Обнажая шрамы

***

Душа должна души коснуться, и от касанья — задрожать.

Твои глаза сияют, как миллионы солнц.

Твои глаза как слитки золотые.

А я лежу в объятиях твоих.

Но вновь разлучит, расстояния, нас…

Ждать и думать о тебе, как смысл жизни.

А ты так далеко, но все равно всегда так близко, ты где в области груди.

Ты в снах, ты в мыслях ты в крови и сердце, ты где угодно, но только не в объятиях моих.

Ты моя запретная мечта, единственная боль, последняя надежда.

И я жду момента, когда моя рука окажется в твоей.

Чтобы почувствовать тебя по-настоящему.

Как близко ты ко мне.

Но под запретом любовь твоя ко мне…

Lina de Laur

****

С этой башни, открывается такой изумительный вид, что захватывает дух. Глубокое озеро, покрытое водяными лилиями и переливающиеся как изумруд, отражает яркие солнечные лучи. Бескрайние поляны, укрытые разными цветами, на фоне стройных старых дубов, ветви которых соединяются между собой. Будто картина известного художника, где в мире нет проблем, а царит только мир, только счастье и только любовь. Но я-то знаю, что это не так, и где-то за этими стройными дубами, за границами Клетки, прячется столько монстров, что и представить сложно. Мир, где есть боль, кровь, смерть, а на каждом шагу жуткие создания, от которых спасают небольшие анклавы, но надолго ли? Ведь каждая из них окружена своими чудовищами. Мне безумно повезло находиться в Цитадели — полулегендарном городе. Еще больше мне повезло находиться здесь с любимым человеком. Тут тепло и уютно, как будто на той картине, но все мы помним, что картина та с подвохом. Мы свободны от тех нечистей, занимаемся беззаботной торговлей, а в центре города сооружена единственная в мире библиотека, где хранятся книги о борьбе с монстрами, которые не раз спасали жизни и скрашивали мой унылый вечер. Нам не нужно думать о выживании, нас охраняют Стражи. Но когда твой любимый человек входит в ряды воинов, все меняется. Им запрещено любить, вся их жизнь отдана страданиям и боли, защите людей. Все меняется, особенно если это Страж ещё и женщина, единственная женщина Страж с удивительным золотыми глазами. Сейчас я стою у окна, и в которой раз задумываюсь об этом безумстве и замечательной Аскаль. Нельзя, нельзя любить тебя… Из этих мыслей, меня выводит сильные, но в тот же момент нежные руки, обхватывают сзади в таки желанные объятия. — О чём задумалась? — мягкий голос чуть заглушился в области макушки. — Правду? — прижимаясь ещё ближе к такому родному и тёплому телу, я сорвала вопрос со своих уст. — Мне только правду и только её, — шепотом на ушко ответила она. — О том, что за Клеткой, и конечно, о тебе. — Не думай, что находится там, думай об учёбе и политике. — Только о тебе, — мягко протянула я, — Но, к слову, это не справедливо, я здесь, а другие… — могучий Страж не дала мне договорить, разворачивая меня к себе лицом. — Милая, послушай, — беря лицо в ладони, нежно поглаживая большим пальцем щеку, что так успокаивало и дарило надежду. Тяжело вздохнув она продолжила, — В этом мире нет ничего справедливого. Кому-то повезло больше, он в кровати отдыхает или книгу читает, а кто-то сейчас умирает от мерзких пальцев длинолапого, ведь он просто не успел состричь волосы. Где-то рушатся очередные анклавы, где под утро останутся только щепки и норы от корявых. Там опасно до жути, и ты не должна думать об этом. Ты в Цитадели, всех здесь живущих охраняем мы, Стражи. И у каждого есть свои обязательства, не забивай об этом, — серьёзным тоном звучали эти слова, что заставляло тело покрыться мурашками. — Мне просто становится страшно от одной мысли, что когда-нибудь эти нечисти и сюда доберутся, — шепотом смотря прямо в эти сказочные глаза, ответила я. — Никогда, слышишь, никогда такого не случится. Мы не позволим, — сильнее сжимая мое лицо, продолжила Аскаль, — Не думай об этом… — Я боюсь, что они отберут тебя у меня, — утыкаясь в изгиб шеи, по слогам произнесла я. Запрещено, запрещено любить тебя… — Такое могло случиться десять лет назад, когда меня забрали в крепость-интернат, что в Бастионе, там земли кишат чудовищами. Нас обучали, а выпускные экзамены… — ее взгляд, такой любимый, которым она смотрела только на меня, скользнул к окну, — На моих руках умирали друзья-курсанты. Мало кто переживает испытания, я чудом осталась жива, а то, что я была девушкой, только усугубляло ситуацию. — Я хочу знать больше, ты никогда мне об этом не рассказываешь, — обречённый вздох последовал из ее тонких, но таких желанных губ. — Так как я женщина, мне многое позволено, но ровно столько же запрещено, если не больше. Как тебе известно, я не могу здесь находится с тобой, на мне лежит большая ответственность, а любить, так это даже звучит безумно. И знаешь, когда ты рождаешься девушкой Стражем, это всех приводит в замешательство. Как мне рассказывал мой наставник, меня забрали тем же утром после рождения, я никогда не видела родителей, да и не факт, что они ещё живы, — небольшая пауза, а я внимательно слушаю, впитываю каждое произнесённое слово, — Я тренировалась день и ночь, как только смогла устойчиво ходить. Тренировки были как смысл жизни. Хоть мне и делали много поблажек, но я все равно работала еще сильнее, ведь впереди экзамены, а жить хотелось. После тех ужасных кровавых ночей нас распределили по территориям обороне Цитадели. А я стала преподавать, учила новых Стражей порядку и умению выживать. Я все время нахожусь в крепости, там немного безопасней, поэтому не волнуйся за меня. Я всегда буду возвращаться только к тебе. — Моя девушка преподаватель… —задумчиво протянула я. —Это не новость для тебя, хочу тебе припомнить, что через два дня я принимаю у вас экзамены, поэтому я и прибыла в Цитадель, — с ухмылкой отвечает женщина моего сердца, — И ты явно сейчас думаешь не о моем рассказе… — Пойдем, я покажу тебе о чем думаю, — ухватив Аскаль за руку, под звонкий смех, я потянула её за собой. Нельзя, нельзя под запретом любовь твоя…

****

Было удивительно спокойно. Не тихо, нет — именно спокойно. Все доносившиеся до меня звуки были отдаленными, несли покой. Тихий стук часов, потрескивание дров в камине и еле различимый ритм сердца на соседней подушке. — Я знаю, ты не любишь говорить об этом, но откуда этот шрам, — проводя рукой между лопатками, я обводила его контур. Он был большой: начинался с основания шеи и спускался до середины спины, хоть и довольно большой его участок, скрывался за красочной, татуировкой. —Это была ночь, наши первые испытания, нас небольшой группой отправили в горы. Мы не знали, что нас ждёт, — небольшая пауза, а я продолжала выводить незамысловатее узоры вокруг шрама на таком любимом теле, — В начале все было тихо, мы проходили вдоль вырубного и выкорчеванного леса. Понимая, что здесь под землёй в тени и прохладе прячутся корявые, они дожидались, когда мимо пройдёт очередная жертва. Хватали и тянули в норы, быстро и без сожаления. Иногда высовывали на поверхность одно из своих щупалец, которые были так похожи на корни деревьев, что мы и не могли заподозрить в них монстров, но для некоторых курсантов было очевидно, что скрученные щупальца, торчащие из земли, — это отростки корявых, а не корни. Но как бы там не было, мы только учились выживать, и уже через час нас становилось все меньше и меньше, а мы даже не дошли к назначенному месту. Уже в полночь, из целой группы осталось трое будущих Стражей, мы вырывали их из земли, что было очень редко. Они несчастно орали и в тот же момент мучительно умирали. Когда лес был пройден, оставалось несколько миль к горе. Только лёгкие блики Луны освещали нам путь. Без сил мы продолжали идти, и в самый не ожидаемый момент на меня набросился живодёр. Как тогда помню, был он намного выше меня, имел в своём обличии нечто человекообразное, но совсем без кожи, что даже в Стражей внушало страх. Огромные когти сразу впились в спину, чтобы содрать кожу. Я пыталась что-то сделать, пронзить кинжалом или хотя бы толкнуть, но все было напрасно. Эта нечисть одна из самых ужасных. Ведь большинство просто убивают тебя, не мучая, а этот будет до последнего сохранять жертве жизнь, пока не снимет кожу полностью, будто для себя, — я молчала, заглатывая ком в горле, что давил и не давал дышать, а предательская слеза скатилась из щеки, падая прямо на контур шрама. Сколько боли ты терпела? И вам Стражам ещё и запрещено любить? Вы как никто заслуживаете этого! Все без исключения заслуживают любви! — Не плачь, ты же знаешь, я не могу на это смотреть, — поворачиваясь ко мне лицом, Аскаль стерла очередную скользящую по щеке слезу. — Могучий Страж не может смотреть, как плачет девушка? — хмыкнула я. — Моя любимая девушка, — сердце забилось в лёгком трепете, особенно отдавая ритм в изгибах шеи, а тёплые руки прикрыли тело, будто пряча от всего плохого. — Что было дальше? — пробормотала я. — А дальше все случилось очень быстро. Как я говорила, нас осталось трое, Ксей выстрелил из арбалета. Для таких крупных монстров мы обработали наконечник в аконите, самом сильном яде. С какой-то сверхъестественной скоростью стрела вылетела в воздух и пронзила насквозь живодёра, как нож по маслу. Следующим полетело копьё, и только после этого он рухнул на землю и застыл. Из меня вытянули огромные ногти, а дальше все как в тумане… — Когда ты снова уезжаешь? — через минут пятнадцать, стараясь сдержать слёзы отчаяния и боли, спросила я. — Сразу после ваших экзаменов, тренировать новых Стражей. — вздыхая последовал ответ. А я буду наслаждаться до последнего этими днями с тобой, хоть случится разлука вновь. Дальше была тишина, долгая уютная, и не важно ничего, ни запрет любить, ни расстояния, ни боль. Всю оставшуюся ночь ты нежно гладила по голове, родным голосом на ушко говорила: я рядом, я люблю, я вернусь. И только это важно, твоя запретная любовь ко мне, моя чистая и искренняя любовь к тебе. Ты ведь украла сердце мое, без разрешения, забрала себе, не давая шанса забить, а я бы даже не пыталась, оно твоё, и я твоя. Любить тебя прекрасно и желанно, но в тот же миг нельзя. Любить за то — что ты есть ты! Желать и ждать только тебя, ты там в дали, где смерть и кровь, и ждать тебя невыносимо больно. Ведь один миг и ты мертва. Любить тебя невыносимо больно. Любить тебя нельзя… Но ты моя, а я твоя.