Связующая нить

      — Ааргх! Да что же это такое?! — удар приходится на грушу, висящую под потолком школьного зала. Эхо разносится по всему помещению, раскатами отзываясь в собственной голове. Лбом упирается в недавно холодную, но от ударов тёплую, боксёрскую грушу. Та слегка покачивается и скрипит цепью; в окна спортзала неярко светит осеннее солнце, припекая затылок и спину.       Тонкая рука с длинными пальцами и почти разбитыми костяшками ложиться на шею, аккуратно её массируя и слегка надавливая на позвонки. Те с хрустом вроде как встают на место, а из горла доносится облегчённое мычание. Майка что явно не по размеру, заправлена в длинные штаны. Они стянуты шнуровкой на талии, оттого создавая ощущение некого давления на торс и немного на рёбра. Кроссы каждый раз скрипят, когда парнишка начинает ходить туда сюда по большому залу, изредка кидая взгляд на окно, на деревья за ним. Думает о многом, в основном о том парне, которого встретил сегодня в коридоре. Ну как встретил, каким-то образом налетел на него со всей дури, что чуть челюсть из застежек не вылетела.       — Ну почему именно сейчас?! — снова крикнул на весь зал, убрав руку с шеи. Опять удар по груше, но вялый, будто и не хотел вовсе этого делать. А если и не хотел делать, то сделал чисто из того, что называют отчаянием. Пепельные волосы легли каскадом легли на лицо, скрывая серые глаза и еле видные веснушки. Крапинки, как их любит называть младший брат, который часто крутится вокруг него и собирает его волосы в хвост. Улыбка мельком проскакивает на лице Трефового, но тут же исчезает, когда за спиной слышит чьи-то шаги. Они какие-то неторопливые, как будто вежливые что ли, но достаточно громкие, чтобы их услышать.       Повернув голову в сторону, девятиклассник улыбается уголками губ, хоть всей душой считает, что слишком слабо для него. Парень который направлялся к нему тоже улыбается, янтарные глаза по-доброму поблескивают в свете солнца. Обычная чёрная рубашка поло, доходящая длинной до середины бедра; такого же цвета джинсы и сапоги. Где-то на шее слегка ударяется о грудь серебряная цепи, через плечо перекинута сумка.       — Давно ты тут? — спрашивает незнакомец, который так запал в душу Трефового ещё с их первой встречи в Сочи. Пепельноволосый кивает в ответ, как-то стыдливо выпрямляется и прячет разбитые костяшки куда-то себе за спину. Ему не очень хочется, чтобы кто-то знал его увлечении боксом. Фиол подходит ближе, кладя руку на острое плечо, покрытое еле видными веснушками. Поглаживает в успокаивающем жесте, как бы говоря, что никому об этом не скажет.       — Полтора часа, если не больше. Меня, кстати, Кирилл зовут… Если ты ещё помнишь… — как-то сипло произносит Трефовый, украдкой глядя на руку, поглаживающую его плечо. Пиковый улыбается уголками губ, затем рука с плеча перемещается на талию и притягивая к себе. Румянец расползся по лицу младшего, делая веснушки ещё более выразительными и заметным. Между лицами пару сантиметров, дыхание так и перехватывает от такой близости. Неприлично близко, ещё и сердце наотрез отказывается сбавить обороты.       — Я помню тебя с Сочи. — шепчет старший ещё немного сокращая расстояние. Тонкие руки ложатся на плечи фиола, а губы сами касаются чужих. Хорошо, что помнит, хорошо, что не забыл. Целует нежно и мягко, хоть немного неуклюже и зарывается одной рукой в короткие фиолетовые волосы. Его аккуратно подхватывают под колени и приподнимают вверх, давая возможность зацепиться ногами за талию.       Связующая нить — она бывает разная, от лёгких прикосновений и общих воспоминаний до каких либо увлечений. И именно увлечение боксом и занятие в зале, привело Петра сюда, к такому родному и ещё не совсем знакомому Кириллу…