Let Me Follow

Че Хенвон не был похож на обычного альфу. Ростом он был выше среднего, да и от глубокого низкого голоса его у омежек в округе подкашивались ноги. Но вот стоило им разглядеть худощавое тело, смазливое личико — интерес сразу же пропадал. Слишком уж он был не похож на альфу. Как бы Хенвон не старался, он даже начал ходить в качалку, но эти длинные тонкие ноги, пухлые губы, из-за которых его раньше дразнили черепахой, огромные глаза-океаны — все это никак не помогало Хенвону в поисках того самого человека, с которым бы он прожил до конца своих дней. Истинного омеги, которого бы Хенвон смог полюбить всем сердцем, а тот полюбил бы его в ответ. Практически все друзья Хенвона были омеги. Те видели в нем только друга-гея, и он в шутку даже переставал это отрицать. Хотя альфы ему никогда не нравились. У Хенвона были партнеры, но все это заканчивалось разбитым сердцем, причем, всегда хенвоновым. В старших классах альфа влюбился в своего лучшего друга, омежку Чангюна. Это была его первая, и, наверное, единственная настоящая любовь. То был на два года младше, но от этого ненамного наивнее семнадцатилетнего Хенвона. Они познакомились на кружке по танцам. Два интроверта быстро нашли общий язык. После занятий Хенвон всегда провожал Чангюна до дома, как полагается любому воспитанному альфе. Ну, или Хенвон думал, что делал это из-за своего хорошего воспитания, а не из-за того, что хотел как можно дольше побыть с омегой. До знакомства с Чангюном Хенвон не задумывался об омегах, как о парнях. Он, конечно, знал об истинности и все такое. Но теперь перед сном, вместо прочтения очередной фантастической книги или залипания в телефоне, он мог просто лежать в обнимку с подушкой, утыкаясь в неё носом и глупо улыбаясь. В школе он мог долго смотреть в одну точку на стене, мыслями находясь с Чангюном. Хенвон пытался думать о другом: о фильмах, играх, учёбе, но вся его голова была забита картинками. На картинках этих был Чангюн, его глаза, его улыбка, его самый красивый на свете профиль, его милые ямочки, которые Хенвон мечтал целовать каждую секунду своей жизни. *** В один вечер, Чангюн попросил Хенвона остаться с ним на ночь. Его родители уехали в другой город, и поэтому малышу Чангюну было страшно оставаться одному. Хотя он и уверял родителей, что уже большой и нормально проживёт эти два дня их отсутствия. Парни накупили газировки, шоколадок и устроились у телевизора за просмотром очередного ужастика из коллекции старшего. И нет, Хенвон не специально выбрал самый страшный фильм, чтобы Гюн каждый раз прижимался к нему, когда на экране вскакивала очередная пугалка. Чангюн уже вопрошал у всевышних сил, когда этот кошмар закончится. А Хенвон хотел, чтобы это никогда не кончалось. Он хотел вечно сидеть вплотную к омеге, вдыхать его сладкий, слегка уловимый запах малины. В какой-то момент Хенвону начало казаться, что кислород становится ядовитым для него, и дышать ему теперь велено только запахом Чангюна. — Хён, ты там уснул? Фильм кончился уже, — Чангюн щелкал пальцами перед лицом Хенвона. — А?.. Да, д-да… сейчас поищу ещё чего-нибудь, — альфа засуетился. Он спрыгнул с дивана и быстро пошёл к ноутбуку, искать новый фильм-испытание для омежки. Пальцы будто не слушались его, и он все никак не мог найти хоть что-то нормальное, листая папку вверх-вниз. — Хееен, ты такой смешной сегодня, — протянул с улыбкой Чангюн. — Знаешь, у меня есть идея поинтереснее. Омега с воодушевлением встал с дивана и направился на кухню. Хенвон просидел в одиночестве какое-то время. Вскоре Чангюн вернулся с большой бутылкой вина в руках. — Та-дам, — омега поставил её на стол. — Смотри, что я недавно в заначке у родаков нашёл. Хенвон лишь с подозрением посмотрел сначала на омегу, затем на бутылку. А потом на омегу снова. — Не боишься пизды получить, а? Мелкий? — Не ругайся! Я уверен, отец забыл про неё. Она уже год стоит в загашнике и никто её не трогает. — Тебе пятнадцать… — И что? Никто не узнает об этом. Давай же! Когда у тебя ещё будет возможность выпить вина с таким красавчиком? Гюн наигранно поиграл бровками, а у Хенвона сердце пробило пару ударов от этого соблазнительного тона, на который перешёл омега. Да, эта задумка не нравилась альфе. Уж слишком они ещё маленькие для алкоголя. Но ведь действительно, когда ещё у Хенвона будет возможность побыть с Чангюном вместе в такой интимной обстановке, даже если за распитием алкоголя. Им хватило пары бокалов, чтобы уже как полчаса лежать вдвоём на полу и смотреть в потолок. Хенвон не понимал, от чего его голова шла кругом, а тело не слушалось — от выпитого вина или от тяжёлого дыхания младшего под боком. Он не заметил, как сам приобнял омегу, а тот лишь уткнулся лицом ему в шею. — Чангюн-а, ты спишь? , — Хенвону не хотелось разрушать эту интимную атмосферу, но ещё больше он не хотел, чтобы на утро они проснулись с затекшими промерзшими конечностями на полу. — Нет, — глухо отозвался омега. — Давай я отнесу тебя в кровать. — Только если ты тоже ляжешь в кровать со мной. — Ч-что… Я-я-я… не стоит, Гюн-а, я могу поспать на диване, — альфа мигом протрезвел. Он понимал, о чем говорит младший, но пытался делать вид, что не понимает вовсе. Может, он все придумал и уже спит? Да, он спит! Не мог же его Чангюн такое сказать, да?.. — Тогда я не хочу в кровать, — омега в секунду поник и обратно уткнулся в шею старшего своим носиком. Так прошло минут десять. Хенвон пытался дышать ровно, чтобы не сдать себя. Но как он мог, ведь его сердце сейчас билось со скоростью света. — Хён… — тихо начал младший, — я… Он прикрыл глаза, но затем набрался сил и продолжил: — Я никогда раньше не чувствовал такого ни к кому… ну, ты знаешь… — Знаю. Омега лишь рвано вздохнул. — Я боюсь, что то, что я сделаю дальше может испортить наши отношения, но я… — Что ты хочешь сделать, Чангю-… Он не дал ему договорить. Омега положил ладонь на его щеку и развернул его лицо к себе. Их глаза оказались на одном уровне. Хенвон могу вечность тонуть в этих чёрных глубоких глазах-океанах. Он бы так и тонул, но то, что произошло в следующую секунду вмиг вытащило его на берег, опаляя самым жарким солнцем. Губы Чангюна были мягкими и бархатными. Словно крылышки маленьких розовых бабочек. Его поцелуи были невесомыми, робкими. Хенвону казалось, что его губы касаются множество лепестков цветов, которые падают на него и не планируют заканчиваться. Они лежали и целовались. Для обоих это был первый поцелуй и оба хотели запомнить его на всю жизнь. Хенвон не верил в происходящее. Хотел, но не мог поверить. Его Чангюн, его маленьких друг Чангюн сам поцеловал его. Хенвон мечтал об том так долго. Бесонными ночами он думал о том, насколько мягкие губы Чангюна. У него были не большие, но пухлые губки-лепестки. И даже в самых неприличных фантазиях Хенвона эти губы не были настолько шелковистыми и невероятными. Хенвон начал углублять поцелуи, он навис над омегой и брал инициативу в руки. А тот был не против. От таких действий он начал постанывать в губы Хенвона, чем сводил того с ума. Омежка попытался прервать поцелуй. — Хён, пожалуйста, я… Я хочу тебя! — Малыш, ты же понимаешь, что ты ещё не готов… — Да… Да, я знаю! Но… Я не могу больше, — он потерся об бедро Хенвона и тому все стало ясно. У его омеги стоял. Его омега возбудился от их поцелуя. И это просто сводило альфу с ума. — Сейчас, подожди. Хенвон привстал с омеги, чтобы оглядеть того полностью. Чангюн сводил ноги вместе, пытаясь будто скрыть свой возбужденный член от пристального взгляда альфы. Хенвон провел ладонью по бугорку в шортах младшего, чтобы услышать самый сладкий звук в своей жизни, протяжный стон омежки. В секунду он потянул за резинку шорт вместе с бельём вниз, обнажая возбуждение своего омеги. Омега тут же залился краской, закрывая лицо руками и сводя ноги ещё больше, но Хенвон попытался успокоить его: — Не бойся, тебе понравится, — бархатный голос альфы помог Чангюну немного расслабиться. Он убрал руки от лица и кивнул Хенвону, тем самым давая доступ к следующим действиям. Хенвон нежно обхватил ствол омежки, другую руку положил тому на живот. — Скажешь, если будет неприятно?.. Снова кивок. Хенвон начал двигать рукой вверх-вниз, от чего омега тихо постанывал. Хенвон наклонился к члену младшего и пухлыми губами обхватил его член. В эту же секунду Чангюн заскулил, что напугало альфу и тот на какое-то время застыл. — Всё хорошо… Все очень хорошо… Мне нравится, п-продолжай… Чангюн зарылся пальцами в густые волосы на затылке Хенвона, другой рукой накрыл ладонь альфы, что лежала на его животе. Каждое движение Хенвона отзывалось волной стонов омеги, что сводило с ума. У Хенвона, очевидно, не было опыта в минете. Но по реакции омеги он понимал, что все делал правильно. Пары глубоких толчков в горло Хенвона омеге хватило, чтобы кончить. — П-прости, я не успел предупредить… — Ничего страшного, — альфа легко улыбнулся, облизывая уголки губ, на что Чангюн залился краской и уставил взгляд в пол. Он лёг на спину, а Чангюн устроился у него под боком, обнимая Хенвона поперёк груди. Они оба молчали, пытаясь восстановить дыхание. Вскоре Чангюн уснул под звуки сердцебиения своего альфы. *** Хенвон и Чангюн встречались уже три месяца. И каждый день Хенвон все больше влюблялся в омегу, если это было возможно. Все в школе обсуждали новую парочку. Омеги завидовали Чангюну: он встречается со старшеклассником-альфой, высоким и красивым. Альфы же кусали кулаки. Такой омежка, а достался какому-то смазливому недо-альфе. А Хенвону и Чангюну было плевать на остальной мир. Они не сомневались в своей истинности. Каждый думал, что это навсегда — дальше только конец школы, институт, работа и свадьба. Пока Хенвон придумывал речь для предложения руки и сердца, Чангюн записывал в дневник имена их будущих детей, что красиво бы сочетались с фамилией Че. И кто бы мог подумать, что такой идиллии может когда-то прийти конец. *** Они договорились встретиться в парке. Хенвон, правда, не понимал, в чем такая необходимость в встрече воскресным утром. Завтра они бы встретились в школе и там Чангюн бы поведал о своих важных новостях, раз ему было так сложно рассказать их по телефону. Хенвон сидел на скамейке и ждал своего омежку. Чангюн вскоре появился на горизонте и губы Хенвона растянулись в улыбке. Однако Чангюн не спешил улыбаться ему в ответ. Внутри Хенвона появилось то странное предчувствие, наитие. Но он пытался подавить это. — Хён, привет, — Чангюн присел рядом и поцеловал Хенвона в щеку. — Малыш, что-то случилось? , — Хенвон взял того за руку. — Н-нет… П-почему ты так решил? , — голос омеги звучал неуверенно. Хенвону стало не по себе. — Я же вижу. Ты как на иголках. Гюн-и, расскажи мне, что случилось? Ты же не просто так позвал меня сюда в восемь утра. Хенвон заглянул в глаза омеги и увидел в них еле сдерживаемые слезы. — Хён, родители сказали мне, что через неделю мы переезжаем. У Хенвона все внутри рухнуло. Он попытался собраться, сдержать предательские слезы, и это даже удалось на какое-то время. — Переезжаете… Но куда? Если это не очень далеко, я буду ездить к тебе по выходным, — альфа попытался выдавить из себя улыбку, однако по щекам его текли тонкие дорожки слез. — Если в столицу, то я уговорю родителей приезжать к тебе на праздники. Это же не так страшно, да? Чангюн молчал, но продолжал смотреть в глаза старшему. Этот взгляд не был таким, каким привык его видеть Хенвон. В нем была будто вся боль человечества одновременно с безумной тоской. — Да?! , — Хенвон был близок к истерике. — Хён, мы переезжаем в Америку. Пустота. Это все, что осталось внутри альфы. *** Первое время Хенвон даже верил, что не все так плохо. Они постоянно переписывались с Чангюном. Тот рассказывал ему о другой стране, как он пытается там прижиться. Они созванивались каждый день, несмотря на разницу в часовых поясах. Им было тяжело друг без друга, но постоянное общение, хоть и на расстоянии, давало каждому надежду на то будущее, что они уже успели себе придумать до этого. Хенвон не сразу заметил, как они стали все меньше переписываться. Сначала он оправдывал это для себя занятостью перед экзаменами. Подготовка забирала много времени и сил, и поэтому Хенвон не обратил внимание, как ежедневные звонки превратились в еженедельные, а затем и в ежемесячные. А потом и вовсе пропали, заменяясь на редкие переписки из рода «как поживаешь» и «ну давай, пока». И когда все экзамены были сданы, а место в престижном вузе занято, то до Хенвона наконец-таки дошло, что происходит между ним и омегой. Альфы не должны плакать. Но что делать, если боль внутри заставляет уже совершеннолетнего альфу реветь ночами в подушку, чтобы на утро выглядеть как труп. Его омега больше не любит его. У него новая жизнь. В новой стране. Ему не нужен балласт в виде наскучившего Хенвона. *** Так прошло два года. Хенвон полностью погрузился в учёбу. Кто бы мог подумать, что юридическое дело может быть таким интересным? Никто. Потому что это жуть как не интересно. Зато теперь второкурсник Хенвон входит в список лучших студентов вуза. Все мечтают быть Хенвоном. Высокий, красивее любой омеги в институте, да и вообще умница. Плюсом его взяли на подработку в престижную фирму. Не альфа, а мечта! Правда, мечта для других альф. Омеги же видят в Хенвоне только хорошего друга, что поможет с домашкой и поддержит любой разговор — от шмоток до уголовного кодекса. Хенвон бы не сказал, что его жизнь не удалась. У него есть все. Хотя нет. У него нет ничего, о чем он мечтал. У него нет Его. Его Чангюна, его маленького омеги, мысли о котором он все так пытался закопать глубоко в почве своих старых воспоминаний. Но старые травмы на то и травмы, что не дают до конца жить, пока ты их не проработаешь. На то они и травмы, чтобы проявляться в момент, когда их не ждёшь. *** -Хён? Этот голос. Этот низкий голос, от которого все естество сначала замирает. Чангюн стоит посередине улицы. Такой красивый, даже красивее, чем в их последнюю встречу. Если такое вообще было возможно. Стоит и смотрит на Хенвона. А тот смотрит в ответ, не в силах сдвинуться с места. Люди вокруг оглядываются на них, на двух молодых людей, что стали посреди улицы. Но им плевать на других. Чангюн не может больше стоять. Он начинает идти к Хенвону, и через пару мгновений альфа уже в объятиях того, чей облик видел каждую ночь во снах. — Хён, это ты! Это ты! Я так скучал, боже… — словно в бреду повторял младший. Его голос стал ещё ниже, ещё глубже. Этим голосом можно убить. Что он и делал с Хенвоном каждую ночь, являясь в далеко не самых приятных снах. *** Они сидели в парке. Этот парк был при институте Хенвона, однако сегодня здесь было немного людей. Оба молчали. Будто пытались подобрать нужные слова. У Хенвона же не было правильных слов. Только те, что произносят самые заклятие враги. Или самые преданные любовники. Он так хотел взять омегу, унести с собой и никому никогда не отдавать. «Только мой». — Хён, — все же начал младший. — Я… — Почему ты приехал, — получилось грубее, чем задумывалось. — Я… — пауза. — Я здесь третий день и — — И ты ни разу за три дня не написал мне, что ты в Сеуле… — Не перебивай меня. Пожалуйста, — терпение омеги вот-вот могло кончиться. Но он держался, ведь не хотел делать больно Хенвону. Снова. Однако Хенвон продолжил: — Ты так радостно отреагировал на встречу со мной. Но ведь ты не хотел увидеть меня, раз не написал об этом? — Мой муж был бы не рад, если бы я внезапно пошёл на встречу с другим альфой. Хенвон уже забыл, каково это. Когда землю вышибает из-под ног. Когда в момент все вокруг превращается в бесконечную пустоту. И есть только ты и эти слова, тяжелым эхом отзывающиеся в голове. — Муж?.. Чангюн замужем. ЕГО омега замужем. Лишь слабый кивок и опять этот виноватый взгляд вниз. Хенвон еле сдерживался, чтобы не начать кричать на всю улицу. — Ты даже не порвал со мной официально. Видимо, для тебя это все, — Хенвон изобразил руками что-то в воздухе. — Это все было херней. Да?! Чангюн вздрогнул от такого повышенного тона альфы. — Я не хотел делать тебе больно — — Оооо, поверь, ты не просто сделал мне больно! Ты убил меня! Убил меня, Чангюн! , — у омеги начали подступать слезы. Он не знал, что Хенвон может быть ТАКИМ. Видимо, все слишком поменялось. — И сейчас, ты, как ни в чем не бывало, появляешься и вскрываешь мои раны! Тебе так нравится издеваться надо мной, да?! — Хенвон, мне тоже было плохо эти два года! , — омега больше не может сдерживаться. — Ты даже не представляешь, каково это, когда ты находишь того самого, но при этом все ещё любишь другого. Я хотел писать тебе, хотел звонить каждый чёртов день! Но он видел это! Видел, как меня тянет к тебе. И ему было больно, Хенвон! Я не мог причинить ему эту боль… — И поэтому ты решил причинять боль мне… — Нет, это не правда! Я запутался, Хенвон. Я не хотел бросать тебя, ведь все еще любил. От этих слов у Хенвона сорвало тормоза. — Я понял! Ты оставил меня, как запасной вариант, да?! Если бы не получилось с тем, то вернулся бы сюда, а тут тебя ждёт твой верный цепной пёс, да?! Ты просто маленькая шлюшка! Омега с шоком поднял глаза на Хенвона. Это был больше не его Хенвон. — Ч-что? Как ты… как ты можешь говорить такое, Хенвон? — Хватит говорить моё имя, шлюха! , — Хенвон встал с места и уже направился вон, но омега схватил его за руку. — Пожалуйста, перестань! , — голос омеги дрожал. — Я бы никогда, слышишь, никогда не поступил с тобой так! Ты все ещё дорог мне. Они простояли так с полминуты. Чангюн не мог перестать рыдать, но руку альфы не выпускал. Держал мёртвой хваткой. Хенвон пытался переварить эту информацию. Его внутренний альфа рвал и метал. Но все же, он решил взять себя в руки. — Если бы ты сказал мне раньше… — уже спокойно начал альфа, — что ты нашёл того самого, — свободной рукой изобразил в воздухе кавычки, — то я бы понял. Проревел бы полгода, перебил всю посуду в доме, перевернул все, но понял. Он высвободил свою руку из хватки омеги. — Я бы убил тебя, Чангюн. Прямо здесь, чтобы меня потом казнили. Но твой альфа не переживет этого. Я уверен, он неплохой человек, вы же все-таки де половинки одного целого или как там правильно? Я не могу забрать тебя у него. Альфа достал маленький платок из кармана рубашки и, подойдя ближе к дрожащему омеге, стал убирать с его раскрасневшегося лица слезы. — Хён… — начал Чангюн, пока Хенвон вытирал его слезы, — Если бы я мог, я бы забрал всю ту боль, что причинил тебе за все это время. Я заслужил это — — Тихо. Хенвон приложил палец к губам омеги. — Ты заслужил только самого лучшего. Посмотри на себя, ты прекрасен. Даже с опухшим лицом и потекшей подводкой. Омега не смог спрятать смущенную улыбку. — Наконец-то я увидел эти ямочки снова. *** После той встречи прошёл месяц. Омега улетел обратно в Америку, оставив Хенвона с кучей новых мыслей в голове. У них были бурные ночи любви пока Гюн был в Корее. Омега уверял его, что это не измена. Он любил того своего альфу, Джухона, кажется. Очень любил. Для них этот секс был неким прощанием друг с другом. Хенвон простился со своей старой любовью. По крайней мере, он хотел в это верить. — Хенвон-и, ты заслуживаешь самого лучшего омегу на свете, — поцелуй в щеку, — пообещай мне, что ты найдёшь того самого. — Обещаю. От «тех самых» его уже начинало тошнить.