Кудрявый, ты ебнулся в край?!

Пешков лежит на диване в квартире друга в зюзю. И нет, это не шутка. По-другому никак нельзя назвать его состояние. Осветлённые волосы скомковались в гнездо, голова раскалывается, мозг не хочет выдавать события прошедшего дня, и все ухудшает телефон, с помощью которого кто-то явно хочет доебаться до Серёжи. — Блять, — кудрявый кое-как находит причину своего пробуждения. Гнев как рукой сняло, когда на экране виднеется до ужаса знакомое и любимое лицо. — Ванечка, приветики. Доброе утро. — Кучерявый, ты в край ебнулся?! Какого хуя я должен тебе названивать? Ты время видел?! — голос по ту сторону был хоть и грозный, но при этом до ужаса взволнованный. — У нас во времени разница — час! Это не так и много. У вас сейчас пять вечера, ты какого хуя спишь?! — В клубе вчера был. У Вани сердце падает в пятки. Он же обещал. Он, блять, обещал! Несмотря на желание сейчас же наорать на Серёжу и сказать, какой он мудак, парень лишь тяжело вздыхает. Мозг, а заодно с ним и сердце, орут во всю, что сейчас младшему нужна поддержка, но никак не оры. — Как ты себя чувствуешь? — Ммм, хуево. «Ну, конечно», — думает Ваня. «Столько бухать», — думает Ваня. — Ты должен был сегодня прилететь, — в голосе старшего слышится грусть. Глупо отрицать симпатию в сторону Серёжи, хотя бы для себя. Но необходимо для других. Ваня уверен, что он Серёже нахуй не сдался. На стримах — да. Порофлить — да. Как друг — возможно. Но не как пара. Это точно. А Серёжа ночами глушит свою влюбленность в алкоголе, вспоминая, как шарахается от него предмет его воздыхания. — Блять, я такой долбоеб, нахуй. Хотел же просто на прощание с Вадей отдохнуть. Вань, прости, я не хотел. Правда. Занесло. Я ебанный пидорас. Блять. Завтра буду у тебя, как штык. Клянусь. — Не клянись в том, в чем не уверен. — Так я уверен. — Давай, жду, буду надеяться. Бессмертных сбрасывает трубку и сразу же утыкается в подушку. Как же он его ненавидит. Как же он его любит. Кожу как будто обжигает касание. Рука взлетает, а рядом пустота. Он уже сходит с ума? Ваня не курит. Точнее, когда-то курил. Но лет в 15-16. Потом бросил, но зависимость не проходит легко. Из ящика достаётся электронка. Вот бы сейчас увидеть охуевание на лице Серёжи, который совершенно точно не знает о не совсем прошлой плохой привычке Ивана. Двери балкона раскрываются, впуская блондина. — Вадь, ты занят? — делает тягу «Парламента». — Что случилось, Сереж? — слова давались с трудом из-за нагрузки. — Это срочно? — Я пиздец как лохонулся. Я же обещал Ване, что прилечу сегодня. Мне нужна твоя помощь. — Сейчас позвоню кое-кому. Можешь пока вещи собирать. — Спасибо, Вадь. — Должен будешь, долбоеб, блять. Давай. Перезвоню. Серёжа тушит сигарету и выбрасывает остатки в окно. Он пиздец как рад, что брал только вещи первой необходимости. Не придётся ебаться со сборами. Голову прошибает вопрос. Почему Ваня так расстроился? Из-за возможно отменённого стрима? Да нет, не может быть. Это не первая отмена стрима, ни разу в голосе Бессмертных не прослеживалась такая грусть. От мыслей отвлекает звонок. — Через полтора часа надо быть в аэропорту. Я приеду минут через пятнадцать, будь собран. — Спасибо, Вадь. — Давай, кудрявый. Не будешь собран — дам пизды. Серёжа рад до бесконечности, что у него есть такой друг, как Эвелон. Это не просто друг, это старший брат, который может дать пизды, но при этом всегда останется на твоей стороне, поддержит и поможет в любой момент, какие бы проблемы ни были у него самого. Серёжа до ужаса волнуется, поэтому и вспоминает о последнем колесе. Закидывает, стоит пару минут, не волнуясь о собранности. Его отпускает. Голова будто разгружается, а вещи собираются сами по себе. Вадим врывается в квартиру, сразу же скептично оглядывая друга. — Ты вообще как? Отошёл после вчерашнего? — Я? Да. Прекрасно. — Ладно, подожди минуты три, я переоденусь. Ваня стоит на балконе и курит, вглядываясь в разблокированный экран телефона. На блокировке у него стоит какая-то картинка из аниме. Люди — везунчики, если им доведётся хотя бы дотронуться до телефона Вани, так что он не волнуется по поводу раскрытия своего секрета. На экране «Домой» у него стоит фотография Серёжи. Смешная такая, исподтишка сделанная. Серёжа на ней улыбает солнечно, лучше всех. А Ваня заглядывается. Он только недавно перестал отрицать для самого себя, что влюблён в это кудрявое безобразие. Он только недавно понял, что влюбился бесповоротно на первой же их встрече. Влюбился, как школьник, который краснеет при взгляде на девочку из параллели. А для Серёжи все это рофл. А для Серёжи Ваня — вся его жизнь. Без Вани Серёжа бы давно увял. Ваня чуть ли не роняет телефон в окно, когда уведомление приходит. Скоро вылет, котёнок) Я же говорил

Ты рофлишь?

Что? Нет, конечно Посадка через полчаса Вадя помог

Я рад

Нам надо будет серьезно поговорить, когда я приеду Никаких отговорок У Вани сердце в пятки уходит.

Окей