Третье февраля

Если у Левки спросить, какой день в году самый важный, он не задумываясь назовет третье февраля. А потом пояснит, что за человек родился в этот день. Лева сколько себя помнит отмечал день рождения Шурика по-особенному. Даже когда они ещё не познакомились, в этот день обязательно что-то происходило. Что-то, что запоминалось на целый год. В восемьдесят седьмом этот день выпал на вторник. С Шуриком, да и не только с ним, они встречались по вторникам, средам, четвергам и субботам в одном и том же месте. В студии РОНД, в гримерке. Там обычно обсуждались новые сценарии, или просто шли разговоры о жизни. В этот вторник в гримерке кроме Левы и Шурика не обнаружилось никого. — Привет, — несмело улыбнулся Бортник, заходя в комнату. — А где все? Шура перебирал струны гитары, подстраивал инструмент и что-то тихо бурчал себе под нос. Появление друга он даже не заметил, слишком увлеченный игрой, поэтому дернулся от звука. Когда осознание того, чей же это голос, все же пришло, Шурик улыбнулся Леве в ответ. — Привет, Левчик. Я их попросил не приходить. По радио передавали хорошую погоду, хотел предложить с тобой сходить на горку, или на каток. Лева кивает. — Погода и впрямь хорошая. Предложение принято! Только вот у меня коньков нет, — вздыхает Левка и садится рядом с другом. Тот откладывает гитару. — Похоже, путь наш сегодня на горку. — На следующий новый год я подарю тебе коньки, Левчик! — зарекается Шура и с хлопком обнимает Леву за плечо. — Ладно, хорош просиживать жопу. Погнали гулять! Левка кивает. Ребята наперегонки одеваются и выскакивают из театральной студии. По дороге на горку отыскивают картонки, которые на время станут их ледянками, потому что вариантов особо не было. Либо прокатывать штаны, за что можно получить от матери, что не очень радовало, либо картон. Адекватные ледянки, или санки, были в дефиците, да и если зайти за ними домой, обратно вряд ли выпустят. Левик вызвался ехать первым. Шурик со звонким хохотом согласился на это зрелище, правда Бортник все же трусил и долго примерялся к ледянке и спуску. — Хорош ломаться, Левка! Щас я тебя ускорю... — Шурик, не см...— договорить Леве не дал лучший друг, который с силой толкнул его со спуска. А потом тут же поехал следом. Стоило Левчику доехать до низу, и выдохнуть, как сверху на него упал Шурик. На скорости. Бортник вскрикнул и от неожиданности зашелся приступом кашля. — Шурик, ёб твою мать! — Мою мать не трожь! — Что это, блять, было? Два раза было, твою налево! — А что было? — Ты меня столкнул! — Неправда, я тебя просто немного ускорил! Левчик с фырчанием поднимается со снега. Отряхивается. Протягивает руку другу и помогает ему встать на ноги. В следующую секунду его сбивают с ног чьи-то санки, Шурка валится в сугроб с воплем. Лева ржет. — Ну, вот и тебя немного ускорили. — Да уж, око за око... — посмеиваясь ворчит Уман. Встаёт из сугроба и тоже отряхивается. — Признавайся, ты подговорил? — Ой, да больно надо, — фыркает Левка, отворачивается от Шурика, посмотреть на солнце, как тут же получает снежок в спину. — Ах ты сволочь! Следующие двадцать минут парни носятся по двору, пуляясь друг в друга снегом. В конце концов, оба мокрые валятся в сугроб и пытаются отдышаться. Ребята посмеиваются, щеки горят, то ли от мороза, то ли от активности. Глаза у обоих светятся. Шурик поворачивает голову на друга. — Проводишь меня? Бортник кивает. Вылезает из сугроба. Вслед за ним вылезает Шурик. Они отряхивают друг друга и двигаются в сторону Шуриного дома, болтая обо всем и ни о чем. Останавливаются около подъезда, не прерывая разговор. Прекрасный вечер, слишком сильно не хочется, чтобы он заканчивался, хотя в сапогах неприятно хлюпает, за шиворотом холодит снег, утром обязательно запершит в горле или появится насморк, думается обоим. — Сашенька, пирог почти весь съели! Мы тебя заждались! Бегом домой! — кричит тетя Инна в окно. — Иду, мам! — отзывается Шурик. — Пирог! А по какому поводу? — улыбается Левка. — Ну... Это... Мне семнадцать сегодня, — смущённо улыбается Шурик. От напрыгнувшего на него Левчика чуть снова не падает в сугроб, но ему удается удержать равновесие. — С днём рождения, Шурик! — Спасибо, Левчик. Ладно, я пойду. Мама ждёт. Спасибо, что провел со мной этот день, я был очень рад разделить его с тобой. — Уже? — расстроенно вздыхает Левка. — Ну да, наверное пора... Да и я побреду домой, иначе простыну. С днём рождения, Шурик, не понимаю, почему ты не сказал раньше... Парни разбредаются по домам. Четвертого февраля в РОНДе они не встречаются, обоих подкосила простуда. Но вот десятого Шурик получает свой законный подарок.

***

Шурику в дверь номера барабанят, кажется, уже на протяжении часа, хотя на деле всего пять минут. Это третье число Уман встречает на гастролях, что случается очень редко. Обычно на февраль у них выпадает отпуск, и Шура проводит его в Австралии, в Америке, неважно. — Ща! Шурик, недовольно фырча, встаёт с постели и натягивает джинсы и футболку. Местное - Иркутское - время — пять часов утра, ровно. Гитарист открывает дверь раннему гостю, и... Его чуть не сшибают с ног сколько-то там килограммов, которые содержатся в Левчике. От такого приступа любви и тактильности в пять утра гитарист пребывает в шоке. — С днём рождения, Шурик, — бурчит на ухо довольный Левчик и крепко сжимает друга в объятиях. — Я с тобой рядом, а ты со мной. Я очень этому счастлив, ты не представляешь насколько. Пусть так будет всегда. И будь здоров. Люблю тебя. — Спасибо, мой друг, — сонным голосом отзывается Шурик. Улыбается и зевает. — Ты скажи, чего тебе в пять утра-то не спится? Глаза у солиста то безобразия сонный. Вид растрёпанный, а в растянутой футболке Левчик явно крепко спал. До будильника. — Так это... По Бобруйскому времени ты родился, Шур. Должен я был тебя поздравить, как хороший друг. Шурик треплет зевающего Бортника по волосам. — Иди спать, оболтус. Мне очень приятно, но будет куда приятнее, если ты отоспишься после перелета хоть как-то. Лева получает поцелуй в лоб и оба фронтмена разбредаются по своим постелям. Наутро оба опаздывают на саундчек, потому что внезапный подъем перебивает сон, и уснуть выходит только ближе к семи утра. А свой подарок Шурик получает в Москве, набор редких пластинок и ту самую гитару, с которой Лева встретил своего друга в семнадцатый его день рождения.