«Жестокие игры» Дина Винчестера

      Когда первые лучи солнца нагло забрались в комнату, Кастиэль нахмурился. Глаза было тяжело раскрыть — они словно слиплись. Сухая соленая корка сработала как клей моментальной фиксации. Первая мысль: «Что за херня?» Он даже не осознал, какой была прошлая ночь. Вся в слезах, истериках, битой посуде и крови на кухне. Голубоглазый парень сонно засопел и по привычке перевернулся лицом к середине кровати. Руки потянулись, чтобы обвить тело супруга, но вторая половина кровати оказалась холодной и пустой. — Дин? — хрипло и совсем неслышно бросил Кас. Голос еще не прорезался. Новак устало подтянул свое тело вверх, оперся о спинку кровати и небрежно потер ладонями лицо. Осознание застало его врасплох. То, что произошло вчера — не дурной сон. Это его новая реальность. Кадык нервно дернулся, проглатывая подступившую слюну. Парень резко скинул с себя одеяло. На цыпочках он спустился со второго этажа, обошел диван в гостиной, и обнаружил там Дина. Муж тоскливо свернулся калачиком, натягивая на себя тонкий, короткий плед. Кастиэль неосознанно вжал себя в объятия. Он так и не решился разбудить Дина. Молча спустил еще теплое, нагретое им же, одеяло вниз, укрывая зеленоглазого. — Не надо, — сонно пробубнил Дин, но руки его противоречиво натягивали одеяло. Кастиэль улыбнулся одним уголком губ. На большее сил не хватило бы. Винчестер был очаровательным и разбивал сердце одновременно. Подбивая одеяло под тело парня, Кастиэль дошел и до пят. Пришлось опуститься на колени, чтобы разглядеть, насколько серьезные раны. Наверняка эти ссадины могли бы затянуться уже через пару дней, но до этого их стоило не травмировать. И это при том, что у Винчестера была куча обязательств на работе.       Сидя на кухне и пытаясь разбудить себя горячим чаем с бергамотом, его насыщенным вкусом, парень пытался понять, как жить дальше. Пока Дин крепко спал, казалось, что у него появился шанс все исправить. Будто пока тот не проснулся, на него не накатили прошлые воспоминания и сумасшедшие идеи съехать из маленького семейного гнездышка. «Как я мог все просрать», — констатировал Кас в своей голове и тонкая слезная дорожка коснулась щеки. Он тут же ее смахнул, пытаясь держать себя в руках и не поддаваться эмоциям. Пока Дин спал — у него еще был шанс. И он должен был придумать, как все исправить.       Размашистый почерк развернулся на белоснежном листе. Кастиэль поставил точку и направился к Дину. Но прежде чем уложить листок перед носом супруга, он еще раз пробежался глазами.

«Дин!

Я позвонил на работу и сказал, что ты приболел.

Никуда не собирайся. И не болтайся по дому...

Просто лежи и береги ноги.

Я вернусь к 11 часам. Завтрак сзади тебя.

Не! Ходи! Никуда! ПОЖАЛУЙСТА!

Скоро буду,

Кас».

Он кивнул сам себе, уложил записку перед лицом Дина, и тихонько выбрался из дома. Мороз мгновенно окутал его с ног до головы. Зима наступила слишком рано. Здесь, в Англии, они еще не знали, что это за сезон — снежный или не очень, дождливый или теплый, но ложных надежд возлагать не приходилось, судя по осени. Кастиэль торопливо двигался в сторону магазинов. Его телефон все еще безбожно жужжал. Артур пытался выяснить, какого черта тот убежал среди ночи, что произошло и в порядке ли он. И Кас знал, что лучше ответить, чем обеспокоенный Кетч наведался бы на порог дома. Тошнота подбиралась к горлу. Как только он ускользал в эти мысли, ощущения, как только он вспоминал каждый момент близости с британским агентом. Его будто наизнанку выворачивало. Стыд, разочарование, боль, ненависть к самому себе — все это он заслужил. Он был уверен, что обязан вариться в мерзком состоянии, пока Дин не отпустит ему все грехи. И, может, даже после этого. — Семнадцать фунтов, молодой человек, — голос звучал так язвительно, будто женщина фармацевт уже не в первый раз обращалась к парню. — А? Да, я... извините. Задумался. Там все? — Там все, — настойчиво подтвердила уставшая дама. Она начала тыкать пальцем на товары. — Это обеззараживает, это заживляет. Еще обезболивающий препарат. Ну и сама перевязка. С вас семнадцать фунтов. Парень захлопал глазами и потянулся к нагрудному карману, чтобы вытащить купюры. На часах было десять утра. Он успел заскочить за продуктами, в аптеку, немного посидеть на лавочке, пока задница не заледенела, а потом направился домой. Мимо проезжающий автобус его отвлек. Он ехал в соседний район. Кастиэль прибавил ходу и добежал до остановки. С пакетами, запыхавшийся, он залетел в салон. Ему нужно было поговорить с кем-то. Задать вопросы. Возможно, выслушать о себе совершенно неприятную правду. Правду, которая заставила бы его двигаться в нужном направлении. — Кто это? — послышался хриплый голос. — Смотрели, который час? — Бобби? Бобби, извините, я... я совсем забыл про часовые пояса, просто... — Мальчик мой, ты? Какого черта творишь? Ты в безопасности? — забормотал мужчина. Даже забота на устах мистера Сингера звучала так, будто он прямо сейчас его выстегает. — Да-да, я... я звоню с автомата и я далеко. Так что... все безопасно. — Слава богу, что стряслось? Он молчал. Не знал, как вывалить на старика все, что произошло между ним и мужем. Одно из самых важных правил — Винчестеры не могли связываться с родными. Звонки допускались лишь из аппаратов британских просвещенных. Максимальная анонимность и безопасность. Но Кастиэль не знал лучшего способа, чем уехать в соседний район и позвонить из автомата. Слова как-то сами посыпались. Без фильтров, без приукрашиваний. Ему было так стыдно. Хотя кое-что хорошее во всем этом было — он не мог видеть разочарованный взгляд Сингера. Кастиэль знал, что если уж и звонить, то человеку, который заменил Дину отца. Который знал зеленоглазого парня с россыпью игривых веснушек, как свои пять пальцев. — Вот это ты наворотил, малыш, — выдохнул Бобби. В трубке послышалось, как старик зашаркал по полу. Кастиэль окончательно вырвал мужчину из сна и заставил идти, по всей видимости, за кофе. — Если вы не захотите после этого меня знать... — Что за глупости! — фыркнул мужчина. — Ты поступил как идиот, но открою тебе тайну, если еще не понял: семья — это те люди, которые разочаровывают больше всего. Поэтому если хоть немного извилин в твоей молодой башке осталось — ты вернешься и сделаешь все, чтобы исправить ситуацию. — Как, Бобби? — парень уронил лицо в ладони, и начал скатываться вниз по телефонной будке. — Вчера он сказал, что хочет съехать... — Мало ли, что этот балбес сказал, — устало прохрипел мужчина, а затем втянул в себя что-то из кружки. — Вы оба, засранцы, пережили такое... Поэтому забудь, ясно тебе? — Да, сэр... — О чертовом британце тоже, мальчик мой. Теперь ты муж. Ты согласился создать семью и хранить верность. Брак — это не пшик. И... ты мне дорог, но еще раз разобьешь Дину сердце — достану из-под земли. Понял? Кастиэль напрягся. Старик говорил совершенно серьезно, и это отрезвляло еще ярче. Он, действительно, снова и снова разбивал Дину сердце. Тому, кто бросался за ним и в огонь, и в воду. И Кастиэль любил Винчестера, — не было ни одного человека, которого бы он полюбил бы также сильно, — но этого было мало. Доверие — центр Вселенной. — Я понял, сэр, — взяв себя в руки, уверенно произнес Кас. — Тогда хватит лясы точить со мной! Иди к мужу и докажи, что ты будешь с ним до конца. — Бобби? — прикусив губу и закрыв глаза, выпалил Кас напоследок. — У меня будет к вам последняя просьба...       Голубоглазый Винчестер оказался дома даже раньше одиннадцати. Лицо его все еще было опухшее от слез. Он плакал всю дорогу по пути к мужу, бормоча себе под нос то ли молитвы, то ли мантры о прощении его Дином. — Фармацевт сказала, что перевязки нужно делать днем, а ночью только мазать мазями, — раскладывая на кофейном столике лекарства, уведомил Кас, — так что сейчас все обработаем. Но ты сначала сходи куда нужно. Туалет? Душ? — Нет, — устало произнес парень, облокачиваясь на спинку дивана. — Я сам все сделаю. Ты можешь заниматься делами. Кастиэль вскинул тревожный взгляд на парня. Такого холодного, сдержанного, смотрящего куда угодно, только не в глаза мужа. — Дин, пока я не убежусь, что ты в порядке, я никуда не пойду. — Я и так в порядке. Спасибо за лекарства. И что позвонил на работу, но я не собираюсь тут валяться неделю. Выйду уже завтра. — Нет, не выйдешь, — голубоглазый поднялся на ноги, хмуря брови. — Я не спрашиваю, чего ты хочешь. Ты будешь сидеть дома, пока раны не затянутся. И я буду перевязывать тебя, буду наносить мази и делать все, что понадобится. — Да это не твоя обязанность, Кас, господи, — зашипел Дин, — не надо строить из себя заботливого мужа. Кастиэль должен был предвидеть это. Должен был приготовиться к ударам и нападкам. Он их заслужил на тысячу процентов, но невозможно было утрамбовать боль сию же секунду. Слова безжалостно жалили. Словно целый рой лесных шмелей. — Извини, — выдохнул Дин, прижимая пальцы к переносице. — Нет, ты прав. Заботливым мужем мне нужно было быть, когда ты в этом нуждался больше всего. Но, — Кастиэль снова обреченно плюхнулся на колени возле ног мужа, — ты знаешь, что невозможно просто все взять и вычеркнуть. Я бы хотел, блять, знал бы ты, как бы я этого хотел! — Кас рушился под сухим взглядом Дина, поэтому отвел свои голубые глаза. — Никогда не попрошу тебя забыть. Но если ты сам захочешь... Если будешь готов, Дин, я... я все сделаю. Клянусь. — А если нет? — Если нет, то... я постараюсь отпустить тебя. Ты никогда не заслуживал боли. Никогда. И если я делаю твою жизнь невыносимой... Я отойду. Обещаю. Эти слова давались тяжелее всего. И были они настоящим фарсом. Разве можно пообещать возлюбленному смириться и отпустить? Ты всегда будешь надеяться, что сработает первый сценарий. — Но до тех пор, пока решение не принято, — я буду рядом. Каждый день. Каждую минуту. Буду заботиться о тебе и, черт... — слезная пелена закрыла ему самый любимый обзор. — Знаю, что сейчас мои слова для тебя вообще нихрена не значат. Все эти месяцы меня из стороны в сторону кидало. Но я никогда не переставал любить тебя. И не любил никого другого. Никогда. Клянусь всем, что у меня есть... Хотя, блять, у меня нихера уже нет... Скулы Дина будто завибрировали на прекрасном лице. Он казался одновременно таким злым и разбитым. Слова Каса наверняка отзывались невероятной болью, но провинившийся супруг не смог поступить иначе.       Дин провел дома около недели. Раны затягивались не так быстро как хотелось, потому что существовало «не надо я сам», с которым было трудно Касу бороться. Все эти дни Новак работал из дома, одновременно пытаясь заботиться о Дине и не слишком того доставать. Хотелось контактировать. Хотелось просто подсесть, уложить голову на плечо и посмотреть самую скучную на свете политическую передачу. Но приходилось бить себя по рукам и ждать. Кастиэль был благодарен, что не существовало сплошной стены между гостиной и кухней. Так он мог наблюдать за мужем большую часть времени. Залипать на него во время преподавания, готовя ужины и просто делая вид, что читает газету. Через пару дней после их разговора, Дин захохотал из-за шутки футбольного комментатора и неосознанно посмотрел на Каса. Он бодро кинул: «Ты слышал?», но тут же осадил себя, встречая растерянный взгляд мужа. Искренняя улыбка почти принадлежала Кастиэлю. Но Винчестер не должен был быть щедрым к нему. Молчание супруга — это меньшее, чем он мог заплатить. Именно в этот момент Кастиэль Новак скрепя сердце принял самое непростое для себя решение.       Телефон продолжал разрываться. И если бы он не отписал еще в первый день, что ему нужно уединиться и обо всем подумать, Кетч наверняка бы прискакал домой, в попытке спасти возлюбленного от мужа-маньяка. На часах была почти полночь. Он вертел телефон в руках, поглядывая из кухни на сладко сопящего Дина. В голове назойливо звучал голос мистера Сингера. «Ты должен забыть британца». «Теперь ты муж». «Ты согласился создать семью и хранить верность». Парень накинул на плечи рабочую куртку Дина и вышел на улицу. Давно же он не курил. Еще пару дней назад шкоднически, так же в ночи, выскочил из дома и купил себе сигарет. Наполняя легкие первой затяжкой, он начал расслабляться. Даже холод не казался таким страшным. — Что ты со мной делаешь, Кастиэль? Я места себе не нахожу. Где ты? Ты в безопасности? — в трубке послышался обеспокоенный голос Артура. — Да. Я в безопасности, — вместе с затяжкой, уверил Кас. Он сел на крыльцо и не отрывал взгляда от холодного света молодого месяца. — Я дома. — Что? — завопил мужчина. — Зачем ты? Кас! Да что с тобой не так, черт возьми... — Все, Артур. Со мной все не так, — тоскливо ухмыльнулся парень. — Все это время я только и делал больно. Тебе и Дину. И я должен попросить у тебя прощения за все. Связаться со мной... Черт... Это было самой большой ошибкой в твоей жизни. Как и ошибкой Дина... — О чем ты говоришь, Кас? Что ты задумал? — Послушай меня внимательно, Артур, — Кастиэль плотнее прижал трубку к уху, — я знаю, что ты хотел для меня лучшего. Всегда. Но я никогда не смогу дать тебе то, в чем ты нуждаешься. Поэтому, прошу тебя, умоляю, Артур... оставь меня. Хорошо? И Дина. Он скоро исчезнет вместе со своим прошлым. Обещай не искать ни его, ни меня. — Ты что, ты... Он наплел тебе какой-то ереси? И ты поверил? Кастиэль, возьми себя в руки, мы, черт возьми, предоставим тебе все доказательства. Клянусь, я найду... — Остановись. Прошу тебя. Мне плевать на прошлое Дина. Плевать, что он виновен. Я хочу, чтобы он исчез и смог начать жизнь с чистого листа. Пообещай мне это! Пообещай, что нацбезопасность оставит его в покое! Артур на том конце провода тяжелее задышал. И Касу тоже было больно. В последние дни он наблюдал за Винчестером, пытался анализировать поступки Кетча, и пришел к осознанию, что не заслуживает ни одного, ни второго. Он обязан был оставить мужчин, которые бросались к его ногам и спасали. А ведь по сути — не будь рядом с ними некого паренька с юга, который торговал наркотиками и гонял в старых кедах, — не пришлось бы жертвовать собой. Снова и снова. — Давай, Кас, давай встретимся и... поговорим? Все это... ты не понимаешь. Это никогда не было между мной и Дином. Ты... ты не понимаешь! Мне же плевать... — бормотал Артур, хлюпая носом и наверняка роняя слезы. — Я знаю. Но я обязан попросить вас не преследовать Дина. Пусть живет своей жизнью, ладно? — почти шепотом просил Кас. — Мы свернем расследование. Это я тебе гарантирую. — Хорошо. Спасибо. Спасибо большое, Артур, — выдохнул Кастиэль и снова прильнул к дотлевающей сигарете. Они замолчали. Закрыв глаза, Кастиэль слушал, как нервно передвигался по дому Кетч. Как делал большие глотки чего-то. Как тяжело сопел. — Я уеду уже через пару дней. Мы больше никогда не увидимся. Я хочу сказать, что благодарен тебе за защиту, и... прости меня, ладно? Просто я надеюсь, что однажды ты сможешь. — Не делай этого, Джимми. Пожалуйста. Я готов был смириться с чем угодно, но только не с твоим исчезновением, — сипло забормотал Кетч. — У тебя нет другого варианта. Я прощаюсь с тобой и с Дином навсегда. Снова повисло молчание. Тяжелое сопение на том конце провода перерастало в яркие всхлипывания. И Кастиэль не мог перенести это спокойно. Его глаза наполнялись слезами снова и снова. Единственное, что он пытался держать в узде — свой голос. — Ты же чувствовал что-то... всегда чувствовал, черт возьми. — Нет, Артур, — тяжело вздохнул Кас, смахивая слезы. — Я каждый раз был потерян и хотел защиты. И ты давал мне это. Но... я всегда буду любить Дина. За дверью послышался шум, и Кастиэль резко вскинул голову. Свет все еще не горел. Признаков того, что Дин проснулся не было. Тем не менее — нужно было заканчивать с душещипательными диалогами. — Мне пора. Еще раз прости меня, Артур. За все. Клянусь, была бы возможность, я бы никогда не втянул тебя в это. — Я ни о чем не жалею, — сухо бросил Кетч. — Хорошо. Это хорошо. Ну... в общем это все. Прощай, Артур. Последнее, о чем прошу, — не ищи меня. Пожалуйста. В трубке послышались гудки. Кастиэль несколько раз переносил телефон от уха к своим глазам, чтобы убедиться в этом. Справедливо. И это он тоже заслужил. Остаться без прощального слова Артура Кетча и недоговорить самому.       Кастиэль не чувствовал сожаления за свое решение. Или, скорее, он думал лишь о той части, где расстается с британцем навсегда. Что до Дина — он старался не думать о том дне, когда до боли знакомый звук двигателя прозвучит совсем рядом с их домом.       Джон Винчестер переступил порог, когда на улице стояла настоящая зима. Жители английского пригорода натянули шапки, зимние дутые куртки и только и делали, что расчищали дороги к своим домам. Новак уже был готов — он нервно покусывал губы, предвкушая встречу с отцом своего мужа, и пытаясь разглядеть его из-за шторы на кухне. Как только светлая дверь их маленького домишки распахнулась, Кастиэль понял, от кого Дин унаследовал свою брутальность. Джон Винчестер был совсем не высок, но какой же шлейф уверенности и силы он за собой оставлял. Словно не один, а целая бригада крупных мужиков ввалилась в дом. Он выглядел немного небрежно, совершенно не стильно — в какой-то армейской старой куртке и потертых светлых джинсах. Вылитый Дин Винчестер, которого встретил Кастиэль. Парень нервно сглотнул и протянул руку кареглазому мужчине. — Так вот ты какой, Кастиэль, — хрипло пробормотал мистер Винчестер и ухмыльнулся. Ответа он не дождался. Сразу же рванул на кухню, чтобы изучить содержимое холодильника. Они толком не разговаривали. Кас просто пялился на мужчину украдкой, пока тот наворачивал подогретую лазанию, и запивал все это дело темным пивом. Тонкие пальцы Новака ухватились за кружку и он сосредоточенно делал вид, что интересует его лишь чай. А спросить хотелось много о чем. Как же так вышло? Поддерживали ли они с Дином связь? Что мужчина чувствовал вдали от сына все эти годы? Как отнесся к браку с парнем? Голубоглазый, в теплом коричневом свитере под самое горло, вспомнил и о брате Дина — Сэме. Каким он был? Кас видел лишь одно старое фото в доме Бобби. Явно парнишка давно не носил ярких комбинезонов и отстриг горшковидную шевелюру. А каким был сам Джон Винчестер? Помимо очевидного — молчаливый и хмурый любитель чужих ужинов. И все же парочкой реплик они перекинулись. Джон спросил, как они с Дином познакомились. Кас не стал вдаваться в подробности о дилерстве, — вдруг отец не знал об этой части жизни своего сына. Рассказал лишь о Бобби и уроках в мастерской. В свою очередь, он посчитал нужным уточнить, будет ли его супруг в максимальной безопасности рядом с отцом. — Я так и не понял, почему ты не едешь, — вытирая рот рукавом куртки, спросил мужчина. — Будешь позже, или как? — Нам... эмм... нам с Дином пришлось многое пережить, — неловко пряча глаза в пустой кружке, начал Кас. — Лучшее, что я могу сделать для него — отпустить. Поэтому и попросил мистера Сингера вызывать вас как можно скорее. — Понятно. Типичный Винчестер. Все им всегда было понятно без толковых объяснений. Кас даже немного рассердился, но замечая сухие и сбитые костяшки пальцев отца своего мужа, как-то быстро успокоился. — Где сортир? — поднялся со стула мужчина и расправил сморщенные штанины. Кас указал направление без слов, все еще пребывая в неловкости. Все же странное это ощущение — Джон и Дин прожили вдали столько времени, а повадками дублировали друг друга. Невольно Новак даже ухмыльнулся, допустив мысль, что Джон Винчестер — это то, что могло бы ожидать его рядом через двадцать с лишним лет. И он не мог назвать эту перспективу неприятной. Хотя бы по той причине, что Джон, да простит вселенная Каса за такие мысли, — даже разменяв шестой десяток был чертовски привлекателен.       Дин застал отца и мужа за одним столом после шести вечера. Он завалился в дом весь в снегу, небрежно скинул ботинки и добавил сухое «привет». Свое обычное за эту неделю с лишним «привет». Кастиэль заметил, как удивленно Джон глянул на него. Возможно, до той секунды папа Винчестер не осознавал насколько между ними все было плохо. Отец вышел из-за стола, громко отодвинув стул. Только тогда Дин обернулся. Только в ту секунду он нервно начал мотать головой, разглядывая то Каса, то отца. Зеленоглазый, чьи веснушки давно поблекли без палящего солнца, стоял как вкопанный даже после того, как отец заключил его в объятия. Эта картина растопила сердце Кастиэля. Парень скромно спрятал взгляд, пытаясь скрыть тот факт, что слезы охватили голубые глаза. — Отец? Я-я... что? Как так... Я не понял, — бормотал средний из Винчестеров, теперь уже вкладывая в ответные объятия всю тоску и любовь к родному человеку. Разговор был коротким. Джон сообщил, что времени совсем мало и нужно убираться прямо сейчас, в ночь. А Кас — что вещи супруга упакованы и готовы заскочить со свистом в багажник. Пальцы Кастиэля холодели с каждой секундой, хотя на нем был и теплый свитер, и шерстяные носки. Он пытался скрыть дрожь, захватывая себя в объятия и выдавливая улыбку. Парень знал, что Дин заметит это. Винчестер и сам без конца накусывал щеки и нижнюю губу, сверля мужа задумчивым взглядом. Джон рассказывал что-то о времени в пути, о безопасном маршруте, но эти зеленые и голубые глаза все никак не могли оторваться друг от друга. — Что насчет тебя? — наконец, выдохнул Дин. — Все будет хорошо, — натянуто улыбнулся Кас. — Уеду вскоре после вас. Дин мялся в коридоре все еще с красными щеками и таким же носом. Он кашлянул в кулак и разорвал зрительный контакт, разглядывая несколько сумок с вещами. — К эт... к Артуру? — Боже, нет, — неосознанно Кас двинулся вперед, но успел остановить себя. — Ладно. Я подожду в машине, — хлопнул в ладоши растерянный отец. — Эээ... Кас? Что бы вы... в общем... Мне приятно узнать тебя. Спасибо за Дина, и все такое. Ну ладно. Мужчина кивнул молодому парню и шлепнул сына по спине. Грубовато, но Дин и глазом не повел. Видимо к такому изложению любви он давно привык. Как только Джон покинул дом, Новак медленно подошел к мужу. Он не нарушал личное пространство, просто хотел быть чуть-чуть ближе, чтобы впитать в себя образ Дина навсегда. Кас никогда бы не признался, что стащил те их немногочисленные фотографии, предполагая, что Дину они совершенно не будут нужны. Они бы смогли восполнять пробелы, когда взгляд, улыбка или озорные веснушки ускользали бы из его памяти. — Я бы никогда не заменил тебя, — шепотом признался Кас. Винчестер лишь нервно кивнул, снова пытаясь спрятать глаза. Оба распадались на части. Слезы накрывали неприятной лавиной, а так хотелось смотреть и запоминать. Взъерошенный от шапки пепельный хохолок, широкие плечи, кривоватые ноги, изгибы пальцев, которые то сжимались в кулаки, то выпрямлялись. — Иди, — голос голубоглазого срывался на хрип, — Дин, иди, пожалуйста. — Да, — выпалил парень. Его ноздри расширялись, а грудь вздымалась от попытки контролировать эмоции. — Да. Так будет лучше. — Да... — уже не скрывая слез, мокро пробормотал Кас. — Дин. Пожалуйста, уходи сейчас. Винчестер подарил ему слишком беглый взгляд. И даже за это мгновение Кастиэль успел выцепить растерянность и страх. Щеки супруга разделили влажные дорожки, но он держался лучше. Гораздо лучше, чем Кас. Накинув ботинки и куртку, схватив рюкзак и пару дорожных сумок, Дин шагнул к выходу. Вот так просто. Согласился уехать, невзирая на то, что Кас обещал быть рядом и сам же отпустил. Он еще раз бросил взгляд на мужа и, наконец, распахнул дверь. Морозный воздух обжег оголенные части тела и голубоглазый нервно вздохнул. — Прощай, Кас... Тишина тяжеленным сервантом обрушилась на его тело, размазывая по холодному полу. Не оставляя и намека на то, что раньше существовал живой человек. Взгляд застеклянел, и будто все органы одновременно прекратили свое движение. Он слышал, как ветер гуляет, сбивая самые хрупкие ветки деревьев. Но еще четче для него был звук закрывающихся дверей машины. Двигатель зарычал. Он узнал любимую Динову импалу. А по визгу колес он тут же осознал — за рулем сидел его любимый лихач Дин Винчестер. — Он правда уехал, — неожиданно обронил Кас в пустоту. — Он уехал... Словно изжога, разлилось по телу ощущение беспомощности. Он потерял контроль. Дыхание участилось, пальцы покрывались отчетливой дрожью, а сердце отправилось в скачки на разъяренных быках. Кастиэль свалился мешком на пол, обхватывая голову, и беззвучно зарыдал. — И что, мне теперь надо взять твою фамилию? — хмыкнул Кас. — Не обязательно. Это старомодно, — не отрываясь от документов, пробубнил Дин. Кастиэль откинулся на спинку стула, задумчиво рассматривая Винчестера. Он же знал, что по шкале сексуальности и мужественности находится между Джеймсом Дином и молодым Джони Деппом? Понимал ли он, подавая документы на заключение брака с Кастэлем Новаком, — представителем чикагской шпаны — что мог бы получить любую красавицу? Мог бы завести семью, подарить миру безупречных детей? Голубоглазый снова упрямо хмыкнул. — Чего? — вскинул брови Дин, отрывая ручку от бумаги. — А какая-нибудь охрененная девчонка могла бы носить твою фамилию. — Боже... — парень закатил глаза и снова принялся переносить данные из паспорта в бланк регистрации. — Кас, я никогда не мечтал жениться на девушке. — А на парне? — А на парне — непозволительная роскошь. Да я и не думал, что встречу кого-то прям серьезно. Понимаешь? — И что? Я предел твоих мечтаний? — язвительно бросил парень, складывая руки на груди. Дин снова отложил ручку и шумно вздохнул. Так, что, кажется, все находящиеся в зале это услышали. Без предупреждения он подвинул стул Каса к себе за ножки, а затем низко наклонился. Новак невольно смутился от этого жеста. Парочки глазели на них. Одному Дину было плевать. — Да, Кас. Ты предел моих мечтаний. Выше — только небо. Сечешь? — ухмыльнулся он и зацепил зубами мягкие розовые губы возлюбленного. Кас мгновенно залился краской. Настолько на людях они еще не ворковали друг с другом. А Дин отчего-то казался таким спокойным, уверенным. Он уткнулся носом в торчащую ключицу парня, комкая светлую футболку на самом воротнике. Новак не мог не вжать свое любимое тело в объятия. — Когда все идет наперекосяк, я успокаиваю себя мыслью, что у меня есть ты, — совсем тихо начал Дин. — Взять тебя в мужья... Кас... Это честь для меня. Все так тупо и скомкано, но... У нас немного дурацкая жизнь, что поделать. — А если бы она была не такой дурацкой? — Кастиэль мягко прильнул губами ко лбу Дина. — Захотел бы ты тогда... ну... — Еще как, — Дин, наконец, поднял голову и взглянул в глаза Каса. Их губы были в сантиметре друг от друга. — Я бы закатил такую свадьбу. Думаешь, я бы лишил себя возможности посмотреть, как твоя сочная задница смотрится в дорогих узких брюках? Кастиэль захохотал, отталкивая от себя Дина. Винчестер выпрямился, улыбаясь ему в ответ. В этот раз голубоглазый со взъерошенной шевелюрой подскочил к стулу будущего супруга и сам втянул в поцелуй. Нежный, короткий, но такой волнующий. После этого оба расселись по местам, а Дин продолжил заполнять бумаги. — Я возьму твою фамилию. — Что? Кас, я же говорю, что это... — Старомодно. Ага. А я как раз старомоден, — ухмыльнулся он. Лицо Винчестера на мгновение замерло. Полнейшая растерянность в глазах. — Ты правда этого хочешь? — Мы семья. А что за семья под разными фамилиями? — пожал Кас плечами и подтянул к себе бумаги, чтобы посмотреть, сколько еще осталось заполнять. — Люблю тебя. Очень сильно. Взгляд был таким сосредоточенным и серьезным. Молодой будущий муж не был столь серьезен даже когда предложил им пожениться. — И я тебя, Дин. Не объяснить, как сильно.       Сколько времени прошло с того дня? Как много месяцев? Достаточно много, чтобы обнулить клятвы и забыть эти эмоции? Кастиэль лежал на полу, нервно подергиваясь от всхлипов. Сколько времени прошло с отъезда Дина? Минут пять? А впереди предстояла целая жизнь. Если она окажется настолько оглушающе тихой и пустой, подумал он, — лучше уж умереть прямо сейчас. Почему панические атаки не смертельны? Он был готов. Кто-то ввалился в их дом, словно ураган — снося все на своем пути. Новак ничего не видел. Слышал только громкие возгласы. Его, как игрушечного зверька, подняли с пола, каким-то чудом усадили на диван, напоили водой, или какой-то другой жидкостью — он не соображал. Видел только перед собой тени, мельком экран телевизора и чувствовал тепло. Много тепла. Знакомый запах проникал в ноздри, лаская и успокаивая изнутри. — Ты слышишь меня? Кас! Кас! — Дин? Кастиэль нахмурил брови, возвращаясь в реальность и фокусируя взгляд. В комнате кроме них никого не было. Заплаканное, убитое тревогой лицо смотрело на него так, как не смотрело уже слишком много времени. — Дин... — шепот отскочил от губ, и он бросился прямиком в руки мужа. — Я здесь. Здесь. Слышишь? — Дин... Дин! — без остановки плакал и звал его Кас. Он хватался за морозную куртку, прижимался к ледяным щекам, не веря, что муж и правда вернулся за ним. Он знал, что не заслуживает любви и преданности этого человека. Знал, но так крепко цеплялся за шею. Эгоистично. Неправильно. — Ты не должен, Дин! Ты... ты не должен! Я урод... я просто ничтожество, Дин. Как ты можешь... Ты не должен! — Чшш... Успокойся, ладно? Просто успокойся! Кас насильно отпрял от любимого и желанного тела. Заставил себя расцепить эти объятия и двинуться на пару шагов назад. Он все еще рыдал и смахивал слезы рукавом, сильнее натирая глаза. — Я же просил тебя. Ты не должен! — Не должен кому? — развел руками Дин. — Мне плевать, как правильно. Ты мне нужен там, ясно тебе? Везде нужен. — Я предал тебя... твое доверие. Ты... ты не сможешь так, Дин. Винчестер приблизился вплотную, сгребая лицо парня в свои ладони и мягко поглаживая щеки большими пальцами. Кастиэль хныкал, пытаясь увернуться от ласк, но Дин не позволял. — Послушай меня, — голос был таким уверенным и спокойным, — мы выйдем отсюда только вместе. Понятно? Но перед этим я пообещаю тебе, что никогда — слышишь меня? — никогда в жизни я не припомню тебе тех ошибок. Всего один миг, а этот дом уже стал чужим по ощущениям. Получая второй шанс, Кастиэль не мог больше оставаться здесь. Хотелось умчаться как можно скорее, но Дин продолжал. — Но у меня будет условие для тебя. Ты больше никогда не предашь меня. Никогда в жизни, — скулы зеленоглазого нервно задвигались. — И ты забудешь, как звали чертового британца. Ты забудешь все: особняк, наркотики, секс с ним, его заботу, любовь — все это дерьмо. Ты понял меня? Он умер для нас обоих. Его никогда не было и он никогда не воскреснет, — Дин нервно сглотнул. — Если для тебя это осуществимо, то... — Да! Да! Дин, я больше никогда... Я попрощался. Клянусь. Дин, я на все готов ради тебя. Клянусь всем. Жизнью. Только ты, Дин... Все, что мне нужно. Пожалуйста. Пожалуйста, прости меня, умоляю. Я так виноват перед тобой. Такой все еще юный, но такой мудрый Дин Винчестер не дал Кастиэлю договорить. Он крепко впился губами в чужие распухшие губы. Отсутствие гармонии в этом поцелуе и абсолютная хаотичность движений говорила лишь о том, как отчаянно двое нуждались друг в друге. В спокойствие. В настоящем доме, где можно будет пустить корни. С них хватит привалов и спасателей. С них хватит бед, преступлений и разбитых сердец. Хватаясь пальцами за волосы на затылке Каса, Дин тяжело дышал ему куда-то в плечо. И парень в теплом коричневом свитере растворялся в этом ощущении. — Ты все еще любишь меня? — пробубнил Винчестер, не выпуская из объятий. — Больше всего на свете, — целуя пепельную макушку. — Тупо предлагать начать заново. Мы же прям женаты. Но... я бы хотел. В прошлом мы только и делали, что убегали и спасались. Я заебался, Кас. Хочу узнавать своего мужа. Хочу жить с тобой. Смотреть телек, спорить, кто разберет стиралку. Кас искренне хохотнул, вспоминая первые месяцы их жизни. Чертова бытовуха, которая казалась невозможной, спустя месяцы оказалась лучшим, в чем они успели повариться. Дин отстранился, разглаживая мокрый от слез свитер и пытаясь улыбнуться голубоглазому сквозь свою недавнюю слезную пелену. — Думаю... думаю, что какое-то время еще будет сложно, но... то что я обещал... — Сколько угодно, Винчестер, — сглотнул Кас, сцепляя их руки и заботливо поглаживая пальцами ладони. — Я никуда не тороплюсь. Я тоже хочу узнавать тебя и... не знаю, просто наслаждаться этим. — Тогда пошли собирать твои вещи? Кастиэль закусил губу и кивнул, мгновенно разворачиваясь и двигаясь к лестнице. Они так и не расцепили руки. Шли, как самая слащавая парочка, неспособная выпустить друг друга хотя бы на минуту. И пока голубоглазый Кастиэль спешно и безалаберно закидывал вещи в чемодан, Дин мягко ему улыбался. — Кас? — задумчиво окликнул парень. — Что такое? — Я тоже тебя люблю. Больше всего на свете.