Угли и зола // Coal and ash

      Звуки тяжелой техники наполняли воздух подобно медленному, громкому, механическому сердцебиению, которое делало Британию, еще недавно такой тихий остров, каким-то холодным. В воздухе медленно плавали частицы бесконечно сжигаемого угля, лениво перемещаясь меж воздушными потоками, окружающими фабрику. Из-за жара, исходящего из длинных труб, что возвышались над Лондоном, воздух вокруг словно дрожал.       Темно-зеленые глаза сузились, когда воздух пронзил другой звук, явно изданный человеком. Раздался громкий крик, который быстро заглушили три головореза, надзиравшие за работами на фабрике. Трудившиеся во внутреннем дворике мужчины и женщины на миг замерли, затем вновь принялись за работу. Они промолчали, когда один из громил, исчезнувший на миг, вернулся с телом ребенка. Даже оттуда, где сидела Эмма, бросалась в глаза смертельная бледность лица мальчика. На мгновение светловолосая молодая женщина опустила глаза, и с её губ сорвался тихий усталый вздох.       Затем она вновь сфокусировала взгляд на внутреннем дворике внизу. Её пальцы сильнее сжали металл. Терпение никогда не было её сильной чертой.       Она спала неподалеку от фабрики и проснулась до того, как первые рабочие начали свою единственную длинную смену. Убедившись, что её никто не остановит, она залезла на первую стену, почти целиком сделанную из дерева, и попыталась найти местечко повыше, не приближаясь к трубам, которые позже будут чистить маленькие дети не старше восьми лет. Как тот, которого, вероятно, только что сожгли.       Она нашла длинное заброшенное строение посреди внутреннего дворика и сочла его подходящим. Наконец, начало светать: по крайней мере, теперь она могла разглядеть, за что именно хватается. Новые люди все прибывали, воздух наполнился звуком вращающихся шестеренок. И она осознала, что не может спуститься, если только не решит просто дать отпор дюжине здоровяков, следящих за порядком на фабрике. В принципе, можно было поступить и так, но драка привлечет внимание. А как раз этого ей не хотелось.       Глядя на свои длинные черные перчатки, она размяла пальцы, пытаясь устроиться поудобнее, – все же она сидела на длинном тонком куске металла уже почти три часа. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густые облака, нависшие над городом. Такой серый свет её вполне устраивал, поскольку грязно-белая одежда не выделялась. Иначе рабочий или кто-нибудь из громил запросто бы её заметил, стоило лишь посмотреть вверх. Пока вверх никто не смотрел.       Осторожно поворачивая голову, она огляделась по сторонам. Капюшон, скрывающий лицо почти полностью, был идеален для узких улочек Лондона, но не для открытого пространства. Тем не менее, она знала, насколько важно как можно лучше прятать лицо. Пусть она и презирала правила, но старалась им следовать, не желая раскрывать свою личность. Ведь тогда один из мужчин, оскорбляющих рабочих внизу, наверняка сообразит, что убийца совсем рядом.       Точнее, двое убийц.       Длинные ножи, спрятанные под плащом, тихо звякнули, когда ветер качнул полы одежд. Она облизала губы, постепенно начиная нервничать.       Миновало уже семь часов – именно столько Эмма обязалась ждать Регину возле фабрики прошлой ночью.       «А потом я войду, и плевать, сколько охранников придется грохнуть», − заявила она. Собеседница заставила ее умолкнуть одной лишь улыбкой и кивком. Темно-фиолетовые одежды Регины были последним, что увидела Эмма, прежде чем Регину поглотила ночь.       Регина всегда была терпеливее, умела не двигаться, когда ее преследовали, и с выдумкой использовала даже городские тени. Вероятно, именно поэтому было решено, что на фабрику Тамплиеров пойдет она, а не Эмма. Их целью была часть карты, которую братство скрывало в какой-то секретной лаборатории. Поначалу Эмма не возражала, но, сообразив, что именно ей предстоит ждать снаружи, пришла в ярость. Они с Региной почти никогда не расставались с тех пор, как объединили усилия. И Эмма точно не хотела оставлять её одну на фабрике, полной тамплиеров и бог знает каких ловушек.       И вот она здесь. Регина зарычала про себя, напрягая мышцы рук. Её начало грызть сомнение, не ошиблась ли она в расчетах. Ожидание становилось невыносимым.       Я могла бы запороть задание, рассуждала Эмма. Светлая прядь щекотнула щеку, когда она развернулась вправо на голос одного из громил, отчитывавшего какую-то усталую женщину. Во рту стало горько от желчи. Еще минута, подумала она, и я выйду из укрытия и пропади все пропадом.       «Наглая и вспыльчивая», – всплыли в уме слова, сказанные тихим голосом Регины. Эмма вновь развернулась к окну, из которого, как было условлено, попытается выйти Регина, когда справится с заданием. Эмма с улыбкой кивнула своим мыслям: она действительно сперва била, а потом задавала вопросы, в отличие от Регины, любившей сложные продуманные схемы. Она каждый раз повторяла, что ненавидит жертвы, заставляя Эмму принять ее помощь. Организаторская часть работы убийцы подходила ей как нельзя лучше. Хоть Эмма иногда и посмеивалась над её склонностью к многоуровневым планам, она понимала: если бы не Регина, скорее всего, её бы уже сцапали тамплиеры.       Она хмыкнула, кусая губы, когда за окном, вроде, что-то мелькнуло. Не было слышно ни сирен, ни криков, помимо привычных на фабрике. Она слегка перенесла вес, сжав нож в правой руке и готовясь прыгнуть, если придется.       Вдруг окно распахнулось, и появилась темная фигура, опиравшаяся на сильные руки. Лицо черноволосой женщины также было скрыто капюшоном. Эмма вздохнула и немного расслабилась: Регина не выглядела ни раненой, ни обеспокоенной. Когда она начала подниматься по стене, Эмма взглянула вниз, пытаясь вычислить, когда лучше всего выйти из укрытия.       Регина уже добралась до крыши здания, где хранились железные балки, которые вскоре будут проданы железнодорожным компаниям. Эмма не удержалась и закатила глаза, увидев её силуэт на фоне грязного неба. При всей своей сдержанности Регина была большой любительницей театральщины. Чуть подавшись влево, чтобы убедиться, что ее не увидят надсмотрщики, Эмма краем глаза заметила взгляд Регины. Она ухмыльнулась, увидев приветственный жест невысокой напарницы. Казалось, та всегда знала, где спрячется Эмма, даже если она выбирала не самые подходящие места…       Эмма ответила на приветствие, показав, что через пару минут спустится. Кивнув и, кажется, вздохнув, Регина подошла к ближайшей стене и принялась спускаться. Её быстрые грациозные движения заставили Эмму покраснеть, едва она осознала, что смотрит намного дольше разумного. Кашлянув, она развернулась и ухватилась за ближайшую доску из тех, что скрепляли конструкцию. Благодаря перчаткам спуск прошел гладко, и ей удалось избежать лишнего внимания со стороны охранников.       Вообще-то осторожничать было бесполезно: центр внутреннего дворика был идеальным местом для шпионажа, но здесь было очень легко и попасться. Когда она почти спустилась, один из бандитов поднял голову. Его голубые поросячьи глазки расширились, когда Эмма со вздохом спрыгнула, и спрятанный в её левом рукаве клинок довершил остальное.       Регина не позволит ей так легко об этом забыть.       Сорвавшись с места, она почти не обратила внимания на двух мужчин, приближавшихся к телу друга. Один из них вскрикнул, едва увидел её. Однозначно, ей вынесут мозг за это.       С рычанием Эмма отскочила в сторону, уклоняясь от попытки одного из громил схватить её, и пнула в пах другого. Не слишком изящно, но наиболее эффективно. Во внутреннем дворике взвыла сирена.       Вдруг, едва ей удалось увернуться от второго нападающего, заметить острый изогнутый клинок в его руках и вновь замахнуться спрятанным в перчатке лезвием, послышался свистящий звук. Словно из воздуха в грудь мужчины вонзился длинный нож, а за спиной раздался низкий голос Регины. − Так и знала, что придется тебе помочь.       Обернувшись, Эмма слегка закатила глаза. Темноволосая молодая женщина озорно улыбнулась ей из-под капюшона и подбоченилась. Неизменный корсет Регины был влажным, кажется, от крови. Пользуясь драгоценной парой секунд, выигранных напарницей, Эмма нахмурилась, указав на пятно на тесном кожаном облачении. Регина пожала плечами и вытерла его правой рукой. На перчатке тоже была заметна медленно засыхающая кровь. − Не моя, − заверила она, перестав улыбаться, и ее шоколадно-карие глаза загорелись под капюшоном. – Встретила нескольких охранников, когда выбиралась. Не хотела заставлять тебя ждать.       Эмма кивнула и развернулась. − Рада это слышать. Пошли, раз так.       Утвердительно хмыкнув, Регина бросилась бежать. Эмма последовала за ней. Они залезли на ту же стену, на которую забрались прошлой ночью. И так же мягко приземлились в мокрую грязь на другой стороне. Сигнал тревоги медленно затихал, однако из фабрики выходило все больше мужчин, поэтому обе женщины бежали со всех ног, пытаясь как можно быстрее оторваться от преследователей.       Фабрики находились по одну сторону Темзы и стояли почти вплотную друг к другу. Атмосферу туманили вонь грязи, угля и отчетливый запах речной воды. Пробегая мимо групп с любопытством поглядывающих на них людей, они заметили рабочих, воров и несколько полицейских. Эмма видела, что Регина ищет место для надежного укрытия. − Стой, − скомандовала Регина, когда они оказались около строения, смахивающего на покрытый плесенью сарай. – Переждем здесь.       После секундного колебания Эмма последовала за ней. Но едва они закрыли за собой дверь, как послышались шаги. Скорее всего, это были мужчины, преследующие их. Глубоко вздохнув, Эмма скинула капюшон. Длинные пряди выбились из тугого пучка. Заправив волосы, она развернулась к Регине. Та стояла рядом с дверью, тоже скинув капюшон и почти касаясь левым ухом деревянной поверхности, пытаясь что-то расслышать во внезапно наступившей относительной тишине. − Кажется, они не поняли, где мы, − наконец, произнесла она, повернувшись к Эмме, которая возилась с механизмом, выдвигающим лезвия. – Можно поинтересоваться, что ты делала в самом худшем месте всего комплекса?       Можно было подумать, что она злится, но раздался мягкий смешок. Глубокие темные глаза встретились с зелеными. Эмма фыркнула, притворяясь, что вовсе не краснеет под всезнающим и слегка насмешливым взглядом напарницы. − Я волновалась, что ты не успеешь вовремя, − наконец призналась Эмма с тихим вздохом. – Думала, так подберусь поближе к тебе…       Регина покачала головой, но приблизилась, и её фигура заслонила слабый свет, просачивающийся меж плохо прибитых досок. Теперь, приглядевшись, Эмма пришла к выводу, что кровь на корсете, похоже, действительно чужая. Эмма кивнула своим мыслям. Высокие сапоги Регины были слегка поцарапаны, видимо, ножом. Но в целом она выглядела не хуже, чем когда уходила на дело. Короткие пряди ласкали щеки Регины, и Эмма почти ощутила желание дотронуться до них правой рукой. Почти. Однако у Регины имелись правила на сей счет. Поэтому Эмма сжала руки в кулаки и ждала, пока та подаст голос. − Я же сказала, что со мной все будет в порядке, − проговорила Регина мягко, хотя в глазах полыхало нечто темное.       Цена за жизнь под одной крышей с матерью, никогда не гордившейся тем, что муж, а затем и дочь стали наемными убийцами. А потом еще и брак, закончившийся, к счастью, почти так же быстро, как и начался. − Я знаю, − не менее мягко заверила Эмма. – Но мы же знаем, что такое тамплиеры…       Регина кивнула, развернулась к двери и глубоко задумалась. Эмма плотнее запахнула и закрепила полуплащ: пока они бежали, тот сильно сбился на одну сторону. Ожидая действий со стороны Регины, она обошла её и взглянула ей в глаза. Похоже, Регина ушла в себя. − Я ничего не нашла, − наконец, призналась она, раскрывая причину своего молчания. – Видимо, их предупредили о нас. − Наши информаторы не могли ошибиться? – Эмма покачала головой, осмыслив собственное предположение. − Или за нами шпионят, − закончила за неё Регина, грустно улыбаясь. – Охранников было больше, чем нам сказали, но возле входа почти никого. − Но почему тогда?..       Регина пожала плечами, и её длинный темный плащ качнулся в такт движению. − Чтобы продемонстрировать свою силу. Наверное, таков был их план.       Эмма задумчиво хмыкнула. Похоже, Регина обнаружила нечто совершенно иное. − Тогда надо что-то делать.       Регина кивнула и нежно поцеловала Эмму в бледно-розовые губы. Ухмыльнулась ошарашенному выражению ее лица. − Похоже на то. Пора идти.       Эмма усмехнулась, когда невысокая напарница развернулась, чтобы открыть дверь. Охраны на улице не было, только рабочие. − Я сразу за тобой, − пробормотала она, вслед за Региной теряясь в шумном Лондоне.       А ведь в их дуэте именно она славилась любовью к импровизации…