По закону Сансары

— Мистер Джостен, прошу пройти за мной. Нил встрепенулся, пробуждённый от неспокойного сна. Перед ним снова появился обшарпанный коридор больницы, тот самый, с ужасно неудобными металлическими стульями в сеточку. Секунда потребовалась на то, чтобы понять, что он здесь делает. Нил поднялся с жесткого сиденья и проследовал за врачом. — Состояние мистера Ваймака относительно стабильно, — говорит, судя по бейджу, доктор Салливан, — Высока вероятность полного восстановления в кратчайшие сроки. — Как долго он пробудет здесь? — Безжизненным голосом спросил Джостен. — От пары часов до нескольких недель, в зависимости от того, будут ли осложнения. Говорить точнее я не могу, так как после инфаркта организм мистера Ваймака может повести себя как угодно. Сухой профессионализм в голосе врача почему-то успокаивал Джостена. В полном молчании они вышли к регистратуре, рядом с которой уже столпились некоторые из бывших Лисов. — Нам нужно попасть к Дэвиду Винсенту Ваймаку, — чеканил Мэтт, прижимая Дэн к себе в успокаивающем жесте. — Я не имею права вам ответить, — угрюмо и очевидно не в первый раз отвечает парень за стойкой. — Вы не приходитесь ближайшими родственниками мистеру Ваймаку, не представляете интересы ФБР, а также не являетесь очевидцами произошедшего. Поймите меня правильно, я просто не имею права пропустить вас. — С ним всё в порядке, — не давая Мэтту продолжить диалог, громко произнёс Нил. — А как он туда попал? — тихо прошелестела едва стоящая на ногах Дэн. — Он поехал вместе с мистером Ваймаком на скорой. — С облегчением сказал парень из-за стойки регистратуры. Мэтт и Дэн обернулись к распахнувшейся входной двери. В их сторону чуть не бегом шёл Кевин. — Что ты сделал?! — С истерикой в голосе обратился он к Нилу. — Что ты, черт тебя побери, сделал с моим отцом? — Натренированной правой рукой он схватил Джостена за ворот футболки. — Ничего я с ним не делал, просто зашел обсудить нашу крайнюю игру, — холодно ответил Нил. Привычка, перенятая у Эндрю и надёжно закрепившаяся в поведении Нила. — Успокойся, он скоро оклемается. Дэй медленно отпустил его и отошёл на несколько шагов, будто оценивая, действительно ли Джостен ему не врёт. — Часы посещения давно закончились, — сухо и слишком невовремя отчеканил врач. — Мистер Дэй может остаться со мной, если пожелает, а остальных попрошу покинуть здание больницы. — Но доктор Салливан, по протоколу мы не имеем права допускать кого-либо… — Думаю, у мистера Дэя нет причин крушить остатки нашей ординаторской, и он достаточно медийная личность, чтобы оценивать последствия всех своих поступков. Я достаточно доходчиво объяснил? — Да, сэр. — Молодой регистратор понуро опустил голову и сел на своё место, продолжив заполнять какой-то бланк. Под тяжёлым взглядом доктора Салливана Мэтт, Дэн, Нил и молчавшая всё это время Рене покинули помещение. На улице была самая настоящая метель. Нил приехал сюда на скорой, не особо следя за дорогой, ведь в тот момент состояние тренера волновало его в разы больше каких-то там ориентиров. Он помнил лишь то, как они выезжали из квартиры Ваймака, а потом были лишь часы напряжённого ожидания чего-то, увенчанные тем, что он проснулся на этих отвратительных металлических стульях. — Нил, ты чего завис? — Вкрадчиво спросил Мэтт. — Да так… Просто. — Он оторвался от разглядывания пустого пространства перед собой. — Можешь докинуть до какого-нибудь приметного места, чтобы я добрался до общаги? — Нет. — Лицо Дэн из разбитого выражения за пару секунд переходит в строгое. — Тебя лучше довезти до входной двери в Башню, а в идеале — прямо до комнаты. Мэтт? — Она хитро улыбается ему, так, как может только она и только для него — одними глазами. — Конечно, — Бойд бегло целует её в макушку и направляется в сторону своего фургона. — Придётся вспоминать, где там вообще находится этот университет Пальметто. — Да брось, года не прошло с твоего выпуска, — улыбается Рене. — А вот мне придётся вернуться к тем далёким дням… Дорога до университета пролетела незаметно в воспоминаниях об их первых совместных играх. Мэтт вел фургон так уверенно, будто только сегодня с утра уехал из Пальметто. Улицы кампуса уже начали украшать к рождеству, точь-в-точь так же, как и в предыдущие четыре года, из-за чего Рене получила приступ ностальгии. Она рассказала, как на втором курсе она отказала какому-то парню, а спустя несколько лет с ним же пила глинтвейн на центральной площади. Потом потянулась целая цепочка воспоминаний, которая привела её к рождеству с Жаном и Троянцами. — Жаль, что в то рождество мы расстались, — со светлой грустью подытожила Рене. — Жан очень хороший человек, хоть и скрывает это. Надеюсь, Джереми смог отогнать воронову тень от него. — Приехали, — провозгласила Дэн, когда окончательно убедилась, что Рене закончила свой монолог. — Спасибо что подкинули, — улыбнулся Нил. Он честно пытался сделать это искренне, но то, что в итоге получилось, скорее походило на собачий оскал. — Обращайся, — Мэтт подмигнул ему и, круто развернув фургон, выехал с полупустой парковки Лисьей башни. Нил глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз подряд. Неприятные, тревожные мысли разрывали черепную коробку изнутри, и он никак не мог это остановить. Мало что сейчас могло помочь выпасть из реальности, ведь для пробежки он слишком измотан, а Миньярды пошлют его в долгое эротическое путешествие, не моргнув и глазом. Ещё несколько минут он простоял, втыкая пустой взгляд в дверь, и только потом вошёл в длинный коридор первого этажа. Одна из отличительных черт спортивного общежития университета Пальметто — отсутствие даже намёка на вахтершу. Здесь студенты полностью предоставлены сами себе, и если вдруг кто-то из них захочет выбраться на ночную тренировку, никто им не помешает. Их с Эндрю комната была потом и кровью выбита у новеньких Лисов, которые не понимали, почему эти двое хотят жить вместе, пока Аарон жирно не намекнул им. После этого вопросов ни у кого не возникало. Дверь была распахнута, Эндрю стоял в проходе, подпирая косяк плечом. Лицо как и всегда ничего не выражало, только за тысячей железных дверей, спрятанных в глубине его ореховых глаз, прятались сильнейшие эмоции. Он знал, куда уходил Нил, но не знал другого: — Где ты пропал? — Он оттолкнулся от дверного косяка и подошёл ближе, перекрывая проход. — В больнице, — Нил поднял измученный взгляд на Эндрю. — У Ваймака был приступ, я поехал в сопровождении на скорой. — И как ты? — Он будет в порядке, по крайней мере, так сказал вра… — Джостен, ты придурок? Я спросил, как ты. Только попробуй ответить, что в порядке. Я убью тебя прямо здесь. Нил молчал. Что он мог ответить, кроме фразы, которую многие уже воспринимали как часть его имени? Он в полном порядке, это правда. Ну, почти правда. Неправда. Он чувствует себя пустым, сломанным, раздавленным, беспомощным, его состояние можно описать тысячами, миллионами подходящих слов, но он как всегда проглатывает их. Мама-британка воспитала его в лучших традициях королевства, и поэтому Нил, натянув улыбку, ответил: — Я в порядке. — Ты придурок. — Констатировал факт Эндрю. — Ты просто конченный придурок, Джостен. Не говоря больше ни слова, Миньярд отступил в сторону, пропуская парня в комнату. От него веяло какой-то непонятной печалью, будто его расстроил ответ Нила. Он хотел помочь Джостену, искренне хотел, но тот как всегда соврал. Вся его личность — набор вызубренных до идеала черт характера и качеств, даже имя — пустой набор ничего не значивших букв. Он пришёл к Лисам таким, но капля за каплей стал настоящим. Жаль только, что какие-то привычки не искоренить. Нил сел на кровать и пустым взглядом уставился в стену. Его беспокоило состояние Ваймака, это было совершенно очевидно. Эндрю смотрел на него вопрошающим взглядом, облокачиваясь на закрытую дверь, пока Нил не заговорил: — Мне страшно, Дрю. Тренер уже не молод, с ним может случиться всё что угодно. Что будет с нашими тренировками, выездами, по какому принципу будут набирать в команду, если он… — Нил не решился произнести это слово, — Что в конце концов будет с Эбби? Парень оторвал взгляд от пустоты и посмотрел на Эндрю. В синих глазах бушевал океан, грозящий смести всё на своём пути. Эндрю не был сторонником бессмысленной и наивной жертвенности, но, честно говоря, он готов был умереть в этой неспокойной бездне. — Можно тебя обнять? Да или нет, Нил? — Он обратился к нему по имени впервые за долгое время. — Да, — Джостен смущенно опускает голову, ему кажется, что так не должно быть. Подсознательно он понимает, что не делает ничего ужасного или аморального, но вбить эту мысль себе в голову он не в состоянии. Эндрю тем временем уже устроил его голову у себя на груди и запустил пальцы в медные прядки. — С Ваймаком всё будет хорошо, — глубокий с прокуренной хрипотцой голос успокаивал лучше любой валерьянки, — он вместе с Кевином вернётся в свою квартиру завтра днём, а вечером выйдет на поле и будет на нас орать, как обычно. Понял? — Да, — Нил балансировал на грани сна. Родной запах и приятный голос Эндрю успокоили его, и спустя несколько минут монолога, который после своего ответа Джостен уже не мог разобрать, он уснул. Миньярд не стал будить его. Этот парень заслуживает куда больше, чем имеет, и если эту ночь он хочет провести на груди Эндрю, то пусть так и будет.

***

Их разбудил противный писк рингтона на телефоне Нила. Парни подскочили, когда услышали его, но сориентировавшись, Джостен ответил на звонок. Чем дольше он говорил с каким-то мужчиной на том конце, тем мрачнее, растеряннее и печальнее становилось его лицо. К концу диалога он снова смотрел стеклянным взглядом, как несколько часов назад. В груди Эндрю проснулось липкое, неприятное беспокойство. Нил положил трубку и, не произнеся ни слова, пошёл прочь из комнаты. Эндрю не раздумывая проследовал за ним, и так, в полной тишине, они вышли на крышу. Миньярд вновь не стал спрашивать его первым. Нет, ни за что. Когда они уселись на край, Эндрю протянул Нилу сигарету, которую тот тут же принял и поджёг собственной зажигалкой, которую потом протянул парню. Джостен сделал первую затяжку, на щеках появились блестящие дорожки немых слёз. Казалось, что он не дышит. Метель уже давно закончилась, но воздух всё ещё был колюче-морозным, а единственным, что выдыхал парень, был сигаретный дым. Он докурил до фильтра первую, вторую, третью… И вот, когда потянулся за четвёртой, тихо прошептал: — Тренер… Тренера… Мистера Ваймака больше нет. О да, называть его мистером Ваймаком было намного проще в тот момент. Универсальное обращение делало его чуть более чужим, но тем не менее, из груди Джостена вырвался первый всхлип, к середине четвёртой сигареты превратившийся в настоящие рыдания. Он затушил её об снег и плакал, как ребёнок, пока Эндрю всё сильнее сжимал лежащее рядом запястье. Ему и самому хотелось взвыть, всё-таки, тренер и для него не был чужим человеком. Но Миньярд должен быть сильным ради Нила. Если они оба раскиснут, то им уже никто не поможет. Оплачет Дэвида когда-нибудь потом, когда никто не будет видеть. Сейчас время Нила. Джостен уткнулся ему в плечо и плакал, плакал как ребёнок, потерявший любимого и единственного отца в автокатастрофе. Ему было плевать, что кто-то из общежития может его услышать — пусть слышат его боль. Чистая, первородная, она была так сильна, что Нил не смог выпустить её даже спустя ещё несколько часов. Эндрю почти волоком дотащил его до их комнаты, спустя пять минут после того, как они докурили, и здесь, на их кровати Нил всхлипывал до самого рассвета, пока, свернувшись калачиком и совсем обессилев, не уснул. Когда в шесть утра в коридоре послышались хлопки дверями, Эндрю содрал себя с постели и вышел в коридор. Новенькие Лисы уже построились в коридоре и ждали своего капитана и его парня. — Тренировки не будет, — сухо бросил Эндрю, хотя хотелось упасть выть, чтобы они слышали, как ему тяжело всё это говорить, — Дэвид умер. На лицах новичков отразилось замешательство. Они явно ещё не понимали, что всё происходящее — суровая реальность, а не выдумка какого-то злого гения. Гемини, единственная девушка в команде, недоверчиво глядя на Миньярда, спросила: — Это такая тупая шутка, да? — Я похож на подонка, чтобы так шутить? — Нет, — ответила она. — Тогда не вижу смысла в твоём уточнении. Ближайшие несколько дней тренировок скорее всего не будет. Свободны. — он развернулся на пятках и ушел, подавляя в себе желание заглянуть в комнату брата и взвалить весь этот груз на него. Сейчас Эндрю нужен Нилу — только эта мысль позволяла держать лицо. Вспомнилось то давно ушедшее время, когда вся жизнь казалась ему бредом из-за таблеток. Джостен уже сидел на кровати с пустым, отёкшим от слёз лицом. Он больше не был похож на себя, настолько нереальным казалось ему всё происходящее. В голове со скрипом поворачивались шестерёнки, когда он выдохнул: — Господи, пусть это всё окажется кошмаром. — Нет, Нил. Нужно принять то, что тренера больше нет. Пустой взгляд упёрся в Эндрю. Голубые глаза заблестели немного сильнее, чем обычно, но слёз больше не было. Была только тупая, как тыльная сторона ножа, боль. — Тебе правда плевать на то, что он умер? — охрипшим голосом спросил Нил. — Нет. Нет, конечно нет. Просто… Сложно показывать слабость, когда все считают тебя конченным пофигистом. Нил, — он встряхнул парня за плечи, — мне не всё равно. Тренер был для меня отцом, несмотря на сложные отношения. Для всех нас. — Зачем ты мне это говоришь? От ответа Эндрю отвлёк запиликавший телефон. Он открыл сообщение от Кевина, в котором тот указывал место и время похорон отца. — Затем, что я люблю тебя и мне кажется, что тебе стоит знать. Просто поверь, что мне не всё равно. И я сделаю что угодно, чтобы тебе стало хоть чуточку лучше. — Эндрю закончил, думая о том, какой же он идиот. Нет, его слова не были ложью. И да, он не должен был их произносить. — Да или нет? — Да. Нил осторожно обнял Эндрю за плечи, удобно устраивая в своих объятиях. Блондинистая макушка заняла своё законное место на плече нападающего, и Джостен тут же почувствовал, как его футболка становится влажной от скупых слёз. Вековая стена безразличия Эндрю рухнула. — Мне будет его нехватать, — прошептал Эндрю. — Я был уверен, что ненавижу его, но, Господи, как же мне будет его нехватать… До самой ночи они просидели на этой проклятой кровати, в этом проклятом общежитии проклятого университета. Те годы, что Нил провёл в Пальметто, теперь ассоциировались не только с эйфорией, пробирающей в момент осознания победы, но и с болью утраты лучшего из тренеров. Дни слились в один сплошной серый ком учёбы и сна. Похороны прошли бы незамеченными, если бы не тот намёк на облегчение, который все испытали. На церемонию пришла добрая половина Пальметто, включающая в себя всю Лисью башню во главе с бывшими и нынешними Лисами, большинство преподавателей и работников, но ярче всех была написана скорбь на лице Эбби и Кевина. Дэй постоянно был рядом с ней, стараясь хоть немного успокоить. — Эх, Эбби-Эбби, — причитала старушка-гардеробщица, — Всегда невеста, и никогда жена. Бедная девочка… Со всех сторон Кевину прилетали слова соболезнования, на которые он лишь сдержанно кивал. Ему было плевать на формальности, связанные со смертью Дэвида, потому что его разум отчаянно пытался осмыслить то, что произошло, сквозь алкогольную пелену. Водка и крекерная пыль имели отличное свойство напрочь отбивать память. Как в тумане Лисы помнили тот момент, когда гроб тренера опускали в могилу, ещё более размытыми казались очертания летящих вниз горстей земли, но каждый навсегда запомнил эту глухую, влажноватую дробь почвы и мелких камней о деревянную крышку. Так звучит смерть.

***

Со временем всё улеглось и вернулось на круги своя. Лисам нашли нового тренера, но никто его не жаловал. Не было в нём той искры, какую имел Ваймак, не было хлестких замечаний и стёба. Всё это ушло в прошлое, как и идеология Лисов. Теперь в команду брали всех подряд, не оглядываясь на биографию. Да, они сохранили лидерскую позицию в первой лиге. И да, они потеряли её, как только выпустились Нил, Эндрю и Аарон, даже весьма одарённая Гемини, назначенная капитаном, не спасла положение. Каждый год, за неделю до рождества старые Лисы, отбросы общества, собирались вместе и пили по три стопки водки: за Ваймака, за Лисов и за Эбби — Всегда невесту, ни никогда жену, как очень точно сформулировала та гардеробщица.