о милостях течки

сынмин прядку светлую за ушко убирает, после пройдясь нежно по скуле, из-за чего хенджин ластится, как котенок, мурчит глухо, глаза прикрывая. его боль постепенно сходит на нет, что вызывает улыбку радостную на губах кима, который страдает не меньше омеги, чувствуя его боль ментально, в глазах любимых читая и в голосе хриплом слыша. благо четвертый день течки принес с собой лишь потребность в комфорте и полное нежелание покидать своё излюбленное гнездо, что уже давно начало пропитываться запахом оладушек с нотками масла, исходящего от альфы; и сынмин дарит этот комфорт, целует трепетно каждый сантиметр сладкой кожи, гладит животик мягкий, когда болит и обнимает, отдавая тепло, пока хенджинов запах дурманит сознание. тот этим бесстыдно пользуется, потирается о него, пока сынмин в заминке находится, доводит до возбуждения яркого, провоцирует, смотря своими глазами невинными и только закушенная губа выдает намерения. но сынмин не железный. он хенджина под себя подминает, носом в шею утыкается, вылизывая поставленную им метку, из-за чего хенджин стонет жалобно. звуки эти услада для кима, что не может оторваться от яблочной шеи, отдающей своей кислостью. он укусы оставляет, запахом обволакивая, бока поглаживая, пока хенджин не прекращает хныкать, выпрашивать узел и бровки заламывать. сынмин наполняет его медленно, растягивает удовольствие, наслаждается каждым миллиметром тела, что любит до невозможности. хенджин сейчас словно пластилиновый, мягкий и нежный, из-за чего сынмин не может даже допустить мысли о самой легкой боли. он толкается плавно, целует трепетно, язык чужой посасывая, омега мычит блаженно, откидываясь назад. — минни, — с придыханием. — прошу, чуть быстрее. сынмину остаётся лишь повиноваться, он движения ускоряет, бедра горячие сжимает, на свою талию их закидывая, чтобы точно по простате попадать, унося своего мальчика из этого мира, пока их тела покрываются испариной, дышать становится слишком трудно, в воздухе стоит концентрат двух запахов, из-за чего голова кружится. — прекрасный, — носом в грудь утыкается, не в силах насытиться яблоками. дыхание сливается в одно, время останавливается, а они будто остаются в этом мире совсем одни, наслаждаясь друг другом, делясь чувствами, что цветут внутри ароматной сиренью. возможно, где-то далеко, в другой вселенной, существует такая же пара, встречающая рассвет сладостью друг друга. но сейчас они одни. сынмин сжимает горячую плоть в руке, продолжая совершать ряд быстрых толчков, он оглаживает пальцем розовую головку, нажимая на уздечку, стоны губами глотая, что из хенджина вырываются. — повяжи.. – умоляет, ногти в спину вонзая, лишь бы выдохнуть, почувствовать долгожданную разрядку, что так близка. — ты так этого хочешь? — играется, доводит до исступления, накрывает всей любовью, которая созревает цветами. — молю, сынмин, — голос хенджина звучит обречённо, словно он готов разделить с кимом любой грех, отдать душу на растерзание порока. сынмин губы пухлые поцелуем накрывает, касается нежно, еле-еле ощутимо, что контрастирует с движениями хаотичными и голосом омеги, срывающимся на вскрики отчаянные. ким их собирает все, не упуская ни одного звука сладкого, отпечатывает глубоко в памяти. — ещё немного, – хрипит, носом в висок утыкается, сжимая кожу боков пальцами. замирает на мгновение, пока внутри все взрывается от напряжения, а узел начинает увеличиваться в размерах, давя на стенки чувствительные, из-за чего хенджин метаться по кровати начинает. сынмин останавливается полностью, щеку поглаживает, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы боль не причинить. личико красное расцеловывает, нежность даря, пока хенджин от удовольствия глаза прикрывает, чувствуя сперму горячую внутри себя. — перевернешь нас? – мурлычет, наслаждаясь касаниями трепетными. он на боку оказывается, прижатый к груди теплой, где сердце бьётся ускоренно. — люблю тебя, прекрасность, – шепчет, перебирая пальцами волосы влажные. — я знаю, – улыбается устало. сынмин смеётся глухо, сжимая пряди светлые, пока хенджин ластится ближе, чуть шипя из-за узла внутри. — и я тебя люблю. между ними нет и миллиметра, лепестки сирени поселились глубоко внутри, а впереди ещё несколько дней течки, что объединит их запахи на ближайшее время.