Кудрявый, ты ебнулся в край?!

Просыпается Ваня далеко не от поцелуя любимого, как того хотелось бы. Просыпается он от смачного «блять» прям у него над ухом. Вскакивает на постели, паникуя. А рядом кудрявая голова, которая чуть ли не полностью погрязла в тумбе — Ооо, Серёжа, — Бессмертных расплывается в улыбке. — Стоп, Серёжа?! Ты че здесь делаешь? — Ночую, так-то. — Ты мне, это, мозги не пудри. Ты че в тумбочке у меня лазишь? — Да так, узнал вчера, что ты паришь у нас. Решил всю эту хуйню выбросить, — сгребает все в пакет и с довольным видом выходит. Ваня зарывается в подушку. Ваня достаёт ашку и закуривает. У него под матрасом всегда есть на всякий случай. Ваня вспоминает вчерашний вечер. Ваня вспоминает о том, что Серёжа хотел серьезно поговорить. Ваня понимает — надо. Надо, иначе он сам загнётся. Или Серёжа. Или оба. А Серёжа в это время стоит на балконе, зажигая сигарету. Затягивается, прикрывая глаза, и выпускает дым наружу. Классно, но не сравнится хотя бы с травкой. — Сереж? — Ваня стоит, закутавшись в одеяло, нервно теребит конец. — Поговорим? — указывает на дверь. А Пешков стоит и не может отказать. Бессмертных выглядит так, будто они, как минимум, пара, которая живет вместе год. Младший указывает на дверь, как бы говоря: «зайди обратно, мне нужно подумать немного». И Ваня заходит. Выдыхает. Ваня хочет признаться. Серёжа хочет почаще видеть такого Ваню. Уютного, сонного, растрепанного, что смотрит на него, как котёнок, увязавшийся на улице за человеком, который погладил его. Серёжа готов на все. Перестать резаться? Курить? Пить? Употреблять? Сложно, но возможно. Начать нормально питаться? Сложнее, конечно, чем предыдущее, но любовь же все вытерпит? Серёжа вспоминает Дашу, которой посвятил две свои песни. Усмехается со своей же ничтожности. Видимо, она была права, когда говорила, какой он уродливый, тупой, поверхностный клоун. А Ваня сидит на кухне, читая комментарии под видео в тик-токе. Подписчики не могут отойти от скандала и всё просят у Вани, чтобы он посмотрел разоблачение или видео Николая. Ваня не хочет. Ване все равно на разоблачение, но не все равно на комментарии от Коли в сторону Пешкова. Это же всё неправда! Он сам знает. Ваня знает, что, если посмотрит, то разозлится и обязательно что-нибудь сломает. Ваня знает, что не нужно смотреть, тем более на стриме. Любопытство всю жизнь мешало Ване, именно поэтому прямо сейчас он записывает кружок в свой телеграмм-канал, где объявляет, что сегодня будет стрим, посвящённый скандалу, ровно в восемь по Москве. Только откладывает телефон, и сразу же Сергей заходит в комнату. Смешной такой, растрёпанный, сонный, улыбчивый. Атмосферу портит другое. Внешний вид Пешкова. Нет, не подумайте, для Вани он всегда будет самым красивым, самым лучшим и вообще самым-самым. Но при взгляде на синяки под глазами, выделяющиеся скулы, тощие руки и ноги, на которых одежда Вани висит чуть ли не больше, чем на нем самом, внутри все сжимается. Не спроста все это. А Серёжа улыбается мило так, по-доброму, что во всей только-только просыпающейся Москве светло становится. Ване хочется Колю избить, чтобы тот больше даже не думал Пешкова каким-либо образом расстроить или задеть. — О чем поговорить хотел, Ванюш? — в словах нет и миллиграмма издевки. В словах только искренняя любовь, которая прибавляет уверенность. — Сначала ты мне расскажи, зачем ты вчера решил проблеваться, и почему я в раковине нашёл сегодня засохшую кровь? Кстати, Вадя рассказал про твои проблемы с наркотой, но сказал, что ты сам все объяснишь. Объясняйся, — смотрит настолько серьезно, что Серёже впору прям здесь сжаться до размера молекулы и исчезнуть. — А потом я расскажу кое-что своё. — Про что начать рассказывать сначала? — РПП. Серёжа ссутулится, утыкается в изгиб локтя, делает вдох и начинает: — Помнишь, я стримы с Кудановой вёл? — получает утвердительный кивок. — Я тогда влюбился пиздец как, а она только на людях милой была. Я постоянно получал негативные комментарии в сторону своей внешности от неё. Поэтому и волосы всегда раньше выпрямлял, хотя та же Карина всегда говорила, что кудряшки мне идут. А потом все дошло до того, что она чуть ли не каждое сообщение в нашей переписке писала о том, что мне стоит похудеть. А я, дурак, — грустно усмехается, слезу смахивая, — и решил похудеть. С волосами-то довольно быстро смирился, а вот от этого не могу избавиться. Не представляешь, как хочу. — Режешься почему? — получается грубовато, зато на Пешкова действует. — Лет с двенадцати привычка, унимал так моральную боль, отец тем ещё говном был, маму обижал всегда. Тогда на медосмотре у нас руки, предплечья проверяли. Меня потом по психологам затаскали, а я просто перенёс это все на бёдра. И они успокоились, и я остался при своём. Теперь-то скрывать ни от кого не нужно, а боль — неотъемлемая часть моей жизни. — Наркота? — Коля, — поясняет легко и просто, пожимая плечами. — Что?! — Ваня аж вскрикивает, ожидая пояснений. — Мы тогда, можно сказать, только познакомились, в клуб поехали. Я-то думал, просто посидим, кальян покурим, а он порошок достал. Я почему-то подумал, что попробую и всё. Потом начал искать что-то посильнее. Сейчас наоборот на легкое перешёл. Колёса, например. Понемногу пытаюсь отходить, — Серёжа смотрит грустно так, что Ване прям сейчас хочется идти и давать пиздюдей всем, кто Пешкову когда-либо хоть малейшую боль причинил. — Твоя очередь. — Во-первых, я нанимаю тебе психолога, отказы не принимаю, ясно? — получает кивок. Видит — Серёже самому это надоело. — Во-вторых, люблю тебя. Серёжа смотрит ошарашено, пока Бессмертных зажмуривается в ожидании самых худших слов. — Я тебя тоже, — по щекам Серёжи уже слёзы текут, пока Ваня офигевает. То есть, это всё — не рофл? Он всегда был серьёзен? А Пешков уже вскакивает. В голове одна мысль — над ним в очередной раз просто насмехнулись, когда он открылся. Ручьи текут с двойной скоростью. Ваня вовремя его останавливает. За руку хватает, разворачивая к себе, и голову чужую-родную на плечо своё укладывает. — Мы со всем справимся. Ясно? Хорошо? — плечо чужие слёзы обжигают, и в ответ утвердительные всхлипы слышатся. — Я всегда рядом буду, — аккуратно слова проговаривает, блондинистую макушку целуя. — Горе ты кудрявое. Люблю тебя, не могу. Серёжа макушкой кивает усиленно. Любит тоже. Радуется. Руки свои на спину ванину укладывает, прижимаясь ещё ближе. Любили, любят и будут любить. Им будто и другого не дано. Под свои же рыдания Пешков быстро засыпает, пока рука Вани его по голове гладит. Бессмертных его со своих колен на подушки перекладывает, одеялом укрывая, и сразу направляется на кухню за телефоном. Когда-то у него проявилась аллергия, и нашёлся диетолог, который смог составить план питания на месяц. Теперь диетолог нужен Серёже. Серёжа спит на удивление долго. Время близится к семи, когда Ваня нарезает салат. Девушка проконсультировала его, сразу же сказав, что еду нужно вводить в рацион, начиная с малокалорийной, маленькими порциями, а заодно отправила план с подробным описанием. На столе уже расположены рубленные котлеты с каким-то салатом. Ваня такое особо не любит, но чем-то же жертвовать нужно, верно? Пешков врывается на кухню, как вихрь. — Слушай, нас тут на о… Вань? Это что? Ты же понимаешь, что РПП не так лечится? — Не переживай, — подходит к Серёже, обвивая его руками, — я созвонился с диетологом, она план дала. Сказала ещё, что тебе обязательно нужно поработать с психологом, — целует в край губ. — Поешь, там калорий мало. Сколько сможешь и захочешь. — Хорошо, — выдыхает. — Мне тут знакомые написали, на тусовку зовут, я же вернулся и все такое. Мы же сходим? — Серёж… — Ну, пожалуйстапожалуйстапожалуйста, я очень хочу. — Ладно, поешь, пойду стрим отменю. — Поешь со мной? — Сообщение напишу и все. Садись пока. У Вани предчувствие пиздеца. Ни разу оно не было так близко.