До чего доводит правда или действие.

- А это - цех с Шоколадным водопадом! Объявил Вонка, и, опираясь на трость пошел дальше, рассказывая про его свойства и зачем он вообще нужен. В принципе экскурсия проходила неплохо, дети вели себя более менее прилично, родители пускай и бросали на Вилли взгляды, аля: «что за безумный?» - все же слушали, да и в общем-то пока все вроде нормально. Чарли шел рядом с Вилли, стараясь держаться рядом, но заметно напрягаясь от того, как пялилась на него Верука. Вот черт, она скоро дыру в нем прожжет, если продолжит. Юноша был заметно напряжен.   Конечно кондитер заметил это, поэтому мягко коснулся его пальцев, провел по теплой ладони и в конце концов взял за кисть, сплетя их пальцы в замок, но всего на долю секунды, дабы никто не заметил. Вилли прикусывает губу, ведь прикосновения к рукам сразу напоминают ему о том моменте, он вспоминает как пошло стонал на коленях своего мальчика и сладко тянул его имя, как руки Чарли трогали его повсюду, как он прогибался в талии и тонкими пальцами сжимал плечи. Этой ночью они с Чарли точно не будут спать, это обещание. На губах Вилли заиграла легкая улыбка, а щеки залились румянцем, но он вовремя помотал головой, отгоняя такие похабные мысли.   Чарли почувствовал легкие прикосновения к своей руке, нежные и заботливые, заставляющие его полностью отдаться и расслабиться, и он правда расслабляется. Смотрит на своего любимого Вонку, благодарно улыбаясь. Наставник тихо шепнул на ухо юноше: - Звездный свет, иди проверь, собрал ли умпалумп сахарный горох, ладно? Вилли ласково улыбнулся и заметив, что никто не видит, легко поцеловал своего мальчика. И перейдя на совсем шепот сказал: - Давай…попробуем снова? К щекам Чарли прилила кровь и проступил легкий румянец. Он понял, о чем идет речь, мягко кивнул, и хрустя пальцами от смущения, ушел. А у Вонки от представлений того, что будет ночью, в животе запорхали бабочки. Не успел Бакет и спросить у умпалумпа, как услышал сзади знакомый голос. - Чарли?..привет, мы..можем поговорить? Черт, этот голос он узнает. Этот голос..Верука. Черт. Черт. Черт.. - М..да, конечно, что ты хотела? Какой непринужденный, но официозный тон. Сразу дает понять, что не собирается говорить с ней как старые друзья, что все не так, они не будут хорошими знакомыми никогда, они не поздороваются, увидев друг друга на улице (и пусть, что они живут в разных городах), они никогда не станут друг другу кем-то. Просто. Никогда. - Я..э..хотела извиниться…тогда..ну, на экскурсии первой..я, я вела себя ужасно, по-отношению к тебе.. Чарли вопросительно поднял бровь. Неужели они пытается..? - Прости! Извини меня, Чарли! Я изменилась, я совсем не такая, как ты думаешь, я уже не та избалованная девчонка, я поменялась, поменялась! Ты видишь?! Я отстригла волосы под карэ, я перестала носить глупые вещи, я выросла и стала серьезнее! Пожалуйста, запомни меня такой, а не маленькой избалованной сво.. Бакет приложил пальцы к ее губам, не давая договорить. Верука и правда сильно изменилась. Она сделала стрижку каскад, совместив с светлым мелированием, что  выглядело весьма интересно, на ней идеально сидели фиолетовый топ с бежевым кардиганом, фиолетовые кросы с черными вставками и широкие темно-фиолетовые шорты на высокой талии. В ухе прокол под сережку и прокол мочки, матовый маникюр цвета нежной фиалки. - Я тебе верю. И ты никогда не была в моих воспоминаниях такой. Ты была милой девочкой, даже понравилась мне сначала. А сейчас ты стала еще красивее, я рад за тебя, ты правда поменялась. Верука явно смутилась. Щеки ее заалели, словно красные наливные яблоки. - С..спасибо..и..все же прости! Крикнула она и убежала слушать экскурсию. Странная, ну ладно. Чарли неоднозначно повел плечами и выполнил маленькое поручение наставника. - А теперь идите и отведайте чего хотите, все здесь съедобно! Идите, ну, ну.. Подростки разбежались, а родители разошлись. Чарли остался стоять с Вилли. - Фух..пока вроде все проходит хорошо? Бакет положил свою руку на руку Вонки. Непривычно чувствовать латекс, все же обычно Шоколадник не носит при нем перчатки, угх..Юноша посмотрел в такие любимые фиолетовые глаза и улыбнулся. Улыбнулся не чтобы поддержать, или что-то такое, просто. Просто потому, что он всем сердцем любит своего Вонку, потому, что он жизнь за него отдаст, потому, что в его голове пролетают воспоминания той ночки, его руки на ягодицах Вилли и его развратное выражение лица, такие нежные и кружащие голову стоны, алые щеки, а еще характер, такой необузданный и неуправляемый, но в глубине желающий любви. Эксцентричный, достаточно самовлюбленный на первый взгляд, и много еще характеристик, этот человек - его любимый Вилли Вонка, которому он готов вот так вот просто улыбаться. После смерти его родни у него никого не осталось, кроме него, и он был рядом, вытирал теплыми пальцами соленые слезы Чарли, говоря, что он рядом, никогда он не оставит своего мальчика и он любим, как никогда.   Юноша встал на цыпочки и быстро поцеловал наставника в щеку. Тот улыбнулся ему своей искренней улыбкой и поцеловал в лоб. Оба засмеялись и пошли наблюдать за гостями.   За всем этим в тени сахарного гороха наблюдал маленький мальчик. Тот самый красивый милашка, нашедший билет. Он держал блокнот и что-то быстро записывал, смотря на кондитера и его подопечного холодным и резким взглядом. Моргнул. - Приветик! Он выбежал из-за дерева и направился к Чарли, а вся злоба, усталость и такой убитый взгляд исчезли, словно их и не было. - Привет. Ты же Эдвин? Мальчишка задорно кивнул и рыжеватый блонд усыпал его счастливое лицо. На его лице сияла широкая улыбка, а глаза буквально искрились. - Да! Но зовите меня пожалуйста Эд, мне так больше нравится) Чарли легко погладил мальчишку по голове. - Хорошо, Эд) как тебе на фабрике? - Мне очень нравится! Тут столько сладостей, что я немного теряюсь.. Он неловко усмехнулся и запустил руку в волосы сбоку, поправляя блондинистые пряди. - Эд, а что это у тебя за блокнот? Мальчик на секунду бросил на Чарли взгляд, полный болезненной ненависти и горящий обидой, совсем не детской и по истине ужасной. - Да так, там рисунки всякие И он снова лучезарно улыбнулся. А затем развернулся на пятках и убежал к дереву с яблоками в карамели. Вилли бросил взгляд ему вслед и посмотрел на Чарли. - Милый мальчик Чарли промолчал, лишь выпрямив губы в одну напряженную прямую. *** Эдвин прикрепил намагниченную ручку к блокноту, перевязал черной лентой и убрал в ящик. Он втянул воздух носом и выдохнул через рот. - Сегодня мы хорошо поработали, да, Вин? Тишина. Эдвин поморщился и помассировал виски. - Хватит орать, из-за тебя мигрени уже постоянные! И снова тишина. — Хэй, не надо тут, Уайт здесь не при чем, Вин, это все ты! Хватит вину на других валить. Что? Правильно, тишина. Мальчик соскочил со стула, подошел к кровати. Тонкие ручки отодвинули подушку и взяли зеленую пластину, выдавили таблетку и отправили в рот. Скривившись, Эд побежал в туалет и выпил воду из-под крана, проглатывая омерзительный вкус «Баралгина». - Все, отстаньте, я спать. Бесите уже! Эд, задолбал, никому не интересна твоя херня про то, что ты там наскреб в свой сраный блокнот, а ты Уайт закрой рот и уймись, сиди в своей дыре под пледом и говорим всем, как плохо курить, пить и так далее, за.. Мальчишка дернулся, мотая головой. — Хватит матерится. Вин, успокойся уже. Хорошо хоть линзы снимать не догадался, в противном случае уехала бы не пойми куда! Думай пожалуйста перед тем, как делать, к тому же хватит орать и грубить. Правда, у Эда и так голова болит! Эдвин коснулся радужки глаза и мягко потянул. Она отсоединилась и появился карий цвет, а зеленая линза осталась на пальце. Мальчик сложил ее в коробку и проделал ту же махинацию с второй линзой, поморгал, промыл глаза и посмотрел в зеркало. - Уайт, спасибо. Блин, непривычно видеть себя с карими глазами. Но все же нужно носить линзы, он ведь.. Он тут же осекся и закрыл рот ладошкой. Огляделся, испуганно, словно сообщил злодею секрет бессмертия и удалился к кровати, выключив свет. - Надо быть осторожней, совсем вы меня доканали..ладно, спокойной ночи. - Споки Эд, и тебе, Уайт - Спокойной ночи, ребят. Эд, высыпайся, завтра сложный день. А ты Вин - постарайся не шуметь, ладно? Ответа не последовало. Эдвин закрыл глаза и натянув одеяло медленно погрузился в сон. *** - Эд, иди сюда! - Иду! Подождите меня! Мальчик бежит к своему другу, размахивая руками и смеясь. Ветер играется с золотистыми локонами, шурша и перебирая их, играючи посвистывая. - Хэй, Аим, ты где? Эдвин оглядывается и слышит голос друга из подвала проводящей электричество бетонной постройки. Тот зовет его, и Эд спускается, веря ему.   Темно. Мальчик боится темноты, вот бы его волосы светились, они такие яркие, было бы круто. Но они не светятся. Как только ноги Эда касаются пола, раздается глухой звук, словно сверху закрыли дверь в подвал. Он не придает этому значения, тут его друг и все окей. Включается фонарь, слабый-слабый, и Эдвин видит перед собой Аима, своего любимого шоколадного друга. Его волосы всегда были цвета теплого молочного шоколада, поэтому мальчик прозвал его шоколадным. Но сейчас на его лице странные эмоции. Эду 8, и он не знает таких слов, но в них горит похоть, азарт, безумство и страх. Шаг. И еще. Дистанция быстро сокращается, и при виде друга в таком странном и непривычном настроении Эдвин сглатывает. - Аим, зачем ты позвал меня сюда? Вопрос тает в воздухе, когда резким движением друг прижимает Эдвина к стене, держа его руки одной своей. Последний всегда был слабее, и Аим с легкостью мог удержать его. Он вытаскивает веревку и плотно скручивает запястья, до боли стягивая их, а в глазах Эдвина блестит страх и стоят слезы. - Хэй, Аим, ты ведь шутишь? Это все ведь шутка, да? Круто, мне понравилось, но можешь пожалуйста отпустить? Мне так больно, и немного страшно.. Он хотел продолжить, но прилетает пощечина и раздается шлепок. Щека горит, она поалела и из глаза стекла слезинка. - Аим?. Дальше туман. То, как его раздел до неприличия, как избил, истерзал и просто уничтожил его друг. Эд был рад одному, его не изнасиловали, лишь оставили голым, унижая. Он плакал, рыдал, умолял остановится и кричал, что ему больно, спрашивал, почему друг так поступил, но в ответ получал истерический хохот. Все закончилось быстро, Аим издевался над ним минут 15, но Эдвин чувствовал, что прошло не меньше 2 часов. Он лежал на спине, связанный по рукам и ногам, с непристойными фразами, вырезанными на теле и следами от кирпичей, кулачных ударов и всего, что попадалось под руку. Его лицо было изуродовано слезами, кровоподтеками, опухшими от рыданий глазами..   Аим ушел. Молча, ничего не сказав, оставив друга здесь. Эдвин слышал, как закрылась дверь подвала. Он лежал и смотрел на стену, не понимая, что произошло, сколько времени. Мутным взглядом он пробежался по полу, и среди брызгов крови и пыли заметил нож, измазанный грязью и бардовой субстанцией. Он с ужасом невольно прокрутил воспоминания давности пары минут, что этим ножом делал Аим и с его щеки капнула слеза. Он дергаясь и трясясь от холода, судорог и боли захватил рукой ножичек, просунул между запястий, зажмурившись от режущей боли, и стал сильно тереть запястья между собой, вспарывая веревку. Он немо закричал, чувствуя, что нож режет не только веревку, а сдирает кожу с запястий, оставляя ужасающие следы. Веревка спала, и Эдвин двинул затекшими запястьями. Посмотрел на них. Остался бардовый, опухший след от веревки и куча крови от ножа. Тот же выпал и валялся рядом. Руки тряслись, настолько сильно, что Эдвин едва смог взять ножичек в руки и перерезать веревку на ногах. Он уже не плакал, лишь дергался и издавал звуки, схожие с тем, когда ты пытаешься вдохнуть, но не можешь. Он собрал порванную одежду, кое-как натянул. Это было трудно, ведь изувеченное тело просто не слушалось. Попробовал встать и рухнул, заорав от боли. Почему его не слышат? Неужели люди совсем здесь не ходят?   Эдвин приподнялся на руках и дополз до лестницы. Это далось ему тяжело, он искусал губы, поняв, что кричать бесполезно, голос охрип и никто не услышит, а боль была невыносимой. Он с напрягом сглотнул, почувствовав при этом привкус крови и поднял взгляд вверх. Посчитал, еле-еле сосредоточившись ступеньки. 15. Рвано, будто дернувшись вздохнул и зацепился за 2 ступеньку, подтянул тело, напрягшись. Из глаз снова потекли слезы, зато почти есть, он оттолкнулся ногой и переместил корпус на вторую ступень. Постепенно вот так карабкаясь, словно скалолаз, Эдвин выполз к двери. Он глянул на нее и тихо заплакал, завыл. Ручка была выше, чем дотягивается рука из лежачего положения, придется вставать, а это больно, это так больно. Эдвин оперся руками о выступы в стенах, и очень осторожно встал на колени, а затем на сильно согнутые ноги. Он закричал, пронзительно и душераздирающе. Раздался хруст, он упал. По его щекам снова струились слезы, но Эдвин снова и снова пробовал, пока не ухватился за злосчастную ручку и не открыл дверь. В лицо ударил яркий свет, и Эд выполз, оглядываясь по сторонам, словно пробыв в этом чертовом подвале полжизни. Аккуратно передвигаясь ползком, добрался до ближайшего дерева и нашел рухнувшие ветки. Дальше все снова словно заволокло туманом.. *** Эдвин резко сел в постели, тяжело дыша. Чертов сон. Он поднял руки и глянул на запястья, в сотых раз изучая убогие шрамы. Нет, об этом никто больше не должен узнать..