь опасности. Уже в подростковом возраста накуролесила, пора бы взяться за ум. Тсукико не собиралась намеренно лезть во все самые жуткие закоулки, не собиралась намеренно идти ночью по улице. Не может же она сказать, что этот район стоит за Канто-Манджи, а дом ей помог подобрать Коконой. Да, она всё ещё дружит с ним и Хайтани. С Санзу Рюгуджи не связывалась уже года четыре, Коко говорит, что тот совсем башкой едет. Коконой и Хайтани стараются не видеться с Тсукико, ведь из-за них её мирная жизнь может нарушиться. Да и дел у них по горло. Так, медленно, но верно Тсукико остаётся одна. Кен и Эмма не должны вечно возиться с ней, у них общее семейное гнёздышко. Конечно, без детей и пока без брака, но последнее Дракен в ближайшее время хочет изменить. У старшего Рюгуджи много работы в мотомастерской и магазине, Эмма работает хореографом, дел у неё тоже куча. И они всё меньше и меньше могут выделять время на такие семейные посиделки, их итак осталось трое. Тсукико не жаловалась, она прекрасно понимала их, сама была в их шкуре. Коко, Рана и Риндо она так же не осуждала, это ведь их жизнь, они не обязаны бегать за ней вместо работы и всё такое. Чем взрослее становишься, тем отчётливее становится одиночество. Оно съедало девушку, но считала, пожаловаться она не имела права. С парнями она вела себя холодно, не желая ни с кем сближаться, боялась влюбиться. Может и давно пора забыть Майки, но дело даже не в том, что сердце всё ещё помнит. А в том, что снова может быть больно. Ей казалось, что её сердце остановилось, когда Майки пропал. В тот день ей позвонила Эмма, наивно спрашивая: «Теперь вы наконец съедетесь, и он не будет мне трепать нервы?». В тот день Эмма не нашла одежды старшего брата в его комнате, только вот сама Тсукико не была в курсе. И он не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Рюгуджи первые дни безвылазно сидела у него в комнате, которой по сути являлся старый гараж Шиничиро. Всё ждала, что он вернётся, что это какая-то очередная шутка от ребёнка, что сидел в девятнадцатилетнем парне и иногда брал над ним верх. Но Майки не появился. Ни спустя неделю, ни спустя месяц, ни спустя шесть лет. Ни весточки от него. А когда ей рассказали, на что он всё променял, часть сердца раскрошилась в пыль, и, кажется, эту часть уже никогда не соберёшь. Эта дыра не зарастёт, лишь будет бесконечным напоминанием об ушедшей любви, что даже не потрудилась объясниться напоследок. Видимо, она ему была настолько неважна и ненужна. - Всё нормально? - спросил тихо Дракен, когда Эмма всё же скрылась в глубине дома. - Да, всё в порядке, просто задумалась, - она тепло улыбнулась брату и попыталась перевести тему. - Мне очень повезло с этим домом, а окна мастерской расположены очень удачно, и она всегда будет хорошо освещена. - Это хорошо, не хочу, чтобы ты посадила зрение, - Дракен понял попытку слинять от ответа, но не стал давить на неё, лишь поддержал идею перевести тему, чтобы отвлечь её от каких-то своих мыслей. - Ты собираешься устроить новоселье? - Даже не знаю, - она пожала плечами. - В последнее время у меня столько работы. У Такаши скоро показ, не думаю, что он придёт. А Ханемия и Чифую говорили, что у них большой ремонт в магазине начинается. - А Хайтани? - Дракен скрипнул зубами, он не любил их, но сестра с ними дружила. Сами парни друг с другом старались лишний раз не пересекаться, не хотелось перегрызть друг другу глотки при Тсукико. - Я же говорила, сейчас они предпочитают держаться подальше, чтоб их криминальная деятельность не отразилась на мне, - с тёплой улыбкой ответила Рюгуджи, поясницей оперевшись на кухонный стол. Но и доля грусти была в её голосе. - Коконой то же самое. - Ну а нас с Эммой ты исключаешь? - Кен приподнял бровь, раскрывая одну из коробок с посудой. - От вас зависит, - хмыкнула Тсукико, скрестив руки на груди. - В любом случае, можете заходить ко мне, когда душе угодно. Я ведь даже работаю из дома. - Кстати, о работе, - Рюгуджи начал доставать чашки и расставлять их на нужную полку. Всё же он прекрасно знает, как именно удобно сестре. - Почему ты отказалась от выставки? - Ну, я ведь просто продаю картины, какая мне выставка? - смущённо спросила Тсукико, доставая из другой коробки тарелки. - Как какая?! - из коридора послышался голос Эммы. - Офигенный дом. А насчёт выставки: ты ведь просто прекрасно рисуешь, и тебя уже даже признали как художника, что может выставлять картины на выставку. - Думаю, мне пока рано, - Рюгуджи смущённо помотала головой. - Эх, ладно, тебе виднее, - вздохнула Сано, а потом, встрепенувшись, хлопнула в ладоши. - Ну, пора разбирать вещи!

***

Тсукико пустым взглядом пилила стену напротив, собирая мысли в кучу. Вот он, её дом. Собственный. Ни бордель, ни квартира Хайтани, ни даже собственная квартира в Раппонги не сравнятся с ним. Настоящим домом. Тсукико понимала, это её окончательная точка. Тут ей нужно будет жить оставшуюся жизнь, только если ей не приспичит мотнуть куда-то ещё. Ей уже двадцать четыре года, пора бы уже найти себе пристанище. В этом тихом районе жил только Такаши, желающий иногда спокойной тишины. Творческим людям часто нужен простой покой, и Тсукико его понимала, как никто другой. Только вот вряд ли Мицуе доставалось это самое спокойствие, Хаккай часто околачивался в его доме. Тсукико же таким не могла похвастаться. Что в Раппонги, что сейчас её редко кто навещает. Чаще всех, конечно, Дракен. Прошёл уже месяц с момента переезда Рюгуджи, она привыкла к новому дому, достаточно обжилась. Только вот большое пространство иногда начинало давить на хрупкие плечи девушки. Она одна в таком большом доме, совсем одна. - Схожу до магазина, - с тяжёлым вздохом заключила Тсукико и поднялась с пола, на котором сидела, оперевшись на диван. Уже стемнело, но до магазина идти не так уж далеко. Гопники этого района боялись действовать без приказа, то есть самовольничать. Так что Тсукико была уверена, ей опасность не грозит. Только если вдруг Майки не отдаст приказ. Но вряд ли ему это приспичит. Она всего лишь художница, от прошлых связей у неё остались лишь Хайтани и Коконой, но они под руководством самого Сано. А просто так он вряд ли о ней вспомнит, всё же шесть лет прошло, разве она нужна ему. Тсукико оделась потеплее, всё же поздний вечер, уже даже к ночи. Слабый ветерок трепал её волосы, чёрные глаза тоскливо смотрели на асфальт под ногами. Проходя мимо дома Мицуи, Тсукико заметила около ворот байк Хаккая. Прошло столько лет, а они всё дружат. Многие разошлись кто куда, но некоторые продолжали держаться рядом. Мицуя - дизайнер, а Шиба - его модель. Так и Дракен вместе с Инуи управляют мастерской и магазином при ней. Пачин и Пэян стали прекрасными риэлторами. Братья Кавата управляют кафе с лапшой, а Мацуно и Кадзутора зоомагазином. Хината и Эмма работают в одной школе, только Хина учитель начальных классов, в Эмма хореограф в клубе танцев. Тсукико слегка улыбнулась, всё же она счастлива, что однажды повстречала этих людей. Она искренне желает им всем счастья и надеется, что у них всё будет хорошо в жизни. Удивительно, но даже Пачин скоро женится. Такемичи и Хината тоже помолвлены, у Кена и Эммы предложение руки и сердца только впереди, но уже не за горами. Холодный ветер пробрался под куртку, заставляя отвлечься от мыслей. Позади послышались шаги, и Тсукико слегка обернулась, желая увидеть столь поздних пташек, как и она. Два парня шли, немного покачиваясь и громко разговаривая. Явно пьяные. Тсукико не любила пьяных людей, даже немного побаивалась. Они не отдают себе отчёта о своих же действиях и совсем не контролируют себя. Они со спокойной душой могут совершить всё, что душа пожелает. Кажется, они ускорили шаг. Рюгуджи не успела и пискнуть, как её схватили за запястье и насильно развернули. - Какая красавица, - мерзко засмеялся один, второй сразу же подхватил этот смех. Ужасный запах перегара заполнил пространство вокруг девушки. - Уже ведь так поздно, опасно ходить одной. Давай мы тебя проводим, а ты пригласишь нас на чай, а? - второй обнажил жёлтые зубы, стараясь мило улыбнуться. Вышло, честно, паршиво. - Извините, но я сама справлюсь, - Тсукико попыталась сделать ужасно холодный взгляд и, наконец, вырвать руку из захвата. Жаль, последнее не вышло. - Не хочешь по хорошему? - вдруг оскалился первый и сильно сжал её запястье, которое удерживал на месте, а после толкнул её в переулок. Не успел он туда зайти сам, как его сбили с ног. Невысокий парень с короткой стрижкой и белыми волосами в прыжке ударил его, повалив на землю. Одной рукой он схватил за ворот футболки второго и ударил его головой об асфальт. Оба потеряли сознания после первых же ударов, на что этот парень цыкнул раздраженно. Тсукико его узнала сразу же. Майки. Вот он, спустя шесть лет. Она старалась не смотреть на него. Причёску поменял, а так он остался тот же. Так же предпочитал шлёпки нормальной обуви, носил широкие кофты и штаны. Только глаз его она не видела, запрещала себе смотреть. Иначе пропадёт. Она не хотела выяснять отношения, пусть он исчезнет обратно. Мелкая обида всё же терзала измученное сердечко Рюгуджи. Сейчас они чужие друг другу люди, им нет места в жизнях друг друга. Так пыталась думать Тсукико, хотя на деле она скучала. Он до сих пор иногда снился ей, его глаза она никогда не забудет. Но она ему не нужна, так что давно пора с ним проститься, хоть это сделать очень трудно. Тсукико быстрым шагом вышла из переулка, сложив дрожащие руки в карманы и поспешила уйти, ни разу не оборачиваясь. Позади она слышала ленивые шаркающие шаги. Это точно звук шлёпок Майки, но он не пытался её догнать, просто шёл сзади. Она всей спиной и затылком чувствовала его взгляд, пробирающий до костей. Чувствовалось в нём что-то жуткое. Будто голодный зверь смотрел на кусок мяса через прутья клетки, в которую заключён. Тсукико чуть ли не бегом зашла в магазин, наконец выдыхая. Зачем она пошла поздним вечером в магазин, она не знала. Так-то не было таких продуктов, которые ей вдруг срочно понадобились. Судорожно пробегаясь взглядом по полкам, взгляд Тсукико зацепился за одну сладость. Тайяки. - Вот чёрт, - процедила она сквозь зубы, но в порыве схватила одну упаковку. Взяв ещё пару питьевых йогуртов, чтобы не выходить совсем с пустыми рукамы, Рюгуджи оплатила всё на кассе. Она вышла и краем глаза заметила Майки, что стоял на углу здания, оперевшись на стену. Шумно выдохнув, она слегка сжала в руке упаковку тайяки, но так, чтоб не повредить сладость. Не особо глядя, Тсукико бросила тайяки в сторону парня, сразу же отворачиваясь и продолжая путь в сторону дома. Майки, конечно, словил такой снаряд, это было не так уж и сложно. К упаковке был прикреплён маленький квадратный стикер для заметок, на котором было написано «Спасибо». Он, усмехнувшись, пошёл за ней, по пути разворачивая сладость. «Да уйди ты», - судорожно думала Рюгуджи, максимально ускорив шаг, чтобы оторваться от него. - «Пожалуйста, отстань». Весь путь до дома Тсукико провела как на иголках. Какое-то неприятное чувство сковало её грудь, будто она жертва хищника. Будто один лишний шаг, и она труп. Захотелось позвонить кому-нибудь, даже тому же Такаши, к дому которого она приближалась. Но её идиотская привычка справляться со всем самостоятельно не дала ей это сделать. А что если она позвонит Мицуе, то и ему будет грозить опасность? Нельзя. Она молча прошла мимо дома друга. Всё, последняя возможность спастись отрезана. Майки, следом за Тсукико, прошёл мимо дома Мицуи. Наконец, Тсукико увидела свой дом и чуть ли не бегом рванула к воротам, дрожащими руками пытаясь их открыть. Ключ никак не хотел вставляться, отчего руки дрожали всё сильнее. Она спиной чувствовала, он стоял совсем рядом, следил, наблюдал. Неожиданно он подошёл к ней со спины и, перехватив ключи, вставил нужный в замочную скважину, прокрутил его и дёрнул ручку, заставляя ворота открыться. Он держал в пальцах связку, призывая девушку забрать ключи. Она схватила их и рванула в ворота, сразу же запирая их за собой, не оборачиваясь. Он стоял совсем рядом, чувствовала его дыхание на себе, спиной чувствовала тепло, исходящее от него. И он даже случайно дотронулся до её пальцев. Тсукико притихла, опустившись на корточки и зажав рот рукой. Сейчас их разделяли металлические ворота её дома, она почти в безопасности. Послышался глухой удар о железную поверхность ворот, от чего Тсукико резко вскочила и быстро скрылась в доме, запираясь на все замки. Всё же, кажется, он изменился.

***

Майки снесло крышу, когда он увидел, как грубо парни обращаются с девушкой. Особенно снесло крышу, когда в этой девушке он узнал его Тсуки. Его Луна, его малышка. Вживую, перед ним. Он хотел убить тех мудаков, особенно жестоко, особенно безумно. Они посмели тронуть то, что принадлежит Майки, но… само присутствие хрупкой фигурки рядом успокаивало Сано. Ему хватило того, что эти пьянчуги были без сознания, хотя если бы за его спиной не было Тсуки, то они бы точно больше не проснулись. Он не хотел отпускать её, хотелось подойти и утащить к себе, запереть на все замки, не выпускать. Он лишь глухо ударился лбом о ворота, когда она скрылась из его поля зрения. Он позволил себе больше, чем должен был. Все последующие дни его крыло. Он позволил себе сдаться, поддаться этому светлому образу, его личному наркотику. Стоило ему впитать её образ, как зависимость с новой силой начала требовать ещё. Он зависим от неё, его чуть ли не ломало. Он хотел к ней, но его продолжал останавливать Санзу. Тот сам давно обрубил все мосты с прошлой жизнью, даже распрощался с Тсукико, которую считал лучшей подругой. Появление Майки в её жизни могло поменять всё с ног на голову, она могла быть в опасности. Но едкий червячок продолжал рыться в мозге Майки. «Я защищу её, если она будет рядом».«А смогу ли я защитить её от самого себя?».

***

Тсукико в смешанных чувствах продолжала рисовать картину, закрывшись в мастерской. Дождь лил за окном плотной стеной, гремел гром. Рюгуджи никогда особо не боялась грозы, но быть одной в большом доме в такую погоду было жутковато. Кто-то позвонил в дверь. Тсукико глянула на телефон, но пропущенный был только от Коконоя, так что Рюгуджи сразу поняла - это он. У самых близких были ключи от ворот, ключ от самого дома она никому не давала, кроме брата. Тсукико поспешила вниз, всё же погода - удручающая, а слушать потом миллиард упрёков о том, что она тормоз, от Хаджиме сейчас не хотелось. У Коконоя был удивительно переменчивый характер. То он бесится со всего, постоянно делает замечания, оскорбляет, то он дарит комплименты, может даже обнять, улыбается. Если у него хорошее настроение, то он даже не скуп на подарки. Так, например, он ехал к Тсукико в квартиру, когда она ещё жила в Раппонги, заехал в магазин и купил ей серьги, потому что ему показалось, что ей пойдёт, да и напомнили её, так как они были с лунным камнем. Так он ей и подвеску купил с лиловым кристаллом - любимый цвет Рюгуджи. Сейчас у него наверняка ужасное настроение, он терпеть не мог такую погоду. Так что, тяжело вздохнув, Тсукико приготовилась к другому ливню - ливню упрёков и раздражения. Не посмотрев в глазок, Рюгуджи раскрыла дверь. Не успела она опомниться, как на неё кто-то начал падать. Она автоматически постаралась поймать этого полуночного гостя. Ужасно пахло перегаром. - Тсуки, - прошептало тело, дрожащими руками обхватывая девушку и крепче прижимая к себе. Сердце Тсукико сделало кульбит и чуть не остановилось. Это Майки. Это его новая причёска, его голос, только он так называл её. Сейчас он крепко прижимал её к себе, хотя ноги постепенно переставали его держать. Он был весь промокший, всё же на улице ужасная непогода. Он уткнулся носом ей в плечо, сгорбившись. Его плечи дрожали, и было не понятно, то ли он плачет, то ли он замёрз. Она видела его таким лишь пару раз. На похоронах Баджи и в больнице у Дракена, когда того пырнули ножом, и он был на грани. Сано никогда не показывает своих слабостей на людях, предпочитая держаться стойким лидером. Глядя на такого потерянного Майки, Рюгуджи постепенно начала оттаивать. Может, это всего лишь его секундная слабость, но Тсукико не может себе позволить выставить его за дверь сейчас. - Что случилось? - выдавила из себя она, подняла руку и положила ему на голову, начиная перебирать волосы. Как раньше. Так, как раньше он особенно любил. Он всхлипнул как-то горько, на плече она почувствовала горячие слёзы. Он ничего не ответил. Надрывно рыдал, сжимая в руках хрупкое тельце. Он не срывался на голос, старался делать всё тихо, так, как привык. У Тсукико сердце кровью обливалось. Она скучала по нему, все шесть лет продолжала ждать, но он не появлялся. И вдруг он стоит перед ней, хватается за неё, как утопающий за гладь воды, надеясь, что он сможет оттолкнуться от неё и выплыть. Сердце заныло, всё же много боли она пережила из-за него, но всё ещё душа продолжала тянуться к нему. Они уже не подростки, многое произошло в их жизнях, что их изменило. Но они всё так же продолжали тянуться друг к другу. Тсукико подняла вторую руку и обняла парня за шею, носом утыкаясь в плечо. На глаза навернулись слёзы. Может это и на один раз, может после этого Майки исчезнет окончательно, но ей захотелось хоть на мгновение, хоть один раз побыть с ним, как раньше. Может после её сердце разобьётся до конца, может она после не захочет жить, но сейчас она с ним, он с ней, они рядом. Дверь всё ещё была раскрыта, холодный ветер вдувал дождевую воду в дом, заставляя Майки всё больше обливаться холодной водой. Но он будто и не замечал этого. Десять лет назад он так же пришёл к Тсукико в квартиру Хайтани, чтобы вернуть её, чтобы выяснить все недоговорённости. Так же шёл дождь, так же кто-то плачет, а второй его успокаивает. - Давай войдём в дом, ты весь замёрз, - прошептала она, выбираясь из таких нужных объятия. Она потянула его за руку вглубь дома и усадила на диван гостиной. - Не уходи, - он схватил её за запястье, когда она хотела уйти в прихожую и закрыть дверь. - Куда я уйду из собственного дома? - она тепло улыбнулась и мягко убрала руку парня. Сейчас она увидела ужасные синяки под его глазами. Он смотрел на неё потерянно, выглядел ужасно уставшим. Тсукико поспешила закрыть дверь, прошлёпав босиком по луже, что успела натечь. А после вернулась в гостиную, но не надолго. Она сходила за полотенцем и вещами для Майки. Она любила дома носить свободные вещи, которые обычно покупала в мужском отделе, так что для Майки сухая одежда нашлась легко. Он сидел на диване, уперевшись локтями в расставленные ноги и опустив голову. Пустым взглядом он пилил одну точку на ковре с высоким ворсом. - Тебе стоит сходить в тёплый душ и отогреться, - она аккуратно присела перед ним на корточки. - Прости, я пиздец пьяный, - он печально усмехнулся, зная, что ей неприятны пьяные люди. - Я напугал тебя тогда, неделю назад? Прости. Он вновь притянул её к себе, не желая отпускать. Когда она ушла на второй этаж, он почувствовал ужасный холод. Но сейчас, когда она рядом, он чувствовал тепло, его личный свет. Он тянулся к ней, как мотылёк. Он упал на самое дно, в темноту, из которой не выбраться. Но она почему-то рядом. Не выгнала его сразу, а продолжала помогать. - Я не могу без тебя, - прошептал он надрывно, всё сильнее прижимая маленькое тельце к себе. - Меня кроет без тебя, я схожу с ума. Всю эту неделю я был, как наркоман без дозы. С тобой так хорошо, Тсуки. Прошу, не уходи. Так спокойно. Пожалуйста, можно я побуду с тобой хотя бы одну ночь? Прошу, не отталкивай меня сейчас. Так страшно. Прости, я слишком пьян. Его мысли путались от эмоций и большого количества алкоголя в крови. Он дрожал, всхлипывая ей в плечо, вновь бездумно хватался за неё. Чёртов Ран Хайтани. Если бы он не подбил Майки на стакан виски, то не было бы и второго, и третьего, и т.д. Если бы не всё это, Майки бы смог сдержаться, не стащил бы у Коко ключи от ворот Рюгуджи, не приехал бы к ней, пока Санзу был в отъезде в другом городе. И сейчас он бы не срывал все нервы, не боялся бы потерять её. - Прости меня, прости, - плакал он у неё на плече, пока она вновь успокаивающе гладила его по голове. Он был зависим от её запаха, от её тонких пальчиков, перебирающих его волосы, от её теплого взгляда, от её милой улыбки, от её тихого смеха на его выходки, от её привычки то заправлять волосы за ушко, то вновь их выправлять. Он был полностью пропитан ей, он был зависим от неё. За шесть лет ни одна девушка так и не привлекла его внимание, так как это сделала она. Она приручила его ещё больше десяти лет назад. И даже когда он ушёл, он не мог забыть её. Её чёрных глаз, шелковистых волос, милой родинки на шее, маленького родимого пятнышка чуть выше локтя. Он держал себя в руках до последнего, но неожиданная встреча сорвала плотину, а выпитый алкоголь, к которому Майки старался не притрагиваться, снёс всё окончательно. Он не мог без неё.

***

Спустя время Рюгуджи всё же заставила Сано сходить в душ и переодеться. В это время она сварила сладкий какао, зная о вкусах и предпочтениях Манджиро. По крайней мере она знала предпочтения шестилетней давности, но Тсукико поставила ставку на то, что они не особо изменились за эти года. Когда Майки сел за стол, он вновь уставился в одну точку, пустым взглядом пиля эту точку на столе. В это время Тсукико, уже при должном освещении, наконец смогла разглядеть все изменения в Манджиро. Из-за этой новой причёски он стал больше похож на Изану, на которого Тсукико достаточно насмотрелась, чтобы заметить сходство братьев, хотя, как оказалось, даже не кровных. Старшего Сано, Шиничиро, Тсукико никогда вживую не видела, только по фотографиям. Он погиб буквально через месяц после того, как Кен нашёл свою сестру, познакомиться младшая Рюгуджи с Шиничиро просто не успела. Но судя по фотографиям, Майки был очень похож на старшего брата, хотя цвет волос и рост сильно отличались. Манджиро всегда стойко переживал потери близких ему людей, но, видно, Изану он так и не смог отпустить. Татуировка Бонтена и причёска Манджиро так и кричали об этом. Казалось, с чего бы Майки так привязываться к парню, с которым был знаком пару дней? Но Рюгуджи прекрасно знала, что семья в жизни Манджиро играла большую роль. И если Шиничиро признал в Курокаве брата, несмотря на отсутствие кровной связи, то и Майки признал Изану своей семьёй. Майки душ пошёл на пользу, он слегка протрезвел и уже начал понимать, где он и кто перед ним сейчас сидит. Очевидно, ему нужно уйти, но вся душа молодого мужчины не давала ему этого сделать. Он уже однажды ушёл без объяснений, второй раз он не мог так с ней поступить, как бы Манджиро не видел в этом лучший вариант. Он не любил объясняться перед другими, хотя от других он требовал их. Если бы Тсукико ничего для него не значила, он бы спокойно ушёл. - Я не требую объяснений и не держу тебя, - вдруг заговорила Тсукико, изображая спокойствие и отпивая чай из своей кружки. - Думаю, будет честно дать тебе выбор. Либо ты уходишь без объяснений, либо остаёшься и рассказываешь всё честно. Очевидно, что при первом варианте ты уходишь навсегда и больше не заявляешься ко мне ни спустя шесть лет, ни спустя двадцать. - А при втором варианте? - Майки поднял взгляд на девушку, пытливо вглядываясь в её глаза. За эти годы его взгляд значительно изменился. - Зависит от твоих объяснений и желаний, - пожала плечами Рюгуджи, откидываясь на спинку стула - Почему ты связалась с Ханмой? - спросил Майки, шумно отпивая уже почти остывший какао. Тсукико пока давить не стала, Майки всегда нужно было настроиться перед серьёзными разговорами. - Если это упрёк на то, что я обещала больше не залазить в криминал, то извини, не тебе осуждать меня за невыполнение обещаний, - Тсукико холодно усмехнулась, прикрывая глаза. - Мы достаточно хорошо общались, когда я была в Поднебесье, так что, случайно встретившись, мы вновь начали хорошо общаться. Не вижу в этом ничего плохого. Майки кивнул, тоже прикрывая глаза. В самом деле, не ему осуждать её за невыполнение обещаний. Хотя её мужское окружение порядком его нервировало. Если он мог простить это Хайтани и Коконою, для которых она была словно сестра, то с Ханмой он смириться не мог. Совершенно неизвестно, что в голове у этого психа, вдруг он позарится на его Тсуки? - Пошли, - Тсукико поднялась со стула и поставила пустые чашки из-под какао в раковину. - Мне нужно работать, так что переберёмся в мастерскую. На самом деле, Рюгуджи не нужно было заканчивать эту картину именно сегодня, но так ей будет гораздо проще сохранять хладнокровие в процессе трудного разговора. Работа хорошо спасала её от различного стресса. Майки послушно пошёл за хозяйкой дома, мысленно отмечая, что дом правда хорош. Всё же Коко убил достаточно времени на его поиск. Помещение, выделенное для мастерской, было достаточно просторным, в самом деле святая святых для Рюгуджи. Тсукико уселась за мольберт и взяла в руки палитру. Она кивнула на диванчик, стоящий слева от рабочего места, Майки послушно сел на диван. Наступило молчание, тишину разбивали только небольшие звуки, что Тсукико издавала в процессе работы. Её взгляд часто метался к эскизу, сверяя зарисовку и холст. Иногда она стучала кисточкой по ножке мольберта, как бы отряхивая грязь с ворса, но в этом, конечно, не было никакого смысла. Это была её странная привычка, делала она это неосознанно. В это время Майки крутил в голове, как бы начать рассказ, с каких слов. Иногда приходили мысли, может всё же бросить эти попытки и уйти, оставить всё, как было, и исчезнуть окончательно? Но Майки на корню обрубал этих червячков, настойчиво колупавших его мозг. - Внутри меня есть то, что я не могу контролировать, - выдохнул Манджиро слова, которые ещё десять лет назад записал на касету для Такемичи, только эту касету он должен был увидеть ещё года через два. Тсукико перевела вопросительный взгляд на своего уже бывшего парня, пытаясь понять смысл его слов. - Я ушёл, потому что боялся причинить тебе вред от жестокости, которой я не могу управлять. Манджиро начал рассказывать о явлении, которое назвал Чёрным Импульсом. Тсукико молча слушала Сано, стараясь не смотреть в его сторону, чтобы не сбивать с мыслей. Ему проще говорить, когда есть ощущение, что его никто не слушает. Он говорил достаточно долго, рассказывая и о детстве, и о том, что именно он являлся причиной появления ужасных шрамов Санзу. Сам Харучиё терпеть не мог говорить о них, так что за время их дружбы Тсукико так и не узнала историю их появления. Манджиро искренне боялся не сдержать свою жестокость и агрессию и причинить вред его единственному свету, его Луне, его Тсуки. Но так же он признал, что рядом с ней он будто успокаивался. Взять ту же стычку с пьянчугами неделю назад, в ходе которой Майки спасал Рюгуджи. Он хотел бы убить их голыми руками, вымещая всю жестокость, но присутствие Тсукико отрезвило его разум, так что те двое остались живы. - И ты решил справляться с этим самостоятельно? - спустя пять минут молчания спросила Рюгуджи. - Кейске знал о Чёрном Импульсе, но разве он отвернулся от тебя? Харучиё до сих пор следует за тобой, несмотря на то, что ты сделал. И ты думал, мы с Кеном и Эммой сбежим? Майки утвердительно кивнул, когда их взгляды пересеклись. - Решать, конечно, тебе, но… - Рюгуджи запнулась, переводя взгляд на почти законченную картину. - Может мы попробуем с этим справиться вместе?