Чернильно-лиловое чувство

Дело было в ненастный день.

Тогда наступило раннее утро, солнце только-только вышло из-за краёв горизонта, готовясь согреть всех и вся своими нежными лучами. Но идиллию внезапно оборвали тучи, темные, словно глубины океана, они бесстыдно скрывали за собой шарик, делая улицы города вновь серыми и нудными. Вдали взревел гром, точно также спустя секунду вдали и вблизи взвизгнули заражённые. Видимо испугались грозы, которую уже никто не видел, да и не слышал на протяжении месяца, а то и двух. Поселенцы же не стали исключением, но вместо криков они заперлись на своей территории, более не планируя её покидать. На всякий включили сирену, тем самым оповещая людей за стенами об опасности. Лишь один новоприбывший пилигрим, молча, наблюдал за медленно движущимися тучами, даже не обращая внимания на зомби и ренегатов внизу, что греются около костра, видимо они не собираются покидать это место в ближайшее время. Эйден также не намерен уходить с крыши, сплошь покрытой зеленью и всякой растительностью. Ему здесь приятно, даже в какой-то степени спокойно, ибо сюда пока никто не забрался, хотя место относительно невысокое, среднее и добраться до него нетрудно. Сюда он приходит часто, пусть и находится в Вилледоре всего 3 дня, но даже за такой короткий срок голову ему успели обложить разного вида информацией. Да, Колдуэлл знал, что люди любят сваливать на таких как он трудную работу, но чтобы столько! Они ведь даже не задумываются, какого пареньку, главная задача которого найти единственного родственника, и не факт что он жив. Хотя и винить, их смысла нет, времена ведь сильно поменялись и люди выживают, как могут. Эйди это прекрасно понимает, из-за чего послушно выполняет просьбы миротворцев и базарных, но внутри него лесным пожаром развивается давно забытая пустота. Раньше у него подобное случалось: когда вспоминал Мию, её глупые поступки и действия, в которых нередко участвовал и сам Эйди. Правда, когда нападал заражённый или ещё какой-то хер, то времени на мысли и тоску не оставалось. Только с появлением своего нового товарища Эйден вновь почувствовал жгучий, горький, абсолютно гадкий вкус прошлого, что стремительно обволакивал каждую извилину мозга, затем плавно перетекал в кровь, а там и до сердца недалеко. В такие моменты пилигрим старался выходить на короткие прогулки, но Хакон, как банный лист, не отлипал от него и говорил, что пойдёт с ним, мол: «Вдвоём веселее». Чёртова гадалка. Каждую прогулку с Беллем Колдуэлл старался не залезать в чертоги разума и выгребать оттуда мусор прошлого, а пытался обогнать бывшего спецназовца во внезапных гонках по крышам. Один раз они даже умудрились привлечь внимание плакальщика, а после погони с их лиц ещё долго не сходили улыбки, а ладони никак не хотели отлипать друг от друга. Вспоминая все эти моменты, Эйден тихо посмеялся, затем невольно положил голову на что-то твёрдое и тёплое. Поначалу Колдуэлл даже не заметил, что рядом с ним кто-то сидит, но когда незнакомец вяло зевнул, то Эйди резко встрепенулся и, встав на ноги, схватился за рукоятку биты. Лишь когда его зрение сфокусировалось, он облегчённо выдохнул: – Хакон, мать твою.– Убирая оружие, пилигрим с коротким рыком продолжил.– Что ты тут делаешь? – Тише, котёнок, спрячь коготки.– Усмехаясь, Белль, сладко зевнув, продолжил.– Мне просто стало любопытно, где ты, да и Айтор с Софи тебя потеряли. – Что им на этот раз нужно?– тяжело вздохнув, Эйди отпустил рукоять оружия, попутно приближаясь к товарищу. – Айтору снова нужна твоя помощь с поиском убийцы, а Софи нужно избавиться от ренегатов рядом с базаром. – Они без меня не могут?– садясь рядом, пробубнил пилигрим. – Ты слишком им понравился.– С очередным смешком ответил холостяк. – Хах, конечно, мы ведь чертовски обожаем помогать людям. Особенно когда у нас есть свои цели, в достижении которых нам не спешат помогать.– Горько улыбнувшись, Эйден вновь стал вглядываться вдаль бетонных джунглей.– Для них мы просто куклы, готовые выполнить любую грязную работу и получить за это лишь пару слов. Хотя пару раз нам со Спайком удавалось сорвать куш, да и добрых жителей было не меньше. Эх, интересно как там поживает Роза. – Подожди, стоп момент.– Прищурившись, Хакон подозрительно покосился на Колдуэлла.– Кто такой Спайк? – Такой-же пилигрим, как и я, только опытнее, скрытнее и выёбистее. Когда я только столкнулся с миром заражённых, Спайк принял меня как сына, только вот его тренировки были слегка пришибленными: успей убежать от толпы зомбаков за три минуты, перепрыгни с ветки на крышу и т.д. Но я ему даже благодарен, ведь без него я вряд ли бы смог выжить в бесконечных скитаниях по свету. – Вздохнув, Эйди продолжил. – А так я хотя бы четыре года продержался. – Видимо только такой подход к тебе и нужен.– Посмеявшись, ответил Белль, подбирая откуда-то камень и внимательно рассматривая узоры на нём. – В смысле? – В коромысле. – Блять, Хакон, прекращай ты уже стендап вести. – Старшим нельзя грубить.– Сделав серьёзную физиономию мамки после собрания, Хакон отвесил соседу хиленький подзатыльник. – А детей не оскорблять.– Тихо хихикнув, ответил Эйди, попутно поглаживая место удара. – Это мера воспитания! – Хорошо, что у тебя детей нет. – А вот это обидно.– Нахмурившись, Белль внезапно кинул камень куда-то далеко. Но не успел Эйден и слова сказать, как внезапно раздался рёв плакальщика. Видать не особо ему понравился бросок. – Гол!– тут же таксист изменился с угрюмого деда на радостного хулигана. – Тут нужно кричать "Да" или "Ура", так как бросок ты совершил рукой, а не ногой. – Не умничай, пилигрим, худо будет. В ответ прозвучал лишь негромкий смешок, а затем оба услышали шорохи откуда-то сбоку. – Видать учуяли.– Вставая с помятой травы, прокомментировал Эйден, который стал лениво разминаться. – Конечно, ты ведь неделю не мылся.– Хмыкнув, Хакон по быстрому поправил причёску, после чего, как козёл, ускакал куда-то вдаль. – Скотина.– Закатив глаза, вымолвил Эйди и, не забывая про погоню, ускакал вслед за другом, который поджидал напарника на соседней крыше.

***

День плавно сменили сумерки, но разницы меж ними никто не заметил, ибо днём хмурые тучи полностью закрыли небо, из-за чего ни один лучик солнца не мог попасть хотя бы на кончик листочка. В этом им мешал и ливень, что начался внезапно, но вскоре он закончился и тогда появился обычный проливной дождик. Парни шатались по крышам весь день напролёт. Заражённые давно потеряли их из виду, так что повода для спешки не возникало. Все часы, проведённые вместе, Эйден и Хакон проводили бодро: устраивали гонки, спорили на какую-то дичь и делились разными историями из жизни, правда, над последним больше болтал Белль, а Эйди с нескрываемым интересом слушал его. Но Колдуэлл не только слушал, но и смотрел, заглядывался, вчитывался. Каждый шрам на уставшем, но не потерявшем радости лице заставлял пилигрима задуматься: как он его получил? Много ли подобных на его теле? Конечно, Эйди ужасно хотелось это проверить, но было бы странно вот так просто кидаться и снимать одежду с напарника. Оправдание было, но тупеньким. Так что Эйдену оставалось только идти рядом с таксистом и внутренне умиляться с каждого его смешка. С момента их знакомства прошло всего три дня, но к старому бабнику Эйден успел привыкнуть и даже проникнуться. Все истории Хакона казались для пилигрима чем-то необычным, порой откровенными, но с немалой долей юмора. Интересно сколько он их рассказал? 5? 10? 15? Колдуэлл не считал, а постепенно влюблялся. Казалось что с каждой историей, предложением и даже действием его напарника Эйди медленно, не спеша тонул в этом болоте под названием "любовь". Правда позвать на помощь тяжело, ибо стыдно вот так напрямую заявлять о своей симпатии, да ещё и объекту собственного воздыхания. Интересно, а Хакон заметил перемены в поведении Эйдена? – Эй, земля вызывает Эйдена.– внезапно мысли были прерваны быстрым щелчком перед глазами, а затем очередные слова.– Ты здесь, малыш? – А? Что? Нет, я ничего такого…– От неожиданности Колдуэлл вздрогнул. – Смотри не упади, а то не хочется тебя потом по частям собирать. Да и жителям ты ещё нужен.– Издав лёгкий смешок, паркурщик вновь переместил взгляд на костёр. – Будто бы ты действительно это сделал.– Зевком ответил пилигрим, после чего так же глянул на пламя. В голове возник вопрос: когда мы сюда пришли? Видать Эйди уплыл слишком глубоко в своё подсознание, что даже не понял где они и сколько тут находятся. Пилигрим уже хотел задать вопрос, но его в очередной раз перебили: – Мне бы пришлось, ведь у меня есть одна вещь для тебя, и продавать её мне не хотелось бы.– В эту же минуту в руке напарника оказалась коробочка небольшой размера: сама она была сделана из картона и окрашена в серый цвет. Эйден не стал задавать лишних вопросов и не спеша взял подарок из чужой руки, до которой успел невесомо коснуться. Когда коробка открылась, то Эйди не поверил своим глазам: внутри лежал кулон на прочном шнурке, а внутри круглой формы, залитой эпоксидной смолой, был один небольшой цветочек нежно пурпурного цвета. Парень разглядывал вещицу пару минут, но после робко вымолвил: – Что за цветок? – Это, Эйди, фиалка.– С ухмылкой и нескрываемой лаской произнёс Хакон, попутно приближаясь с ничего не подозревающему другу.– А знаешь, что она означает? – Не знаю.– Как только взгляд пилигрима перешёл на Хакона, точнее на его место, то внезапно столкнулся с ним лицом к лицу. Ответ не заставил себя долго ждать: – Откровенное признание в любви.– Горячим, но не лишённом нежности, шёпотом ответил Белль, затем эти чувства плавно перетекли в действие - поцелуй. Колдуэлл, мягко говоря, офонарел и от этого его мышление стало подкашиваться, а мысли становится овсяной кашей. Перед глазами всё поплыло, но при этом чувствовалось, как Белль старался донести до возлюбленного всё то, что лежит на его душе: тоска, печаль, вдохновение, неуверенность, растерянность и детский восторг. И всё это в одном робком поцелуе, лишь с маленьким намёком на романтику. Все эти факторы вскружили голову Эйдена не давая понять, как быть дальше, только одна мысль дала чёткие указания, которым Колдуэлл подчинился. Пилигрим неуверенно ответил на признание напарника, попутно осторожно протягивая ладонь к его щеке норовя проверить: реальность ли это или дурная иллюзия. Но это было взаправду. Все действия, чувства, мысли, да даже холодный дождь были реальностью, это новое, только давно забытое старое, чувство - любовь, что чувствует Эйди не дешёвая подделка, а самая что ни на есть настоящая. Чувство эйфории стремительно наполняло и соединяло тела возлюбленных, которые уже без стеснения прижимались и углубляли поцелуй. В этот момент дождь не казался таким холодным, зомби не такими опасными, а судьбы мирных граждан лишь отдалённым криком, который не было слышно за пеленой забвения. Сейчас они увлечены друг другом.

***

Новый день - новые заботы. На сей раз, погода была ясной, но тёплой трудно назвать скорее прохладной. Лёгкий ветерок лениво играл с зелёными листьями и травой, из-за чего капли на них нехотя падали в лужу или на холодный бетон. Жители Вилледора ещё с самого восхода солнца на ногах: кто-то пашет земли, собирает урожай, кто-то торгует, а кто-то просто гуляет и вдыхает свежий воздух. Не каждый день удаётся насладиться утром после дождя. Недалеко от территории базара сидел на крыше пилигрим, который просто наблюдал за их жизнью, ни о чём не думая и не подозревая. Конечно, ему бы стоило заняться более важными делами и наконец-таки найти сестру, но солнышко так удачно вышло и ласкало лицо Эйдена, что не хотелось ничего делать, а лёгкий ветерок и вовсе добивал, вводя в транс, из-за чего неистово хотелось спать. И вот, как только голова Колдуэлла коснулась мягкой травы, то кто-то сзади окликнул его: – Эйден! Слабо улыбнувшись, Эйден прикрыл глаза, а в его голове пролетела одна фраза: “Хакон.”. В эту же минуту он почувствовал, как над ним повис Белль, но век открывать не стал, а лишь продолжил притворяться спящим. Сверху послышался приглушённый смешок, смешанный с усталостью: – Я же знаю, что ты не спишь.– Присев, на корточки выживший потрепал волосы товарища.– Ну же, Вий, подними свои веки и задницу. – Для чего?– промямлил лежачий, при этом еле как открыв левый глаз. – О, проснулось солнышко. – Хакон, ответь нормально. – Если вкратце, то тебя снова хочет увидеть Софи, а потом и Айтер. На это Эйди тяжело вздохнув, перевернулся на бок, дабы напарник не увидел полное разочарование. Заметив не очень позитивный настрой друга, Белль решил его чутка приободрить: – Эйди.– негромко произнёс таксист, при этом тихонько ложась рядом с возлюбленным. – Да? – Повернись. Ну, так как спорить с Хаконом бесполезно, ибо тому в спорах всегда везло, везёт и будет везти, то Эйден с неохотой перевернулся. Не успел он и слова сказать, как вдруг его рот внезапно заткнули, но сделали это нежно. Поначалу пилигрим не понял чего от него хотят, хорошо, что он не настолько глуп, и поэтому быстро начал отвечать. Тепло постепенно разливалось по телу, а рука непроизвольно стала поглаживать щеку партнёра, и лишь слегка задевать колючую щетину. Вновь чувство полноценности стало перерастать в самый настоящий, никем неподдельный кайф, который, словно наркотик приливал к мозгу окутывая его мягкой дымкой и заставляя оторваться от реальности. Мягкая, но в то же время грубая ладонь, осторожно поглаживает торс Колдуэлла. Они оба вновь стали одним целым и как в ту ночь их ничто и никто не волновал: зомби казались не такими опасными, а судьбы мирных граждан лишь отдалённым криком, который не было слышно за пеленой забвения. Они вновь увлечены друг другом, а небольшой кулончик, мирно свисая с шеи блуждавшего, тускло поблёскивал в солнечном свете.

Ненастье стало настоящим счастьем.