нет значит нет

Накидывая на шею шарф, с некоторой небрежностью Чимин закидывает через плечо один конец, тем самым закрывая шею от слишком холодного для октября ветра. Серое пальто распахнуто, белая хлопковая рубашка заправлена в серые брюки. Конечно, хочется вернуться в летнюю пору, когда вместо тёплой одежды и массивных ботинок были кепки, шорты и шлёпанцы. Солнце с начала осени не такое жгучее, а ветра холоднее с каждым днём. Вечереет. Спускаясь по каменным ступенькам главного корпуса колледжа, Чимин проверяет свою сумку вот уже, наверное, на третий раз, чтобы удостовериться, что он ничего не оставил, но пара тетрадей в твёрдых обложках и небольшой набитый всей возможной канцелярией пенал на месте. Омега, глядя вперёд и вдыхая холодный воздух, чуть щурится, проклиная самого себя — он сломал этим днём очки. Линзы чудом целы, а вот оправа пострадала от неудачного падения на кафельный пол. Чимин не совсем слеп, но видеть перед собой немного размытые лица людей несколько дискомфортно. Дорога до общежития занимает около тридцати минут пешим шагом, что Чимин всегда считал неплохой возможностью проводить на улице около часа в день, больше ходить, ведь ведёт омега сидячий образ жизни, гулять ему практически не с кем, спортом не занимается, не танцует — никакой физической активности. А пешая прогулка — это два в одном: и свежий воздух, и хоть какое-то движение. Сумерки Чимина не пугают, фонари включаются и Чимин видит расплывчатый свет впереди, ему всего лишь нужно пройти по асфальтированной дороге вдоль проезжей части и свернуть, чтобы пройти оставшееся расстояние до общежития. Первоначально дрожа от страха даже в этом спокойном районе, Чимин проклинал себя за то, что ходит один, хоть он и не виноват в этом — у него просто нет кого-то, кто бы мог встречать и провожать его, обеспечивая тем самым безопасную дорогу. Со временем страх прошёл, прогулки стали в удовольствие. И сейчас дорога была бы в удовольствие, если бы не негромкие шаги позади. Чимин видит тени, замечает рядом со своей две чужие и не понимает, когда они появились. Идут ли за ним? Давно ли? Мерзкий смех альф режет по слуху, хочется ускорить шаг, что и делает Чимин, пока его ладони не касается чужая грубая рука. Когда не был в таких ситуациях, часто не знаешь, что делать. Только Чимин уверен, что от страха его сердце сжимается не просто так. Были случаи, когда сзади него кто-то шёл, но чаще всего этот кто-то просто проходил мимо, обгоняя. Сейчас — нет. Останавливают. — И куда мы так спешим? — вырвать руку из хватки незнакомого альфы не получается, лишь дёрнуть, чувствуя, как запястье сжимают только сильнее. Чимин боится альф, хоть и никогда в жизни не вступал в конфликты с ними, ровно как и ни разу не был в отношениях. Но причины бояться есть, буквально всё говорит о том, что для них неприкосновенности не существует, не существует личного пространства, а ещё, видимо, отсутствует слух, раз они не слышат, что им говорят. Потому что Чимин знает, его вряд ли послушают сейчас, но он собирает всю волю в кулак, не желая робеть из-за этих мужчин. Омега оборачивается — их двое. Он не мог подумать, что окажется в такой ситуации — такой невзрачный. — Куда нужно, — не зная, что отвечать, юноша вновь дёргает рукой, но для альф ни его слова, ни действия ничего не значат, они, посмеиваясь, подводят Чимина за стоящее рядом здание, там, где из окон проезжающих мимо машин их видно не будет, как и проходящим по дороге немногим людям. К стене омегу никто не прижимает, но студент, дрожа от страха, сам чуть ли не делает шаг к ней, оставляя позади лишь небольшое пространство меж собой и зданием. Постоять за себя в мыслях, представляя, как легко взять и ударить пристающего незнакомца — легко, в реальности тело же немеет, рассудок теряется. К тому же перед ним не один человек — два высоких альфы. — Нехорошо юному омеге ходить совсем одному так поздно вечером, — ухмыляется второй альфа, тот, что повыше, обходя омегу и встав тому за спину. Чимин чувствует, что он окружён. — А для омег есть какой-то запрет выходить поздно вечером? — Чимин вновь дёргает рукой. — Мне… Мне идти нужно, — Чимин знает, что, если он сделает ещё шаг назад, чтобы оказаться хоть немного дальше стоящего перед ним альфы, он встанет максимально близко к стоящему сзади. — Куда может так поздно спешить птенчик? Мы просто хотим познакомиться, — ухмыляется один из альф, наклоняясь к лицу омеги. Чимин бросается назад от испуга, забываясь и чувствуя руки незнакомца на своей талии. Его сумка падает на асфальт. — Он просто не знает от чего отказывается, — усмехается как раз тот, что сзади держит уже вырывающегося омегу. — Ну что такое? Шарф с шеи стянут — он падает к ботинкам омеги, что немеет от страха вновь. — Я не хочу! — стараясь вырваться, переходит на крик Чимин, когда ворот его рубашки отодвигают, разглядывая шею. Его держат за талию, за руки. Омега не мечен — омега свободен. Это всё зелёный свет для грубости, для бестактности, для насилия. Вырваться удаётся лишь на секунду, ударив коленом одного и наступив на ногу другому, но после тонкое запястье вновь хватают, потому что этого слишком мало. Расстёгнутое пальто с плеча практически сваливается, а вот холод пробирается через заправленную в брюки рубашку. Чимин холодеет от страха. — Дерзкий малыш, — противный смех. У Чимина глаза слезами наполняются, ноги дрожат сильнее, он обеими руками хватается за чужую, чтобы вырваться и бежать со всех ног, наплевав на упавшие сумку и шарф. Вот она вся правда, вот причина, по которой омег называют слабым полом. Чимину не хватает сил сбежать от альф, то есть, возможно, не будь он так скован страхом, давно был бы уже далеко от незнакомых мужчин — но он не может. Он вырывается безуспешно, слушает противный смех, одно радует — руки они не распускают, не касаются одежды и тела, пока что, но кто даст гарантию, что Чимина не вырубят и не изнасилуют прямо здесь? Возможно, преувеличено, но Чимин слишком слаб, чтобы сейчас что-то сделать. Только это проблема не омег. Это проблема альф. Назывались бы омеги слабым полом, если бы не альфы? Они не слабый пол, наоборот. — Да, он такой. Только этот малыш занят. Альфы оборачиваются, Чимин поднимает голову. И либо ещё больший ужас, либо спасение ему принесёт альфа, что стоит перед ними. Как только он подходит ближе, Чимин чувствует, что его запястье сжимают с двойной силой. Становится плохо. Живот от нервов болит, тошнота подходит к горлу, удивительно, как тело реагирует на стресс. Чимину кажется, что он в обморок прямо здесь упадёт. — И вам лучше отойти от него, если не хотите получить по зубам. Ну же, иди к своему хёну, — у Чимина сердце в пятки уходит. Любой нормальный бы убежал, ведь прямо сейчас его отпустили, а Чимин до сих пор шевельнуться не может. Только вот этот самый хён подходит сам, поднимая шарф и сумку омеги, оттряхивая. — Чего сразу не сказал, что альфа есть? У Чимина в глазах застыли слёзы, в горле — ком, в сердце — обида. Ему нужно было сказать всего лишь это? — А мой малыш отчитываться не обязан. Чимину протягивают шарф и сумку, обнимая за талию. — Советую вам свалить с моих глаз как можно скорее, пока зубы на месте, — угрожает альфа. — Всё-всё, — ему в ответ хмыкают, уходя, и что-то обсуждают. Драки сейчас не хочет никто. Чимин не знает, спаситель рядом с ним или нет, вот только он, краем глаза замечая, что уже уходящие альфы оборачиваются, как бы невзначай целует омегу в уголок губ. Бледные щёки горят, едва заметно краснеют, чего в темноте не видно. — Ты как? — уже спокойным тоном спрашивает альфа, нет ничего больше в его голосе угрожающего. Чимин опускает голову, прикладывая правую ладонь к груди и закрывая глаза. Он дышит через нос, слушая своё сердцебиение и успокаиваясь. — Сильно испугался? — кивок в ответ. — Я не хотел. Они сами… Даже сил убежать не было, — Чимин открывает глаза и смотрит на свою трясущуюся руку, в которой держит шарф и сумку. — Клянусь, я ничего им не сделал. — Ты передо мной сейчас оправдываешься? — улыбается незнакомец. — Я знаю, что ты ничего не делал. Успокаивайся и дыши глубже. — Я просто шёл к общежитию. Я не связывался с ними. — Я знаю. Чимин поднимает взгляд, наконец, рассматривая своего спасителя. Теперь его уже уверенно можно назвать так. Альфа этот выше самого Чимина совсем немного, худой, но с довольно широкими плечами. Взгляд его спокойный, то же спокойствие приносит и запах тоже. — Думаю, это было не так правдоподобно. Если бы я увидел, как к моему омеге пристают, на месте бы убил. Правда, если бы они не поверили, руки бы всё равно пришлось запачкать. Омега поправляет пальто, не зная, как на это реагировать, накидывает шарф на шею. Но он всё же решается поблагодарить незнакомца, кто знает, чем всё могло закончиться: — Спасибо тебе… Могу узнать твоё имя? — Юнги. — Спасибо, Юнги-хён, — повторяет Чимин и кланяется, подозревая, что альфа перед ним действительно старше. Юнги так хочется сказать, что любой на его месте поступил бы так. Но он не произносит этого, понимает, что нет, не любой. Не любой альфа поступил бы так. Мысль эта печалит Юнги, а ещё его печалит, что на юношу это событие повлияло очень сильно, травмировало, и хоть ему пришли на помощь — впереди явно ждут проблемы с доверием, а ещё страх ходить одному. — Как тебя зовут? — Юнги наклоняет голову набок. Он не хочет выглядеть подозрительным, но видит, что Чимин всё ещё напряжён. — Чимин, — поправив шарф, представляется младший. Юнги в глаза Чимина смотрит с лёгким беспокойством. Этот незнакомый омега выглядит невероятно маленьким, растерянным, а ещё до сих пор напуганным, неизвестно, случится ли что-то ещё по дороге к общежитию, но можно представить, как страшно студенту сейчас идти дальше, любому было бы страшно. Конечно, хочется защищать. Юнги думает, что, если быть альфой — значит быть представителем сильного пола, то он должен использовать эту силу, чтобы защищать тех, кто слабее. Весь абсурд ситуации состоит в том, что он защищал Чимина от таких же альф. Ужасное разделение, просто ужасное. — Позволь мне проводить тебя до общежития? — с некоторой неуверенностью предлагает Юнги. Он готов услышать отказ. Кто будет доверять так сразу альфе? Уже неважно, что он помог ему, важно то, что он в какой-то мере такой же, как и те мужчины, если захочет — применит силу. Юнги знает, что он не такой, но он не будет с пеной у рта доказывать омеге, что «не все альфы такие». Не в этой ситуации. Ему сейчас важен комфорт младшего, не более. Но на его предложение Чимин соглашается, начиная идти вперёд первым, показывая, в какую сторону нужно. Только Юнги знает, невольно вспоминает эту же дорогу и свои студенческие годы. — Ты учишься в колледже искусств? — предполагает Юнги, надеясь как-то расслабить омегу простым разговором на отвлечённые темы, развеять повисшую в воздухе тишину, разрушить невидимую стенку меж ними. — Да. Живопись, — Чимин, наконец, смотрит на старшего. — Как ты понял? — Потому что знаю общежитие… То есть, жил в нём. В колледже учился. Закончил два года назад. — На какой ты был специальности? — Чимин смотрит с интересом, размышляя, чем же сейчас занимается выпускник его учебного заведения. — Звукорежиссура, — пожимает плечами альфа. — Интересно было, но я так до конца и не понял, моё это или нет. Чимин улыбается. Он отводит взгляд, а Юнги замечает — омега снова поник. Страшно. Неловкий и короткий разговор отвлёк немного, но Чимину так хочется забыть всё, что было, смыть прикосновения чужих рук, не думать о взглядах незнакомых альф, против которых он даже не мог ничего сделать. Сейчас омега думает, что вполне мог действовать решительнее. Оправдывает ли его то, что сил не было? Юнги кусает щёку изнутри, потом поджимает губы, отчего-то чувствуя стыд. Общежитие находится совсем недалеко, он должен успеть сказать всё, что думает. — Чимин, извини меня. Извини, если для тебя стресс сейчас идти рядом со мной. За то, что трогал тебя, за то, что поцеловал — тоже извини. Те уроды никакого урока не извлекут. Мне жаль, что тебе пришлось испытать на себе весь тот ужас. — Хён, я… — Пожалуйста, дослушай, — вздыхает Юнги. — Мне очень жаль, что я сказал именно это. Просто… Оно работает обычно так, не знаю, у них включается какая-то солидарность или что-то подобное. Альфы мерзкие существа, я знаю, я не собираюсь тебе доказывать, что не все, мы сегодня прекрасно всё видели. Они могли засунуть руки в твои штаны, если бы я не сообразил быстро. Это даже как-то… гадко. Их должно останавливать обычное «нет» омеги, а не слова какого-то левого, в нашем случае, альфы. Нет значит нет. Извини, если оскорбил тебя. Чимин останавливается, вновь поправляя шарф на шее, заматывая его лучше. — Тебе ведь не нужно извиняться, — Чимин удерживает пальцами мягкую ткань шарфа. — Они проверяли, есть ли на моей шее метка. А я себя почувствовал так, словно меня раздели, приковав к стене — беспомощно. Ты спас меня, я правда благодарен тебе. — Я же вижу, что ты боишься. Я скорее исключение, чем правило. Мы познакомились несколько минут назад, скорее всего, больше не увидимся. А я переживаю за тебя. Чимин обнимает себя за плечи. Ему нечего сказать. Да, он боится, да, чувствует благодарность. Да, они больше не увидятся. — Со мной такая ситуация была впервые. Я не знал, что делать. Омега поднимает взгляд на альфу. — Спасибо, что проводил. Я не знаю, я… Постараюсь быть осторожнее? — Сегодня дело было не в осторожности, — грустно утверждает Юнги. — А в чужой безмозглости. Но, правда… Носи баллончик или что-нибудь подобное на такие случаи. И не бойся пользоваться, я знаю, что многим иногда в такие моменты бывает страшно взять и воспользоваться, например, шокером. Если получается ударить, бей в пах, в кадык, в живот, бей куда угодно. Чимин кивает. Он знает всё это, но никогда не думал, что ему придётся всерьёз делать нечто подобное. А такое может произойти с каждым, даже на чёртовой дороге к общежитию. К сожалению. Сейчас ему уже пора уходить, возвращаться к учёбе, желательно забыв обо всём, что было. Но не о Юнги. — Скажи… Мы смогли бы встретиться снова? — заламывает пальцы старший. — Если хочешь, это может быть днём, в каком-нибудь общественном месте, чтобы тебе не было страшно. Чимин кусает нижнюю губу, думая: — Я могу… Угостить тебя чем-нибудь в знак благодарности? Что насчёт кофе? — Кофе… Кофе замечательно, — соглашается альфа с той же неловкостью. — Не боишься меня? — Ты сказал мне, куда нужно будет бить, если что, — старается улыбнуться Чимин. Он понимает, что не всегда сможет ударить. Но Юнги улыбается. Чимин никогда не знакомился где-то на улице, тем более, не знакомился таким образом. И что из этого выйдет — непонятно. Но они диктуют номера друг другу, не обнимаются, конечно, но место встречи собираются обговорить вновь. Вероятно, Чимин теперь будет чаще тревожиться, а Юнги будет тайно ходить недалеко от младшего, чтобы не смущать своим присутствием, но и следить за безопасностью омеги. А потом и провожать начнёт, обнимая на прощание, если всё сложится. Юнги не собирается что-то там доказывать пустыми словами. Юнги хочет попробовать обеспечивать безопасность омеге, к которому слишком быстро проникся симпатией.