Тепло родного дома

Виктория мирно посапывала в обнимку с Маккачином. Юри и Минако сидели рядом. Юноша был в замешательстве и не верил, что это всё происходит с ним здесь и сейчас. Наконец Минако перестала таращиться на девушку и заговорила: - Россия из-за неё на ушах стоит. Пишут, что увидев исполнение своей программы японцем Кацуки Юри, она была настолько поражена, что решила стать его тренером. Юри вздрогнул и удивлённо посмотрел на учительницу. Минако продолжила: - Правда даже поползли слухи, что у вас тайный роман, и именно это стало причиной её расставания с... – Минако запнулась, забыв сложно произносимое русское имя. – Ну, в общем, ты понял. В любом случае, она здесь из-за тебя! Это круто! – с восторгом закончила женщина. В этот момент Виктория заворочалась и перевернулась на спину, раскинув руки. Полы юкаты разошлись, и показалась ложбинка груди. Юри вмиг покраснел и слегка дрожащими руками попытался поправить одежду девушки, но она снова заворочалась, приоткрыла глаза и села. Виктория проявляла удивительный для такой хрупкой девушки аппетит. Пригубив немного саке, она живо нахваливала еду и на уверенном английском описывала свои впечатления от горячих источников, то и дело, вставляя русские словечки, восторгалась гостеприимством семьи Кацуки. Её лицо слегка порозовело от алкоголя, и Юри поймал себя на мысли, что любуется ею, и покраснел сам. Наконец последняя коробка очутилась на втором этаже, в комнате гостьи. Юри опустился на татами, переводя дух и утирая пот со лба. Такое чувство, что Виктория решила перевезти из России все свои вещи и остаться в Японии с концами. Девушка присела возле Юри и, легко прикоснувшись к подбородку рукой, повернула голову парня к себе. - Юри, расскажи мне о себе,- прошептала она. – На каком катке тренируешься? Что особенного в этом городе… Следующих вопросов парень не мог воспринимать на слух, потому что девушка провела рукой вдоль его шеи вниз по плечу и сжала его ладонь. Не слишком сильно, но Юри почувствовал какие у неё тёплые и нежные руки. - … Мы должны научиться доверять друг другу, - услышал он конец фразы, как ошпаренный подскочил и попятился назад. Он был весь красный, даже шея и кончики ушей порозовели, а сердце зашлось бешеным ритмом в груди. Он явно был не готов к такому близкому знакомству! Пробормотав что-то неразборчиво на японском, Юри поспешил слинять к себе в комнату. Но не успел он толком прийти в себя, когда спустя час вновь услышал голос Виктории за дверью и настойчивый стук. - Юри, давай спать вместе! Я ещё не успела разобрать вещи, а спать среди этих коробок так неуютно! – Маккачин крутился возле хозяйки и тихонько поскуливал, будто поддакивая ей. - Юри, впусти! Парень в отчаянии прокричал “нет” на английском, японском и даже вспомнил, как слово звучит на русском, начал торопливо срывать со стен комнаты плакаты с фигуристкой в ужасе, что она может всё равно войти. Стук прекратился, и Юри выдохнул. Наверное, было бы проще, если бы Виктория была мужчиной. Юри не смущался бы так сильно от её присутствия, да и все эти фразы из разряда: “спать вместе”, “нужно познакомиться поближе”, “хочу узнать о тебе больше” - не звучали бы так двусмысленно. Да и вообще вряд ли бы были озвучены! Он долго не могу заснуть этой ночью: думал о приезде Виктории, о том, как всегда мечтал хотя бы заговорить с ней, но для него она была недосягаема. А сейчас она здесь. Юри прикрыл лицо руками в смущении, будто бы кто-то мог сейчас его видеть. “Надо же… У меня сейчас сердце остановится от счастья”. В темноте было едва заметно, как заблестели его глаза. Парень улыбался. Когда утром Юри проснулся, всё показалось ему просто сном. Но отсутствие привычных плакатов на стенах говорило об обратном. Мысли всё еще были сумбурными, однако размышления Юри прервал стук в дверь. Похоже, Виктория всерьёз решила его тренировать и уже поторапливала с пробежкой. Быстрый темп, который задавала тренер на велосипеде, не давал Юри сосредоточиться ни на одной мысли. Возможно, это было и к лучшему, потому что вопросов было больше, чем ответов. А подавленное состояние Юри это чувство неопределенности и непонимания только ухудшало. Все эти годы Виктория была для него примером и вдохновением. Такеши даже поддразнивал Юри, говоря, что тот втрескался по уши в русскую фигуристку, а Юри в смущении отводил глаза, не зная, как передать словами те чувства, которые в нём будоражила Виктория. Это было что-то среднее между благоговением и стремлением достичь такого же мастерства в технике и самовыражении. “Чем же могло так впечатлить видео, где я катаю её программу?”- Юри перешёл на шаг, пытаясь выровнять дыхание. А может она приехала, чтобы просто подразнить его? “Поросёнку не место на катке, пока он не похудеет, ” – весело произнесла она, проносясь мимо Юри, застывшего у бортика. Сначала Юрий Плисецкий показался ему беспардонным и странным. “Хотя, все русские странные”, - подумал Юри и тяжело вздохнул, даже и не надеясь хоть когда-нибудь понять загадочную русскую душу. Однако со временем стало приходить понимание, что Юрио видит в японце не только конкурента в спорте, но и банально ревнует. Так по-юношески мило, вероятно неосознанно, хмуря брови, но с едва скрываемым восторгом наблюдая за движениями Виктории, грациозно скользящей по льду. Юри не мог заглянуть парнишке в сердце, понять его чувства, но он точно был уверен, что у них есть нечто общее – это восхищение девушкой и её неоспоримым талантом. Юрио же ворчал, кричал, отбрыкивался каждый раз, умело скрывал своё смущение, стоило Виктории приобнять его за плечо, игриво шлёпнуть по попе или потрепать по волосам. Юри каждый день узнавал что-то новое о Виктории и постепенно привыкал к ней. Её пребывание здесь, в Хасецу уже казалось чем-то неотъемлемым, чем-то привычным. В Японии было хорошо, будто бы и не было этого чувства опустошения после последних соревнований, ощущения одиночества и непонимания, что делать дальше. Даже роман с Сашей казался чем-то далеким и ненастоящим. - Юри, тебе нравится Минако? – Вопрос Вики как обычно застал врасплох. - Что? Нет, конечно! – Юри энергично замахал руками. - У тебя есть девушка? - Нет, - парень потупил взгляд. - А бывшая? - Без комментариев, - Юри начало казаться, что это допрос. - Тогда давай обо мне! Моей первой любовью… - Стой! – Уж о бывших он точно не хотел сейчас слушать. Даже в интернете старался пролистывать подобные новости, хотя зачастую любопытство брало своё. Виктория театрально вздохнула. Похоже, все эти разговоры о любовных интрижках способен поддержать только Крис. Подперев щёку рукой, она смотрела на Юри, который продолжал тренировку. По его лицу было видно, что подобные вопросы застают его врасплох и ужасно смущают. “Совсем ещё мальчишка”, - проскочила в голове мысль, Виктория хихикнула, и Юри, мельком взглянув на неё, поспешил отвести взгляд. Робкий, зажатый, неуклюжий, но при этом талантливый, упорный и искренний. Именно такого Юри для себя открыла Виктория. Не было ни единого сомнения, что она сделала правильный выбор, решившись на эту авантюру. Как будто жизнь открылась ей совсем с другой стороны. Не было больше переживаний о пропущенном спортивном сезоне, скорее было предвкушение чего-то нового и пока непонятного. Все же к Юрио привыкнуть было сложнее, чем к Вике. На катке нормально пообщаться с ним удавалось редко. Он либо был полностью сосредоточен на оттачивании навыков, либо на чём свет стоит ругался, приговаривая, что свиньям не место на льду и Юри просто тратит их время. Когда же каталась Виктория, и оба парня неотрывно следили за ней по ту сторону бортика, было не до разговоров. - Эта хореография… - пробормотал Юрий на английском. Он чаще всего говорил на русском, ехидничая, что японец не понимает ни слова. Юри удивленно посмотрел на юношу, понимая, что Плисецкий обращается к нему. - Короткая программа, которую она должна была катать в следующем сезоне. - Что? - У Вики уже были готовы новые программы. Но сама она была подавлена. У нее всегда была одна цель – поразить зрителя. Весь мир был у её ног. Но сейчас, как бы она ни старалась, всё воспринимается как должное. Как это тяжело, знает только она сама. Когда ничто не вдохновляет, ты не чувствуешь себя по-настоящему живым. Будто стыдясь своих мыслей, Юри опустил голову. Не одному ему трудно. После Гран-при он часто думал о никчёмности своей спортивной карьеры. И только, когда первый раз по возвращению в Хасецу откатал программу Виктории, почувствовал, будто начал оживать. Он всегда находил вдохновение в других, но не внутри себя. Кажется, сегодня её сердце забилось чаще ещё до того, как Юри ступил на лёд. Это неловкое объятие и просьба “смотри только на меня” прозвучали будто с надрывом. “Конечно”, - ответила она, потому что иначе и быть не могло. Еще сильнее оно забилось, когда Юри, чувственно откатав свой “Эрос”, посмотрел на неё с таким восторгом, будто это она выступила только что и заставила толпу скандировать. Технически было много недочетов, но то с каким артистизмом он выступил, говорили о многом, и прежде всего о том, что парень вышел на новый уровень. Она крепко обняла его, и Юри это показалось таким естественным, будто только это сейчас и было нужно. Виктория чувствовала то же самое. Но мысли и чувства, которые раздирали его никуда не ушли. Они на время притупились, затмеваемые чувством победы. Виктория осталась с ним, стала его полноценным тренером. Но, воспринимая её почти как бога, он не мог не поддаваться всё большей панике с каждым днем, в страхе не оправдать ожидания. Для Виктории новое амплуа в качестве тренера тоже было в новинку. После очередного неудачного выезда Юри из прыжка, стало ясно, что повторение советов относительного техники выполнения не дадут никакого результата. Значит, нужно идти на другие ухищрения. - Почему ты сомневаешься в собственных решениях? Вспомни уверенность, которую дают чувства любимой девушки, - Вика назидательно подняла палец. - Чего? – прозвучало чересчур громко, отразилось эхом в почти пустом зале. Юри хмуро посмотрел на девушку, и в тот же миг бросился извиняться, будто бы повел себя непозволительно грубо. - Точно, у тебя же никогда не было девушки, - припомнила Виктория недавний разговор. И по тому, как Юри опустил взгляд и покраснел, осознала, что сказала что-то лишнее. Она не могла и предположить, что это настолько сильно затронет парня. Весь следующий день он выглядел отрешенным, мыслями потерялся где-то внутри себя. Видимо, нужно было найти другой подход, видимо, нужно было поговорить. На берегу было безлюдно, небо, затянутое тучами, выглядело недружелюбно, но тонкие, слабые солнечные лучи пробивались сквозь разломы облаков. - Юри, ты не слабый. И все это знают, - Виктория говорила негромко, её голос успокаивал. Она вспоминала Санкт-Петербург, рассказывала о доме и о том, что только крики чаек напомнили ей, как далеко она сейчас от него. - Юри, с тобой такого не было? Он отвечал негромко, медленно, будто постепенно отворял дверь, с легкой опаской, что внутрь могут ворваться. Виктория улыбалась, но войти без спроса не пыталась. - Кем я должна быть для тебя? Юри снова замолк, смотрел на волны, которые, казалось, доходили до него самого и накрывали с головой. - Матерью? - Нет, - прозвучало неуверенно. - Сестрой? Подругой? Он задумался. - Может, девушкой? Ну, я, конечно, попробую! - Нет! Нет! Нет! – Юри подскочил, - Виктория, я хочу, чтобы ты оставалась собой, - порывисто произнес он, и их глаза наконец встретились. - Я всегда мечтал об этом. И избегал тебя только потому, что не хотел показывать свои отрицательные стороны. Но их компенсирует мое катание! – прозвучало более чем убедительно. - Хорошо, только не жди поблажек! – они обменялись рукопожатиями, закрепляя обещание, которое безусловно ничто не сможет нарушить.