Ты – мой грех, и ты – мой вечный ад.

День Святого Валентина – праздник любви, милых парочек, букетов цветов, побрякушек. Люди поговаривают, что именно 14 февраля, в день праздника, облака расступились и открыли солнце, лучи которого озарили темные финансовые кварталы и спальные районы. Энтони Дж. Кроули совершенно не нравилось выходить на улицу в этот день. Здесь зарождалась и некая "святость" всего, сам подтекст, но в большинстве своём именно любовь играла злостную шутку с демоном. Повсюду она – он это чувствовал – связывает людей невидимой нитью и становится если не в десять, то в пять раз сильнее, чем в обычные дни. Они любят. Сделав два шага вперёд, Кроули вынужден делать два шага в сторону, обходя особо ярких личностей. Фимиамы бередели голову и словно проталкивали далеко в глотку приторный зефир, не давая вдохнуть. Аромат засел далеко в лёгких, оплёл изнутри всю грудную клетку и добрался до сердца, растворяясь в его уже учащенном стуке. Знаете, о любви сатирично, как шутливый фавн, иронизировать Кроули мог. Мог так ловко и едко, дерзал слагать легенды, но сторонился обдуманно. Бэнтли являлась единственным спасением, тёмным ангелом справедливости. — Кто-нибудь помнит тех трех Валентинов? Ну, которые мученики. Их же воспевают. Я бы сильно огорчился, если бы из праздника в честь меня сделали амурную вечеринку. Их вообще кто-нибудь вспоминает сейчас? – Кроули вспоминает и так же негодует. Он самолично видел плавное реверсирование Дня Св. Валентина и застал рассвет в романтических Средних веках. Что стало ныне? Стараясь вспомнить резон перехода от одной крайности к другой, Кроули совсем потерял нить сути, выруливая на дорогу и резко нажимая по тормозам. — Водить бы сначала научился, а не дорогой задницей машины по проезжей части вилять! Вставляя кассету группы «Queen», Кроули не надеялся, что станет крутиться песня «Good Old-Fashioned Lover Boy», и закатил глаза. Бэнтли, дорогая, и ты с ними заодно? «I can serenade and gently play on your heart strings Be your Valentino just for you» Когда Кроули всё же доезжает до книжного магазина Азирафеля на углу улицы, он старается пройти сквозь толпу людей, которые всё спешат куда-то: на работу, на учёбу, к любовнице, в конце концов. Но каждый охвачен праздником любви и находился в состоянии предвкушения. Надпись на двери толковала о том, что магазин был открыт – значит, Азирафель всё-таки не стал упускать возможности мило понаблюдать за парочками, которые решались скрыться от уличной суеты и шума. Ангел не изменяет своей сути. Кроули закатывает глаза и вымученно вздыхает. Открывающуюся дверь оповестил маленький звоночек над входом в магазин. Азирафеля искать не нужно, демону достаточно было только взглянуть по сторонам и на пару секунд ослепнуть – ангелы, создания любви, светились ярче небесного светила, изумительнее адского кострища. Ослепительной была и улыбка Азирафеля, который чувствовал напрямую полюбовный дух. — Азирафель? – Кроули поправляет свои тёмные очки, желая не потерять зрение, прищуривается. — Дьявол, я до закрытия здесь не доживу. Сжалься и впусти меня куда-нибудь подальше. – Азирафель мягко и понимающе хмыкнул, провожая за дверь в подсобку фигуру Кроули, идущую с грациозной походкой в обход людям, которые сидели на диванах или стояли возле полок. Старые часы на тумбе тикали размеренно два такта, на третьем давали петуха, а на четвертом вовсе изображали предсмертный хрип. Кроули махнул рукой. Часы затикали энергичнее. Умирающие предметы удручали так же сильно, как раздражают унылые лица окружения, когда у тебя хорошее настроение. А за окном время текло чуть быстрее, чем было во время Падения, но всё ещё недостаточно быстро для Кроули. Вот зимнее солнце скроется за тучами – и демон заметит, ведя отсчёт. Пусть ожидание продлится не дольше, чем сгинула в огне последняя истинная ведьма, очень хотелось бы надеяться. «Ooh love - ooh loverboy What're you doin' tonight, hey boy?» За днем следовал вечер. Любой живущий на Земле мог бы позавидовать монументальной терпеливости оккультных и эфирных существ, ведь Кроули стоически ожидал ангела далеко не три часа. Сменив кучу занятий, сойдясь на том, что идея прочитать книгу оказалась скучнее обычного сидения на месте, Кроули решил найти компромисс и задремать. Но, как бывает всегда, именно в этот момент Азирафель уже сменил табличку с «Открыто» на «Закрыто» и нашёл демона в раздумьях между нелегким выбором. Отчасти Кроули понимал, что не может заснуть, ведь само присутствие в воздухе Дня Святого Валентина делало его существование чертыхающимся, но надежда и в оккультных существах умирала последней. — Кроули? Мы могли бы пойти, к примеру, в парк?.. – глядя на скорченное лицо демона, Азирафель совершенно сжалился. — О, я понял. Думаю, тебе это сильно не нравится. Тогда можем остаться здесь? — Нет, пойдём. — Что? Кроули потёр переносицу и направился к выходу. Наверное, это один из самых громко кричащий поступок за весь день. Он был совершенно готов пойти на уступки ангелу, который, в отличие от него, наслаждался этим днём. Распахивая входную дверь, Кроули чуть не ошалел от того наплыва температуры, которой не было ещё утром. Вцепившись в дверной проём, он посмотрел по сторонам, в змеином репертуаре своем высовывая язык. Ангел сделался обеспокенным. Не делает ли Кроули импульсивный поступок? Мыслит ли сейчас на трезвую голову? Но стоило Азирафелю взглянуть на него, то всё сразу стало ясно – да, у Кроули было больше двух часов, чтобы подумать; да, Кроули сейчас идёт против собственной воли только для него; и, да, Кроули чертовски решителен. «That's because I'm a good old-fashioned lover boy» Кроули хмурится, пока они идут по тротуарам до парка, а Азирафель начинает заговаривать, чтобы демон отвлекался хоть на что-то. Это ли не взаимопомощь? В один момент ангел резко отрывается от повествования: — Кроули, язык. Ты выглядишь сейчас, как полный идиот. Бровь Кроули тянется вверх, пока Азирафель добродушно смеется. Поняв, в чем суть, демон невозмутимо убирает его. Змеиное нутро, привычки рвутся наружу и, верно, он не раз ещё на людях казался не совсем вменяемым. С другой стороны, так легче "осязать" то, что руками сделать не дано. На улице было холодно, уходящая зима всё никак не хотела оставлять горожан, посылая ветра и морозец на окнах, сковывая машины тонким льдом и играясь в волосах тех, кто решил выйти без шапки. Но сейчас периодами Кроули бросало в жар. Чувство любви отовсюду для демонов ощущалось удручающе и в такой степени изнурительно, что поменять что-то в этот день праздника было заковыристо. Люди могли радоваться, ангелы могли не ожидать нападков. В парке было практически пусто. На их пути были аккуратные дома, машины лихо жужжали мимо прохожих, брызгая слякотью. Ветер дул, но столь незначительно, что, возможно, его даже никто и не замечал, хоть он и старался. Кроули смутно помнил, ежели так выражаться, небольшую "перебежку" от магазина в парк. Чем больше он находился рядом с крупными улицами, тем меньше думал о чем-то, что могло напоминать ему о ходьбе. После того как Апокалипсис остановился, и Небесная и Подземная конторы для обоих закрылись, у Азирафеля и Кроули было достаточно времени, чтобы наслаждаться мирским житием. Кроули лениво, вальяжно сидел на скамейке, неспешно высказывая свои впечатления по поводу Кракена. — Я думал, это кальмар. Большой, – он неопределённо показал руками, каков был должен быть размер существа. — Или осьминог. Он что-то среднее. У него на-а-а... – демон отчаянно пытался подобрать слово. Далее он щёлкнул пальцами и в руках появилась свежая газета. Он указывал на Кракена.— На морде. Вот. Глаза и рот. Азирафель подробно изучил фотографию в газете. Действительно, существо выглядело забавно, но опасно. «Стрёмный», – Кроули озвучивал мысли за них двоих вслух, не подбирая выражений. Ангелам такое не подобает. — Да, ты абсолютно прав. Я тоже представлял его несколько по-другому. Но мы могли только загадывать и представлять его в пучине океанов, пока он сам бы не появился. Возможно, Агнесса Псих что-то из этого и знала. Или предполагала, – Азирафель задумчиво покачал головой. Им стоит больше читать газет. Иногда можно узнать много необычного. — Кстати о гаданиях. Ты слышал, что люди искали суженного или суженную, ответы на вопросы с помощью ромашек? Кроули бесцветно удивился: — О как. И что теперь? — Ты мог бы попробовать. Может быть, найдётся ответ на какой-нибудь вопрос. Сейчас же 14 февраля, Кроули, что с того, что ты это сделаешь? Тебе ли не все равно? — А как же Ш-ш-шато Д'Икем? Раритет, лучшее белое вино за всю историю, – искушающе улыбнулся Кроули, поднимая с травы немного пыльную бутылку. Желание напиться допьяна зародилось в нем ещё утром, когда единичные лучи света падали на лицо, кровать, нервируя, но, как бывает в любой истории, демона преследовала череда неудач. Надраться он сегодня не сможет. Азирафель отрицательно помотал головой. Бутылка мгновенно растворилась в воздухе. «Say the word - your wish is my command» За один момент Азирафель передал белоснежный цветок в руки Кроули. Ромашки в феврале? Серьёзно? Ангелу, кажется, это нравилось. Кроули повертел в руках растение, ожидая наводок. — Допустим. Ангел, это смехотворно. Ты в это веришь? — Да, – Азирафель твёрдо настаивал на своём. — Пробуй. Надо всего лишь отрывать по лепестку и повторять по очереди: «любит/не любит», «сбудется/не сбудется», «да/нет». Ты можешь выбрать любой вариант. Если Азирафель верит – значит верит и Кроули. Всё просто. Он, излучая всем телом своим раздражение, начал тянуть один лепесток за другим, бесшумно произнося то "любит", то "не любит". С каждой секундой его действия замедлялись, а затем вовсе остановились. Последовал тихий щелчок. Юноша и девушка, проходящие в данный момент в нескольких шагах, упивающиеся своей страстью, почти не смотрели по сторонам, поэтому вполне случайно угодили в маленький фонтан. Девушка завизжала. — Кроули, – Азирафель уклончиво, с укором, покосился на демона. — Им было очень жарко, – непринуждённо отмахнулся тот, продолжая фокусировать внимание на ромашке. Любит. Не любит. Усыпительное действие. Кроули вырывает последний лепесток, забываясь в один момент. Осознание настигло его через пару секунд, пока он, держа перед собой бледный лепесток, приговором повторяет два слова: «Не любит». Его окликают со стороны, и демон полностью поворачивает голову на своё имя. Азирафель указывает на растение: — Кроули, ты сидишь над этим почти пять минут. У тебя остался последний лепесток – так что же там? – Азирафель имел вид крайне интересующийся, и Кроули повернулся обратно к цветку, чтобы указать слепому ангелу на то, что в гребанном соцветии их не осталось. Послышалось утробное шипение. Но как открыл рот демон, так его и закрыл. Остался ещё один лепесток. — Хватит гипнотизировать растение. Кроули сорвал последний лепесток и обратился к Азирафелю. Тот застенчиво просиял, поняв, что демон обо всём догадался. — Мы должны там... – Кроули небрежно пожал плечами, откидываясь на спинку скамейки. — Поговорить об этом, ангел? — Нет, – и демон кивает. Даже Даль, упаси-его-душу, не нашел бы слов. А если бы нашёл, то они оказались бы тут же неправильными. О таком не говорят – такое должны чувствовать. «Feel much better» Кроули становится невыносимо существовать в этом парке, на этой улице, в этом городе, дышать воздухом, и Азирафель не хочет его мучить. Демон подносит руку к горлу и мотает головой, мол, вот тут это всё у меня сидит, давай сматывать удочки. Где-то пискнула одинокая птица, вестник скорой весны и тёплого солнца. Но Кроули больше волновали не птички. О птичках – позже! Они переносятся на диваны в букинистический магазин (однако же, такое перемещение является очень удобным! Особенно когда ближний твой не может связать взвешенное предложение). Кроули взвился с места, давая себе надышаться более нейтральным воздухом, Азирафель – спокойно встал. Демон находился в состоянии скепсиса, он резко отодвинул антикварный стул, который мешал ему подойти ближе. Со спины ангел не видел Кроули, но отлично ощущал. Кроули негодует. Кроули ходит за спиной. — Ты молчал, – произносит он в задумчивости, подходя то к одному плечу ангела, то к другому. — Ты всё-таки сволочь больше, чем я думал, ангел. Самый настоящий гад. – Кроули не смеет трогать Азирафеля, поэтому держит руки при себе. Он действительно уважал этого ангела и не способен был не слушать. — Трудно ангелом быть в Аду, Азирафель. Ты хорошо подумал? Его голос звучал опечаленно. Кроули готов был спасать Азирафеля из любой ситуации, готов был нестись на своей Бэнтли хоть на другой материк, ждать всегда и везде, но понимал ли сейчас ангел, в чем признался? Осознание того, что от них ни Ад, ни Рай не отстанут, сильно нервировало. Их не могли просто так оставить. И сейчас надо было взвесить все риски, и Кроули боялся всё испортить. Посему переспрашивал. Ведь он-то готов. «When I'm not with you I think of you always» Кроули отстраняется, не услышав ответа, и шипит проклятия. Но прохладные руки застали его врасплох. Азирафель приподнял его подбородок повыше, и демон осознал, насколько ссутулился в тот момент. Ангел трепал, поглаживал обеими руками по щекам его, по подбородку, делая это со всей осторожностью своей, с нежностью, успокаивая. — Дорогой, я не мог подумать плохо, я же ангел. Кроули хотел совсем сжаться, но бессовестно растаял. Одной рукой он попытался поправить солнцезащитные очки, но Азирафель опередил его и вовсе снял их, откладывая на столик. Усталые глаза Кроули на какое-то мгновение распахиваются, а потом сужаются двумя поблескивающими щелками, впоследствии разливаясь омутом. Казалось, что воздух вокруг искрится, взрывается петардами, оглушая, и сердце радостнее стало биться. Кроули пытается протянуть к плечам Азирафеля руки, но они резко останавливаются в воздухе. «Можно?» «Конечно.» Назад пути нет. Кроули обессиленно осклабивается, когда опускает руки на плечи Азирафеля. В тот день он пал второй раз, только перед Стражем Восточных врат Эдема, хоть сделал это тысячи лет назад. Демон ждал так долго, что ситуация считалась им абсурдной и фантастической одновременно. — Ты так устал, посмотри на себя. Так мучился, даже когда Апокалипсис остановился. Ты изводишь себя, Кроули, тебе непременно нужен покой, – Кроули только кивал. — Я устал, как... – Кроули покачал головой. На этот фразеологизм он найдёт описание попозже. Теперь он понимал, что заснуть сегодня ему не получится – слишком много любви вокруг, которая не даёт демонам покоя. Они могли бы испортить этот день, но их нейтрализовали сами люди. Кроули впал бы скорее в исступление, чем в сон. Азирафель понял, как понимали с полуслова давние друзья, глядя своими лазурными глазами в змеиные, но уступчивые и безумно любящие. Азирафель оторвал руки от лица Кроули, а тот словно потерял что-то так стремительно быстро, словно это у него было со дня сотворения мира, а сейчас безбожно исчезло. «When I'm not with you Think of me always Love you - love you» — Я принесу что-нибудь, что можно расстелить на диван. Посмотри снизу, он раскладывается, – Азирафель благожелательно улыбался. Кроули смотрит ему вслед неотрывно, будто если он отведет взгляд хоть на секунду – ангел раствориться, как сахар в чае, и он потеряет его навсегда. Как почти случилось в тот день, когда весь магазин охватывало яркое пламя, сжигая всё, что напоминало Азирафаэля (и его самого, как решил тогда Кроули). За окном ночной Лондон, небесные фонарики ярко вспыхивают на небе, организуя медлительное шествие искусственных звездочек. Ветер не задувал в помещение, на улице было тихо – изредка доносилась буйная музыка и заливистый гогот людей. Кроули резко задёрнул шторы, скрывая с глаз своих улицу. А, возможно, скрывая с глаз и их самих. Конторы рыщут, конторы пишут, конторы брешат. — Кроули, я тут подумал, что, возможно, мне стоит взять какую-то книгу? – демон пробормотал что-то невнятное, поворачиваясь на 360°. Азирафель говорил откуда-то из-за полок. — Я ожидал такой реакции от тебя. Ты сможешь хотя бы подремать. — Черт, у меня есть выбор? – Кроули был недостаточно крепок, чтобы сопротивляться, но уже был достаточно силен, чтобы вступать в полемику. Ему хотелось быстрее достигнуть развязки, освободиться от тяжелого ожидания, ведь мысли его так и не были развеяны, а ангел испытывал покладчивую терпеливость демона.— Только вернись наконец. — Да, само собой. Я нашёл, что можно постелить. Странно, что этот плед вообще у меня остался, — Азирафель показался из-за полок и кинул в Кроули шёлковый плед оттенка бургундского, красного. В одной руке он держал наволочку, кажется, сохранённую с начала эпохи Нового времени. Она ничем не изменилась в каких-то отдельно важных параметрах, но прикладывая руку к ней, касаясь пальцами шероховатой ткани, ты чувствуешь – вот оно, архаическое. В другой же руке показывалась книга с большими печатными буквами на обложке: «Маленький принц». Кроули поймал плед и перекинул через плечо, ангел брался за старое, не изменяя привычкам. От Великого Замысла и великих книг демон был далеко, энтузиазма просто не питал, поэтому решил сойтись на том, что ему, пожалуй, даже нравится слушать Азирафеля часами, годами и тысячелетиями, заслушиваться до невозможности, слышать пустяки и находить в них значимость. — Порой после длительной задумчивости лукавый демон брал руку Азирафеля и держал её, ласково сжимая; он взирал томным пламенеющим взглядом, дыша столь быстро, что его жилетка вздымалась и вновь опускалась при шумном вдохе. И зловещими глазами Кроули притягивал ангела к себе, медленно кладя голову на колени его. Они лежали на чёртовом диване, не помня, как его разложили! По крайней мере Кроули не мог вспомнить, потому что кружилась голова, и шелковый плед мягко касался кожи на руках и шее, забирая внимание на себя. — Как противно, – выдыхает Кроули, запрокинув голову и изгибаясь, пытаясь избавиться от ненавистного ощущения амура, он начал крутить ей из стороны в сторону. — Не лучше. Азирафель одной рукой перебирал пряди волос Кроули, запускал пальцы в волосы, вырисовывая витиеватые линии, и у Кроули переодически перехватывало дыхание. «Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете», – декламировал Азирафель, на один момент убирая руку от Кроули, чтобы поправить очки. Демон встрепыхнулся. Знал ли Антуан де Сент-Экзюпери какую-то правду, печатая эти строки? Шесть тысяч лет "мальчик" и "лисица" пытались приручить друг друга, находя компромиссы в их нелёгком деле ради того, чтобы стать единственными в целом свете. И они добились этого сквозь эпохи, идя вперёд по длинной дороге и вступая в противостояние с целыми Адом и Раем. Кроули открывает глаза и улыбается: — Что-то плохое должно случится с нами. Я не знаю, но чувствую, что оно приближается. — Кроули, успокойся. В любом случае, это начнётся не раньше, чем Гавриил и Вельзевул остановят свои армии ангелов и демонов, которые были готовы вступить бой только по одному приказу, – они рассмеялись. — А у нас есть ещё шанс смотать удочки и отчалить на Альфа Центавру? — Ни единого. Признайся, ты любишь находиться на Земле и уже давно жалуешь человечество, – Кроули шипит. Он приподнимается на локти и с неудовольствием смотрит на Азирафеля. — Нет. Ну, разве что чуть-чуть, – демон жестикулирует и опускается обратно. — Здесь мило, пока тебя не пытаются расстрелять или казнить, ангел? Кроули гомерически засмеялся, явно отсылая Азирафеля к прошлым эпохам. «I learned my passion in the good old Fashioned school of loverboys» Кроули скользит руками по шелку, тонкими пальцами оставляя заломы на ткани. Спокойный голос Азирафеля убаюкивал. Глаза предательски закрывались, хоть их хозяин ни за что не хотел терять нить сознания. — Эй, Азирафель. Возьми. С гребанным Днем Святого Валентина, – Кроули передаёт какой-то клочок бумажки Азирафелю и тот ярко озарился улыбкой. «Ох, Кроули», – тепло шепчет ангел. Демон поспешил добавить: — Ты мне должен ужин. И ещё за то, что не испробовал со мной Шато Д'Икем. В бумажке той, которая затем оказалась настоящей валентинкой черного цвета, на обороте которой был мелкий текст с цитатой любимого Азирафелем Уильяма Шекспира: «В своем несчастье одному я рад, – Что ты – мой грех, и ты – мой вечный ад...» Кроули до сих пор ненавидел этот праздник всей душой и кривился от одного его упоминания, но, возможно, ему просто хотелось чувствовать чужое счастье рядом с собой. — Как собака. Я устал, как собака, – наконец завершил фразеологизм Кроули, медленно засыпая. Каждый человек, ангел, демон заслуживает любви хотя бы на один день. Добивайтесь любви, слушайте песнь сердца, наслаждайтесь последним месяцем зимы. Любите. Засыпай, дорогой Кроули, я знаю, что это трудно сделать. «That's because I'm a good old-fashioned fashioned lover boy»