Ночь воспоминаний part.2

Брат был уверен — только что родился Антихрист и с этой новостью мы отправились спать. Ночью всех нас настигла страшная буря, не предвещавшая ничего хорошего. Рейн застыл в дверях аббатства, вглядываясь куда-то в даль. Я лишь громко вздохнул, обнимая свои локти и стуча зубами. От гнетущей сырости у меня буквально сводило колени, да и ещё я насквозь промок, бр-р-р. Он проводил взглядом, удирающий за холмы, хвост яркой молнии и наконец мы вошли внутрь, захлопнув входную дверь. Встав на четвереньки, я вприпрыжку направился за Рейном в нашу комнату, что располагалась на втором этаже. Я скакал вокруг да около, переодически отталкиваясь конечностями от холодных мрачных стен, умышленно цепляя его хвостом, бросаясь под ноги и всячески привлекая к себе внимание. Но братец был не весел. Он задумчиво шагал по каменной плитке, заведя руки за спину и старался обходить швы, переступая их на мысочках. Это молчание, что повисло между нами, начинало меня напрягать. Рейн часто был сосредоточен на своих мыслях. Но если брат выпадал из реальности, не замечая ничего вокруг себя, то это означало лишь одно — мой близнец чем-то огорчён. Встав на две задние рядом с ним, я сплёл его хвост своим и обхватил руками его предплечье, прижавшись к ней щекой: — Ну что ты, м? На улице шикарная погода, как ты любишь. Все для тебя, — я взмахнул рукой, словно держал волшебную палочку. Но Рейн лишь многозначительно промолчал, отворачиваясь в сторону. Капли дождя с характерным звук бились о витражные окна до тех пор, пока взгляд брата-гуля не упал на них. Им одним он мог усмирить воду, подчинить и использовать ее по своему усмотрению. А ещё Рейни мог не дать мне промокнуть, а создать над моей головой невидимый купол и тогда я бы не вымок до нитки. Но для чего-то он заставил меня почувствовать холодные капли, которые так мерзко стекали по моей коже. Ненавижу воду. Наши цокающие шаги эхом раздавались по всему коридору. Что ж, брата не переупрямить. Теперь будет молчать до последнего, не то что я. Мне только дай волю — разнесу все к чертям собачим пока не выскажусь. Так что мне ничего не оставалось, кроме как продолжать молча обнимать его, надеясь что этот жест чем-то ему поможет. Было интересно о чем он думал в этот момент, но спросить я уже не решался. Сам расскажет. Поднимаясь по лестнице, мы оба услышали до боли знакомый хрипящий голос и ринулись в сторону от куда он исходил. И он привёл нас к комнате Кардинала Копии. Кровь застыла в жилах. Я нервно сглотнул и переглянулся с Рейном. Папа звал нас, всех нас. Глубоко вздохнув, я толкнул дверь от себя и мы прошли внутрь его покоев. Старческий смрад резко ударил по носу, заставив немного сморщиться. Иногда я жалел, что у меня такой хороший нюх. Хоть запах папы был роднее всех остальных, все же необратимое увядание человеческой кожи вызывало отвращение. Бледный, сморщенный старец лежал в кровати, что располагалась по центру темной комнаты. Плотное одеяло кроваво-гранатового цвета прижимало его усталое тело к матрасу. Кардинал тянул к нам исхудавшую трясущуюся руку и мы вмиг окружили его с двух сторон. Казалось он почти не дышал. И я не дышал вместе с ним. Он делал медленные и короткие вздохи, а его ослепшие глазные яблоки почти не двигались. Копия ловил губами воздух и из последних сил продолжал звать наших братьев и сестёр. Я взял его холодную ладонь в свою руку и накрыл второй, успокаивающе поглаживая ее. Совсем скоро в комнату вошли остальные гули и собрались возле его кровати, обеспокоено переглядываясь между собой. Вряд ли мы умели плакать, но я четко ощущал как на моих глазах выступили слезы. Кардинал был единственным человеком, которого я признавал и слушался во всем. Не считая детства. О, да. Когда я был малышом, он не знал со мной покоя. То и дело маленький огненный гуль заставлял все аббатство стоять на ушах своими выходками. Я огрызался на монашек, переодически кусал их, носился по коридорам сбивая женщин с моего пути. Перепортил большую часть имущества нашего древнего монастыря и постоянно хулиганил на пару с моим братцем. Не смотря на все эти шалости, Копия защищал нас, вымаливая прощение у всех недовольных, а после мы получали от него наказание. И все равно он был добр ко мне, от чего вскоре я проникся и полюбил его. По-своему. Мы прожили с ним добрую половину лет и теперь настало время прощаться. От этой мысли становилось горько и если бы у меня была душа, то ее бы уже рвало на части. Какое-то время старик молчал и мы судорожно переглядывались, ожидая когда остановится его сердце. Но оно все ещё продолжало биться, хоть совсем легонько и еле заметно. Кью прижалась к груди Циррус и спрятала глаза. Я понимал насколько ей сейчас плохо. Наша младшая сестра буквально выросла на его руках и для неё Копия был больше, чем человек. Впрочем как для всех нас. Кардинал издал короткий стон и широко раскрыл глаза. Мы устремились к нему, вплотную нависнув над его кроватью и начали прислушиваться к слабому голосу. — Найдите…най-дите этого ма-лыша…он должен вырасти в этих сте-нах. Вы помо-жете ему…исполнить волю..отца Нихила. Теперь вы дол-жны служить ему. Он говорил это свистяще-хрипящим голосом, еле проговаривая слова. От них сжималось сердце до боли в груди. Мы не готовы отпустить этого человека. Я не готов. — Вы самые..прекра-сные создания, которых..я встре-тил в своей жизни. — Ты воспитал нас как собственных детей и мы благодарны тебе за это, — траурно произнёс Эфир, потупив взгляд в пол. — Вы и есть мои де-ти…люби-мые дети. Его ледяная рука сжала мою и я отчаянно пытался ее согреть, хоть никакого смысла в этом уже не было. Я посмотрел на Рейна, который буквально лил слёзы на бледную кожу Кардинала. Он поднёс лоб к его худым пальцам, которые сжимал своими и совсем не сдерживал всхлипы. Теперь я понимал, почему он был так расстроен. Брат знал чем закончится это нелегкая ночь. Как же больно. Старик издал протяжный, еле слышный стон и наши сердца в тот же миг остановились вместе с его. Папы больше нет. Его кости теперь покоятся рядом с остальными отцами в старом склепе: Нихил, Примо, Секондо, Терцо. Вот и Кардинал Копия лежит вместе с ними. *** Мы не думали, что все будет так просто. Малыша нам принесли спустя несколько месяцев, грубо оставив на пороге аббатства. Вот она человеческая трусость — так подло бросить своё дитя на холоде в поздний час. Я держал на руках того, кто должен погрузить мир во тьму и чувствовал себя таким особенным в этот момент. Рядом с этим человеческим детенышем я словно становился ещё сильнее. Под кожей закипала кровь и мурашки пробирали все тело. Это было потрясающее ощущение. У меня дрожал хвост от удовольствия нянчиться с ним. Все наше семейство буквально дралось между собой за очередь, что бы провести время с этим чудом. Монашки упорно пытались отобрать мальчика, приговаривая, что гули вырастят из него чудовище какого свет ещё не видывал. В ответ я лишь ухмылялся. Странные они, ведь для этого он и явился на свет. Люди называли это материнским инстинктом. Антихрист жил в нашей общей комнате. По очереди мы охраняли его чуткий сон, а днём все вместе гуляли по дремучему лесу, рассказывая о мире, что окружал его. Дни пролетали незаметно. Мальчик рос. Через время он научился сидеть и самостоятельно передвигаться. Он много смеялся и почти никогда не плакал. Я с Рейном то и дело катали его на спине, изображая из себя тех копытных животных, что частенько забредали на наши луга возле аббатства. Малыш несколько раз чуть не лишил меня глаза, звонко смеясь, когда тыкал в него пальцем. А ещё он обожал трепать мои уши, сидя у меня на шее. Ох, как же это было больно. Хотелось рычать и выть, особенно когда мальчишка обхватывал мои рога своими ручками. Но я сдерживался изо всех сил. Да, мне точно доставалось от него больше всех. Я полюбил этого ребёнка, словно он был моим собственным и старался ни на секунду не оставлять его одного. Перед сном я играл с ним хвостом, не давая поймать его. Малыш прыгал за ним вверх, пытаясь ухватиться хотя бы за острый кончик, но попытки были тщетны. Он забавно падал на пол пятой точкой и отталкиваясь от него вновь подскакивал на месте, громко смеясь и хрюкая. — Посмотрите на эту картину, — шептала Циррус, хихикая над тем, как я уснул с малышом в обнимку на своей кровати — Дью настоящий папочка. — Я все слышу,— недовольно рыкнул я, сквозь сон — Не шумите, ребёнка разбудите. Прижав мальчика к себе ещё сильнее, я свернулся калачиком, согревая его своим теплом и… — Дядя Дью, дядя Рейн, — малыш по очереди перевел глаза сначала в мою, а после в сторону брата — А когда Антихрист вырос, у него получилось погрузить мир во тьму? — Конечно получилось — ответил водный гуль — А теперь ложись спать, Кроули. Завтра мы расскажем тебе ещё одну увлекательную историю. Мальчик как и всегда обнял меня, оплетая маленькими ручками мою шею и, спустившись с коленок, неуклюже побежал в свою кровать. Этого ребёнка ждут очень интересные приключения. И я всегда буду рядом с ним, пока смерть не разлучит нас.