Связь

      — Я ухожу…       — Что? — палочки выскользнули из дрогнувших пальцев и несколько раз подскочили, ударившись об пол. Неестественно громкое эхо пронеслось по комнате, разгоняя тишину, ставшую вдруг рыхлой и густой, как утренний туман над озером.       — Ухожу, — сосредоточенный взгляд на сложенные перед собой руки, тяжелый, слишком взрослый для его возраста. Взгляд человека, который потратил не один день на осмысление ситуации и перебрал в голове сотни вариантов, пока не пришел к тому единственно-верному.       — Но… как ты можешь сейчас?! — стук упавшего стула от слишком резкого подъема. Последние лоскуты тишины разрываются громким голосом, в котором отчетливо сквозят истерические нотки. — Сейчас, когда погиб Асума-сенсей! Когда активизировались акацки, и нас отправляют на новое задание! Как ты можешь думать о том, чтобы куда-то уйти сейчас! Зачем?! Неужели… — голос затих внезапно, позволяя тишине вновь концентрироваться в воздухе бесформенными обрывками, — неужели за ним? — тихо и неуверенно, словно боясь поверить в то, что говоришь.       — Да, Сакура-чан… — он, наконец, поднял на неё глаза, неприятно отмечая, сколько удивления и страха плещется в глубине её глаз. На какое-то мгновение ему захотелось мягко улыбнуться, сказать, что все будет хорошо. Что он вернется так быстро, что никто и не заметит. Да и вообще, ну, чего волноваться о нем, Наруто — это же смешно, он из любой ситуации выйдет невредимым… Но не смог, подавил в себе это желания, решив до последнего оставаться серьезным, чтобы она поняла, насколько это важно для него и что она не сможет его остановить. Также как и когда-то не смогла остановить Его.       — Но зачем, Наруто? Снова пытаться его вернуть? Это бессмысленно сейчас! Ты видел, насколько он стал силен… Он даже сумел убить Орочимару!       — Именно поэтому, — он резко оборвал её, поднялся из-за стола и стал медленно расхаживать по кухне своей маленькой квартирки. Зачем он позвал её? Почему решил доверить ей эту тайну? Почему не захотел исчезнуть незаметно? Почему пришел к выводу, что именно она должна нести груз ответственности за его поступок?       Наруто бросил мимолетный взгляд на девушку. Та все так же растерянно сжимала пальцами край стола, словно боясь, что в следующее мгновение земля уйдет из-под её ног. Заставит её разубедиться в том, в чем она до последнего была уверена… как в том, например, что Наруто никогда не сможет покинуть деревню.       — Я же обещала, — сдавленно-тихий голос, — я обещала, что помогу тебе. Что в этот раз не буду обузой. Это не только твой долг, но и мой тоже. Почему ты снова хочешь оставить меня в одиночестве и решать все самостоятельно? Знаешь, как мне было тяжело в тот раз, когда меня покинули все, кто был мне дорог… Саске… ты, ушедший вслед за ним, — несколько капель рассекли воздух, с незаметным звоном разбившись о поверхность стола. — Понимать свою никчемность… То, что я не могу никак тебе помочь… И все, что мне остается — это только ждать. Я не хочу снова это переживать. Наруто, — она упрямо посмотрела в его глаза, ища в них лучик надежды и света. Того света, который всегда мог дарить только он окружающим людям, — Наруто, если хочешь уйти, возьми меня с собой!       И снова картинки из прошлого. Лунный свет, рассеивающий ночную тьму. Холодный ветер, бросающий под ноги охапки сухих листьев. И полунасмешливый взгляд черных глаз.       — Нет. Прости, — он отрицательно покачал головой и подошел к окну, окидывая рассеянным взором улицы деревни, не концентрируясь ни на чем, просто позволяя картинкам проплывать перед глазами, не касаясь его мыслей, — послушай, я думал об этом последние несколько дней. Раньше, пока Саске был у Орочимару, мы хотя бы были уверены в том, что он собирается делать и чего добивается. Он хотел силы, и для этого был бы согласен на все, что предложит ему Орочимару. Нет, он не стал бы ему отдавать свое тело. В конце концов, Саске — та ещё самовлюбленная задница и не позволит каким-то змееподобным уродам покушаться на его тело, — он негромко хмыкнул. Все-таки атмосфера в комнате становилась легче, и Узумаки почему-то понимал, что Сакура уже согласна со всем, что он хочет сказать, и поэтому не станет его переубеждать. А это значит, что можно было, наконец, снять эту невыносимую для него маску хладнокровия и поговорить с Сакурой, как с давним другом и товарищем.       — А сейчас, когда Орочимару мертв, что он предпримет? Куда отправится? Нет, понятное дело, что он хочет найти и убить этого ублюдка Итачи, — Наруто до тихого хруста сжал кулаки от одной мысли об этом психопате-убийце, испортившем жизнь стольким людям. — Но… но я не могу вот так сидеть и оставаться в неведении, пока разведка не донесет нам новые сведения о местоположении нукенина Учихи Саске. Просто не могу! — он в сердцах ударил по оконной раме. — Сакура, ты сама только что сказала, что это ужасно: не знать, что происходит с дорогим тебе человеком. А Саске, черт бы его побрал, все ещё дорог мне! Каким бы эгоистичным идиотом он ни был, дорог! Поэтому я должен уйти. Чтобы… хотя бы поговорить с ним. И я уверен, что если уж не верну обратно, то, как минимум, выбью из него ответы на все мои вопросы. Это я уж тебе обещаю, Сакура-чан, — он обернулся в её сторону и попытался улыбкой разогнать все остатки непонимания, которые могли быть между ними.       — Но… как ты его найдешь?       — Найду, уж не сомневайся. Чтоб я, да не нашел Саске?! Ха! Да я его из-под земли достану, если надо будет.       — Ты не собираешься сообщать об этом Годайме? — Сакура, наконец-то, стала сама собой. Справившись со своими эмоциями и мыслью, что она будет не в силах разубедить этого блондинистого упрямца, начала производить свойственную ей оценку фактов, чтобы лучше разобраться в ситуации.       — Нет, — одно только слово, но сказано таким тоном, что отпадает какая-либо возможность противопоставления. Тоном, свойственным только будущему Хокаге. — Никто не должен знать, зачем я ушел. Иначе они попытаются меня остановить, а я не хочу тратить лишнее время на разговоры. Ты — единственный человек, которому я хотел рассказать об истинных причинах своего поступка. Ты — вторая, которому я доверяю… после себя. Я знаю: многие в деревне до сих пор ненавидят меня, — Сакура попыталась что-то возразить, но Наруто не дал ей этого сделать, предостерегающе подняв руку. — Поэтому буквально через день после того, как я уйду, могут поползти слухи, что я решил предать деревню, отправиться по стопам своего бывшего товарища и обеспечить врагов силой Кьюби, — Наруто мысленно поморщился от того, что печать, словно в ответ на его слова, обдала тело волной обжигающего пламени. — Мне плевать. Плевать на всех тех, кто будет так думать. Но я не хочу, чтобы эти слухи заставили тебя, Какаши-сенсея, Ируку-сенсея, Тсунаде-баа-чан и ещё нескольких людей сомневаться во мне. Поэтому Сакура, пообещай мне, что будешь верить в меня до того момента, как я вернусь. И что будешь помогать верить этим людям. Я знаю, ты сможешь! Ты всегда умела очень много болтать, — Наруто посмотрел на неё и улыбнулся своей коронной улыбкой.       — На-ру-то! — Сакура показательно сжала руку в перчатке, но буквально через несколько мгновений ответила ему улыбкой.       — Эх, — она отрешенно покачала головой и добавила абсолютно серьезным голосом, — вот насколько бы сильнее ты не становился, а мозгов все не прибавляется.       — Сакура-чааан, ну почему так грубо? — он состроил обиженную рожицу.       — Ладно-ладно. Я постараюсь сделать все, что в моих силах, — она опустила взгляд и забарабанила пальцами по столу, — только обещай в ответ, что вернешься как можно быстрее.       Будущий Хокаге утвердительно кивнул.       — И что обязательно врежешь этому эгоистичному идиоту разочек от меня.       — Уж в этом-то не сомневайся! Получит от нас всех за то, что заставляет так беспокоиться о нем! — он вовсю заливался звонким радостным смехом, а потом чуть слышно добавил, — спасибо.       * * *       — Эмм, ты меня слушаешь? — осторожно, словно ступая по тонкому льду.       — Хе, а ты думаешь, что под твой бесконечный треп можно было заснуть? — пропитано издевкой и пренебрежением.       — Вообще-то я не с тобой разговариваю, — надменность в тоне.       — И, слава богу. Я бы твоего бреда и минуты не вынес, — фыркнул, — не понимаю, как ещё тебя не послал этот твой любимый — разлюби…       — Заткнись! — а вот это, по-моему, было слишком громко. Осторожный поворот головы, опасаясь встретить привычный испепеляющий взгляд, но, к своему удивлению, тьма остается все такой же беспросветной, без ярких алых прожилок.       — Саске? — ещё осторожней, чем в первый раз.       Голос медленно, словно сквозь толщу воды, достигает сознания и резко вырывает на поверхность.       — А, ты что-то сказала?       — С тобой все в порядке? — подвинула очки дальше по переносице и наклонилась ближе к их лидеру.       — Осмотрю местность, — пропустил вопрос мимо ушей и одним прыжком сорвался с земли, снова появившись на ветке дерева, находящегося в нескольких метрах от места их стоянки.       Юноша прислонился спиной к стволу и прикрыл тыльной стороной ладони глаза.       С ним действительно что-то странное. Уже второй день не отпускает ощущение, что нужно вернуться к катакомбам Орочимару. Но зачем? Неужели он забыл о чем-то позаботиться? Неужели его вымеренный до сантиметров план мог дать где-то промашку?       «Орочимару… нет, с ним точно все покончено. Его сознание полностью поглощено Шаринганом, и даже этот медик не сможет ему помочь вернуться в этот мир. Кабуто… нет, он не представляет какой-либо серьезной опасности. А если будет мешаться на пути, ничего не стоит с ним расправиться. Все свитки и документы уничтожены, библиотека Орочимару предана огню. Тогда что? Что может настолько выбивать меня из колеи, что даже эти трое начинают задумываться о моем психическом здоровье?» — губы скривила холодная усмешка.       Эти предчувствия… Он ненавидел их с того самого дня, когда рано утром почувствовал, как сердце сжимает стальной когтистой лапой ожидание чего-то плохого, а вечером ступал по непривычно пустым улицам своего района. Вечером, когда умер вместе со своим кланом тот прежний Учиха Саске, наивный ребенок, старающийся заслужить отцовскую похвалу и внимание брата, и родился другой, жестокий, холодный, уверенно идущий за своей целью. Нет, живущий только ради её исполнения, и готовый ради неё поступиться своими эмоциями, чувствами, привязанностями.       Столько времени он игнорировал какие-либо проявления эмоций, сможет не обращать внимания и на это никчемное предчувствие. Его план был идеальным, он не мог совершить ошибку, а, значит, не должно было и быть повода, чтобы возвращаться назад. Приняв решение, он спрыгнул вниз и, не спеша, направился к своей команде.       На опушке, где они остановились на ночлег, все было как обычно: Карин с Суйгецу о чем-то громко спорили, по-видимому, не заботясь о том, что тем самым могут выдать собственное местоположение. Чуть поодаль, практически вжавшись в ствол дерева, сидел Дзюго и опасливо поглядывал на разбушевавшуюся парочку.       «Точно детский сад», — Саске мысленно пожелал себе спокойствия. Он давно мог бы их прогнать, но пока что это противоречило его планам, поэтому: «Терпение, Саске. Только терпение».       Первая обратила на него внимание Карин, резко присмирев и смущенно опустив взгляд, чем вызвала весьма недвусмысленную ухмылку Суйгецу.       — Саске-кун, мы уже готовы выдвигаться в путь.       — Хорошо, — он поправил на поясе катану. Все правильно, он выбрал верное решение.       Через несколько минут все были готовы.       — Ну и куда мы отправляемся? — Суйгецу нетерпеливо переступал с ноги на ноги. Ему не терпелось покинуть их место стоянки. Тело, не бывшее ни разу в битве со времени освобождения из подземелья Орочимару, просило разрядки и движения. Бездействие утомляло. Впрочем, не меньше, чем присутствие рядом этой болтливой девицы.       — К северной границе. У подножия горной цепи находится небольшая деревушка. Вы должны быть там через полтора дня.       — Мы? — неуверенно переспросила девушка.       — Да. Встречаемся там на рассвете третьего дня. Карин, остаешься за главную.       Карин только было хотела засыпать его новыми вопросами, но моментально осеклась, услышав свое имя, и начала медленно растворяться в каком-то, ей одной ведомом, блаженстве. Впрочем, возникшей тишиной не преминул воспользоваться Суйгецу, наполнив лес своим возмущенным «Какого хрена я должен это буду ей подчиняться?!»       — Потому что это приказ, — Саске медленно посмотрел в его сторону, и тот моментально умолк, потому что даже без активированного шарингана было в глазах Учихи нечто такое, что пробирало до глубины души, раздирая ледяными когтями все бесстрашие и уверенность, и вынуждало подчиняться любому слову. Это была неведомая сила, которая сквозила в каждом взгляде, жесте, слове их молодого командира. И в ней можно было не сомневаться. Стоило хоть раз увидеть его в бою — и этого становилось достаточно, чтобы осознать, что будет с тобой в случае неподчинения. Поэтому у него никогда не появлялось даже мысли, чтобы противоречить словам Учихи: не слишком хотелось испытать на себе его способности.       — Не нарвитесь на неприятности, — с этими словами Саске прыгнул на ветвь дерева и через секунду исчез из их поля видимости, набирая все большую скорость и несясь в сторону бывшего логова Орочимару. У него были всего сутки в запасе, чтобы узнать причину, по которой он впервые в жизни изменил себе и своим принципам. Да, до последнего момента он не собирался прислушиваться к своим эмоциям, но что-то заставило его передумать. Внутреннее чутье? Хм, это и следовало выяснить.