— Не надо меня жалеть! — А любить?

— Волнуешься? — спросил Александр Сергеевич, катя коляску по пустому коридору, выложенному скучной, слишком гладкой для нормального передвижения колясочника, плиткой. — Страшно, — кивнула Кристина, учитель молча переложил руку ей на плечо. — Нечего пока бояться! — крикнул им довольно молодой парниша в белом халате, — пойдёмте. Посмотрим, что случилось. — Это доктор Завьялов, — прошептал учитель, тоже между прочим Завьялов. — Не делай такие глаза. Я ему не сын. Всего лишь племянник. — Не умеешь ты хранить секреты, — засмеялся Александр Сергеевич. — А что она такая нервная? — подмигнул племянник учителя, сразу же перключился, — о, дядь, ты без формы. Надоело понтоваться военным прошлым? — Хватит твоих шуток. Мы по делу вообще-то, а ты тут улыбаешься. — Уже поулыбаться нельзя, — проворчал смешливо доктор.       Кристина увидела, что между ними нет ничего общего. Смешной и беззаботный врач и хмурый учитель. Молодой, красивый с синими глазами паренёк и откровенно старый мужик. Зато ум… как только Завьялов-младший сел в кресло, Кристина поразилась. Ни одного лишнего движения, фразы, улыбки. Чёткие быстрые действия. — Ну всё, — улыбнулся Завьялов-младший, — Кристин, выйди пожалуйста. Мы поговорим с Шурой, а потом с тобой. Хорошо? — Шурой, — повторила Кристина и, посмеиваясь, выехала из кабинета, Завьяловы улыбались, пока не закрылась дверь. — Всё хреново. Нужна операция и реабилитация. — Сколько? — лишь спросил учитель. — Дольше тебя. Сам понимаешь, организм молодой. Приспособиться. — Да я не о смерти! — крикнул учитель, — денег сколько? — Я столько в год не получаю, — улыбнулся мальчишка, откинулся на спинку стула. — Я тебя прибью! Говори давай! — он стукнул по столу. — Она же услышит, — показал глазами на дверь врач, устремил глаза в монитор, — два миллиона для начала. Это если куда потеплее хочешь отправить. В твой любимый Краснодарский край. Ну, можешь в «Сибирскую сказку». — И там дубак, и тут дубак. Нет чего-то потеплее? — Подороже. Вот, например, Израиль предлагает за… — Понял, — перебил Завьялов-старший, — возможно, что б кто-то с ней поехал? — Да. Я могу организовать. — Соберём деньги. Это всё? — Всё. Ты к батьке моему ещё зайди, — хмурясь попросил младший, — и Кристинку позови, — а сам расцвёл. — Хватит, актёр недобитый. — Сам запретил в театралку!       Завьялов-младший проводил глазами дядю, выпрямил спину. — Заходи, не бойся. У меня хорошие новости. Ты поедешь в санаторий, вылечишься и, скорее всего, встанешь на ноги. — Обещать вы не можете? — грустно улыбнулась Кристина. — Не могу. Но и не могу сказать, что всё потеряно. Пока думай о хорошем, думай с кем поедешь. Можешь подружку или маму взять. — Спасибо, — кивнула Кристина удручённо. — Шуру ты не бойся, — перешёл он на шёпот, — он хоть и выглядит злым — очень добрый. Переживает за тебя. — Ага, — тоже прошептала Кристина и выехала из кабинета.       Ей было страшно. Она уже успела погуглить сколько стоит лечение подобных болезней, она прекрасно знала, что бесплатного лечения нет и быть не может. Какое состояние от неё скрывают? Где можно достать такую сумму единовременно? Кредит? Ограбление банка? Кто сядет в тюрьму ради её выздоровления? На пороге она налетела на Александра Сергеевича. — Отойди, я с племянником пообщаться хочу. — Не хочешь! — крикнул Завьялов-младший, подошёл к двери и прошептал, — только не влюбляйся. Уж очень она на Настасью похожа. — Дурак что ли? — начал было учитель, но младший захлопнул дверь. — Странный он у вас. — Капризный мальчишка. Прикинь, он заслал меня к бате своему, а у него отпуск. — Не ругайтесь. Поехали домой? У меня спина затекает, — Кристина поёрзала в кресле, Александр Сергеевич развернул её и потолкал в выходу, где их уже ждал папа Кристины, не предупредивший о том, что придёт.

***

      Мужчины разговаривали очень долго, не пуская Кристину на кухню, а выйдя, объявили: — Мы отправим тебя в центр реабилитации на средства, которые соберем фондом. — Твой папа сказал, что ты вышиваешь. Можно устраивать аукционы, проводить сборы… да много чего. Нужны желание и организация. — Я готова. Только скажите, что нужно. — Нужно ответить на звонок. Тебе звонят уже третий раз. — Всё было настолько секретно, что мне телефон нельзя было вынести?! — Это просто Лена, — учитель пошёл за телефоном, вынес его и торжественно вручил Кристине, она схватила его. — Слушаю. — Я волнуюсь, — прошептали в трубку. — За кого? — Кристина попыталась отъехать подальше от мужчин, но колесо, как назло, не хотело ехать.       Учитель молча подошёл, потолкал коляску в комнату. Они заехали в комнату отца Кристины. — Зови, — Александр Сергеевич вышел, прикрыв за собой дверь. — За тебя и за Федю, — прошептала Лена. — Ты где? Почему шёпотом? — На улице. Слушай, я зайду к тебе?       Кристина скосила глаза на коляску, на дверь, за которым стоял «медведь». — Приходи. Только возьми что-нибудь вкусненькое. Разговор будет долгим. — Хорошо, — явно заулыбалась Лена, Кристина сбросила вызов, толкнула колёса и…       Она даже не поняла, как полетела на жёсткий ковёр, попыталась встать. Попытка. Вторая. Третья. Кристина ударила кулаком по полу. И завыла от бессилия, точно загнанный в клетку-комнату ослабевший зверь. В комнату влетел папа, подбежал к заплаканному ребенку, подхватил её на руки, переложил на кровать. Поцеловал в щеки, у него тоже потекли слёзы. Нервы сдали у обоих. Они ревели хором и не услышали звонок домофона.       Учитель тактично отошёл, прикрыл дверь, когда отец и дочь заплакали. Открыл дверь Лене. — Проходи. Они немножко в неадеквате, — он отступил, пропуская Лену в квартиру, — проходи. Я скоро уйду. — Я тортик принесла, — передала коробку Лена, поинтересовалась, — а что происходит? — Я всего лишь гость. Пойдём, — он поставил торт на кухонный стол, помог снять пальто.       Лена стояла растерянная, потерянная, механически прошла на кухню и вцепилась в предложенную ей чашку чая, прислушиваясь к странному вою. Она была у Кристины лишь однажды. Всё осталось прежним — те же стулья, та же раковина, всё тот же стол с крошками. Только потолок стал будто чернее. — Что происходит? — прошептала Лена. — У Кристины случилась беда. Она села в коляску. Инвалидную. Не пугайся, так бывает       Да какое «не пугайся», Лену уже трясло, кружка, казалось, скоро треснет. — Ей стало нехорошо. Нервы сдали. — Как я могу помочь? — выдавила она из себя, тело было крупная дрожь. — Подарить ей уверенность, что всё хорошо. И что она не стала хуже. — А лечение? Мы можем что-то устроить? — Можешь, — кивнул учитель, — нужно продвинуть мысль, что она как все. Мы будем открывать фонд. Нужно популяризировать её личность. Поняла? — Поняла.       Они просидели на кухне один на один минут пятнадцать. Молчали и пили чай. Учитель смотрел на Лену, Лена — на учителя. — А вы то как относитесь к этой истории? — Я просто неравнодушен к чужой беде. И всё. — А вас тут тоже «Мишей» зовут? — А это моя кличка? — сообразил быстро ОБЖшник. — Ой, а вы не знали? — смутилась Лена. Александр Сергеевич не успел ответить. — Отдыхаете? — на кухню вышел отец Кристины — Понемногу, — кивнула Лена, сделала глоток чая. — Она уснула? — сообразил учитель. — Вымоталась совсем. Наведите и мне чаю. Пожалуйста.       Слкдующее молчание было не тягостным для мужчин и очень неприятным для Лены. Она не знала, как реагировать, а когда позвонила её мама, мысленно поблагодарила бога и быстро слиняла домой. Строить план действий.

***

      План оказался до банального прост: пиар личности Кристины ради получения денег, аукционы, продающие её картины и вышивки, ежедневный блог. Должно сработать. Лена потянулась, размяла косточки, попрыгала по комнате, почему-то очень радуясь, что может это сделать, а потом написала Феде гневное письмо. — Почему ты мне не говорил, что Кристина заболела? Я всё выяснила, мы можем ей помочь. Ты в деле? — Нет. У меня нет на это времени и желания. Мне было сложно принять это решение, но я официально заявляю: мне не нужны друзья-инвалиды. Максимум, что я сделаю — перекину денег на карту. Хочешь помогать — помогай. Я не при делах. — Я поняла, — напечала Лена. Ей вдруг стало очень обидно. Почему он отвернулся? Они же с Кристинкой друзья. Почему он её бросает? — Ты не думай, что я крыса. Я скажу ей это лично, когда она будет готова. Сейчас это будет для неё трагедией. — Хватит. Говори, что хочешь. — Розовые очки разбиваются стеклами вовнутрь? Обидно, но может перестанешь лезть. Мне не интересна она такая. — Медведь знает. — Да, я ему сказал. Лена нервно покрутила ручку в руках. И как теперь? Ладно она — переживёт и не вспомнит, сколько раз с ней так поступали? А Кристина? Сказать ей? Не поверит… Позволить Феде самому разбираться в этом? А если он сделает что-то не так, и Кристина решит, что её жизнь никчемна. А такое может быть. Лена точно это знала.       Ладно с некчёмностью они могут разобраться. С ней хоть всё понятно. Психолог в помощь.       А «медведь»? Как он-то замешан в этой истории? Конечно, Кристина и ОБЖшник всегда были близки, но что б настолько? Вот что он делал у них в квартире? Он ведь знал, где чай лежит, печенье, как открыть дверь. На хорошее самообладание военного или интуицию это не похоже.       «Надо поговорить с Федей и Кристиной. Главное, решить с кем первым», — именно с такой мыслью Лена закрыла ноутбук.       Выбирать не пришлось. Собеседник нашёл её сам. Точнее, налетел на неё в коридоре. Федя летел в противоположную от кабинета сторону. — Ты чего тут? У нас лаба сегодня. — Чёрт, — уже побежала Лена. Когда они надевали халаты в раздевалке, прозвенел звонок. — Ну всё, — объявил Федя, — домой пойдёшь?       Все в школе знали, что на лабораторные по физике не пускают даже, если переступить порог во время звонка. Опоздание, выговор в личное дело — легче не ходить. — Не, там все спят, — помотала головой Лена, Федя, не снимая халат, развернулся и пошёл прочь. — Значит я класс открою. Заходи, если что. — Я с тобой, — подбежала, пошла рядом. Вот почему у него эта глупая привычка уходить и уже на полдороги сообщать о своих намерениях? — Хорошо, — пожал он плечами, они молча дошли до вахты, поругались там с техничкой, не желавшей отдавать им ключи, и направились в кабинет. — Что ты на меня так смотришь? Я ворота, а ты баран? — и всё это холодным тоном, ни тени улыбки на лице. — Почему ты так поступаешь? Зачем бросать Кристинку в такой период? — Лена схватила за рукав Федю. — Ты ещё больше кричи, и от неё отойдут больше людей, — улыбаясь, холодно ответил Федя, — я сделал всё, что было в моих силах. На «медведя» вывел именно я. Если она поправится, я с удовольствием продолжу общение. А пока нет. — Ты злой, — отпустила рукав Лена, отступила на шаг. — Не святой, — пожал плечами Федя, улыбнулся и пошёл так быстро, что полы расстегнутого белого халата подлетели в воздух.       Вопросы терзали Лену, она не знала, как поступить, а ноги сами понесли её к кабинету «медведя». Лена постучалась один раз. Второй. Третий. Она давно поняла, что Александра Сергеевича нет, но стук добавлял ей какого-то спокойствия. Она положила голову на дверь, не прекращая стучать. Так её и застал «медведь». — Это кто-то тебе сказал: «По голове себе постучи»? — Чувство юмора, конечно у вас. — Отойдёшь? Или тебя подвинуть? — спросил Александр Сергеевич, оперевшись на стену спиной. — А вы можете? — Могу, но не хочу. Так зачем ты рвёшься в мою «берлогу»? — «Берлогу»? — переспросила Лена. — Ну я ж «медведь», — улыбнулся учитель. — Это не так работает, — перестала стучать Лена, — я могу поговорить с вами? — Если пустишь меня в кабинет.       Лена неохотно отошла. Ей было очень обидно за Кристину. — Извините, я вспомнила, что у меня дела, — пролепетала она и убежала, глотая слёзы обиды. Если она плачет, то что почувствует Кристина, когда узнает? Почему Федя такой бездушный?

***

      Кристина проснулась счастливой, быстро переползла к шкафу, дотянулась до любимой корзинки с нитками, села поудобнее и начала вязать не знамо что. Через час возник «носок», а когда Кристина его набила синтепоном, на ладони возник не ровный червяк со смешной круглой головой. Три минуты и у червяка возникли уши. Через ещё тридцать минут червяк превратился в розового маленького медведя, обретя круглые ножки. Кристина вдруг прижала его к груди, обняла крепко-крепко. Ей стало так же хорошо, как и тогда, когда Александр Сергеевич прижимал её к груди. Она влюбилась в «медведя»? Или просто нашла утешение в уверенном человеке? Пока Кристина этого не знала. — Долго будешь обнимать воздух? Хоть бы крикнула, что проснулась. Мне на работу пора. Вот жду, страдаю, что опоздаю. Надо тебя в коляску пересадить, — папа смеясь и играясь, подошёл к Кристине, помог ей переодеться в домашнее и посадил в коляску, — что это? — он поднял розового медведя. — Связала сейчас. Захотелось, — пожала плечами Кристина. — «Смогешь» ещё? Продадим. — Этого не отдам. А так — да. — Умница, — потрепал волосы папа, — я на работу, если что — звони, на столе номер Александра Сергеевича на всяки пожарный. Люблю тебя, — он чмокнул дочь в щеку, направился к двери, остановился уже закрывая её, — а почему именно медведь? — А кто его разберёт?

***

— Кристин, собирайся потихоньку. Мне твои Завьяловы мозг вынесли, что я плохой отец. — Ложь! — протянул кто-то, — я всего лишь сказал, что игнорирование массажа и упражнений может дать толчок угнетению мышц, что влечёт за собой… — Хватит лекции читать, — послышался голос учителя, — говори, что хотел и хватит.       Судя по шуршаниям, телефон передался в руки Завьялова-младшего. Они там все вместе что ли? — Привет, красотка. Слушай, Кристин, надень рубашку и юбку, ну ту, которую ты «вжух» и расстегнула. — Хорошо, — пролепетала Кристина. — А ещё надень бельё приличное, а то знаю я, вас, девочек. — Слушай, докторишка недоделанный, а тебе ничего, что она несовершеннолетняя? — Ещё и временно ходить не может, — а потом уже в микрофон, — короче, Кристин, едём на массаж и упражнения. Будем примерно через 15 минут. Постучим, прежде чем войти, — пообещал Завьялов-младший и отложил телефон, прервав звонок. — Ты оборзел? — тяжёлый подзатыльник приземлился на голову доктора, — тут её отец, а ты про бельё?! — Да хоть муж. Наденет кружевное и потом узнает, что я буду делать массаж. Зачем лишний стесс?  — Ты для неё бесполое существо. Врач же, — прервал его отец Кристины. — Вы хотите, что б я перезвонил и стринги попросил надеть? — уже потянулся за телефоном Завьялов-младший, но подзатыльник прервал его.       Они честно постучались, но Кристина не была к этому готова, она пыталась застегнуть рубашку. — Не входить! — крикнула она и начала бытрее застёгиваться, быстро надела юбку, выехала из комнаты. У стены в ряд стояли папа и Завьялов-младший, старший появился через три минуты — вывалился из туалета, громко шмыгая носом, прошествовал величественно в ванную. — Ну хоть сейчас-то можно спину не держать? — крикнул Завьялов-младший, отходя от стены, из ванны донеслось непонятное бормотание. — Нельзя, — передразнила Кристина, — помогите мне пока с пальто и ботинками, пожалуйста. А то этот, — она кивнула на дверь, — я полагаю, одевается, пока спичка горит? — Эт точно, — кивнул доктор и с медицинской точностью начал одевать пациента. Папа даже не стал влезать.       Такими же выверенными движениями пересадил Кристину в машину. — Ты работал санитаром? — спросила Кристина, устаиваясь на заднем сидении вместе с Завьяловым-младшим. — Бывало такое. Не думай, я просто молодо выгляжу. — И ведёшь себя так же, — добавил Александр Сергеевич. — Самому-то! — А сколько ему? — повернулась к врачу Кристина, — а то мы с днём рождения учителей поздравляем, а не знаем сколько им. — Испугаешься — сама виновата, — предупредил учитель. — Пядесят девять. — А я думала больше, — проговорила Кристина, сразу же дёрнулась, — девушек бить нельзя. — Что за мысли? Я и не собирался! — Врёт. Мне столько подзатыльников дал, пока мы сюда ехали. — И дам ещё! Язве мелкому! — Шур, мне сороковник скоро. — Сколько?

***

В процедурной было холодно. Тело Кристины сразу же покрылось тысячью мурашек. — На выход все, — приказал Завьялов-младший, надевая халат, — не волнуйтесь, верну я вашего ребёнка в целости и сохранности. — Кричи, если что, — серьёзно посмотрел на Кристину учитель и вышел. — Не волнуйся, пап. Когда дверь захлопнулась, Завьялов-младший приказал: — Разоблачайся. Кристина одним движением расстегнула юбку, которая держалась на заклёпках, расстегнула крупные пуговицы на рубашке. Сложила аккуратно вещи на стол. Завьялов-младший поднял Кристину на кушетку и с каменным лицом согнул Кристину так, что она вскрикнула от боли. — Если ты убьёшь мне девчонку, я тебя убью! — послышалось из-за двери. — Думай о хорошем, — шепнул Завьялов-младший и продолжил издеваться. Но Кристина думала не о хорошем, а о странном: она почему-то думала о том, как отнёсся бы «медведь», увидев на ней эти чёрные кружевные шортики, довольно приличные и всё закрывающие, но кружевные! Наверное, ему не понравилось бы. Он так консервативен в своей одежде. Военное прошлое тому виной? В очередной раз вскрикнув, Кристина засмеялась, осознала, что она стонет и шипит в странных позах в нижнем белье, пока её гнёт красивый мужчина. И он старше её лет на -дцать. — Хватит ржать, — щёлкнул по носу доктор, — сбиваешь. Из-за этого Кристина начала смеяться громче. — Перерыв? — смех в ответ, — не заслужила ты перерыв. Лежи, — он прижал её за ключицы, подержал, давая успокоится. Через тридцать минут счастливый Завьялов-младший вывез заплаканную девушку с криво застёгнутой рубашке. — Ну всё. Мы на день ближе к тому, что бы поставить тебя на ноги, Кристин.       Девушка ничего не ответила, обиженно шмыгнула носом. — Поехали в кафе? Я знаю место, где подают чудесное мороженное, — подал голос Александр Сергеевич, но встретился с таким злым взглядом Кристининых глаз. — Поехали по домам, — решил врач, потом снова начал демонстрировать свой профессионализм, — после массажа требуется полежать в тепле и спокойствии. Чувствую, когда она успокоится — сама спать захочет. — Могу я пригласить вас к себе? Вы без машины, а мне хочется обсудить детали лечения, — папа улыбнулся. — А поехали, у меня выходной, а жена на сутках, — махнул рукой врач. — Я свои уроки тоже отвёл. А завтра вообще методдень. — Уло́жите ребёнка спать, а сами пойдёте бухать, — засмеялась Кристина.       Все трое взглянули на неё зло. — Шучу, шучу. Что вы так сразу?