Спаси и сохрани

      — Про нас пустили слухи, — заявляет Микаса, едва переступив порог кабинета Леви.       — Тебя это волнует? — Спрашивает он равнодушно, не отрываясь от изучения документов.       — Нет, — тихо отвечает девушка, — мне все равно, что они говорят.       Случись подобное еще полгода назад, и Микаса умерла бы со стыда, не забыв утащить с собой в могилу коротышку-капитана, но сейчас, когда она, наконец, начала жить для себя, когда мир приобрел краски, девушка была готова лично заткнуть рты сплетникам.       — Хорошо, — кивает Леви, и на его губах Аккерман улавливает что-то похожее на улыбку.       — А тебя? — Спрашивает Микаса и подходит ближе к его рабочему столу.       — Я не в том возрасте, чтобы краснеть перед кучкой детей.       — Тогда… ты… и я…       — А чего хочешь ты? — Спрашивает Леви, откладывая бумаги. Его лицо, как никогда, серьезное, нечитаемое, что девушка на мгновение теряется, будто от ее ответа зависит судьба человечества.       Микаса проводит ладонью по краю столешницы, упирается в нее двумя руками и наклоняется вперед, чтобы их лица оказались на одном уровне. Отступать ведь уже поздно, правда? Да и собственное сердце ей уже давно не принадлежит, оно утонуло в запахе чистоты и свежести, расплавилось в горящей радужке цвета стали. Микаса улыбается, приподняв один уголок губ на манер Леви.       — Я хочу, чтобы это не заканчивалось.       Девушка сокращает расстояние между ними, находит его губы своими, целует осторожно, будто спрашивая разрешения, хоть и знает, что оно никому не нужно. Леви касается ее щеки, притягивая к себе ближе, зарывается пальцами в волосы на затылке, отвечая на поцелуй со всей нежностью, на которую его избитое сердце еще было способно.       Микаса покидает кабинет Леви ближе к вечеру с припухшими от поцелуев губами и ярким пятном на шее, приветливо выглядывающим из-под ворота рубашки. Аккерман выходит на улицу, где закат слепит своим обилием красок, и почти сталкивается с Эреном, вовремя успев затормозить. Ей кажется, будто она не видела его целую вечность, и теперь смотрит на него с щемящей грустью где-то глубоко под сердцем, на этом ее чувства заканчиваются. Эрен вырос и больше не нуждается в ее защите, ему нужен друг, который поддержит и встанет на его сторону. Микаса поняла это слишком поздно. Она многое потеряла, пока слепо гналась за своей первой влюбленностью, но несмотря на это, ей удалось получить нечто большее, нечто ценное.       — Привет, Эрен.       — Привет.       Микасе становится неуютно под его изучающим взглядом, застывшим в районе ключиц. Эрен замечает, что она больше не носит его шарф, замечает, но ничего не говорит, лишь понимающе приподнимает уголок губ.       — Так… это правда? — Он больше на нее не смотрит, устремляя взгляд на верхушки деревьев.       — Да, — слова легко и привычно слетают с губ, словно так и должно быть.       — Нам всем пора двигаться дальше, — загадочно произносит Эрен, разворачивается и уходит, оставляя после себя испаряющийся запах детства.       Микаса еще некоторое время стоит на месте, пока небо не начинает темнеть, пока оранжевая краска еще не окончательно смешалась с мрачной синевой. Она думает о будущем, о том, что их ждет через десяток лет, когда угроза извне будет окончательно уничтожена. Микаса представляет солнечный летний день, небольшой домик, выкрашенный светло-желтой краской и Леви, подрезающего кусты с цветущими розами.       Теперь у нее есть маленькая мечта, ради которой стоит жить, и ради которой она будет сражаться до конца.