Перевоспитание

      Глухой хлопок аппарации раздался в темной прихожей квартиры. Гермиона была в самом удрученном состоянии, и решила, что трех пинт эля недостаточно, чтобы вывести этот вечер. Она, пошатываясь, прошла на кухню, поднялась на цыпочках и схватила с верхней полки открытую бутылку розового вина "Мисс Визард". Эта американская марка была популярна в волшебном мире, ее делали лучшие виноделы Калифорнии. На этикетке была нарисована белокурая девушка, которая кокетлива подмигивала голубыми глазами и белозубо улыбалась. Гриффиндорка вытащила пробку и прямо из горла сделала смачный глоток. Кисловатая жидкость протекла по горлу, оставляя за собой тепло. Гермиона улыбнулась и села за стол. "Где твои родители?" Он что-то сказал еще про пожирателей. Значит, перед ними стояла такая задача ― найти родителей Гермионы Грейнджер. Значит, она все сделала правильно. Это в очередной раз доказывало, что все решения, принятые ею во время войны, стоили того. Она наверняка знала, что мама и папа в безопасности, живут в Сиднее, имеют какой-то бизнес и за этот год успели родить сына, назвали его Клодом. Гермиона сделала еще глоток. А за ним еще один. Она не понимала, почему так повелась на Малфоя, ведь, таких вопросов было предостаточно. Но его тон, его взгляд, то, как он спросил... Ничего в нем не изменилось. Ни на йоту. Хотелось выть от беспомощности, от одиночества. Друзья, конечно, компенсировали эту зияющую пустоту внутри, но ничто и никто не может заменить родительскую любовь. Гермионе хотелось обнять маму, почувствовать ее руки на своих плечах, ее тепло. Поддержка мамы, которая никогда не знала до конца, что происходит в жизни девушки, вытаскивала ее из самых темных эмоциональных глубин. Отец всегда помогал мудрым советом, называл Гермиону принцессой и вселял в нее уверенность в себе. Да, иногда они спорили, иногда они не понимали друг друга, но это были мелочи в сравние с тем, сколько положительных моментов у них было. Гермионе оставалось лишь упиваться воспоминаниями, следя за их жизнью со стороны. Гермиона удрученно вдохнула и взяла со стола шоколадку, раскрыла ее и взяла несколько плиток. Какая сейчас разница, ест она шоколад или нет? Она все бы отдала за это родительское замечание. Малфой...что он себе позволяет? Гермиона была вне себя от ярости, поддерживаемой грустью и жалостью к себе. Она вдруг представила, как она избивает скользкого белобрысого слизеринца, как получает от этого удовольствие. Он лежит перед ней и молит о пощаде. Она смотрит сверху, посылая заклятие за заклятием, безумно улыбаясь и хохоча. Прямо как... Беллатрисса. ― Нет! Она так резко махнула руками, что бутылка вина и все, что было на столе, полетело на пол. Жидкость марким пятном разлилась по светлому ковролину. Гермиона, испугавшись такого эмоционального всплеска, апатично наблюдала за этим пятном. ― К черту! ― Вдруг воскликнула девушка, вскочила, чуть пошатнулась, но уверенно аппарировала. Оказавшись на первом этаже дома, в котором теперь жил Малфой, она засомневалась, но всего лишь на минуту. Вытащив из рукава палочку, она открыла дверь и поднялась наверх. ― Алохомора! Дверь с грохотом растворилась, отчего уставший Драко подскочил с дивана. После тонны посуды, у него болели руки, но это ушло на второй план. Парень был испуган ― кто решит посетить его в час ночи?! ― Мерлин, как же я тебя ненавижу! ― Крикнула Гермиона и завалилась в помещение. ― Жалкий, мерзкий, злобный таракан! ― Девушка была откровенно пьяна. Драко даже удивился. Вероятно, она не ограничилась пивом в кафе. ― Грейнджер, ты повторяешься. ― Он усмехнулся, вызвав этим в девушке новую волну злости. Она подошла к нему еще ближе, настолько, что Малфой почувствовал опьяненное девичье дыхание. ― Фу, Грейнджер, хорошие девочки так не напиваются! ― Да что ты знаешь о хороших людях, гнойник ты этакий? Кто в твоем окружении имеет такой статус? Твой пожиратель-папочка? Или твои больные ублюдки-дружочки? Или шлюха Паркинсон? Ты ничего не знаешь о хороших людях, потому что и ты – полнейшее дерьмо! ― Девушка тяжело дышала, отчего его грудь активно вздымалась. Краем сознания Драко опять отметил, какова девушка в гневе – красивая, как богиня, но его собственная агрессия затмила рассудок. Он толкнул от себя Гермиону, отчего она, не ожидая этого, воскликнула и упала. Малфой смотрел на нее сверху вниз с максимальным презрением. Девушка про себя отметила, что получилось ровно наоборот, а не так, как она себе представляла полчаса назад. ― Грязнокровная идиотка, вот ты кто, ― тихим голосом проговорил слизеринец, ― считаешь, что имеешь на все право. Ни черта ты не можешь, ты просто выскочка. Пришла сюда, чтобы что? Унизить меня? Кишка у тебя тонка, вот что. Ты просто пустышка, никому не нужная, даже своему рыжему недоразумению. Ты ― ничтожество. Я знаю, почему ты сюда пришла, Грейнджер. ― Он обошел ее, всматриваясь в ее лицо. ― Ты пришла самоутвердиться. Я сам всегда так поступал. У меня нет палочки, я слаб, в чужом мире, благодаря тебе. А ты – потерянная, как котенок, уязвленная... Конечно, надо подтвердить свою силу, и... Его монолог прервал дикий вопль. Гермиона, наконец, взорвалась, и у нее началась истерика. Слезы катились градом по щекам девушки, она никак не могла встать, и поэтому просто упала на спину, продолжая давиться рыданиями. Малфой расстерялся. Так аристократичные девушки себя не вели, и поэтому парень никогда не видел девичью истерику. Опьяненная гриффиндорка не могла остановиться, ее даже не волновало, что все это происходит перед ее врагом. Она понимала, что он прав, все всем был прав. ― Я никчемна-а-а-а-я...― Сквозь истерику, провыла девушка. Драко еще сильнее оторопел и отошел от нее на несколько шагов. ― Ты, Мерлин тебя дери, пра-а-а-а-в. Я никому не нужна-а-а-а.... ― Грейнджер... ― Поднимая ладони вверх, тихо начал Малфой, отходя от девушки еще. ― Да, да, ты прав. Твой вопрос п-п-про род-и-и-ителей... И я... Вот. Да, все правильно, ничтожество...       Малфой остановился и внимательно посмотрел на лежащую девушку, которая закрыла глаза трясущимися руками. Уже который раз за несколько суток он почувствовал в себе укол совести. Он довел эту девушку до такого состояния, и раньше он был бы очень горд собой. Но сейчас он чувствовал противоположные ощущения. Поддавшись порыву, Малфой стремительно подошел к девушке и лег рядом с ней. Гермиона не ожидала от него такого. Она округлила глаза и удивленно взглянула на парня. Он тоже повернулся к ней и пожал плечами. ― Что? Когда эльфийка Глорисса плакала после взбучки от Люциуса, я ее так успокаивал, лежал рядом и следил, чтобы она себя не убила. ― Как мило. ― Девушка едко усмехнулась сквозь всхлипы и отвернулась, смотря в потолок. Драко начал ее рассматривать, облокотившись на руку. Слезы скатывались непрекращающимся потоком по щекам и вискам, стекали в волосы. Щеки покрылись красноватыми пятнами, девушка то и дело терла лицо руками. Драко не понимал, почему же он не чувствует привычной брезгливости, ненависти? Ощутив знакомое покалывание на кончиках пальцев, парень прикоснулся к плечу девушки. Та замерла. ― Да чего ты ревешь? Выдающаяся ведьма поколения, очнись! Ты точно не никчемная. Гермиону передернуло, и Драко понял, что это от его прикосновений. Он одернул руку, привстал, уже приготовившись сказать что-то гадкое, но в этот момент Гермиона Грейнджер, выдающаяся ведьма поколения, согнулась пополам и ее смачно вырвало. Да, эта ситуация получает первое место в списке "Когда Гермиона опозорилась". Дерьмо. ― Дерьмо! ― Воскликнула девушка и быстро встала. Малфой, который сразу же вскочил, когда все то произошло, отбежал на кухню. ― Это не то слово, которое может описать ситуацию, Грейнджер! ― Драко ненавидел, когда кого-то рядом рвет, потому что запах и вид всего этого вызывает в нем самом подобный рефлекс. Поэтому парень мгновенно почувствовал, как хваленый Поттером бургер просится наружу. Взяв стакан из шкафчика (днем он уже проинспектировал все шкафы и поверхности в доме), он налил воды прямо из крана, и, зажав нос, понес к девушке. Грейнджер уже пыталась убраться, но, хоть ей и стало много легче, никак не могла сконцентрироваться на заклинании. Рука с палочкой тряслась, в ногах чувствовалась вся слабость мира. Малфой, опять удивившись, что принес воду девушке, забыв про все свои установки, протянул ей стакан. ― Чертов гриффиндорский слабый желудок. Вы там что, вообще не пили? ― Малфой попытался пошутить. Гермиона схватила стакан воды, при этом ее волшебная палочка упала к ногам парня, ударившись глухим стуком об пол. Малфой было дернулся ее поднять, инстинктивно, но вскрик девушки его остановил: ― Стой! Тебе нельзя! Малфой замер в поклоне. Гермиона, поставив стакан на пол, подошла к парню и забрала палочку. Он разогнулся и сделал глубокий вдох. Удивительно, но ничем не пахло. ― На тебе запрет, если бы ты сейчас это сделал, то... ― Убери рвоту. На Малфоя накатила волна злости. Пришла сюда, устроила истерику, ввела его в нехарактерные ощущения, да и еще блеванула. С него достаточно. Пора заканчивать этот цирк, тем более он очень устал. До этого момента Драко не ощущал, как болят его руки после горы перемытой посуды в кафе. ― Малфой, я... ― Просто убери свою чертову грязнокровную рвоту и проваливай! Чтобы я тебя здесь больше не видел! ― Гермиона быстро кивнула, не сдерживая новый поток слез. Да, перемены настроения у него как у девы в характерный период, но он был нескончаемо зол. Что же его разозлило? Стой! Тебе нельзя! Да, эти слова гриффиндорки вывели его из себя. Ему нельзя прикасаться к любой палочке, к любой магии, ко всему тому, к чему он привык. И виновата в этом была она. Девушка, которая пришла посреди ночи, чтобы вычистить свой желудок. Малфой развернулся и ушел в ванную, хлопнув дверью. Он надеялся, что когда он выйдет обратно, Грейнджер там не будет. ― Экскуро. Гермиона старалась все делать как можно тише. Конечно, она уже вмиг отрезвела, понимая, что повела себя нескончаемо глупо. Пришла к нему чтобы что? Обвинить в чем-то? А в чем она может его обвинять? Она сделала глубокий вдох, невербально произнесла еще пару заклинаний из запаса Молли Уизли, чтобы в помещении хорошо пахло. Обвела взглядом помещение, остановившись на миг на двери в ванную. В душе появилась какая-то неправильная в данной ситуации тоска. Она почувствовала, что конкретно облажалась, и ей вдруг захотелось... извиниться перед слизеринцем. В этот момент в пальцах опять появилось легкое покалывание, словно после онемения. Это покалывание присутствовало на протяжении всего вечера и успокоилось только тогда, когда Малфой прикоснулся к ее плечу. Но она опять не придала этому значения. В спертых чувствах она трансгрессировала прямо из квартиры к себе. Малфой, услышав треск аппарации, вернулся в комнату и устало плюхнулся на диван. Пол был кристально чист, а в помещении пахло апельсином и корицей. Парень был уверен, что Грейнджер специально наколдовала этот запах, хотя и не нужно было, но откуда она узнала, что его его любимое сочетание? Запах родом из детства, когда Нарцисса сама приносила ему в комнату лечебный пунш в сезон простуд. Апельсин и корица ассоциировались с теплом и заботой, а еще с задором, когда они с Винсом и Грегом впервые попробовали глинтвейн с родителями. Слизеринец сделал глубокий вдох. Он абсолютно уверен, что повел себя правильно, но кошки на душе почему-то начали скрести. Грязнокровка была в самых нестабильных чувствах, он это видел и сейчас вдруг подумал, что поделом. Но потом резко встал, отчего в глазах появились темные мушки. ― Конечно, поделом. ― Разговаривать с собой вошло в норму, это здорово отвлекало от навязчивых мыслей. Хотя, наверное, не стоило ее в таком состоянии прогонять, ведь... ― Мерлинова задница, это Грейнджер! Грязнокровка Грейнджер! ― Тихо воскликнул парень. Он по привычке прошептал Акцио стакан воды, но, конечно же, ничего не произошло. Поэтому он устало поплелся на кухню, достал еще один стакан из верхнего шкафа, налил воды и поставил его на барную стойку. Облокотившись, Малфой гипнотизировал прозрачный бокал, пребывая в своих мыслях. ― Глаз крысы, струна арфы, пусть вода превратится в ром. ― Парень вспомнил школьную забаву одного из гриффиндорцев. Где он вычитал это псевдозаклинание? Неужели есть такие книги? Улыбаясь, Драко перевел взгляд на окно, а потом обратно вниз. Вода приобрела коричневато-красный оттенок. Округлив глаза, Малфой схватил стакан и сделал аккуратный глоток и закашлялся. В тот же момент в помещение ворвались мракоборцы во главе с отрезвевшим Гарри Поттером. *** ― Еще раз, для пущей уверенности, Поттер, я ни при чем. Сколько раз нужно тебе говорить, чтобы убедить? Спроси свою подружку! Драко все также стоял около барной стойки, пока трое мракоборцев осматривали каждый сантиметр квартиры на предмет магии. Поттер стоял по другую сторону, внимательно разглядывая слизеринца, который крутил стакан с чем-то красным в руках. ― Значит, ты хочешь, чтобы я поверил, что Гермиона завалилась тебе посередине ночи, разрыдалась, и, позволь сказать твоими словами, блеванула, убралась и аппарировала? Она знает протокол, она не может аппарировать из твоей квартиры. ― Ну, значит, нужно ее наказать за непригодность. И отстранить от моего дела. Так вы там поступаете? ― Малфой перестал ощущать реальность. Он очень хотел спать, поэтому происходящее казалось не очень хорошим сном. Поглядев на часы над выходом, он простонал. Два часа ночи! Впрочем завтра ему не надо было никуда идти. Кроме Гринготтса, конечно. Еще он бы хотел наведаться в то кафе, тем более, как сказала Нарцисса, самый быстрый способ адаптироваться в обществе ― труд. Кстати, об этом. ― Поттер, а в Гриффиндоре все с таким ужасным чувством юмора? Хотя, что я спрашиваю, ответ очевиден. Из-за усталости голос был даже не злым. ― Ты про кафе? Ох, Малфой, прости. Это идея Джинни, а она умеет настоять на своем. Мы даже повздорили из-за этого. ― Искренне проговорил Поттер. ― Надеюсь, не было проблем? ― Проблем? Ох, нет, конечно. Перевоспитание проходит по плану. Чтобы отработать долг, я устроился домашним эльфом на полставки. Все, как вы хотели, победители.       Поттер хотел искрометно ответить на этот выпад, но к ним подошел один из авроров-стажеров. ― Гарри, тут и правда использовался Экскуро, буквально минут двадцать назад. Аппарация произошла около дивана, там же, где и заклинание. ― Поттер потер лоб. Его также клонило в сон, он уже проклял тот момент, когда согласился на такие внезапные рейды. ― Хорошо, тогда я свяжусь с Гермионой, чтобы она подтвердила. ― Все-таки, Кингсли наложил заклинания на жилище Малфоя и на него самого, только почему-то никому об этом не рассказал. Что же, подумал Гарри, теперь мы все знаем, и Драко будет осмотрительнее. Хотя, откуда такая забота о бывшем враге? Попадет в тюрьму и поделом!       Этот патронус был максимально тяжелый. Тяжелее было только во время битвы за Хогвартс. Теперь у Гарри было три самых счастливых воспоминаний, которыми он пользовался. Встреча с родными в Запретном лесу. Да, они были словно привидения, но они разговаривали с ним, он их чувствовал рядом с собой и это самая ценная поддержка в его жизни. Второе ― победа над Волдемортом, очевидно. Помнил, как выдохнул с облегчением, когда осознал, что бояться-то больше нечего и некого. И третье, к его стыду, первая ночь, проведенная с Джинни. Тогда они оба лишились девственности, было максимально неловко, но они подходили друг другу как никто другой. Они много смеялись тогда, но и много отдавали друг другу страстной любви. Это было незабываемое ощущение. Но ни первое, ни третье сейчас не сработали, потому что Гарри очень устал и хотел спать. Только мысли о победе вызвали серебристого оленя, он мысленно продиктовал сообщение, и патронус вылетел через открытое окно. ― Она не ответит. ― Драко присел на барный стул. Еще минута в вертикальном положении, и он бы упал, забывшись сном. ― Почему это? ― Она не в том состоянии. Вероятно, она спит самым крепким сном и проспит завтра весь день. Что я и тебе желаю сделать! Поттер подумал. Гермиона очень редко пила, и, вероятно, все то, что Малфой тут рассказал, правда. Он скривился, представляя, как Драко насмехался над девушкой, пока она тут плакала. ― Хорошо, разберемся завтра. Сейчас мы закончили. ― Слава небесам! Я спать. Закройте за собой дверь. ― Малфой лениво слез со стула, прошел мимо всей шайки и поднялся наверх, демонстративно плюхнувшись на кровать. Гарри опустил голову и кивнул аврорам на дверь. Уже у выхода, он повернулся и громко проговорил: ― Завтра в два часа буду ждать тебя около Дырявого котла. Повторяю ― около! Не заходи. Надеюсь, Кингсли разрешит нам эту вылазку. ― Окей, избранный. ― Голос слизеринца приглушился из-за подушки, но Гарри все равно его услышал. Поттер вышел и закрыл за собой дверь, а Малфой сразу же забылся глубоким сном.       Утром сонный Гарри на автопилоте прошел через Атриум к лифтам. Туда-сюда летали завороженные бумажные самолетики с посланиями. Пока Поттер стоял в ожидании, один из самолетиков отделился от общего потока и спикировал прямо избранному в затылок. Сонливая реакция включилась немного с опозданием, поэтому сначала Гарри отмахнулся от назойливого клочка бумаги, словно от мухи. Потом до него дошло, что это письмо адресовано ему, выхватил его привычным для ловца движением, и, заходя в лифт, развернул его. Послание: Гермиона Грейнджер взяла отгул на сегодня. Подмени ее в деле о Граймсе. Робардс. Отгул? Гермиона? Это что-то новенькое. Подруга никогда не хотела работать в Аврорате, но все же решила, что будет полезна именно там. Она исследовала множество заклинаний, была эрудирована и прекрасна в дедукции, что очень ценил их начальник, руководитель отдела Гавейн Робардс. Гермиона сочетала магический и маггловский подходы в раскрытие дел, и за тот короткий период, что она проходила стажировку, зарекомендовала себя с самых лучших сторон. Но все же ее привлекал Отдел регулирования и контроля за магическими существами, но сам Кингсли настаивал на Отделе магического правопорядка.       Гарри сразу же отправился в кабинет к коллегам. Все то время, что он работал под началом Аврората, фигурировало дело Граймса. Генрих Граймс был основоположником группировки "Свободные маги". Как только Волдеморт пришел к власти, Граймс собрал людей вокруг себя, и, обходя законы и МАКУСА (а дело было в США), начал свою кампанию против магглов. Конечно, его деяния не были столь ужасны, нежели у Волдеморта, но след в истории магов по всему свету он оставил весьма внушительный. ― Поттер, ты какой-то потрепанный. ― Хохотнул Дин Томас, подходя к избранному. Он передал ему бумаги, сел за стол, над которым колыхались, словно на ветру, несколько бумажных самолетиков. Он и несколько авроров рядом схватили по одному из сообщений. Поттер устало провел по волосам. ― Да, ночка не из приятных. Это сегодня произошло? Почему думают, что люди Граймса? ― Избранный тряхнул папку и принялся за чтение. Двое убитых в Сохо. Маггловская полиция констатировала отравление неизвестным веществом. Зелье? Напиток живой смерти. Группировка Граймса? Дин кивнул, вчитываясь в послание. ― Это произошло час назад, около Ньюман-стрит. Там фешенебельное маггловское заведение какое-то, судя по названию, клуб... ― Двое убитых в самом развлекательном квартале Лондона, лежат на улице. Спокойно шли, беседовали, упали замертво. Отравление неизвестным веществом, как же... ― Пробормотал Гарри. Он никогда не отзывался о магглах плохо, но порой казалось, что им легче быстрее закрыть дела, чем докапываться до сути. ― А кто со мной собирается на место? ― Тот же Дин Томас махнул рукой. ― Я и Гермиона Грейнджер. Мы твоя супер-команда. ― Похоже Дину лстил тот факт, что он опять оказался в списке сподручных у Золотого трио. ― Гермионы не будет, взяла отгул. ― Гермиона? Отгул? ― Темнокожий парень, который сидел ближе к Поттеру, удивленно воскликнул. Как Гарри помнил, его звали Джереми Лэнг, он был на несколько лет старше, но несмотря на это, все еще сидел в стажерах. ― Видимо, Марс встретится с Венерой, или Солнце упадет на Землю... ― Да, да, мы поняли, что тебе нравится Астрономия, Джереми. ― Перебил его Томас, закатив глаза. ― На самом деле, и правда странно. Не похоже на Грейнджер. ― Ну, вот и обсужу с ней, как закончим. Аппарирую оттуда сразу к ней. ― Поттеру не нравилось, что всем казалось, будто они знают Гермиону. Как будто она не могла отдохнуть или что-то типа того, потому что она заучка. ― Тогда пойду переоденусь. И ты тоже, Гарри, про мантию не забудь. ― Махнул Дин и вышел из кабинета. Гарри развязал ворот бордовой мантии, снял ее, отчего гурьба бумажных самолетиков отлетели в разные стороны. Поттер кинул мантию на стул и тоже вышел из кабинета. Через несколько минут молодые люди аппарировали в темный переулок близ Дарблэй-стрит. Гарри был рад поработать сегодня с Дином, ведь парень был немногословен, трудолюбив и еще со времен учебы в Хогвартсе показывал себя отличным товарищем, да и волшебник он был ничего. Плюс, тот факт, что он полукровка, упрощало ему работу с магглами. ― Тут рядом "Систер Рэй", магазин грампластинок, ― с улыбкой проговорил темнокожий парень, ― люблю маггловский винил. Есть в этом некоторая магия, согласен? ― Да, точно. ― Хмыкнул согласно Гарри. Коллеги вышли на Холлен-стрит, быстро прошли квартал и вышли на Грейт Чапел. Уже оттуда ребята увидели, как несколько полицейских машин и карета скорой помощи оцепили район на Ньюман-стрит. Проблесковые маячки отбрасывали разноцветные блики на витрины близлежащих магазинчиков, клубов и галерей. На узкой проезжей части лежали два тела, накрытые белой тканью. ― Что-то они не торопятся их убирать. ― Гарри быстро осмотрелся и не увидел привычной для такой ситуации суеты. Полицейские расслабленной кучкой стояли около своих машин, заполняя какие-то бумаги. Двое из них, чуть поодаль от общего скопления, разговаривали со странного вида женщиной. Она была взовлнована и все время судорожно качала головой, теребя при этом подол слишком длинного болотного цвета пальто. Гарри кивнул на эту сцену, привлекая внимание Томаса. ― Это пальто на ней или мантия? ― Спросил Дин. Он хмурился и старался не смотреть на тела, лежащие одиноко посередине дороги. ― Да, я тоже подумал, что больше похоже на мантию. Маги редко захаживают в такие районы, все-таки Статут, да и незачем... ― Всем плевать на Статут, Гарри. После твоей победы, люди только и думают, что о свободе. Узнавать что-то новое хотят. Знакомятся с их культурой. Я сам недавно водил Ханну в Британский музей. ― Парень махнул рукой в неопределенном направлении. ― Пойдем, разузнаем, что там у нее спрашивают. Готов? Гарри кивнул, зачем-то резко вспомнив, что коллега встречался с Джинни на шестом курсе. Подавив ненужные сейчас отголоски былой ревности, Поттер прошел за мулатом. ― Добрый вечер, офицер! Можем ли мы продолжить беседу? ― Дин филигранно входил в роль маггла при исполнении. Будто самый секретный агент из всех секретных агентов. Полицейский, который несколько минут назад резко разговаривал с потерянной женщиной, смолк и подозрительно уставился на подошедший дуэт. Женщина при этом, увидев Гарри, начала ртом хватать воздух в удивлении. Поттер покачал головой, попытался невербально успокоить ее, но, похоже, истерика была неминуема. ― Я детектив... Шоумс, а это мой напарник, детектив Сатсон. ― Гарри усмехнулся. Дин был ярым поклонником рассказов Доиля, и созвучия вымышленных фамилий не разгадал бы только недалекий человек. Поттер уже хотел наслать Конфундус на бедного полицейского, но тот уверенно кивнул и отошел от женщины. ― Да, детективы, пожалуйста, нам звонили по поводу вашего приезда сюда. Но свидетельница не хочет разговаривать, и, вероятно, у нее... истерика. ― Он незаметно покрутил пальцем у виска. ― Мы разберемся, офицер, спасибо. ― Проговорил Гарри, быстро наколдовывая Силенцио на женщину, которая уже хотела было крикнуть "Гарри Поттер!". Он успел до этого момента, и Дин, аккуратно взяв женщину за предплечье, увел ее к соседнему крыльцу дома, подальше от маггловских ушей. ― Я сейчас сниму заклинание, только прошу, пожалуйста, во имя Мерлина, успокойтесь. ― Спокойно проговорил избранный. Дождавшись, пока женщина кивнет, он взмахнул палочкой, которая вновь быстро стала невидимой для других. ― Гарри Поттер, ― прошептала женщина, ― какая честь... ― Как я могу к вам обращаться? ― Терпеливо проговорил Гарри. ― Меня зовут Элизабет Ховард, мистер Поттер. ― Женщина наклонила голову, не сводя с Гарри восхищенного взгляда. На него довольно часто так взирали, но Гарри до сих пор не мог к этому привыкнуть. ― Миссис Ховард, расскажете, что видели? ― Вступил в беседу Дин. Элизабет перевела на Дина свой затуманенный взгляд и кивнула. ― Волшебная палочка при вас? Женщина улыбнулась и покачала головой. ― Мистер Поттер, я ― сквиб. ― Она опять перевела взгляд на Гарри, а потом обратно на Дина. ― Шла за любимыми булочками мужа, тут неподалеку хорошая пекарня. ― Что вы видели, как произошло нападение? ― Дин кивнул в сторону происшествия. ― Не совсем поняла, что это было, но видела человека в черном костюме, который подошел к этой паре. Потом появилось какое-то свечение... ― Не зеленое? ― Я знаю, как выглядит Авада Кедавра, мистер Поттер! ― Обиженно воскликнула миссис Ховард, отчего Дин шикнул на нее. Она опять кивнула и спокойным тоном продолжила. ― Моего папу убили Пожиратели смерти. Прямо при мне, еще в Первую Магическую. Так что я точно знаю, что такое Авада Кедавра. И это было не это заклинание. Свечение было светло-синим. Воцарилось молчание. Гарри судорожно думал. Он повернулся к Дину. ― Отведи миссис Ховард в Министерство, заберите там все показания. Воспоминания тоже. А я тут еще посмотрю. Идет? Дин кивнул и ответил: ― Только осторожнее. И, все-таки, нужно подчистить все, чтобы те офицеры не вспомнили о миссис Ховард. Женщина с готовностью приняла руку Дина и они пошли в конец улицы, чтобы трансгрессировать. Гарри, тем временем, решив проблему с памятью полицейских, что допрашивали их свидетельницу, посмотрел в сторону тел. Надо бы их как-нибудь незаметно осмотреть. ― Морабор Темпоре! ― Незаметно наколдовал Гарри недавно выученное заклятие. К его удивлению, вокруг все замедлилось, словно включили специальный режим съемки. Один полицейский замер в тот момент, как хотел отпить кофе из бумажного стаканчика. Другой залезал в машину. Кивнув, Гарри вытащил свою спутницу ― мантию-невидимку ― из-за пазухи, накинул ее на себя и прошел через оцепленную местность. Подойдя к телам, он уже почувствовал что-то неладное. Резким движением он снял белую простыню с одного из тел и не смог сдержать удивленный вздох. Парень присел, чтобы рассмотреть поближе. Убедившись, что все вокруг все еще заколдованы, Гарри кинул взгляд на противоположную сторону улицы и, в тени переулка, увидел некий силуэт в черном, который пристально смотрел на избранного, будто не было на нем никакой мантии-невидимки. И взгляд преступника был безумным.