День всех влюблённых и душевая кабинка

      Гермиона сделала очередной удручённый вдох, повернула голову и проследила за проплывающими мимо учениками на заднем дворе, каждый из которых занимался своими делами в выходной день.       — …письмо. Хотя я должна была готовиться к экзамену по Прорицаниям, каким бы высоким мой балл ни был. Хорошо, что родители и так знают, что я у них умница. Чего совсем не скажешь о Джареде! Не могу понять, праздник на носу, а он решил избегать меня, как эпидемии холеры…       Грейнджер неожиданно сбавила темп, как только последние слова долетели до неё из всего этого бесконечного словесного потока однокурсницы.       — Погоди-погоди… — девушка мотнула головой и вопросительно взглянула на светловолосую гриффиндорку. — Какой праздник, о чем ты? Разве… твой день рождения, если мне не изменяет память, в конце апреля.       — Ах, Гермиона, как приятно знать, что ты в буквальном смысле помнишь все, — Лаванда расплылась в польщенной улыбке. Ее кожа на левой щеке, где красовался уродливой шрам от когтей оборотня, натянулась. — Нет, дело не в этом.       — Тогда, день рождения Джареда?       — Ха-ха, — карикатурно усмехнулась девушка и покачала светлой головой, разбрасывая прелестные блондинистые локоны по плечам. — Нет, если бы он был Водолеем, то мы бы точно были не совместимы. Ему просто повезло, что он родился в последний день фазы Скорпиона, иначе куспид его…       — Лаванда!       — Да! Я и забыла, что тебе совершенно не понятны астрологические термины, — пробубнила Браун.       Гермиона закатила глаза. Она уже хотела открыть рот и начать отстаивать свои позиции, которые исключали астрологию из науки, как, в целом, и само прорицание, но буквально в тот же момент на их глазах развернулась наиинтереснейшая сцена. Джаред — высокий смуглый брюнет с Рейвенкло и, по совместительству, парень Лаванды — вышел навстречу однокурсницам, но как только его девушка дала знать, что она поблизости, парень резко сменил траекторию, круто развернувшись на пятках, и растворился за тем же углом, из-за которого появился.       Обе девушки в недоумении уставились перед собой.       — Козел, — Лаванда, пыхтя от негодования, опустила обратно ладонь, которой махала парню, на учебники в своих руках.       — Я думала, ты шутишь, — Гермиона поджала губы, чтобы предательская улыбка не выдала её, — но он и впрямь выглядит так, будто страшится заразиться.       Она едва могла шагать вровень с компаньонкой, после того как та перешла в стремительную атаку, словно все ещё видела перед собой фантомное присутствие своего недолюбовника там, где он был секунды назад.       — Надо сказать ему, что слабоумие — врожденное расстройство! — на последних словах Лаванда крикнула так, что проходящие мимо студенты со страхом оглянулись на обеих гриффиндорок. — А если нет, то я помогу его приобрести.       Грейнджер хихикнула.       — Не могу поверить, — грозно причитала Браун, — мы с Парвати уже нашли комнатку в Хогсмиде, я даже смогла связаться с владельцем, с этим волосатым неразговорчивым громилой ради этого треклятого праздника, чтобы по итогу он шарахался…       — Ты так и не сказала, что за праздник.       Браун замерла на месте, как заколдованная. Ее голова медленно повернулась к однокурснице, и как только она не увидела и толики понимания в смущенном лице напротив, голубые глаза расширились от ужаса.       — Ты… — Лаванда задохнулась от возмущения. Ей потребовалось несколько длительных секунд, чтобы прийти в себя. — День Святого Валентина, Гермиона!       Мгновение, и осознание заставило лицо Грейнджер преобразиться до того состояния ужаса, что недавно украшало мягкие черты блондинки.       — Нет…       — Не могу поверить, что ты забыла…       — Прошу, скажи, что это не так, — взмолилась гриффиндорка, рукой зарываясь в мягкие каштановые локоны.       — Иногда я поражаюсь, как ты со своей привычкой теряться во времени все ещё умудряешься оставаться умнейшей ведьмой поколения.       — Я же… я… у меня ничего… — Гермиона вовремя заткнулась на подозрительный прищур подруги и сглотнула вязкую слюну. — Мерлин, Лав, скажи, что у меня ещё есть время. Скажи, что сегодня не тринадцатое февраля.       — О, дорогая, сегодня именно тринадцатое февраля. Суббота, помнишь? Мы недавно закончили дополнительные занятия мадам Помфри… Господи, Гермиона, прости, я не думала, что это настолько выбьет тебя из колеи. Ты жутко побледнела.       Лаванда в растерянности спрятала учебники под мышкой и приложила обе руки к лицу однокурсницы. Гермиона в ужасе распахнула рот и уставилась на соседку по комнате перед собой. Карие глаза нервно скакали от одного зрачка блондинки к другому.       — Что? Что? — не понимала Браун, вглядываясь в лицо Грейнджер.       — Мне… — она сглотнула. — Мне нужно бежать…       — Что?       Гермиона аккуратно сняла руки подруги с лица.       — Мне правда нужно…       — Что за спешка, — нахмурилась Лаванда. — Если только… Эй, ты! Почему ты ничего не сказала о ком-то на стороне?!       — Лав, прости, потом… Все потом!       Грейнджер кинулась со всех ног, но едва поспевающая за ней трусцой Браун все ещё не оставляла попыток привлечь внимание гриффиндорки.       — Грейнджер, ты коварная стерва! Если все это время у тебя был парень, но я ничего об этом не знала, то, клянусь трусами Мерлина, твой День Святого Валентина превратится в самый настоящий кошмар! Особенно если этим придурком окажется Рон-чертов-Уизли!!!       — ЭТО НЕ РОН!

***

      После того, как случайно брошенная в порыве злости и одновременно стыда фраза дошла до ушей адресата, Гермиона не могла держаться дольше нескольких секунд близ Лаванды и Парвати (вторая, конечно же, сразу после случившегося была введена в курс дела). Само собой, девушкам было интересно узнать, кто смог привлечь внимание их «чопорной» и «своенравной» соседки по комнате, особенно когда из достоверных источников стало ясно, что это не лучший друг.       Гермиона не могла себе позволить проболтаться. Не сейчас, когда что-то в их отношениях становилось действительно понятным.       К тому же у неё на носу была проблема куда более существенная, раз она хотела не просто сохранить неустойчивые отношения, но и удобрить, так сказать, почву должным образом.       Что обычно дарят партнерам?       Признаться, Гермиона не была сильна в вопросах с уклоном в романтику и сентиментальность, потому что условленная обществом «данность» о том, что она, якобы, не способна подарить что-то лучше книги смогла пошатнуть хрупкую самооценку. Другими словами, у неё просто не было уверенности в том, что она собиралась сделать и собиралась ли вообще. Именно когда до Грейнджер дошёл сам факт этой проблемы, она уже пожалела, что определила на ближайшие дни, а может, и недели неприятельницами своих соседок, которые в подобных случаях чаще всего играли весомую роль. К Джинни Гермиона принципиально не шла, потому что… Что ж, признаться, идти к Джинни с таким делом было бы опасней, чем убийце отправляться в участок с видимыми следами крови на своих руках. Младшая Уизли была настоящей фурией, когда дело касалось отношений.       Джинни Уизли, как охотница на ведьм, только с тем условием, что охота ее производилась сугубо на информацию, чтобы потом правильно схватить несчастных жертв в клещи неоспоримых фактов и правды. Гермиона не могла знать врага коварнее.       Но, как известно, выбор падает на меньшее из зол. Тем не менее, Грейнджер не могла себе представить зло большее, чем Джинни Уизли, не выпускающая из пут своих пронырливых вопросов, или Лаванда и Парвати, как две обезьянки, скачущие на периферии с надоедливыми возгласами о морали и этике, понятия которых давно сами утеряли.       Поэтому, идя против правил, Гермиона выдумала третье зло, которое, как ни странно, заключалось в самой девушке. А именно — столкнуться лицом к лицу с проблемой, с которой до этого не приходилось даже пересекаться.       Ладно, возможно, в некоторых местах Гермиона драматизировала. В конце концов, она на протяжении нескольких беззаботных лет подряд готовила сама подарки своим мальчикам на их дни рождения и Рождество. Но разве это не другое? Ладно, наверное, на пятом и шестом курсах она пыталась как-то привлечь внимание Рона и сделать его подарок на Рождество более… особенным? Да. Наверное, даже более романтичным…       Гермиона вздохнула.       Напрасно она себя проклинала. У неё были милые ее сердцу попытки сделать приятное человеку, чьё внимание и одобрение были ей важны. Но в то же время она прекрасно знала Рона и понимала, что даже если в некоторых местах ее подарки ему не очень нравились, он никогда бы и ни за что не показал ей этого. Возможно, намекнул, да… Но не более того.       Что же касалось ее нового интереса, то тут все было гораздо сложнее. И дело было вовсе не в отсутствии доверия.       Люди не могут себя винить в том, что в какие-то моменты — и они точно не знают, как именно они наступили — их душа раскрывается, а сердце и чувства становятся уязвимыми настолько, что любое неверное слово или взгляд способны разрушить ту некрепкую систему, которую было так трудно выстроить. В таких случаях, после такой аварии, починить уже вряд ли что можно будет, разве что только полелеять место «захоронения» и спустя некоторое время воздвигнуть что-то новое.       Именно поэтому все переживания были оправданны. Гермиона боялась своей неуверенности не так, как того, что она за собой повлечёт.       В общем, она нервничала до тошноты. Ещё никогда прежде ей не предстояло провести по ее же глупости день сугубо наедине с собой и своими идеями, чтобы придумать подарок своему… молодому человеку.       Это же так называется, верно?

***

      Когда Драко говорил, что ненавидит День Святого Валентина, он никогда бы не подумал, что этот дракклов день в итоге в буквальном смысле обернётся против него. Наверное потому, что он напрочь забывал о главном свойстве кармы.       По правде говоря, Малфой нередко пренебрегал золотыми правилами в этой жизни, которых так придерживались некоторые суеверные индивидуумы. Возможно поэтому ему по-прежнему было так трудно ориентироваться в тех или иных ситуациях, когда, казалось бы, ответ на вопрос висел буквально над головой.       — Эй, Драко, спускайся с небес!       — Сейчас! — крикнул в ответ Малфой и, сделав очередной выпад корпусом вперёд, умчался на метле дальше.       Теодор поджал губы и тяжело выдохнул через раздутые ноздри. Его рука, что спасала глаза от солнечных лучей, опустилась с громким хлопком на бедро.       — Баран упрямый…       Нотт следил за тем, как Малфой выкручивал странные, личного производства финты в небе, и невольно размышлял о том, что так сильно задело его друга, раз он теперь мечтал, судя по всему, свернуть себе шею. Парень перебросил с правой руки в левую свою метлу и, не в состоянии и дальше щуриться на солнце, только чтобы не спускать глаз с взбешённого приятеля, двинулся прочь.       Спустя минуту Драко даже не заметил, как остался на поле совсем один.       Один.       Интересно, чем занималась…       Он махнул головой и нахмурился, наклоняя древко метлы. Какая разница, чем она занималась? Наверное, делала уроки… Конечно, в замке, украшенном к нелепому празднику, забитом кучей парочек, ей, должно быть, было комфортней, чем с ним.       Драко считал странным то, что он так ненавидел этот праздник и в то же время желал исполнения всех маленьких прелестей Дня Святого Валентина. Возможно, раньше он ненавидел этот день, потому что не было того предвкушения провести время исключительно с человеком, которому действительно хотелось дарить внимание? Что ж, на пятом курсе, когда он ещё встречался с Пэнси, Драко получал валентинки от своей девушки, которые к тому моменту считал отвратительными, однако сейчас парень с большей охотой принял бы нелепую любовную записку от своей нынешней партнерши.       Они ведь договорились, что встречаются, что не так?       И все же было смешно представить, как она пишет ему любовную записку с просьбой встретиться в какой-то тайной комнате с целью… чего? Ужина?       Драко усмехнулся. По правде говоря, он и сам не знал, чего хотел. Наверное того, чтобы она просто была рядом.       Да, это было хорошим желанием. Каким бы убогим этот праздник ни был для парня, он чувствовал потребность хотя бы в том, чтобы она сказала ему то же самое. Тогда они бы вместе провели этот чудовищный день, пытаясь сделать его приятным для каждого.       Малфой спустился на землю, слез с метлы, его голова гудела по разным причинам, но главной была та, что имела густые мягкие кудри каштанового цвета, обычно собранные в несуразный пучок, скреплённый палочкой, большие карие глаза, обрамлённые темными завитыми ресницами, и крошечные тёмные веснушки на носу и щеках. Будет правильно, если он сам отправит ей эту глупую валентинку? Или отправится ее искать? Или ему стоит подождать ее у входа в Большой зал? Или…       Драко сделал глубокий вдох и зашёл в раздевалку. Он оставил метлу возле своего шкафчика с вещами, схватил большое белое полотенце и отправился к душевым кабинкам, по дороге снимая верхнюю одежду.       Что-то скрипнуло, когда он вошёл в общественный душ. Малфой замер. В раздевалке точно никого не было и, судя по всему, в душе тоже. Они с Тео были последними на поле. Неприятное чувство зародилось в груди. Кто-то следит?       Драко швырнул джемпер в сторону корзины с вещами. Левая рука машинально потянулась к карману, где всегда лежала палочка, голова снова резко повернулась на очередной неестественный скрип. Парень затаил дыхание…       В углу рядом с дверью показались тёмные кудри.       Драко выдохнул как можно тише, чтобы не спугнуть своего сталкера. Чертовка. Он уже успел придумать тысячу ужасных исходов событий, но это всего-навсего оказалась она.       Малфой спрятал палочку. Вместе с тем, как беспокойство стало медленно испаряться из его стойки, грудь стало медленно наполнять приятное чувство, очень схожее с привязанностью. Парень мог только гадать, что ей понадобилось здесь, в раздевалке, от него, и для чего она шпионила за ним вообще, но как только эти мысли замелькали в голове, догадка тут же пришла в форме коварного ответа. Драко расплылся в хитрой ухмылке и, отвернувшись, предпочёл сделать вид, что на самом деле никого не заметил.       Однажды он уже говорил ей, что рано или поздно ее безудержное любопытство погубит ее, но сейчас Драко даже был рад, что она не послушала его.       Малфой подошёл к корзине и стал как ни в чем не бывало раздеваться. Ему не надо было напрягать слух, чтобы услышать ее судорожные попытки сделать вдох. Эта реакция подстегнула его, придала уверенности. Он мог различить ее кроткие вздохи среди других, а эти точно помнил уже на подсознательном уровне.       Драко расправил ремень, расстегнул молнию и спустил штаны.       Пусть смотрит.

***

      Гермиона зажмурилась, борясь с практически непреодолимым желанием распахнуть глаза и непрерывно наблюдать за его действиями, как извращенка. Ее щеки пылали от этой идеи, а низ живота напрягся благодаря картинам в голове, которые она прокручивала параллельно с тем, как он избавлялся от трусов.       «Это была ужасная идея!» — твердила мысленно девушка и вместе с тем, затаив дыхание и открыв один глаз, наблюдала, как он ловким движением оборачивает полотенце вокруг обнаженных бёдер. Почему ей вообще пришло в голову навестить его на обыденной тренировке, а точнее, уже после неё в таких стесненных обстоятельствах?       Гермиона корила себя за очередную недоработку в своём же плане. Она добивалась совсем не этого. На самом деле, ее план был исключительно безобидным до тех пор, пока он не начал раздеваться прямо на ее глазах. Теперь в голове не было ни одной милой и романтичной идеи, которую она хотела воплотить в этот непростой день. Вместо этого она могла представлять только его тело в контакте с ее так близко, что она начинала задыхаться не только от ощущения тепла, но и всех чувств, разом нахлынувших на неё.       Девушка сжала бедра. Стало слишком жарко для укрытия. Она услышала, как дверь душевой кабинки захлопнулась и тихо выдохнула. Должно быть, он и впрямь не заметил ее. Тогда она… тогда у неё был шанс ничего не испортить…       Гермиона высунула голову из-за угла. Двери кабин были нейтрального серого цвета и высотой, как и стенки, в шесть с половиной футов. Драко был чуть ниже, она могла замечать его пальцы, когда он, судя по всему, настраивал воду. Единственное, что действительно было заметно, так это его ступни, шлепающие по холодному кафельному полу.       Девушка сглотнула и закусила нижнюю губу. Да, она его подождёт, а потом они смогут поговорить, но перед этим… Может, лучше будет, если она тихо подойдёт и сообщит о своём присутствии? Скажет, что ждёт его в раздевалке?       Гермиона не была уверена, но соблазн приблизиться… Она уже неосознанно подкрадывалась к кабинке душа в тишине, пока обдумывала свои действия. Гриффиндорка замерла точно перед дверцей. Ее грудь тяжело вздымалась, словно она должна была туда войти, хотя это было против правил. Гермиона расслабила губы и уже подняла руку, чтобы постучать…       Капля воды упала на кафельный пол и с громким шлепком разбилась…       Дверца неожиданно распахнулась прямо перед ее носом, и не успела Грейнджер пискнуть, как была схвачена и увлечена в душевую кабинку.       Дыхание напрочь сбилось, когда она увидела его, нависающего над собой с широкой игривой ухмылкой.       — Попалась.       Девушка от неожиданности трусливо зажмурилась. Сверху раздался смешок.       — Что ты там делала, маленькая извращенка?       Гермиона быстро пришла в себя благодаря его голосу и дерзко взглянула на слизеринца над собой.       — Малфой, — она откашлялась, мельком глянув на обнаженную грудь парня, — спешу напомнить, что это ты затащил меня в свою душевую кабинку.       — Грейнджер, — сипло протянул он ее фамилию, — ты подглядывала за мной.       Гриффиндорка раскрыла рот и драматично ахнула. Ее лицо покраснело со стыда.       — Я не подглядывала!       — Подглядывала.       — Нет! — упорствовала девушка.       — Неужели? — Малфой приблизил свое лицо к ней. — Тогда чем ты занималась?       Пытаясь сохранить хоть частичку самообладания, Гермиона вздернула нос и сложила руки на груди.       — Я пришла, потому что знала, что у тебя тренировка…       — Ты так хорошо ознакомилась с моим расписанием? — промурлыкал слизеринец.       По ее спине пробежала приятная дрожь.       — Не перебивай! Итак, тебя не было на поле…       — Там кто-нибудь был, когда ты пришла?       — …и… Что? — гриффиндорка моргнула. — Нет, никого не было…       — Отлично.       — Малфой, ты можешь, пожалуйста, не перебивать.       — Конечно, Грейнджер.       Девушка снова откашлялась, на этот раз громче, пока парень, нависая над ней тенью, хитро ухмылялся.       — Тебя не было на поле, поэтому, естественно, я отправилась в раздевалку…       — Зачем?       — Ты дашь мне, в конце концов, догово…       — Нет, просто ответь на мой вопрос.       Гермиона нахмурилась, пыхтя, как обиженный ребёнок.       — Очевидно, я искала тебя, — пробубнила она.       Его самодовольная физиономия, если это было возможно, после этих слов стала ещё более раздражающей. Гермиона приложила все усилия, чтобы не пнуть его между ног.       — Да ладно тебе, Грейнджер, — он усмехнулся, завидев ее реакцию. — Дай мне насладиться тем фактом, что моя девушка искала меня.       — Конечно, я искала бы тебя сегодня.       Она неожиданно опустила глаза. Ее щеки залились очаровательным румянцем. Драко закусил щеку, рассматривая ее пухлые губы.       — Ты… — гриффиндорка сглотнула, прежде чем поднять взгляд и встретиться со светлыми серыми глазами. — Ты помнишь, какой сегодня день?       Драко облизнул вмиг пересохшие губы.       — Я…       — Драко, ты тут?       Глаза Грейнджер, сосредоточенные на нем, расширились от ужаса внезапного вторжения.       — Черт, — тихо выругался слизеринец и, схватив девушку за плечи, толкнул ее вглубь кабинки.       Дверь в мужской раздевалке громко распахнулась. В этот момент Гермиона сделала осторожный шаг назад, как вдруг активировались чары, и холодная вода брызнула с потолка несколькими тонкими струйками.       Посторонний остановился, увидев рабочий душ.       — Драко? — повторил он, на этот раз с большей уверенностью, что приятель здесь.       — Это Тео, — тихо оповестил девушку Малфой.       Гермиона напряглась.       — Чего тебе, Нотт? — резко бросил в ответ Драко, стараясь перекричать воду.       — Почему ты до сих пор торчишь здесь?       — Как видишь, я моюсь!       — Русалочка, я думал, ты утопился!       — Вали отсюда, Тео, пока я сам не утопил тебя!       Послышалось хихиканье.       — Вас подождать, Ваше Высочество?       — Аргх… Нотт! Клянусь, если ты сейчас же не уберешься, то новая метла окажется в твоём заднем проходе!       — Как грубо, — шаги и голос Теодора прозвучал значительно тише. Видимо, он действительно решил уйти. — А ещё друг называется…       Вскоре дверь снова хлопнула, но после этого больше никакие дружеские голоса не прерывали громкий шум воды.       Драко выдохнул и расслабился, свесив голову. Его волосы намокли и теперь неприятно липли к лицу, уменьшая угол обзора. Неприятная холодная вода продолжала бить из душа в потолке, пока они стояли под самым потоком и беспощадно мокли.       Гермиона дышала ртом. Вся ее одежда впитала в себя воду, и теперь тело яро реагировало на такой контакт: лёгкая дрожь незамедлительно проступила в ногах и руках. Ее волосы, распущенные в этот день, облепили лицо и спину, водолазка буквально слилась с телом, из-за чего сквозь ткань проступил рельеф лифа. Юбка обтянула бедра, а в ботинках неприятно захлюпало.       — Он ушёл? — девушка тихо подала голос, вынуждая слизеринца вновь поднять голову.       Но как только он это сделал, никто из них не смог пошевелиться.       Большая капля упала с кончика носа на нижнюю девичью губу. Гермиона проглотила ее. Сердце отбило один громкий удар, прежде чем сделать кульбит в груди при виде его потемневших глаз. Она внимательно проследила за тем, как он высунул кончик языка в нерешительности, но тут же спрятал его, и это любопытство стоило ей выдержки.       С каждой секундой холодная вода становилась все менее холодной.       — Что ты задумала, Грейнджер?       Гермиона соврала бы, если бы сказала, что это не самый возбуждающий тон его голоса, который она когда-либо слышала, но такие заключения вовсе не помогали ситуации. Она как зачарованная смотрела на него раскрытыми глазами, иногда смаргивая воду.       Что он спросил?       Она не думала ни о чем, кроме как об ощущениях его холодной бледной кожи под её пальцами после того, как она коснется её в каплях воды. Раньше у неё не было особых фантазий, но теперь, когда Драко стоял перед ней с влажными волосами, свисающими на глаза, и более чем хищным взглядом, оголенный, за исключением взмокшего полотенца на бёдрах, ей вдруг стало невероятно жарко от всех мыслей в голове. Теперь она явно чувствовала всю силу плотского желания, всю потребность лишь в том, чтобы коснуться его. О, как сильно она хотела сделать это ещё в раздевалке, ещё тогда, когда постыдно подглядывала за ним.       Драко был прав — она и впрямь была извращенкой.       Гермиона потянулась правой рукой к его лицу, осторожно провела по розоватой скуле, убрала волосы, только чтобы встретиться с жаждущим взглядом темных серых глаз. Из всех оттенков его радужки, этот, почти сливающийся со зрачком, был ее любимым.       Она приподнялась на носочки и невесомо коснулась прохладными устами его губ. Драко заметно напрягся. Он нахмурился, его рот открылся навстречу ее поцелую и жадно закусил нижнюю губу, вырывая из груди девушки судорожный вдох. Гермиона второй рукой аккуратно провела кончиками пальцев по его ключицам и плечам, вверх по шее прямо к волосам, вызывая у него чуть заметную дрожь после себя.       Она незаметно дрогнула, когда его ледяная ладонь мягко прижалась к ее пояснице.       Он первым отстранился, соприкоснувшись своим лбом с ее.       — Что ты задумала, Грейнджер? — повторил он теперь уже жёстче.       Похоже, она также играла и с его выдержкой.       — Я… — она облизнула губы. — Я хочу помыться.       Малфой носом ткнулся ей в щеку. Гермиона почувствовала, как ее колени дрогнули.       — Разве ты не знаешь, что в душе нужно раздеваться?       Девушка притянула его за шею ближе к себе.       — Мне больше нравится, когда ты снимаешь одежду с меня, — выдохнула гриффиндорка ему в рот.       Возможно, как-нибудь в другой раз Гермиона сможет придумать подарок получше на День Святого Валентина, ну а пока она не будет слишком обдумывать свои слова и действия, а просто начнёт чувствовать.       Драко буквально впился в неё неистовым поцелуем, сгрёб в охапку и прижал к боковой стенке кабинки. Гермиона теперь уже двумя руками крепко обнимала его за шею, притягивая все ближе, несмотря на то, что свободного места между ними практически не было. Она задыхалась ему в рот, пока Малфой до удовольствия, граничащего с болью, сжимал ее бедра.       — Подними меня.       Драко ловко подхватил ее, впиваясь короткими ногтями в нежную кожу девичьих бёдер. Гермиона быстро распрощалась с обувью, с глухим хлопком сбросив ее за спину парня, после чего обвила его талию ногами, плотнее прижимаясь к мужскому тазу.       Малфой всего на секунду оторвался от ее губ, стягивая через голову водолазку, чтобы в следующую, вернувшись к ее лицу, удариться зубами в порыве горячего поцелуя. Коленкой он упёрся в стену, позволяя себе таким образом удерживать Грейнджер на весу, пока его руки опаляющими касаниями прокладывали путь к другим фрагментам ее одежды.       Гермиона выгнулась ему навстречу, когда мужские пальцы нашли застёжку ее лифа. Девушка громко ахнула, дрожь прошлась по позвоночнику вместе с тем, как последняя вещь, прикрывающая грудь, спала к ногам.       Ее соски напряглись. Гермиона совершенно не знала, куда бы могла деть руки, пока Драко ласкал вместе со струящейся из душа водой ее выпирающие ключицы, плечи, небольшие груди, дразня, выводил несуразные узоры на ареоле. Девушка дернула ногой, и в этот момент его набедренное полотенце спало.       Гермиона задрожала в мужских руках от ощущения горячей плоти у внутренней стороны ее бедра.       — Нечестно, Грейнджер, — прорычал Малфой ей в шею и поставил на ноги.       Девушка захныкала. Теперь ее всю сотрясала крупная дрожь, правда непонятно то ли по причине холода, то ли по совершенно другим, но не менее очевидным причинам.       Драко опустился на колени, и прежде чем она успела хоть что-то из себя выдавить, юбка упала к ее ногам.       — Вылезай.       — Драко…       — Спокойно, Грейнджер, — он взглянул на неё снизу вверх. Гриффиндорка почувствовала, как что-то в ее животе сжалось. — Я выполняю свою роль.       — К-какую? — она послушно перешагнула через юбку, давая ему возможность отбросить ее в сторону.       — Просто расслабься, — только и сказал он, прежде чем припасть к ее животу.       Гермиона с силой впилась зубами в нижнюю губу и машинально обняла парня за голову. Эти ощущения были новыми для неё, Драко никогда раньше не целовал там, и было что-то в этом подстегивающее ее раскрепоститься, но вместе с тем и сжаться из-за смущения. В ее голове было так много мыслей, они кричали, мигали, врезались друг в друга, и все же девушка не находила в себе никаких сил остановить Малфоя. Она, не отрываясь, смотрела на то, как его голова медленно опускалась все ниже и ниже, как ее живот нервно подрагивал от предвкушения и как ее пальцы с каждым новым поцелуем все сильней и сильней впивались в его мокрые волосы.       Драко приподнял одну ее ногу и, стянув с неё чулок, закинул себе на плечо. Гермиона откинула голову, стукнувшись о стенку. Жар его дыхания коснулся самого чувствительного места.       Она бы никогда не осмелилась попросить его, несмотря на то, что была наслышана об этом виде удовольствия, и, о Боги, Гермиона теперь прекрасно понимала, почему девушкам это так нравилось.       Это просто не могло не нравиться. То, как он осторожно целовал ее сквозь тонкую ткань трусиков сначала в районе лобка, а потом медленно, мучительно опускался к клитору, языком проводил меж половых губ, заставляя и без того мокрую ткань буквально тонуть в ее соках.       Гермиона громко застонала, когда он всосал в себя клитор.       Ее голова кружилась, тугая спираль стягивалась внизу живота, пока Драко беспощадно дразнил ее сквозь трусики. Девушка изнывала от желания почувствовать жар его рта и языка без каких-либо препятствий, но у Малфоя на это были свои планы.       Он отодвинул трусики и пальцами пробрался к влагалищу. Гермиона завыла, как только прохлада воды коснулась ее возбужденной промежности. Он медленно ввёл два пальца, не переставая языком поигрывать с набухшим клитором. Девушка дернулась.       — Стой, — низким голосом потребовал он.       — Драко, пожалуйста…       Он стянул с неё оставшееся белье с громким рыком.       — Ох, Боже…       Драко мастерски манипулировал ее оргазмом, ведь как только девушка начинала чувствовать, что с минуты на минуту разорвётся на крошечные атомы в пространстве, Малфой переставал теребить чувствительное место и жестко трахать пальцами. Вместо этого он начинал истомно целовать, поднимаясь выше, каждый раз отводя момент разрядки все дальше и дальше.       В конце концов, Гермиона поняла, что больше не может терпеть, но вместо того, чтобы взять все в свои руки, гриффиндорка застонала, как только последнее давление заставило ее испытывать удовольствие, едва переходящее в боль.       Ещё не до конца придя в себя, девушка почувствовала, как он вывел из неё пальцы, осторожно стянул оставшийся элемент одежды — чулок — и вырос. Единственное, что она заметила, прежде чем встретилась с ним глазами, это налитый кровью возбужденный член буквально приклеенный к животу.       — Повернись.       Гермиона не стала медлить. Несмотря на то, что реакция была притуплена после полученного оргазма, девушка быстро исполнила его просьбу и уже вскоре выжидательно смотрела за плечо на то, как он руками обводит контуры ее талии, медленно спускаясь ниже.       — Подними руки.       Она неуверенно подняла обе руки, совершенно не понимая, чего он хочет от неё.       Драко перехватил ее руки, заставил ее вытянуть их перед собой, упереться в стену кабинки ладонями.       — Вот так, — прошептал парень на ухо, вплотную прижимаясь к ней сзади.       То, как гриффиндорка дрогнула и какими ледяными оказались ее руки, заставило его нахмуриться.       — Тебе холодно?       Гермиона только сейчас поняла, как сильно она дрожала все это время.       — Да… Немного.       — Сейчас.       Она не видела, но могла предположить, что он регулирует краны, которые находились чуть в стороне на расстоянии его вытянутой руки. И действительно, уже вскоре девушка поежилась от резкой смены температуры.       Ее тело покрылось мурашками.       — Так лучше? — Драко обхватил одной рукой обе ее, что упирались в стену.       — Да… — выдохнула Грейнджер, выгибаясь в спине.       Тёплая вода медленно стекала по ее ягодицам, пока Драко совсем не сократил расстояние и одной рукой не прижал задницу Гермионы властным движением к себе. Она почувствовала его возбуждение, почувствовала его плоть, и от этого блаженно выдохнула, закинув голову назад.       Он медленно вошёл, дыша сквозь стиснутые зубы. Она тихо застонала от ощущения наполненности.       Драко начинал двигаться медленно. Его толчки были несколько неуверенными, экспериментальными из-за новой позы и ощущений, которые она вызывала. Но постепенно, вместе с тем, как двигаться давалось проще и приятней, его рука на стене переместилась к ее талии, чтобы удобней обхватить тело девушки, а дыхание с каждым новым толчком становилось все более неровным, резким, сбитым в зависимости от того, как он дышал.       Гермиона приподнялась на носочки, когда новая волна подступающего оргазма стала степенно заполнять узлы живота. Она вытянулась на руках и закинула голову на плечо парня.       Вскоре толчки стали инстинктом. Потребностью закончить дело. Драко не просто двигался, он вбивался с громким шлепком тел друг о друга, закусив кожу на плече гриффиндорки.       — Черт… Блядь… Это… Блядь…       Гермиона, закусив губу, сдерживала стоны. Она чувствовала, что разрядка была близка, но прекрасно понимала, что Драко достигнет ее первым. Тем не менее, она упивалась его голосом и отчаянными попытками связать хоть пару слов, чтобы описать все чувства и эмоции в эту самую минуту.       Его толчки стали хаотичными, быстрыми и резкими. Пальцы на ее бёдрах сжались до красных следов, зубы больно прикусили кожу плеча.       Драко громко застонал. Гермиона предвидела скорейшее освобождение и уже после вторила его стонам, сжимаясь вокруг него.       Она почувствовала, как тысяча фейерверков взорвалась, как мышцы в последний раз сократились, и как Драко с последним толчком достиг своего пика.       Одышка настигла обоих в момент, когда сознание стало медленно возвращаться, а реальность возвращать все на круги своя.       — Драко? — тихо позвала парня она.       — М-м?       — У меня нет для тебя подарка.       Легкий смешок донёсся до ее ушей.       — Я так не думаю, Грейнджер.