Антидепрессанты

      На проект был отведён месяц. Чуть больше, если брать в расчёт плавающее расписание. Если всё пойдёт так, как шло до сих пор, то точное число – тридцать четыре дня. Однако обычно у Дрима всё идёт очень и очень плохо, поэтому он мысленно убирает эти четыре запасных дня и рассчитывает только на те тридцать, которые обязаны быть в любом случае.       Тридцать дней. Четыре недели и два дня. Первая неделя уже на исходе, а Дрим всё ещё без понятия, что делать со своим напарником. Он пытался писать ему в свободное время, с просьбами встретиться и поговорить. Номер ему подсказали неравнодушные сокурсники. Рядом с каждым сообщением была галочка, оповещающая о том, что оно прочитано, но ни на одно из них он не получил ответа. Этот псих просто игнорировал его, хотя в чёрный список не добавлял, должно быть, забавляясь со всей этой ситуации и упиваясь его отчаянием.       Часы показывали час ночи. Таббо давно уже спал, и Дриму тоже стоило бы, но вместо этого он гипнотизировал взглядом диалог с ненавистным человеком. Начался уже седьмой день, как он пытается связаться с ним, и, честно говоря, надежды уже не было от слова совсем. В ход шли попытки переговоров, просьбы, упрёки – он перепробовал почти все варианты начала диалога. Дрим начинал закипать от злости, Техноблейд был вторым человеком после Шлатта, кто смог так сильно его разозлить. Хотелось надрать зад этому ублюдку.       Выдохнув, он напечатал ещё одно сообщение. Получилась скорее угроза из-за всех эмоций, бушевавших внутри, но уже было всё равно. В любом случае оставалось только угрожать или умолять, но молить он уже не в состоянии. Может быть, в первые дни, но точно не сейчас, после всех этих унизительных попыток завязать диалог.       Десять минут без ответа. Двадцать. Время уже близилось к двум часам, однако сообщение даже не прочитали.       — Ну и пошёл ты нахер, — экран погас, и Дрим отложил телефон, заворачиваясь в одеяло.       На следующее утро он узнал, что пары отменили. Дрим так и застыл, перечитывая сообщение старосты, не зная, что делать в таком случае. С одной стороны, у него появился дополнительный выходной, а с другой, сегодня он точно не хотел оставаться дома. Искать какую-нибудь подработку на день было уже поздно, учёба – единственное его возможное времяпровождение. Можно было бы начать делать проект самому, раз Техноблейд ему так и не ответил. К тому же, можно было бы подпортить ему и без того шаткую репутацию, показав все отправленные сообщения преподавателю, объяснив ситуацию. Губы Дрима сами растянулись в улыбке от возникшей в голове картины: обезображенное лицо этой свиньи от появившегося «неуда» по истории.       Информационная беседа потока быстро была закрыта, чтобы через пару секунд вместо неё открылся диалог с Техноблейдом, с горой прочитанных сообщений в нём. Дрим ни в коем случае не был злопамятным, но это никому не давало повода портить ему жизнь. Если кто-то решил насолить ему – этот человек должен быть готов получить ответный «подарок». С каждым щелчком боковых клавиш появлялся новый скриншот. Их уже было больше пяти штук. Подумать только, сколько времени он потратил на пустые уговоры. Когда Дрим уже был близок к концу переписки, его прервало новое уведомление о сообщении. Сообщении из диалога, который был открыт в данный момент.       «Не пиши мне ночью».       Сразу после этого значок рядом с именем собеседника погас. Быстро опомнившись, Дрим начал печатать ещё несколько сообщений на случай, если Техноблейд не убрал телефон из рук. Однако сколько бы он не ждал — ответа так и не было. Четыре слова – всё, что он смог вытянуть из этого человека за целую неделю, и, на самом деле, он невероятно устал. Усталость смешивалась с отчаянием, руки опускались как в метаморфическом, так и в самом что ни на есть прямом смысле этого слова. После нескольких мгновений рассматривания потолка, он взлохматил волосы, поморщившись, задев так и не зажившую рану на голове, и послал ещё одно сообщение, и, выключив телефон, закрыл глаза. На этот раз это была самая последняя его попытка, если он не получит ответа, то пойдёт к преподавателю.       В окошке сообщения, прямо перед тем, как погас экран, можно было увидеть «Пожалуйста, давай поговорим» и никаких признаков того, что сообщение было прочитано.       Через пару часов в доме витал приятный запах свежеприготовленной еды, а кухня блестела от чистоты. Не так он хотел провести свой выходной, но все подработки нужно бронировать заранее, с чем он успешно облажался. К тому же, он давно не проводил время дома, в компании самого себя и пары учебников. Ему нужна репутация идеальнее, чем сейчас, если он хочет пойти жаловаться на Техноблейда. Хорошенького розововолосого мальчика преподаватели любили так же, как и Дрима, если даже не больше. Даже несмотря на то, что его оценки были хуже, чем у Дрима, он превосходил его в спортивных достижениях — соответственно, повышал престиж ВУЗа. Дрим мог разве что участвовать в скоростных забегах. Там он, безо всякого хвастовства, всегда занимал первое место, оставляя всех далеко позади.       Голова Дрима была забита множеством разных мыслей, он медленно крутил их одну за другой пока добирался до комнаты. Большинство из них были о его брате, с этим он уже ничего не мог поделать. Возможно, ограждение Таббо от опасностей стало играть слишком большую роль в его жизни, в какой-то момент это стало его смыслом существования. Он не знал, что делать, если с его младшеньким что-нибудь случится. Шлатт тоже был той ещё головной болью, но если мысли о Таббо грели душу, то мысли о Шлатте были больше похожи на отрезвляющий душ, напоминающий о реальности. Как-то спонтанно подумалось и о Сапнапе, не могло не подуматься, на самом деле, всё же они знакомы так много лет. Мысль за мыслью, это перешло в размышления об университете, а затем и о…       «Завтра в девять в библиотеке. Опоздаешь — твои проблемы».       Именно о нём. Экран телефона горел, а в уведомлении можно было полностью прочитать короткое новое сообщение. Сначала Дрим подумал, что ему показалось, затем – что над ним издеваются. Потом он осознал, что у него пара в восемь, и она никак не успеет закончиться к девяти.       «У меня пары, давай в одиннадцать».       Пару минут ответа не было. Но, в целом, его и не ожидалось вовсе, однако он всё же пришёл.       «Я уже говорил — не мои проблемы».       Дрима раздражала такая манера письма, но как раз из-за этого хотелось немного поддразнить Техноблейда.       «Ты не говорил этого. Ты это написал».       «В одиннадцать. Без опозданий».       — А буквы в соцсетях нынче платные, да?       Дрим хмыкнул. С плеч будто сошла гора, наконец-то его перестали игнорировать. За всё то время, что они знакомы, наверное, это был самый долгий его разговор с Техноблейдом. Даже в свою не самую удачную первую встречу он не помнил, чтобы они говорили так много, да и говорили ли вообще. Тогда всё закончилось не очень хорошо, и продолжилось, в общем-то, тоже.       Прежде чем Таббо вернулся домой, прошло уже почти шесть часов как Дрим занимал себя учёбой. Еда уже давно остыла, а манящий запах выветрился, но выглядела она всё так же аппетитно, особенно в глазах подростка, скорее даже ребёнка, который не каждый день может себе позволить наесться от души. Ласковая улыбка появлялась на лице Дрима сама по себе, когда он ерошил волосы Таббо, наблюдая, как тот вычищает тарелки.       — Не торопись, никто ничего у тебя не отбирает.       Таббо согласно угукнул, но от еды не оторвался. Меньше чем за десять минут в его желудке исчезло всё: начиная мясом и заканчивая овощами. Дрим, конечно же, не был против, но всё же беспокоился, что младшему брату теперь потребуется лекарство, чтобы всё это без проблем усвоилось. Он лениво играл вилкой в руке, положив голову на другую руку.       — Не хочешь сходить со мной в магазин? Я не знаю, принесёт ли Шлатт завтра продукты, а свои запасы у нас заканчиваются.       Тарелки ловко были скинуты в раковину с мысленной пометкой помыть их позже. Мальчик с набитым желудком некоторое время сидел, не давая ответа, переваривая то ли еду, то ли вопрос.       — Прямо сейчас?       — А почему бы и нет? Завтра я, скорее всего, буду занят. По крайней мере, днём.       Таббо кивнул и вышел из-за стола, чтобы вымыть руки.       — Тогда пойдём, я понесу сумки.       Представив Таббо, несущего сумки, превосходящие его по размерам, Дрим прыснул со смеху, но ничего не ответив на вопрошающий взгляд брата, покачал головой и направился к выходу. Переодеваться ему не было смысла, магазин находился буквально в паре домов от них. Тут им повезло, некоторым людям приходилось ехать на другой конец города, чтобы закупиться, такое вот глупое расположение супермаркетов. Младший брат посеменил следом за старшим.       Уже в магазине Таббо настоял на том, что корзину будет нести он. Дрим задумчиво осмотрел его с ног до головы, затем перевёл взгляд на список и снова посмотрел на Таббо, а затем взял тележу на колёсиках и с самодовольной улыбкой подкатил её к младшему брату. Тот надул губы, но спорить не стал, ведь так действительно будет легче. Вдвоём они нашли почти всё, что хотели, за исключением овощей, качество и цена которых Дриму не понравились. Он справедливо рассудил, что зайдёт после пар на рынок за свежими.       — Дрим…       Тихий голос брата отвлёк Дрима от овощей. Он вопросительно посмотрел на маленького мальчика рядом с собой, ожидая продолжения, но вместо этого Таббо отвёл взгляд от прилавка, что разглядывал до этого и отмахнулся от него.       — А, ничего, забудь.       Дрим посмотрел туда, где, как ему показалось, находился объект внимания его брата, и наткнулся на стеллаж с шоколадом. Внутренне он содрогнулся, осознав, что действительно слишком редко баловал своего брата, не столько из невозможности делать этого, сколько от того, что просто забывал или не считал нужным, так как Таббо всегда держался особняком. Знать, что человек ещё ребёнок — это одно, но осознавать это — совершенно другое. Ему стало стыдно за самого себя. Как много он говорил, что заботится о брате, но как же много мелочей он на самом деле упускал.       — Выбирай, что хочешь, я подожду.       — Ты уверен? — Таббо всполошился, его глаза загорелись, но движения всё равно оставались неуверенными. — Цена на шоколад выросла в последнее время…       — Просто бери, — Дрим вздохнул. — Не думай об этом, это моя забота — думать о цене, твоя же сейчас — выбрать ту шоколадку, от которой ты получишь максимальное удовольствие.       Дважды повторять не пришлось, через секунду рядом с Дримом уже никого не было. Сам он наблюдал за бегающим братом, опершись на тележку, его взгляд наполнился жалостью, в основном к самому себе. С этого момента он начнёт ещё больше времени уделять Таббо, всё остальное может подождать.       — У вас такой замечательный ребёнок.       За размышлениями он даже не заметил, как к нему подошла женщина средних лет. Она мягко посмотрела на Таббо, совсем как сам Дрим, затем повернулась к старшему из мальчиков, и улыбка украсила её лицо, на котором уже едва-едва, но были заметны морщинки. Он не мог вежливо не улыбнуться ей в ответ.       — Мои дети бы не спрашивая смели все сладости, до которых смогли бы дотянуться, в корзину, — раздался тихий вздох.       Многие дети, на самом деле, поступили бы так. Для детей нормально быть беспечными, они не осознают цену деньгам и не понимают, каким трудом они зарабатываются. И уж точно не задумываются о вреде чрезмерного потребления сладкого на организм. Но Таббо был другой, ему пришлось рано повзрослеть, как и самому Дриму. Но именно поэтому он так сильно заботился о своём брате, ощущал необходимость защищать его.       — Это мой брат. И вы абсолютно правы, он самый лучший.       Пока Дрим говорил, его вежливая улыбка неосознанно смягчилась, а глаза чуть прищурились. Женщина ещё немного посмотрела на него, а затем хихикнула, будто ей понравилось то, что она услышала.       — Вы очень любите его, — их обоих отвлёк Таббо, который заметил пристальное внимание к своей персоне и помахал двоим людям рукой, сжимающей плитку шоколада. — И он любит вас тоже.       С этими словами женщина покрепче взялась за ручки тележки и медленно начала отдаляться от Дрима, который всё равно уже был слишком погружён в свои мысли, чтобы заметить это.       — Я знаю.       Таббо радостно подбежал к Дриму с той самой плиткой шоколада в руках.       — Смотри! Тут нарисована пчела! Я ужасно читаю, но, это же потому что шоколад с мёдом, верно? Я выберу её! — мальчик ахнул, когда на его голову опустилась рука брата и растрепала ему волосы, но он всё равно приластился к руке, как довольный котёнок.       — Хорошо, пойдём домой.       Следующий день начался по расписанию. От Шлатта не было вестей, вчера он так и не пришёл домой, такое уже не редкость, благодаря чему утро прошло спокойно и без сюрпризов. Сначала он выпроводил Таббо в школу, а затем и себя в ВУЗ, как бы тяжело не было идти туда к первой паре. К тому же, после этой самой пары ожидалось весёлое времяпровождение, которое, Дрим был уверен, оставит его совершенно вымотанным морально.       До библиотеки он почти бежал, пришлось бросить Сапнапу быструю отмазку, что он торопится и объяснит ему всё позже. Он и рад был бы рассказать всё другу, но он и в самом деле опаздывал, к тому же Сапнап бы не отлип от него с расспросами, как ему удалось уговорить Техноблейда сотрудничать. Тот смущающе громко прокричал вслед, что потом ждёт объяснение в виде эссе как минимум на двадцать страниц, хотя они оба знали, что даже если Дрим шутки ради напишет его, Сапнап никогда в жизни не станет читать что-то, где так много букв.       К одиннадцати он даже не опоздал. Более того, оставалось ещё пять минут до назначенного времени, однако розовую макушку уже можно было найти среди небольшого количества посетителей библиотеки. Почему-то Дрим занервничал, увидев его издалека, и машинально привёл свою одежду с волосами в порядок после быстрого шага, но затем фыркнул и вернул волосы как было, ещё выделываться ему не хватало перед этой свиньёй.       — Техноблейд, — он не смог решить сказать ему «привет» или «доброе утро», поэтому просто позвал однокурсника по имени.       — Даже не опоздал, впечатляет.       Почему Техноблейду всегда жизненно необходимо язвить в сторону Дрима, как считал последний, известно было только свиному богу, или кому мог там поклоняться этот сумасшедший придурок. Дрим бы с радостью ответил ему тем же, но у них были дела поважнее, и если они сейчас подерутся, проблема с проектом не решится.       — Это первые приятные слова, которые я слышу от тебя, я так тронут, — утерев фантомные слёзы, Дрим упал на стул рядом с Техноблейдом, раскрывая ноутбук. — Предлагаю начать с распределения работы. Как насчёт того, что первые два раздела я ищу информацию, а ты занимаешься оформлением, и затем меняемся? Презентацию поделим пополам, как и конечный продукт.       Техноблейд повернулся к нему, от пристального взгляда алых глаз стало как-то неуютно. Его голова спокойно и медленно наклонилась к плечу, отчего завязанные в хвост розовые пряди спадали теперь немного по-другому.       — Подожди. Ты писал мне сотни сообщений, как какая-то фанатка, так что я ответил тебе и предложил встретиться, но я не говорил, что буду работать с тобой.       Каждое слово произносилось отчётливо и чуть ли не по слогам, словно как при разговоре с умалишённым или маленьким ребёнком. Дрим задохнулся от возмущения, не найдясь с ответом. Он чувствовал, как медленно закипал внутри. У любого невежества должен быть предел.       — Ты… - он начал говорить слишком громко, но вспомнил, что они находятся в месте, которое требует тишины, прочистил горло, после чего затих на мгновение и продолжил. — Ты понимаешь, что творишь, Техноблейд? Не знаю, что за каша у тебя вместо мозгов, но эта оценка нужна мне и тебе, как я думаю, тоже. Я не в восторге от тебя и твоей компании, но готов потерпеть ради общего дела, так что и ты засунь свою гордость куда подальше. Закончим проект, и можем хоть ещё раз набить друг другу морды, и не вспоминать никогда об этом неприятном времяпровождении.       Дыхание Дрима сбилось от такой эмоциональной тирады, пусть и он старался говорить всё это в полголоса. Техноблейд даже выглядел немного удивлённым, по крайней мере его глаза, на которые Дрим внезапно стал обращать внимание слишком часто, немного расширились под конец. Казалось, он о чём-то задумался. Видно было, что он занят решением какой-то внутренней дилеммы.       — Ладно, — произнёс Техноблейд, отворачиваясь к экрану ноутбука. — Ты прав, Тейкен, это только ради проекта. Давай создадим общий документ, и начинай искать информацию. Сбрасывай всё туда, не пиши мне больше в мессенджерах, мой телефон скоро начнёт помечать все твои сообщения как спам.       Работать с Техноблейдом, как бы Дриму не хотелось этого признавать, оказалось куда проще, чем он думал. В основном они молчали, слышался только стук пальцев о клавиши ноутбука и редкий звук скользящего по листу карандаша. Стоило Дриму скинуть какую-нибудь статью, Техноблейд быстро находил именно то, что привлекло взгляд первого, и безошибочно вставлял это в файл. Возможно, они закончат работу всего за несколько относительно редких встреч.       Всё шло хорошо, пока Техноблейд резко не встал со своего места и не начал собирать вещи. Дрим даже не успел осознать этого, как розововолосый уже удалялся прочь, лениво махнув рукой.       — Мне пора, закончим потом. Я напишу тебе сам.       Разве вежливый человек не должен хотя бы извиниться, когда так резко куда-то входит? Но вежливость и Техноблейд, по всей видимости, были совершенно полярны друг другу.       — И какая муха его укусила? Недержание, что ли…       Пожав плечами, Дрим посмотрел на близящееся к вечеру время и тоже начал собираться. Ему ещё предстояло накормить Таббо и, по возможности, себя.       Дом встретил Дрима приятным запахом еды, что уже настораживало, так как Таббо строго-настрого запрещалось даже подходить к плите после пары неудачных попыток сварить… В общем, никто так и не понял, что именно он тогда пытался приготовить, но сам Таббо уверял, что должно было получиться что-то съедобное. Сейчас же дом пропах аппетитным запахом жареного мяса, приготовленного, по всей видимости, просто замечательно. Вариант оставался один, и он Дриму не очень нравился. Он сбросил обувь и прошёл на кухню, ведомый своими догадками и запахом.       Как и ожидалось, на кухне его встретил Шлатт в фартуке, напевающий какую-то мелодию, переворачивающий кусок мяса на сковородке. Больше чем пьяного Шлатта, Дрим ненавидел только трезвого Шлатта, именно потому что его невинный вид заставлял Дрима задумываться, прав ли он в своей ненависти к этому человеку. Так называемый «отец» повернулся на его шаги, широко улыбаясь.       — Привет, сынок. Ужин почти готов, иди пока сложи вещи и вымой руки.       Спорить Дрим не стал, да и смысла в этом не было. Сейчас ему придётся подготовиться к паре часов игры в семью за ужином с этим человеком. Прекрасная игра: он хороший сын, получающий отличные оценки, Шлатт — отличный отец, готовящий еду любимым сыновьям после работы. И только Таббо так и не научился играть в эту игру: когда он сидел с ними за столом, то выглядел так, словно только что съел живую лягушку, а затем на него вылили ушат помоев. Закончив со своими делами, он вернулся к столу, где уже были расставлены тарелки с едой для них.       — Садись, ешь. Как дела в университете?       Дрим медленно отрезал кусок от мяса после того, как сел за стол, он так же медленно положил его в рот и методично пережёвывал — он знал по опыту, что так еда усваивалась лучше, и он не будет страдать в дальнейшем расстройством желудка.       — Всё хорошо, сейчас я немного занят большой работой в паре по истории, но мы поладили с напарником, так что закончим быстро, — ложь, конечно, но Шлатту не обязательно об этом знать.       — Ты слишком много времени уделяешь учёбе, — Шлатт вздохнул, неровно нарезая стейк. — Я в твоём возрасте гулял и развлекался, пока мог. Университетская пора — самая лучшая.       На лице Дрима появилась вымученная улыбка, но его отец не обратил внимания на эту странность. В конце концов, он даже не знал, как выглядит его сын, когда улыбается по-настоящему.       — Кстати, — воздух резко стал на пару градусов холоднее. — Ты не знаешь, что с Таббо? Он не спускается, сколько бы я не звал.       И не спустится, конечно. Но Шлатту не обязательно знать и об этом. Пока ситуация не накалилась, Дрим подскочил со своего места, скрывая подрагивающие руки в рукавах толстовки.       — Странно. Я схожу, проверю, но он говорил на днях, что чувствует себя дурно, уверен, он просто рано лёг спать.       Дрим убежал по лестнице вверх раньше, чем Шлатт успел что-то ему сказать в ответ. Комната Таббо находилась ближе, чем его собственная, так что он оказался около неё уже менее чем через минуту. Однако сколько бы он не стучал, из-за двери не издавалось ни звука. Обычно он уже услышал бы хоть какой-то звук, но сейчас за дверью будто совсем никого не было.       — Таббо? — Дрим стучал громче, но не настолько, чтобы звук дошёл до кухни. — Таббо, если ты сейчас не ответишь, я вхожу.       Ответа так и не последовало, поэтому Дрим посчитал, что имеет право войти. Дверь резко распахнулась, открывая вид на полупустую комнату, и Таббо в ней не оказалось. Почувствовав неладное, он быстро подбежал к двери, ведущей в смежную ванную, и, как ожидалось, услышал непонятный звук из-за неё. Распахнув и эту дверь, Дрим застыл в ужасе: кафельный пол был запачкан каплями крови, а сам Таббо сидел на этом самом полу, залитый слезами, сжимая своё предплечье. Он редко всхлипывал, дрожа и глотая слёзы, пытаясь остановить кровь.       — Дрим… Кровь не останавливается. Я… Я не знаю что делать, помоги мне…       Ошарашенный старший брат тут же подбежал к младшему, быстро, но аккуратно открывая себе вид на порез. Руки Дрима тряслись так, будто это он тут истекает кровью, а глаза наполнились слезами. Почему? Нет, не тот вопрос. Как он не уследил? Почему не заметил раньше? Он не мог взять себя в руки, совершенно не зная, что сейчас делать. Он так много раз обрабатывал раны, но то были его раны. Его, а не единственного брата.       — Таббо, как же так? Всё хорошо, малыш, всё хорошо, сейчас я всё исправлю.       Что именно Дрим собирался исправить, он и сам не знал, но если это требуется для безопасности Таббо, он это сделает. Кое-как он на дрожащих ногах сбегал за бинтами и антисептиком, обработав и забинтовав порез так аккуратно, как только мог. Когда всё закончилось, они сидели на полу вдвоём, Дрим сжимал Таббо в своих объятиях, не собираясь отпускать, пока младший цеплялся своими маленькими ладонями за его одежду на спине. Оба не могли перестать плакать, но старший всё же понимал, что внизу их «отец» ждёт компании и явно не будет в восторге, когда увидит эту картину, так что, кое-как отцепив от себя брата, Дрим увёл его из ванной.       — Оставайся здесь, я всё уберу, когда приду, меня не будет не более десяти минут, постарайся заснуть.       В этой ситуации оба человека не могли посмотреть друг на друга, один из-за стыда, другой из-за боязни снова разреветься. Закрыв за собой дверь, Дрим ещё несколько секунд стоял неподвижно. Он испытывал такой страх, какого не испытывал никогда. Прямо сейчас его конечности налились свинцом от того ужаса, который он испытал. Было совершенно очевидно, что Таббо делал это не в первый раз, сверху и снизу от пореза располагались едва зажившие шрамы. Как же он мог так долго игнорировать это? Он никогда не задумывался, что длинные рукава брата — не просто новое увлечение, а способ спрятать предплечья от чужих, или, скорее, от его глаз. Просто думая об этом, слёзы снова наворачивались на глаза. Видимо, в этот раз что-то пошло не так, и порез оказался глубже, чем обычно, к чему ни Таббо, ни Дрим не были готовы.       Вдох. Он задержал дыхание на несколько секунд, прежде чем выдохнуть. Лучше не стало, наоборот, тревога будто бы усилилась, но времени это решать уже не было. Оставалось только оглядеть одежду на пятна крови и, не обнаружив таковых, спуститься, даже если ком тошноты подкатывал к горлу. Шлатт всё так же сидел за столом, вопросительно смотря на него, спрашивая, как всё прошло.       — Таббо действительно болен, — через силу Дрим улыбнулся. — Простыл в школе, сейчас у них очень много случаев заражения гриппом, я отнесу ему еду чуть позже.       — Тц, — Шлатт поцокал, протыкая остывающее мясо вилкой. — Дети в наше время слишком часто болеют. Всё потому что вы слишком много сидите дома и не гуляете на свежем воздухе.       Большую часть тирады Шлатта Дрим пропускал мимо ушей, кивая только тогда, когда слышал вопросительную интонацию. Вскоре старшему, видимо, надоело вести односторонний диалог, и он отпустил сына со словами, что если тот тоже заболел, им не нужно посещать учебные учреждения пару дней. Дрим согласно кивнул, сказал, что они обязательно так и сделают, если станет ещё хуже, чем сейчас, и быстрым шагом отправился наверх, еле сдерживаясь, чтобы не сорваться на бег.       После быстрой уборки ванной комнаты, он приблизился к кровати Таббо. Мальчик лежал, подогнув колени к груди, но, по крайней мере, уже не плакал.       — Прости меня…       Тем, кто должен был извиняться, был Дрим, но почему-то эти слова исходили не от него. От этого становилось ещё тяжелее, он не знал, что ответить.       — Пообещай мне, что больше не будешь причинять себе вред.       Ему не ответили. Таббо продолжал лежать, зажмурившись, сжимая в руках одеяло, но не отвечая. Словно бы знал, что если ответит, то это будет ложь. Дрим не знал, что ему делать. В последнее время оказывается, что он так много чего не знал, отчего чувствовал себя крайне беспомощным.       — Таббо, пожалуйста…       То ли он умолял не ранить себя больше, то ли произнести хоть слово, то ли всё вместе. В конце концов, Дрим снова почувствовал, что глаза щиплет, а лишняя влага мешает ему разглядеть выражение лица брата.       — Я обещаю.       Когда Дрим вернулся в свою комнату, время уже близилось к ночи. Телефон уведомлял о непрочитанном сообщении от контакта «Невежливая свинья».       «Встретимся завтра после трёх. Там же»