Эксперимент №807

«Гроб. Явно предназначен для взрослого человека ростом не больше 5’5 футов. Человека одинокого со сломленной психикой. Возможно, человека, пережившего нечто сотрясающее всё ментальное здоровье. ..что?.. человека, который любит меня? Но кто может полюбить такого холодного человека, как я? Стоп.. Джон. Джон... но нет, я не смогу. Мы только помирились. Это разрушит всё окончательно. Кто ещё? Кто же ещё?..Точно!» «Молли Хупер!», — воскликнул детектив. 3 минуты. Шерлоку нужно было добиться признания Молли. Любовного признания. Он вспоминал, как обидел её в Рождество, до сих пор он сожалел. Чёртов длинный язык! Он понимал, что она его любит, но всё равно сей факт не укладывался в голове. Как это может быть? Молли Хупер, его лучшая подруга, любила его, Шерлока Холмса, человека, для которого были чужды любовь и чувства. Ему даже стало жаль её. Она же не знала одного — он не мог любить её как девушку. Лишь как подругу. Она многое знает, но сколько же ей ещё предстоит узнать! А, может, она уже догадалась?.. Вот Шерлок смотрел на неё, говоря без лишних слов, что ей необходимо сказать три слова, умолчав, что в случае невыполнения задания она умрёт. «Ничего не выходит. Она не поддаётся разговору. Она сломлена. Да, определённо, её глаза говорят о многом. Сколько в них боли, словно она тонет в ней. Я делаю ей больно. Ох, ну мне не впервой.», — думает хладнокровный детектив. «Что?.. Мне нужно самому сказать? Признаться ей? В том, что я её люб-.. люблю? Нет! Я не смогу солгать. Так, нужно собраться.» Он пытался изо всех сил не выдавать свой страх за Молли, но получалось неважно. Ему необходимо было сказать ей три заветных слова так, будто сам в них верит. Однако как заставить себя в них поверить, ведь он даже в своей голове не мог их произнести. Он увидел Джона в отражении экрана. Ведь стекло — основа для зеркала; многое мистер Жёсткий-диск знал. «Джон. Я вижу, ты хмуришься, ты напряжён. Жаль, что тебя так сложно прочитать. Я бы точно знал, стоит ли говорить эти слова тебе. Эх, помнишь, как мы впервые встретились? Какими же мы были странными. Ты хромал, хотя вроде рана была в плече, но это не важно, а я — абсолютно безэмоциональным высокоактивным социопатом с фетишем на расследование преступлений и самой малостью мазохизма. Помнишь? Потом мы расследовали наше первое дело. Ты меня тогда спас и назвал идиотом. Я даже не спорю, на самом деле. Ты мне сразу понравился. Не знаю чем, но всё бывает в первый раз. Помнишь? Потом был Мориарти, а потом моя «смерть», а следом — моё возвращение. Долго я не мог понять, от чего ты меня возненавидел — я вернулся и даже извинился. Сейчас с этим тоже не густо. Потом была твоя свадьба. Помнишь? А ведь это было так недавно!… Даже не знаю, мне не нравилась сама её идея. Зачем она нужна?» «Жаль ты не знаешь, как я выжил тогда после выстрела Мэри. А ведь всё благодаря тебе. Если бы не ты,.. я бы здесь не стоял и не пытался солгать Молли.» «Так, не время вспоминать всё! Джон. Джон…» Джон. Джон... «Я..люблю..тебя», — пробормотал Шерлок. «Неужели. 7 лет. Это правда. Да. Это правда. Это оказалось не так сложно, как я думал.» «Я люблю тебя», — сказал детектив уверено. Молли ответила тем же, словно наконец жизнь обернулась радостью после столь длинной полосы неудач. Она была счастлива. И Шерлок был счастлив. Он спас Молли. Он признался Джону. Джон. Он даже и не понял, что всё обращено к нему. Всё было ради него. Мистер У-меня-нет-друзей смотрел на него в отражении на экране. Смотрел на его лицо в поисках хоть какой-нибудь реакции. Ничего. Его лицо немного дёрнулось, когда Шерлок произнёс эти чудесные слова во второй раз, но в целом ничего. Он просто был рад, что все выжили, как и Майкрофт. Возможно, это к лучшему. Главное — безэмоциональный, коим он сам себя считал, детектив признался во всём себе, а дальше видно будет. Шерлок смотрел теперь на Эвр, надеясь, что всё закончилось. Они выиграли. Сколько же он планировал этот эксперимент! Года 3 или 4, а может, и больше, но зато он прошёл успешно. Что делать дальше он знал. А что может быть лучше, чем знать всё наперёд?