Спокойной ночи

Хотите, я побуду вашим псом? Лохматым романтичным сенбернаром. Хотите, я пребуду вашим сном: Лирическим или сплошным кошмаром? А может быть, мне сковырнуть звезду, оправить в серебро и алых лентах, приплюсовав шалфей и резеду, вам поднести коленопреклоненно? Настало время выдачи слонов, и превращений черепашек в принцев В любой любви гармония без слов - обычно не обязанность, а принцип Принципиально.....буду вашим я. Не слишком важно где, когда, на сколько. Закружит нас волшебная струя В прыгучем танце под названьем полька. Хотите, мы изменим весь сюжет И повесть станет праздничным романом. Где ваш полуодетый силуэт интимно тает в мареве туманном. Душа скользит с высокой крутизны, Я ухожу, глуша огонь желанья И на ладони вашей холм луны Изысканно целую на прощанье. А. Белянин В который раз я просыпаюсь среди ночи неизвестно отчего и потом долго лежу в своей разворошенной постели, пытаясь уснуть заново. Но у меня ничего не получается. Я мог бы свалить вину, на что угодно: от каких – то деловых мыслей до банальных расстроенных нервов и болей в раненной ноге, но, к глубокому сожалению, я еще не научился успешно водить за нос самого себя. Мне ведь сейчас ничего не мешает. Даже ваши невообразимые ночные музыкальные импровизации. Потому что вы не играете. Уже довольно долгое время. Как, впрочем, и… Проклятье, до чего же неудобно спать в разных комнатах… и в разных постелях. Причина моей внезапно проявившейся в течение нескольких недель после вашего триумфального возвращения бессонницы кроется в отсветах ровного огонька свечи, мерцающего внизу – в гостиной. Половина второго ночи. Значит, около трех часов уютный язычок огня погаснет. И я услышу легкие шаги на лестнице и плавный щелчок дверной ручки. Да, в три часа, а в шесть утра вы, как ни в чем не бывало, снова спуститесь вниз. Со своим обычным безупречным видом. У вас теперь вошло в привычку начинать свой день рано, а заканчивать глубоко за полночь. Снова смотрю на стрелки, словно от этого моего действия что – то измениться. Уже практически два часа. Два. А в шесть вы уже будете на ногах. В шесть. Боже мой… Ну, по крайней мере , если отталкиваться от трех пополуночи, то те же три часа (даже немного больше) вы принадлежите самому себе. Если принадлежите, конечно. О, Боже мой, что еще произошло на том треклятом водопаде…? Что вы оставили недосказанным? Из –за чего вы изводите себя ночными бдениями у окна? Почему вы не поговорите со мной? Ведь мы и так почти всегда говорим то, что хотят слышать от нас другие. Давайте же попробуем сказать о том, о чем хотим поведать друг другу мы сами. Пусть откровенность будет хотя бы между нами, хорошо, Шерлок? Думаете, что я не пойму вас? Оставьте, Шерлок, я никогда не нарушу очерченных вами границ. Однако же я не стану настаивать – вы скажите сами тогда, когда посчитаете нужным. Я подожду. Ведь я же понимаю, что вам нужно время. Может быть, очень долгое время, для того, чтобы все стало по – прежнему. А мне стоит запастись терпением – только и всего. Теперь мы проводим ночи каждый в своей спальне. Но это неважно. Как и то, что я не могу прикоснуться к вам иначе, как лишь дружеским жестом. Не могу обнять, притянуть к себе. Не могу поцеловать. И предпочитаю разговаривать лишь о повседневных хлопотах, каких – то мелочах, домашних пустяках или ваших делах, обходя вниманием то, о чем мы беседовали в первый вечер вашего возвращения. Но я не могу позволить вам и дальше продолжать мучатся ночными кошмарами и изгаляться над собой, проводя столь долгое время за бессонными ночными посиделками, после отнюдь не легкого дня. Разве вам так трудно снова стать самим собой? И вместе с отглаженным костюмом и застегнутой на все пуговицы рубашкой вечером снять с себя тот незримый щит, отделяющий вас от всех остальных, отбросить прочь эти постылые, тошнотворные и безукоризненные правила вежливости, не заботиться о том, что вы говорите и как выглядите в глазах окружающих. Что, правда, так то, что насчет последнего пункта вы никогда особо не задумывались, но все же? Ведь можно же влезть в пятнистую пижаму , обуть домашние тапки и сесть в кресло не так, как требуется, а так, как хочется? И даже вытянуть ноги. Никто не упрекнет вас за это. Никто. А уж тем более я. Мне уже не уснуть. Как минимум, в течение следующего часа. Я выбираюсь из постели, набрасываю длинный домашний халат и, отперев дверь, выхожу в коридор. Мне нужно спуститься в гостиную. Но что делать дальше я себе даже не представляю. Камин уже давно погас и в комнате довольно темно, хотя мигающее пламя свечи и приятный лунный свет, падающий через занавеску на окне, немного разгоняют сгустившийся ночной мрак. Как хорошо, что сегодня выдался довольно ветреный день и весь упавший было на город туман безропотно сдал свои позиции. Теперь я могу любоваться луной и мелкими звездами, усеявшими ночное небо. Но не они столь занимают меня, а ваше лицо, которое скрыто от моих глаз сумрачной гостиной теменью и высокой спинкой кресла. - Что на этот раз, мой дорогой друг? Вас разбудили кошачьи вопли? Или просто мучает бессонница? Покиньте свое убежище, я же все равно знаю, что вы стоите около книжного шкафа. Я виновато выхожу на свет и, щурясь на внезапно показавшуюся яркой свечу, делаю еще несколько шагов, приближаясь к вашему креслу. - Так что на этот раз? - Ровным голосом осведомляются оттуда. – Ведь я не помешал вам своими размышлениями? - Я всего лишь не хочу спать. - Я как – то обвинил вас в том, что к своим старым порокам вы добавили еще один – ложь. Не верьте мне, Ватсон. Вы так и не научились лгать. – Вы говорите так, будто обсуждаете прогноз погоды на завтрашний день. Говорите совсем не о том, что занимает ваши мысли. Словно, присутствуя здесь, на самом деле вы совершенно в другом месте. - И никогда этому не научитесь. Ну, во всяком случае, вы никогда не обманете меня – я не стану сейчас говорить об остальных окружающих. В конце – концов, может, именно их вы ловко в чем – то проведете. Но не меня, мой милый доктор. Никогда. Смиритесь с этим. Так ответьте же. Почему вы не в постели? - Потому, что вы не спите. - Это не причина, мой милый Ватсон. – Вы встаете и отходите к окну, резко отдергивая довольно плотную штору и устремляя взгляд на пустынную улицу. - Почему же? – Упрямо произношу я . – Если это продолжается уже несколько недель подряд с момента вашего возвращения? - Не беспокойтесь обо мне, Ватсон. Вы измотаете себя этими переживаниями. - Ничуть не более, чем вы себя. Что с вами происходит ,Холмс? Внезапно вы отходите от окна, возвращаетесь на свое место и, сев в кресло, закрываете лицо ладонями. О, силы небесные, что я натворил?! - Шерлок… - я присаживаюсь перед вашим креслом, - Простите меня… Я не хотел вас расстраивать. Это… Это плохой сон? Вам что – то приснилось? Вы же которую ночь подряд не спите… Посмотрите на меня, Шерлок. Пожалуйста. Что с вами? - Все в порядке, мой дорогой друг. – Вы проводите ладонями по лицу, словно стирая с него усталость или еще что – то, известное лишь вам. – Все в порядке. - Отправляйтесь в постель. Идемте. Вам нужно уснуть. - Я… не могу. – Запнувшись после первого слова все – таки признаетесь вы. - В чем дело? Вы не можете обходиться без сна вечно. - Я знаю. Я знаю, но ничего не могу с собой поделать. Этот чертов кошмар, так реален, что от него невозможно отделаться. Ничем. Даже тибетскими молитвами. Я не выдерживаю больше. Мне хочется обнять вас крепко – крепко, успокаивая и прижимая к себе, будто маленького ребенка. Не желаю даже спрашивать, что вам сниться. Это швейцарский водопад? Вас преследует страх падения? Чувство безысходности? Бесполезность сопротивления? Наплевать на тибетские заклинания, Шерлок, к дьяволу их. Это просто глупый плохой сон, а вам нужно отдохнуть. И, если вы думаете, что я позволю ночному кошмару, будь он хоть в тысячу раз реалистичен, заполнить ваш разум, то этому мистеру придется подождать. Очень и очень долго. Я не собираюсь отпускать вас в мир пугающих иллюзий. И не отпущу. - Что? – Вдруг спрашиваете вы. – У вас такой решительный вид, друг мой. Я скоро поднимусь к себе. Давайте сделаем вид, что этого разговора не было? Вам незачем мучатся, и коротать время вместе со мной, хотя я совсем не против вашего общества. - Кто сказал вам такую глупость? – Ворчу я, вставая на ноги. - Какую глупость? - Что я собираюсь сидеть здесь с вами всю оставшуюся ночь? Я отправляюсь в постель. - Чудесно. Желаю вам приятных снов. - Естественно. Вы тоже идете. И это не обсуждается. О, Шерлок, ваше молчание умеет быть таким красноречивым…. Но, к сожалению, оно вам ничем не поможет. Мы идем наверх. Немедленно. … И вам лучше подчиниться. В вашей спальне намного темнее, чем в гостиной, потому что даже ночник не горит и приходиться довольствоваться лишь светом луны и звезд, падающим в оконное стекло. Но нам ведь неважно, правда? Думаю, постель мы и так отыщем. Почему – то зажигать свет я не хочу. Глаза привыкают к полумраку, и я теперь могу рассмотреть обстановку. В общем, я и так её знаю, и посему меня интересует лишь один предмет мебели. Кровать. Хорошо, что вы все – таки её разобрали. Светлые простыни, отброшенное покрывало, подушка, так и оставшаяся чуть смятой, домашняя обувь, один носок которой выглядывает, откуда – то из- за угла постели. А второй? Я только сейчас обращаю внимание на то, что вы босиком. И в незастегнутом халате – всего лишь накинули на плечи. Вам необходимо успокоиться, Холмс. Выбросить из головы все неприятные воспоминания, расслабиться и всего лишь позволить себе выспаться. Халат? Повесьте его на шкафную дверцу. Мешают пижамные пуговицы? Расстегните воротник. Вот так. Так ведь лучше? А теперь ложитесь. Не на покрывало, а под него. Давайте, я немного поправлю этот плед… Так лучше? Вот и хорошо. - Вы думаете, я засну? - Если не станете болтать, как сорока, то непременно заснете. Хороших вам снов, Холмс. Я пойду в свою комнату, если вы не возражаете. Вы молча киваете головой. Механически, я бы сказал. Будто бы не слышали моих слов. Я не стану вам мешать. Ни в чем. Я очень хочу, чтобы все происходящее, наконец – то стало на свои места и пошло своим ходом. Так, как все было до нашей с вами поездки на континент. Я уже почти закрываю за собой дверь, когда вы едва слышно окликаете меня: - Ватсон. Это не вопрос и не обращение, знаю. Из ваших уст это приглашение. Да, очень оригинальное и своеобразное, но, тем не менее, это самое настоящее приглашение. Однако же я беззаботно спрашиваю: - Что – то еще, Холмс? Всего лишь скажите это, Шерлок. Я… Я ничего не требую. Но… Поймите, я… я… просто должен знать. И все. - Прошу вас, не уходите. – Тихо произносите вы, глядя мне в глаза. - Я никуда не собирался. - Тогда… - вы словно собираетесь с мыслями, но это не занимает много времени, - Не оставляйте меня. - Вы хотите, чтобы я остался? – мы оба понимаем, что речь идет вовсе не о нанесении дружеских визитов или деловых встречах, которые я могу перенести, и какое – то время провести дома. - Да. Пожалуйста, останьтесь. Вы больше ничего не говорите и, в принципе, слова нам уже не требуются. Они внезапно становятся совершенно ненужными и лишними. Мне представляется, что, если я сейчас что – либо скажу, то этим навсегда разрушу то хрупкое, вновь завоеванное мною, ваше доверие. И потому я молчу. Я все же закрываю двери вашей спальни. С внутренней стороны. На ключ. Стаскиваю с плеч халат, сбрасываю туфли и забираюсь под одеяло, устраиваясь рядом с вами, осторожно обнимая и позволяя вам устроить голову на своем плече. Некоторое время я лежу так, не двигаясь и слушая ваше беспокойное дыхание. Нет, Шерлок, не беспокойтесь, я же сказал, что не перейду границу. И у меня нет причин нарушать свое слово. Единственное, что я себе позволяю - это легкий и невесомый поцелуй в губы, хотя это и поцелуем – то назвать очень трудно. Просто короткое нежное прикосновение моих губ к вашим. Вполне невинное и целомудренное. Просто засните, дорогой Холмс. Пусть вам приснятся легкие, красивые сны. Цветные. Непременно цветные. Засыпайте … Вот видите – это совсем несложно…. И не волнуйтесь – я никуда не уйду. Даже не мечтайте об этом, мой дорогой детектив. Даже не мечтайте. И не пытайтесь. Спокойной вам ночи, Шерлок. Спокойной ночи. Пусть она унесет все ваши плохие сны далеко – далеко… И никогда вам их не вернет.