Страсть

      Нейтан невидящим взором смотрел в окно. На душе было паршиво, как никогда. Чего они все хотят от него? Он ведь извинился. Публично, искренне попросил прощения у тех, кого мог невольно обидеть. Но там, по ту сторону экрана, будто не слышали его слов. Или не хотели слышать. «Докажжи», — словно змеи шипели в каждой букве. Да что доказать? Как? Медали вернуть публично и пойти утопиться? Вся эта дурацкая история с интервью. Вроде неплохие ребята, занимаются проблемой бездомных подростков. Нейт согласился поболтать с ними для стрима. И вот прозвучал тот идиотский вопрос про спорт для мальчиков и девочек.       Нейтана еще с детства выводило из себя это отношение к фигурному катанию, как к девчачьей забаве. А не девчонка — значит гей. Потому что мальчики не катают унылый балет на льду. Они слушают хип-хоп и гоняют шайбу. Но он то ни девчонка, ни гей. Он обычный парень, которому нравится скользить по льду под музыку… разную музыку. Да пусть и хип-хоп, в конце концов. Или балет. Что плохого в балете? Нейтана ведь никто из-под палки не заставлял в свое время заниматься классическим танцем. Взмывать, например из плие в какой-нибудь дубль тур, изящно приземляясь в то же плие. Да, ему нравилось ощущать эту легкость полета. Примерно то же он чувствовал, когда отрывался ото льда, зависая в воздухе на одном из своих коронных квадов. В конце концов, лед победил. Может быть, из-за сумасшедших скоростей, очень близких к тому самому полету, а скорее соревновательный момент сыграл свою роль. Все-таки Нейтан по природе своей был лидером. И он любил быть первым. Ради этого готов был пахать сутками, оттачивая свое мастерство. Все, чего он добился в этом спорте — результат той самой работы на износ. С травмами, срывами и чудовищными перегрузками. Поставить бы кого-нибудь из этих болтунов на коньки, и заставить выйти на лед. Просто оттолкнуться ногой. Сколько он продержится в вертикальном положении? Пусть упадет и попробует тут же вскочить. Как фигурист, который должен догонять музыку. И передавать образ, несмотря на то, что все тело пронизывает боль. После такого эксперимента вряд ли разговоры о «девчачьем» спорте будут продолжены. Это спорт для всех. Не лучше и не хуже любого другого.       Именно эту мысль попытался донести Нейт в ответ на тот проклятый вопрос. Да, не лучшим образом. Да, коряво. Но разве плохо подобранные слова — повод для всей той дикой злобы и ненависти, что он получил после того злосчастного интервью? Нет. Похоже, это плата. За те высоты, которых он добился в спорте. Но не слишком ли дорогая цена? Иногда Нейтану было почти физически больно от потоков той беспричинной ненависти, которая изливалась на него в соцсетях людьми, которым он лично не сделал ничего дурного. Вот и сейчас ему было плохо. И потребность просто увидеть дружеское лицо стала почти нестерпимой.       Нейтан открыл в телефоне папку с личными фотографиями. Покопался там немного. Да, вот она, та самая, с лотосом. Перед глазами замелькали милые видения того солнечного дня: шорох листвы, яркие блики, прохладная вода в его ладонях. И глаза Олив. То мятежные, ищущие, то нежные, любящие. Она прислала фото, как обещала. С той встречи они не пересекались больше в реальности. Однако иногда общались онлайн. Когда позволяли рабочие графики. Нейтан любил их легкую болтовню ни о чем. С этой девушкой он мог позволить себе быть собой. Она умела слушать. А если иногда в их разговоре проскакивали какие-то серьезные темы, высказывалась очень искренне, если поднимаемые вопросы ее по-настоящему волновали. Эта искренность бесконечно трогала Нейтана. Но он больше любил ее улыбку, немного застенчивую, но такую светлую. Казалось, в комнате становилось уютнее, когда Олив улыбалась. Ему нужна была эта улыбка. Именно сейчас.       Нейтан склонился над экраном, устанавливая связь. И вот оно, такое милое, уже почти родное лицо с экрана.       — Солнышко взошло, — приветствовал девушку Нейтан. Недавно она поменяла цвет волос. Природный каштан сменился тициановским рыжим. Парень не мог не отреагировать на подобное превращение и иногда слегка подшучивал над этим.       — И это вместо «здрасте», — вздохнула Олив. — Будешь дразниться, «солнышко» зайдет за тучку. — И она закрыла лицо пластиковой папкой, которую держала в руках.       — Я больше не буду, — протараторил Нейт. — Вернись, пожалуйста, Лив.       — Ну так и быть, — девушка положила папку на стол. — Я сегодня добрая. Пользуйся.       — Спасибо, — улыбнулся ее собеседник. — Я очень хотел тебя видеть. Лив, а ты … можешь говорить сейчас?       — Могу, — кивнула девушка. Она была сейчас очень серьезной. — Я тоже собиралась связаться с тобой. Слишком много грязной пены поднялось. А у тебя тени под глазами, — отметила с грустью Олив.       — Да нет, — поспешил успокоить ее фигурист. — Это … работы много. На катке сейчас полный зашквар. Ну ты понимаешь …       — Я то понимаю, — вздохнула его собеседница. — Спал плохо, вот и тени отсюда. Я читала всю эту помойку поначалу. Потом почувствовала, еще немного и разнесу все в комнате. Как они могут? Хотела тебе сказать: «Забей. Не стоят они того. Мизинца твоего не стоят». Но советы легко раздавать. А самой завыть хотелось.       — Не надо, Лив, — Нейтан умоляюще протянул руку к экрану. Как же ему хотелось сейчас настоящего, живого общения. Он бы обнял тогда свою собеседницу крепко-крепко. И никогда больше не отпускал. — Пропади оно все пропадом. Я не хотел тебя расстраивать. Не в первый раз. Не дождутся они. Я живучий.       — Я знаю, — Олив наконец улыбнулась. — Падаешь, но не разбиваешься. Как кошка. Вот… глаза прищурил. Вылитый котяра. И грязь к тебе все-таки не липнет. Как бы они не старались.       — Расскажи лучше, какие у тебя новые проекты? — Нейтан решительно перевел разговор на другую тему.       — Да есть у меня один. И почему-то мне кажется, он тебя может немного заинтересовать. — Олив сделала эффектную паузу.       — Меня? — в глазах фигуриста вспыхнул интерес. — Неужели мы снова работаем вместе, а я об этом ничего не знаю?       — Все мысли только о себе любимом. — Олив забавно наморщила носик. — А при этом умудрился создать вокруг себя имидж жуткого скромняжки.       — Интересно, что я должен был подумать, если ты сказала, что новость касается меня? — Нейтан пожал плечами.       — Терпение. Я уже перехожу к главному. Это действительно фотосессия. Но одной моей недавней знакомой.       — Все чудесатее и чудесатее. Я здесь при чем?       — А при том, что моя знакомая имеет шикарную виллу в ваших краях. И на два дня предоставляет ее в полное мое распоряжение. Через неделю я буду на месте. Теперь понимаешь?       — Да, кажется, начинаю, — неуверенно произнес Нейтан. Сердце у него глухо забилось.       — Да ты вроде и не рад совсем, — Олив по другую сторону экрана слегка нахмурилась. — Или настолько занят?       — Да н-нет… я очень рад, — поспешил успокоить ее собеседник. Однако взгляд его казался по-прежнему странным. Неопределенным. Нейтан привычным жестом запустил пальцы в растрепанные кудри, что могло означать что угодно. Но сейчас он, пожалуй, нервничал, пытаясь объяснить свое состояние. — Я … очень хотел этого, понимаешь? Последние несколько дней. Но никогда бы не стал говорить. Ведь ты не моя собачка, чтобы являться по первому зову. У тебя своя жизнь, свои проблемы и заботы. И потому я немного растерялся, когда ты вот так … запросто…       — Исполняю желания фигуристов с черными кудрями и соблазнительно красивыми губами, — тихо засмеялась девушка. — У тебя такая физиономия сейчас забавная.       — Да будешь тут … — Нейт смущенно улыбнулся. — Я немного одичал на пустом катке. Кажется, даже забыл, что за его пределами тоже есть жизнь.       — Что ж, придется тебе напомнить о прелестях этой жизни. И я уж постараюсь, — глаза Олив озорно сверкнули.       — Сгораю от нетерпения, — ее собеседник прищурился в ответ совершенно по-кошачьи.       — Вот таким ты мне нравишься. Жди и будь на связи. А сейчас убегаю. Пока. — Девушка помахала рукой и отключилась.

***

      Этот вечер был до странности тихим. Лишь океанские волны легким шорохом нарушали разлитое в воздухе безмолвие. Сумерки все сгущались, поглощая последние краски заката. В чернильном небе замерцали яркие тропические звезды. Обстановка вполне в духе романтического свидания.       Однако Олив почему-то нервничала. Вчера она прибыла на виллу. Дорога была утомительной, потому девушке потребовалось время, чтобы отдышаться, осмотреться и немного прийти в себя. Лишь после этого она сообщила Нейтану о своем приезде. Фигурист конечно поворчал на то, что ему не была предоставлена возможность встретить долгожданную гостью. Однако Олив в ответ только посмеялась, заявив, что хотела бы предстать перед его взором в мало-мальски человеческом виде. Они договорились о встрече сегодняшним вечером, после тренировки. И теперь уже Нейт настоял на том, что обойдется без провожатых. Олив время от времени получала односложные смс о его местонахождении. Он был уже совсем близко. Девушка окинула критическим взглядом столик с фруктами и парой салатов. Пойди, пойми этих фигуристов, чем они питаются. Чтобы и квады прыгать, и Богу душу раньше времени не отдать.       На улице мягко зашелестели шины подъезжающей Тойоты. Олив тяжело сглотнула подступивший к горлу комок, кинула оценивающий взгляд в зеркало. А … уж какая уродилась. Лучше все равно не будет. Мысленно сосчитала до пяти и пошла открывать.       Он стоял на пороге, выделяясь ярким пятном белой футболки на фоне ночного неба. С минуту оба вглядывались друг в друга, впитывая в себя знакомые черты. Затем Нейтан протянул руку. Молча, словно опасаясь разрушить их внутреннюю тишину. Олив шагнула ему навстречу. И вот, оно, их первое объятие после разлуки. Горячие руки уверенно и нежно обвиваются вокруг тонкой девичьей талии. А она прижимается к нему всем телом, вслушиваясь в сбивающееся дыхание, в стук сердца, которое бьется в унисон с ее собственным. И это сводящее с ума томление. Если бы только все длилось вечно…       — Привет, — аккуратное, маленькое ушко Олив ласкает бархатный шепот.       — Привет, — она запрокидывает голову, чтобы видеть любимое лицо. Глаза Нейтана кажутся совсем черными. Будто и дна там нет. Тянущие, совсем погибельные. — Ты почему в дом не зашел? — тихо спросила девушка, осторожно перебирая пальчиками мягкие завитки на затылке любимого.       — Да так… глупость, — Нейтан слегка смутился. — Я ведь видел тебя в последнее время только на экране. Вот и захотелось вообразить, что ты шагнула ко мне прямо оттуда. И теперь я могу убедиться, что ты живая, теплая, нежная. Одним словом, настоящая. Глупо, да?       — Нет, — Олив покачала головой и мягко улыбнулась. — У меня были похожие ощущения. Только я бы в этом ни за что не призналась. А ты оказался даже более тонким и чутким, чем я ожидала. Встреча получилась почти как в сказке. Ну а теперь идем в дом?       — Давай погуляем немного, — предложил Нейтан. — Мне в последнее время не так часто удается гулять под звездами. Будешь моим гидом по местным достопримечательностям. Он взял за руку девушку, и потянул ее в направлении океана. — Любопытная личность, однако, твоя знакомая. Хотел бы я раскрыть ее инкогнито.       — А тебе, положа руку на сердце, не все равно? — глаза Олив насмешливо заискрились.       — Ну, как тебе сказать, — протянул фигурист и оглянулся на дом, сияющий в чернильной темноте душной калифорнийской ночи, подобно витрине рождественских магазинов. — Шикарная больно недвижимость. Не всякому по карману. А вдруг она любовница какого-нибудь крупного мафиози. И мы вполне можем дождаться появления здесь крепких ребят, которым наше присутствие не слишком понравится.       — Вот прямо, если женщина, так сразу и чья-то любовница, — проворчала Олив. — Может она сама мафиози. Как знаменитая пиратка, мадам Вонг.       — О, какие у Веры родственные связи интересные, — засмеялся Нейтан.       — Самое по ней дело, пиратов обшивать, — съязвила девушка. — Лаконично и экономно. Без излишеств.       — Бедная Вера, — с притворным смирением вздохнул фигурист, спрыгнув на песок с последней ступени лестницы у самого океана, по которой они спускались вместе. — Иди сюда, лучше. — Он крепко обхватил талию Олив и приподнял над землей.       — Поставь меня сейчас же, — не ожидавшая такого фортеля девушка уперлась ладошками в его плечи и слегка задергала ногами в знак протеста.       — Не-а, — Нейтан смотрел на нее снизу вверх и глаза его смеялись.       — Понятно. Ты решил податься в парное катание. А на мне отрабатываешь поддержки.       — А хорошая мысль кстати. — Фигурист слегка покружил девушку в импровизированном танце, а затем осторожно опустил драгоценную ношу на песок.       — С тобой не соскучишься, — выпалила Олив, наконец, ощутив твердую почву под ногами. — Но почему-то злиться на тебя тоже невозможно       — Да и не нуууужно, — томно промурлыкал Нейтан, приближая лицо опасно близко к лицу девушки.       — Пользуешься ситуацией, — тихо простонала она, чувствуя, что плавится, как восковая свеча под его горячим взглядом.       — Конечно, — успел выдохнуть парень за секунду до умопомрачительного поцелуя. Он не торопился, наслаждался ее губами, словно самым изысканным вином. Чувствовал взволнованный отклик возлюбленной, и с удовольствием осознавал, что ночь впереди еще очень длинная.       А потом они сидели, обнявшись на нагретом дневным палящим солнцем камне, и любовались искрящимися на волнах лунными отсветами. В монотонном их шелесте слышались отголоски каких-то своих песен о Красоте, Вечности и Покое. И о счастье, таком долгожданном, и таком мимолетном.       — Честно говоря, не думала, что у тебя такие сильные руки, — нарушила тишину Олив, уютно устраивая голову на плече любимого. — Думала о них скорее как о руках музыканта. А ведь ты меня практически на весу держал.       — Тоже мне, тяжесть нашлась, — тихо засмеялся Нейтан. — На силовых тренировках меня достаточно гоняли и продолжают гонять. Вот там железо таскать приходится по полной.       — И при этом на льду выглядеть, как эльф, — девушка взяла руку любимого и переплела свои пальцы с его. — У меня этот факт в голове не укладывается.       — Олив, ты знаешь обо мне достаточно много, — задумчиво проговорил Нейтан. — А я о тебе почти ничего. Это как-то … неправильно. Расскажи немного. То, что захочешь.       — Да здесь и рассказывать особенно нечего, — голос девушки стал глухим и каким-то чужим. — Жила на свете одна неудачница, которой до одури хотелось рисовать. Но, увы, в этом отношении она была полнейшей бездарностью. Даже линию ровно провести не могла. И тогда, чтобы быть хоть немного ближе к изобразительному искусству, она взяла в руки фотоаппарат. Пленка частично заменяет холст и краски. И даже помогает как-то удерживаться в этой жизни. Хотя срывы иногда случаются.       — Это один их них? — Нейтан осторожно провел большим пальцем по шраму на запястье девушки.       — Ты думал когда-нибудь о смерти? — Олив осторожно, но твердо отняла у него руку и отстранилась.       — Как всякий человек, — разговор принимал совсем другой оборот, чем хотелось фигуристу.       — А я в тот момент как раз думала, что самое поганое в этом то, что живешь ты или нет, имеет значение только для тебя. И с твоей смертью ничего не изменится. Солнце будет всходить и заходить, времена года сменять друг друга, дождь или снег, цветы, прохожие на улице… Все будет, как всегда. Кроме тебя. Твоя жизнь или твоя смерть — все едино. И никому до этого нет дела.       — Мне есть до этого дело, — Нейтан осторожно коснулся плеча девушки. — Правда, есть.       — Ну может быть, сейчас, — ее ответ прозвучал печально. — На очень короткое время.       — Все в нашей жизни на короткое время. Если бы люди не научились отодвигать мысли о том, что все конечно и быстротечно, то и не научились бы искусству быть счастливыми вопреки всему. — Фигурист привлек к себе притихшую девушку. — Если бы только я мог помочь тебе освоить эту важную и нужную науку.       — А ты ведь уже помог, — пробормотала Олив, пряча лицо на его груди. — Я видела ту «Немезиду». Точнее, кажется «пережила» ее. И как ты поднялся потом, в «Мао». Поднялся, чтобы стать еще сильнее. Чтобы побеждать. Мне показалось, я тоже смогу. Может быть не столь эпично, на своем уровне, но смогу начать сначала. И что-то стало получаться. Но только вместе с восхищением пришла и любовь. Абсолютно безнадежная. И все же, она давала силы совершенствоваться в своем ремесле. Я так отчаянно желала встречи, отдавая себе полный отчет в безумии этого желания. И вот теперь … я все еще не могу в это поверить.       — Узнаешь меня ближе — точно поверишь, — Нейтан лукаво прищурил глаза. Олив тихо рассмеялась. Сейчас ей стало почему-то легче. Будто черный комок, давящий на душу уже несколько лет, стал таять. Может быть, когда-нибудь она сможет совсем освободиться от него.       — А знаешь, мы ведь, наверное, похожи, — фигурист откинул со лба непокорные кудри, чем вызвал у девушки непроизвольный вздох восхищения. — Может быть, мое фигурное катание и балет тоже своего рода замена. Замена полетов. Я ведь мечтал об этом с детства. И в космос полетел бы с удовольствием. Но, увы, зрение не позволяет. А в прыжках можно немного преодолеть земное притяжение.       — И романтика в тебе есть, — мечтательно проговорила Олив. — В разумных дозах. Наверное, ты бы мог быть Человеком Возрождения. А я с удовольствием улетела бы с тобой куда-нибудь подальше от этой жизни. Но, увы, еще одна невозможная вещь. Так что предлагаю вернуться в прозаичную реальность. Надо же тебя в конце концов накормить. Не Бог весть, чем. Но я старалась.       —Очень своевременное предложение, — Нейтан чмокнул ее в висок. — Морской воздух весьма способствует аппетиту.

***

      Спустя полчаса молодые люди уже лениво раскачивались на садовом диване, завершая поздний ужин сладким белым виноградом без косточек. Разумеется, можно было поедать каждому свою порцию ягод, как делают обычно нормальные люди. Но это было так скучно. Куда как интереснее взять сладкий дар природы двумя пальцами, и слегка дразня провести по полуоткрытым алым девичьим устам. И только затем отдать ягоду той, кому она и была предназначена, получив еще в благодарность легкий поцелуй изящных пальцев «кормильца». Или с тихим смехом передавать янтарный плод лозы, впитавший в себя солнечный свет, из губ в губы. Или, в конце концов, очень неудачно попытаться поделить особенно большую ягоду, раскусив ее с двух сторон. А потом утешать «обиженную» сторону десятком самых нежных поцелуев. Глупейшее занятие. Но почему-то оно ужасно развлекало парочку взрослых детей.       Нейтан потянулся к блюду на столике за очередной ягодой. В искусственном освещении сверкнул драгоценным металлом браслет на тонком запястье.       — Это новый, — с любопытством оглядывая украшение, констатировала Олив.       — Ты все их помнишь? — Нейт слегка удивленно приподнял бровь.       — А как же, — вздернула носик девушка.       — С ума сойти, — усмехнулся фигурист. — Я уже все не упомню. Хочешь примерить?       — А можно? — застенчиво спросила Олив. Вместо ответа браслет в минуту перекочевал на ее запястье. Легкое прикосновение тонких пальцев и очень теплый металл, нагретый его кожей. Девушка закрыла глаза. Будто его крошечная частичка передалась сейчас ей. Вместе с этим браслетом.       — Нравится? — Она лишь кивнула, сияя улыбкой. — Ну тогда это тоже должно понравиться. — На втором ее запястье сверкнул такой же браслет. Олив в изумлении смотрела на свои руки. — Я просто долго думал, что бы подарить при встрече, — путано начал пояснять Нейтан. — Ну и ничего более оригинального придумать не смог.       — Это очень красиво, — наконец отошла от легкого шока Олив. — Но ведь … очень дорого.       — Это не должно тебя волновать, — вид у парня был довольно загадочный. — На данный момент, у меня имеются кое-какие отношения с ювелирной фирмой и … в общем не бери в голову.       — Какое-то странное ощущение, — задумчиво проговорила девушка, возвращая первый браслет владельцу. — Можно считать, что мы обменялись браслетами. И хотя это не кольца, но … что-то символическое в этом есть.       — Считай пока это знаком единения в сети, — предложил Нейтан. — Все-таки наши отношения по большей части складываются там.       — Красиво, — согласилась Олив, и обняла его. — Да будет так.       — У тебя весь вечер в плейлисте какая-то жутко томная музыка, — промурлыкал ей на ухо любитель браслетов и поцеловал в шею.       — «Cigarettes After Sex».       — Что? — Нейтан даже прервал увлекательное занятие, связанное с поцелуями.       — Так называется музыкальный коллектив, — Олив слегка коснулась пальцем кончика его носа.       — Многообещающее название, — усмехнулся фигурист. — Впрочем, когда у солистки такой чувственный вокал, о чем еще можно петь, как не об интиме.       — Это парень, — развеселилась его собеседница.       — Шутишь?       — Я сама удивилась, когда их выступление в ЮТУБЕ увидела. Андрогин он говорили. Не знаю, в общем. Но вот такой голос.       — Интересно, — Нейтан слегка озадаченно почесал в затылке. — А в общем, какая разница? Музыка соответствует настроению вечера. Иди сюда. — Он рывком поднялся и потянул за собой Олив. И вот они уже медленно раскачиваются в такт, тесно прижавшись друг к другу. Голос в песне звучит мягко, обволакивающе, даже порочно. И просто проникает в кровь, давая мыслям фривольное направление. Уже губы Нейтана скользят по нежной шее девушки, уже пальцы его опускают бретельку ее яркого летнего платья. Поцелуи становятся все более горячими, а губы спускаются все ниже. Почти невесомая ткань скользит слишком легко, и вот уже соблазнительно маленькая грудь открывается для его жарких и жадных губ. Под этим дурманящим воздействием Олив проникает руками под футболку искусителя и даже бессознательно слегка царапает кожу на его спине от возбуждения.       — Определенно мне нравится название группы, — бормочет Нейтан, легко подхватывает на руки уже одурманенную девушку и несет ее в дом. — Хотя сигареты здесь явно лишние. А вот вторая часть … — он опускает Олив на постель, одним быстрым движением стаскивает футболку и чуткими пальцами проводит по ее обнаженным ногам, забираясь все выше, до самых бедер, зацепляя кромку белья. — Против второй части я не возражаю.       — Я тоже, — успевает прошептать девушка, прежде чем провалиться в бездонный омут этой ночи.

***

      Мелодия любви … Что можно в ней услышать? Какие-то неясные вскрики, шорохи, вздохи и жаркий шепот во тьме. Та ночь была наполнена музыкой для двоих. И было в ней взаимное узнавание. То робкое, на полутонах, пытающееся понять и почувствовать друг друга. То страстное до головокружения. «Мой, мой», — шептала в полузабытьи Олив, погружая пальцы в шелковистую роскошь черных кудрей возлюбленного. Ей доставляло странное удовольствие ощущать тяжесть его тела, когда они сливались воедино, двигаясь в едином ритме. Казалось, он наполняет собой ее всю, словно живой огонь. Каждое прикосновение, каждый поцелуй заставляет ее пылать. Это слишком опасное пламя. А впрочем, к черту осторожность. Сегодня ей хочется только одного: отдать ему всю себя, без остатка. Он чистый, нежный и светлый. Он никогда не обидит ее. Не причинит ей боли, как тот… из прошлого. Пусть горит в этом пламени прошлое. Ни секунды этой ночи не отдаст она ему. Ни единой из тех нежных и утонченных ласк, что так щедро и беспечно расточает ее любимый. Ее Нейтан.        И все же Олив не удалось удержаться от слез. Уже в тот момент, когда они лежали рядом неподвижно, почти без сил, но с приятной тишиной в душе.       — Что-то не так? — Нейтан приподнялся на локте и тревожно заглянул ей в глаза.       — Нет, — Олив как можно более убедительно затрясла головой. — Это все мои глупости. Слишком хорошо, а я … Я уже не верила, что в моей жизни что-то изменится.       — Шшш, — Нейтан тихонько коснулся губами соленой дорожки на ее щеке. — Ты не будешь больше плакать. Теперь все будет хорошо. Проснешься, и будет. Спи, малышка, — он привлек Олив к себе. — Все хорошо.