Испорченный мир

«Если есть Бог, то вся воля его», - пронеслось в голове у Фёдора. Он только что вернулся с улицы, там опять дрались за влияние эсперы. Тошно было смотреть на них. Кичатся тем, что досталось им просто так, ничего не развивая в личности. Все их стремление в этой жизни – отхапать побольше кусок власти в мире. И если Богу так угодно, то он простит все их рвения, но если его нет, то что тогда? Из крана неспешно капала вода. В комнате было темно и не видно всего того погрома, что он устраивал каждый раз, когда видел эсперов, осознавая, что он один из них. Он тихо ронял слезы на пол. Ничего общего с этими тварями не хотелось иметь. Они рушили чужую жизнь в попытках доказать миру, что они чего-то стоят, несмотря на то, что их бросили из-за дара. Они все безысходно испорчены. И почему-то Бог не обращает внимание на это, никак их не карает. Смотря в их глаза, хотелось сбежать из мира, не видеть эти ужасы, как они продают себя и других своей способности. Это было так мерзко, каждый раз, когда он смотрел на их метки в паспортах, что они официальные эсперы, работают на департамент. Словно подтверждали, что они так низко пали, что готовы ухватиться за последний кусок хлеба. В новостях постоянно говорили о том, что на полях войны сегодня было убито столько врагов. Каких врагов это все те же люди…. Бог бы такого не допустил, он был против войн. «Если нет бога, то я – Бог», - прояснилось в голове. Действительно, если никто не слышит эти взывания к справедливости, к чести и достоинству, то что ему мешает напомнить всем этим иродам как стоит жить? И тогда он начал действовать. План был кровав и мерзок для него, старого него, но пришлось прикончить того неженку. Если действительно хочешь увидеть счастливый мир без горделивых морд надо убрать все возможности бахвальства своей силой, чтоб больше не было такого подрыва экономики, медицины, ценностей. Он все равно в завершении… Шли года, а он все так же оставался верен идеи о истреблении эсперов, было много людей, что сотрудничали с ним, не разделяя взглядов. Всего лишь за деньги продавались ему, но если для благой цели, то можно простить, в конце концов им не избежать его кары. Ему было не важно, как они избавиться от одаренных, оставят ли в живых самих носителей. Со временем попытка сохранить им жизнь потеряла смысл, слишком много крови было и на его руках, и на прогнившем обществе. «Человек только и делал, что выдумывал Бога, чтоб не убивать себя. Я один! Не захотел придумывать Бога, и хочу высший пункт, я себя…» - вертелся разговор с Михаилом Афанасьевичем в голове. Сейчас он смотрел на могилу брата, что умер по их вине. И по его, поэтому никак нельзя допустить, чтоб хоть кто-то так же страдал после войны, как и он. Он помнил, как смотрел на живой труп, что говорил и действовал как брат. Как тряслись руки, и он не понимал: кто из них больше мертв он сам или тот, кого убили много лет тому назад? Последний виток, мятежи по всему миру, а он в них растворялся от удовольствия. Люди говорили все то, что было у него на уме на протяжении огромного количества времени. Город за городом вспыхивали от лихорадки, они корчились в огне, эсперы исчезали на кострах, гарь стояла везде. До отвращения испорченный мир исцелялся и скоро и ему здесь будет не место. А он смотрел из окна на последнем этаже высотного дома. Но радость продлилась не долго, систему просто так не сломать. Они просто вписали в книгу, что протесты стихли, люди перестали выходить, а потом перепрятали от него Роман, и искать ее уже просто не было сил. Вышло отвратительно и нескладно, у них всегда была фора в виде артефакта. Они часто им пользовались и строили ему подлянки. И они всегда смогут исправить все то, что он так усердно строит. Тогда ему ничего больше и не оставалось, хоть что-то в плане должно быть сделано хорошо. Пусть продолжают жить в этом омерзительном испорченном мире. Выстрел. И падает замертво на холодный пол. На губах легкая улыбка. Рядом стоит раковина, забрызганная кровью, и в тишине капает вода из крана. «Если есть Бог, то вся воля его. Если нет Бога, Я – Бог» - было выгравировано на могильном камне.