Любовь-сука

      В голове пустота, на душе мрак, а в теле бутылка вина. Зрачки глаз больше не блестят, словно они всегда были такими тусклыми и безжизненными. Кончики пальцев почему-то замёрзли, хотя все окна были закрыты. Курсед делает ещё один глоток пряной жидкости, утирая алые капли. Ему тошно от себя и своего невнятного состояния. Мысли давно покинули его разум, оставляя оглушающую пустоту и звенящий шум в ушах. Невольно крепче сжимает фаланги на горлышке бутылки, фыркая себе под нос.       На чуть шатающихся ногах поднимается с постели, где до сих пор оседал приятный запах фруктового геля для душа. Его запах. Расфокусированным взглядом смотрит на смятую простынь, поджимая губы. Шарит на автомате в прикроватной тумбочке рукой, давя слабую улыбку, нащупывая картонную коробочку. Открывает, находя ещё пару никотиновых палочек. Не надевая ничего кроме домашних штанов, выходит на балкон. Гружёно облокачивается об перила, замечая старую зажигалку, что лежала здесь уже больше трёх месяцев. Поджигает кончик сигареты, втягивая в себя порцию никотина. Без интереса переводит взор на множество многоэтажек, в чьих окнах давно не горел свет. Выдыхает мутный дым, тихо шмыгая носом.       Час назад хотелось кричать, крушить всё, что попадётся под руку, но теперь ему уже ничего не хочется. Он опустошён. Его накрыла та пустота, которая преследовала его очень давно, но была забыта на несколько месяцев. Она вновь пробиралась внутрь, окольцовывая своими костлявыми руками, перекрывая дыхательные пути. От неё не спрятаться, как бы сильно он этого не хотел. За столь короткий период жизни, Курсед совсем позабыл какого это быть одиноким и лишённым чужого тепла. Только вот сегодня это чувство он ощутил сполна.       Ещё пару затяжек приводит его более-менее в чувства, даря столь нужное расслабление и лёгкость. Уходит с балкона, но тормозит перед самым порогом, гипнотизирую долгим взглядом небольшой диван.

***

      Солнечные лучи приятно ложились на кожу, даря своё тепло. На небе ни облачка, а лёгкий ветер добавлял только ещё большего блаженства. Акума сидит на диване, наблюдая игривым взглядом за парнем, что в это время спокойно созерцал улицы города. Усмехается, тихо подкрадывается сзади, резко обвивая руки вокруг талии того. Утыкается кончиком носа в чужую шею, щекоча горячим дыханием бледную кожу. Курсед еле заметно вздрагивает, но не противится столь неожиданному порыву нежности. В ответ лишь также резко оборачивается лицом к Акуме, с упоением ловя его удивление в глазах, а после накрывает манящие губы в нежном поцелуе.       Тот, не раздумывая ни секунды с большим рвением отвечает на ласку, цепляясь пальцами за чужие плечи. Курсед мягко зарывается пятернёй в шелковистые волосы парня, утягивая того в сторону стоящего неподалёку дивана. Садится на него, перетаскивая Акуму к себе на колени, чьи ноги обвили его поясницу. Оглаживает пальцами мягкую кожу шеи, пуская электрические разряды. Акума тяжело дышит, постанывает, когда поцелуй становится более настойчивым и страстным. Ёрзает на коленях, ощущая, как собственное тело отчаянно дрожит в предвкушении и возбуждении.       Курсед жадно сминает губы парня, пробираясь ладонями под чужую футболку. Нежно оглаживает упругую кожу, чуть цепляя короткими ногтями вставшие соски. Оставляет россыпь поцелуев-укусов на длинной шее Акумы, пока тот запрокидывал голову назад. Ненужная ткань летит на пол, давая Курседу наконец-то насладиться прекрасным телом парня. Он похоже никогда не прекратит восхищаться этим парнем и его красотой, ведь тот был просто идеален. Хотелось запечатлеть каждую мелочь в голове.       Чуть ли мурчит от того, как нежно и ласково пальцы Акумы вплетаются в его волосы, притягивая ближе. Их поцелуи наполнены дикой страстью и нуждой, которая накрывает их с головой, подобно лавине. Оставшаяся одежда быстро летит на пол, а прикосновения обдают адским жаром. Они утопают друг в друге, сгорая в собственных чувствах и эмоциях.       Губы Курседа метят чужое тело слабыми укусами, иногда втягивая бледную кожу слишком сильно, оставляя засосы, которые Акума не очень любил. Только вот сейчас ему так всё равно на его мнение, ибо такого, как Акума хочется целиком присвоить себе, спрятав от чужих взоров. Акума на его коленях роняет протяжные стоны, цепляясь ладонями за плечи, умоляя о чём-то большем. Слов больше не нужно, ибо это желание они разделяли на двоих. Меняет их местами, укладывая Акуму спиной на мягкий диван, наблюдая как тот тяжело дышит, покрываясь румянцем смущения, ведь вся одежда давно не на нём. Эта картина срывала все тормоза. Вновь жадно целует, лижет, кусает, спускаясь плавно к впалому животу. Опаляет горячим дыханием упругую кожу, ведя дорожку поцелуев медленно вниз. Кусает тазобедренные косточки, не сводя пристального взгляда с Акумы, что плавился от этих ласк.       Спускается к ногам, целуя колени, параллельно открывая тюбик смазки, что успел прихватить с подоконника. Откупоривает крышку, а после наливает на пальцы прозрачную мазь, отстраняясь от чужих ног. Акума смотрит на действия парня выжидающе, сверкая темнотой своих зрачков, что поглотила их невозвратно. Призывно расставляет ноги шире, мажа кончиком языка по припухшим губам. Выгибается в спине, чувствуя холодящую смазку, которая оглаживала колечко мышц. Цепляется руками за подлокотник, втягивая носом воздух.       Между ними слепят яркие искры, а воздух накалён до предела. Настойчивые поцелуи притупляют накативший дискомфорт, когда один палец медленно проникает внутрь. Акума отчаянно хватает парня за запястье, закусывая губу, дыша через нос. Поцелуи-бабочки порхают по всему телу, обжигая своим касанием бархатную кожу. Боль уходит на второй план, когда Курсед ослепляет её своими ласками, туманя чужой рассудок окончательно. Губы Акумы распахиваются, срывая с языка протяжный стон, стоит двум пальцам двигаться в нём. Глаза в глаза, и они утопают друг в друге. Боль перестаёт существовать, сдвигая её на задний план.       Акума уже самостоятельно начинает насаживаться на чужие фаланги, лаская уши Курседа своими бархатными стонами. Теряется в круговороте чувств и эмоций, буквально сгорая заживо в тесных объятиях страсти. С губ срывается отчаянный и сдавленный стон, когда пальцы покидают его нутро. В зрачках Курседа он видит дикий огонь желания и чего-то нежного, что было так необычно наблюдать. Проходится кончиком влажного языка по припухшим губам, коротко кивая головой.       Тот, не теряя времени на пустые разговоры, разводит ноги парня шире, закидывая одну себе на плечо. Мягко усмехается, наблюдая, как багровый румянец расползается по лицу Акумы. Подцепляет пальцами чужой подбородок, а после нежно целует того в искусанные губы. Акума податливо льнёт ближе, забывая про смущение от столь откровенной позы, желая вобрать в себя всю чужую ласку без остатка. Сдавленно шипит, ощущая, как крупная головка медленно проникает внутрь. Жмурится, мысленно пытаясь отогнать дискомфорт, прекрасно зная, что потом ему будет очень хорошо. Дыхание сбивается к чертям, стоит ему почувствовать горячие губы на своей шее, что оставляли свои поцелуи по всему телу.       Курсед плавно проникает в горячее нутро парня, стараясь быть максимально осторожным, боясь причинить боль. Не прекращает оглаживать податливое тело под собой, заполняя Акуму своей любовью. Покусывает выпирающую косточку на щиколотке чужой длинной ноги, преданно смотря в затуманенные зрачки парня. Плавно наращивает темп, пристально следя за состоянием Акумы. Тот только заламывает брови, жадно хватая ртом воздух, что-то бубня себе под нос. Сам подаётся вперёд, жалобно скуля. Курсед понимает его без слов, начиная двигаться быстрее, укладывая ладони на чужие бёдра, плотнее притягивая к себе.       Закусывает губу, теряя себя от столь головокружащих чувств, что накрыли волной. Кожа Акумы была так горяча, обжигая его ладони. Чуть ли не рычит, слыша протяжные стоны парня, что смешались с его именем. Он хочет запомнить это навсегда, слушая этот голос, словно запись на старой кассете, перематывая каждый раз к самому началу. Входит по самое основание, разнося по их телам разряды прошибающего от головы до пят, удовольствия. Не прекращает двигаться, спешно целуя того в шею, щёки, нос и губы, буквально сходя с ума. Сдавленно хрипит, когда Акума сжимается вокруг него, а после проделывает так ещё несколько раз.       — Пожалуйста, быстрее… Я… — голос Акумы хриплый, щёки красные, а волосы всклочены.       Накрывает тело парня своим, наращивая темп, чувствуя, что сам уже находится на грани. Ловит губами жаркие губы Акумы, вдалбливаясь в податливое тело. Сжимает того в тесных объятиях, оглаживая ладонями тонкую талию. Акума запрокидывает голову назад, сильно выгибаясь в спине. Оргазм накрывает того волной, прошибая все окончания. Залипает на соблазнительно открытых губах парня, мутном взоре и кристалликах слёз, что застыли в уголках глаз. Ему хватает пары толчков, чтобы утонуть в сладком омуте удовольствия, заполняя Акуму собой. Сбивчиво дышит на ухо парню, прижимаясь сверху своим телом.

***

      Презренно фыркает себе под нос, сверля мрачным взглядом злополучный диван. Не желая задерживаться здесь ещё хоть мгновение, уходит обратно, захлопывая дверь балкона. Гружёно опускается на кресло, запуская пальцы в спутанные пряди крашенных волос. Сигареты не дали должного успокоения, лишь мнимый пофигизм, что растворился спустя какие-то жалкие минуты. Откидывается на высокую спинку, бездельно втупляя глаза в потолок. Он без понятия, что ему делать дальше, ведь события сегодняшнего вечера просто выбили его из колеи. Стало пусто, а раздражение зудило на кончиках пальцев.       Вздрагивает, слыша пришедшее на телефон уведомление. Не раздумывая ни секунды берёт его в руки, мысленно надеясь увидеть сообщение от Акумы, но там лишь дотошный спам и несколько пропущенных от Рейза. В голове до сих пор туманная дымка из-за выпитого недавно алкоголя, но он вполне трезв для того, чтобы здраво мыслить. Перед глазами невольно появляются отрывки сегодняшнего вечера, когда он прикрывал веки. Невольно крепче сжимает ладони, отчаянно не желая прочувствовать все те эмоции снова.       Губы покалывает, когда он вновь вспоминает о том, как Акума целовал его в последний раз, прежде чем покинуть его квартиру, забрав с собой всё тепло и жизнь. Хмурится, закусывая губу, прокручивая те самые слова, сказанные перед уходом. В груди что-то неприятно ноет, заставляя непроизвольно жмуриться. Резко размыкает веки, вставая с насиженного места. Плетётся в сторону ванной комнаты, совершенно не обращая внимание на холод, обдувающий босые ступни.       Открывает холодную воду, умывая лицо несколько раз, упираясь ладонями в раковину. Хочется наконец-то прийти в себя, но это чертовски сложно. Сверлит тяжёлым взглядом своё отражение в зеркале, а после резко бьëт по нему кулаками. В крови коктейль раздражения, горечи, агрессии и пустоты. По зеркалу идут трещины, а после то распадается на несколько осколков, осыпая ими плитку.       Закрывает лицо ладонями, словно желая спрятаться от всего мира. Дыхание сбилось, но ему плевать. Так же плевать на боль в руке, где красовался неровный порез от куска стекла. Стопориться глазами на полке, где стояли зубные щëтки, одна из которых принадлежала Акуме. Плотно поджимает губы, вынимая ту из стакана и не задумываясь, выкидывает её в мусорный бак.       Желания собирать итоги своего погрома абсолютно не было. Вновь проверяет телефон на наличие пропущенных, но всë по нулям. Устало садится на диван, жалея, что всë вино он давно выпил. Тело до сих пор прекрасно помнит чужие нежные касания рук, которых он больше не ощутит. Когда он успел стать таким жалким, что убивается по человеку, который так просто смог с ним распрощаться. Хочется повернуть время вспять и не дать Акуме уйти к другому. Наверное, стоило раньше задуматься о своих чувствах, прежде чем те растопчет, так и не услышав. Он жалкий и это убивало его. Ему стоило быть смелее и решительнее, ведь если не он, то кто-то другой точно сможет.

***

      На губах невольно застывает глупая улыбка, которую Курсед всеми силами пытается спрятать, но выходит не очень хорошо. Приглашает Акуму войти, наблюдая, как тот немного неловко снимает с себя кроссовки, проходя в гостиную. Курсед идёт следом за ним, мысленно давая себе затрещину, когда осматривает парня с головы до пят, задерживая взгляд на длинных ногах. Когда они оказываются в гостиной, Курсед призывно трясёт полной бутылкой вина, но получает от Акумы лишь короткое мотание головой. Тихо фыркает под нос, решая, что пока наверное не время для алкоголя. Присаживается рядом с парнем на диван, что всё это время нервно перебирал свои пальцы, а в близости с ним и вовсе вздрогнул.       — Чувак, случилось что-то? — хмурится, внимательно наблюдая за тем, как Акума судорожно втягивает носом воздух, не оставляя фаланги в покое.       Тот ерошит свои волосы рукой, словно решает в голове глобальную проблему, от которой будет зависеть будущее.       — Да, — тихо шелестит в ответ, наконец-то поворачиваясь лицом к Курседу. — Я даже не знаю с чего мне начать… Просто всё так сложно…       Теперь Курсед ещё сильнее начинает волноваться, ведь вид друга оставляет желать лучшего. Осторожно берёт того за руку, мягко поглаживая большим пальцем по тыльной стороне ладони.       — Ты можешь рассказать мне всё, что тебя беспокоит, — доверчиво смотрит в чужие омуты, утопая в их зелени.       — Я знаю, просто, — тяжело вздыхает, обрывая предложение. — Дай мне всего несколько мгновений.       Неосознанно кивает головой, а после чувствует на своих губах прикосновение чужих. Широко распахивает глаза, не ожидая такого порыва, но всё равно льнёт в ответ, укладывая ладони на тонкой талии парня. Акума целует жадно, словно путник, что дорвался до столь долгожданной воды. Вплетает пальцы в крашенные волосы парня, чуть натягивает, но Курсед лишь закатывает глаза от прошибающего тело удовольствия. Скользит ладонями по шее Акумы, а после забирается под тонкую ткань тёмной футболки. Тот тихо постанывает от жара чужих рук, что не прекращали ласкать его грудь.       Футболка летит на пол, а Акума уверенно седлает бёдра парня, не прекращая терзать искусанные губы. Смыкает сильнее руки на чужой талии, дрожа от возбуждения, что накрыло с головой. Акума запрокидывает голову назад, оголяя длинную шею, жалобно скуля, когда горячие губы с животной страстью выцеловывают её.       — Только без следов, — сбивчиво произносит парень, прекрасно зная, что Курсед в такой момент может не контролировать себя, если сразу не предупредить.       Конечно ему хотелось оставить множество алых засосов на шее Акумы, но он послушно выполняет его просьбу, стараясь усмирить свой пыл. Несмотря на это, Курсед всё равно не выдерживает и иногда слабо прикусывает мягкую кожу парня. Акума забывается в этих ласках, мечтая вновь ощутить на себе все те эмоции, которые каждый чёртов раз срывали ему башню.       Лихорадочно облизывает губы, когда чужие пальцы порхают над его ширинкой джинс, ловко расправляясь с молнией. Давится стоном, стоит только горячей ладони накрыть его член сквозь тонкую ткань боксеров. Краснеет, замечая на себе тёмный взор чужих глаз, что буквально забирались в его душу. Чуть ли не хнычет, когда движения ладони становятся более настойчивыми и быстрыми. По телу проходит ток, разнося приятные покалывания. Но несмотря на столь невероятные чувства, Акума собрав все силы в кулак, отодвигает от себя Курседа, удерживая за плечи.       — Стой, погоди, — рвано выдыхает, ловя на себе полный взгляд непонимания. — Нам стоит остановиться.       — Что? — растерянно. — Почему? Тебе неприятно?       — Нет, приятно, просто нам давно следовало это прекратить.       Возбуждение потихоньку угасает и Акума не дожидаясь ответа, сползает с бёдер парня, застёгивая ширинку, надевая выкинутую футболку. Поджимает губы в тонкую линию, наблюдая потерянный взор друга, который явно пытался всеми силами понять, что сейчас происходит.       — Блять, я нихуя не понимаю! Может ты объяснишь более внятно? — раздражённо вскрикивает тот, тыкая языком во внутреннюю сторону щеки.       Акума приглаживает свои спутанные волосы, прерывисто вздыхая, понимая, что в любом случае придётся отвечать и уйти так просто не получится. Осторожно садится рядом с парнем, лихорадочно облизывая губы, прокручивая в голове слова, которые выучил уже давно. Тяжело сглатывает скопившуюся слюну, поднимая влажные глаза. Курсед хмурится ещё сильнее, ощущая себя словно в диком бреде.       — Мне следовало сделать это раньше, но это так нелегко, — нервно начинает диалог Акума, мысленно стараясь себя успокоить. — То, что происходит между нами ненормально, но раньше мне было как-то плевать, ведь это просто секс по дружбе и ничего более. Только сейчас я понял, что дальше это не может продолжаться. Да, нам было здорово вместе, но у меня появился тот человек, с которым я могу быть максимально открытым и не бояться того, что на следующий день между нами будет огромная стена из непонимания.       В голове у Курседа пустота, ведь слова, слетавшие с языка Акумы были так легки и непринуждённы, словно это что-то привычное. Первая мысль, что посетила его голову была равносильна тому, что Акума вновь над ним рофлит, решая показать своё остроумие. Вот только смотря в чужое лицо, на котором не дрогнула ни одна морщинка, а губы даже не изогнулись в подобие улыбки — он действительно осознал, что это не шутка. В горле сразу же пересыхает, а после подкатывает тошнота. Невольно кривит губы, понимая, что прямо сейчас Акума проводит с ним последние минуты.       Становится ещë хуже, когда его накрывает факт того, что у Акумы есть кто-то другой, кто сможет наслаждаться его смехом, чувственными губами и прекрасной душой. Невольно сжимает ладони, мысленно прося себя успокоиться, только раздражение и злость никуда не уходят. Они необратимо накрывают его, застилая мутной пеленой зрачки. Хочется кричать, сломать и высказать всë, что думает, но язык будто присыхает к нëбу.       — И как давно вы вместе? — хрипло спрашивает, не сводя с того пытливого взгляда.       — Знакомы достаточно давно, но встречаемся неделю, не больше.       С губ непроизвольно слетает нервный и судорожный смех, что отражается от стен комнаты. Что-то внутри неприятно ссадит, циркулируя тупой болью по всему телу.       — Значит это всё? — сипло выдыхает Курсед, шмыгая носом. — Вот так просто уйдёшь?       Акума отводит взгляд, ведь ему было крайне тяжело смотреть в эти глаза, слышать этот голос и чувствовать себя грязным лжецом. Коротко кивает головой, понимая, что окончательно оборвал все нити, что связывали их. Молчание режет по сердцу не хуже любого лезвия. Пытается аккуратно дотронуться до чужой руки, но Курсед быстро обрывает это на корню, одёргивая в сторону. Поднимается с дивана, бросая последний взгляд на сгорбившегося парня, пожимая алые губы. Не просит проводить и сам знает, где выход. Его шаги растворяются в оглушающей тишине. Он сделал свой выбор и должен быть счастлив, но на сердце вместо этого была ноющая боль, а в уголках глаз скапливалась влага. Ему больше здесь не рады, теперь эта квартира запретная зона.

***

      Курсед не знает, что ему дальше делать, ведь ему будто оборвали крылья, которые щедро подарили и обещали никогда не отбирать. Наверное, ему следовало пойти и отоспаться, чтобы забыть этот день, как самый худший кошмар, но руки вопреки всему потянулись к телефону, когда раздался звук оповещения. Без интереса заходит в инстаграмм и зависает, наблюдая новый пост Акумы. Лихорадочно облизывает губы, цепляясь глазами за новую фотографию, где он, прижавшись к какому-то высокому и патлатому парню, смущённо прикрывает лицо рукавом худи. Становится ещё неприятнее, когда он читает приписку к ней: «Ты достоин быть единственным». Сжимает телефон в ладони, а после отбрасывает в сторону, раскатывая хриплый смех по комнате. Подумать только, у Акумы вкус не меняется. Ему определённо понадобится ещё доза алкоголя, которая поможет забыться сегодня.