Осколки наших жизней

ГЛАВА 1 ― Иби, давай чуть активнее двигайся! Следи за Ламарой, а не за ее мечом! ― кричала тетя Алдора своей дочери, облокотившись на свой воткнутый в землю меч. Я, тем временем, вполне успешно, выписывала вокруг своей сестры пируэты, ловко парируя ее слабые удары. Мой меч Донвингус с лязгом отскакивал от оружия противницы. ― Я устала! ― Запыхавшись, произнесла Иби. ― Я ненавижу ближний бой и мечи! ― Если не возьмешь себя в руки, то Ламару заменю я! И так вижу, что она тебя жалеет! ― тетя не давала спуску. Я слегка улыбнулась своей рассерженной сестре, отбила ее верхний удар резким взмахом меча и развернувшись, приставила лезвие Донвингуса к ее горлу. ― Вжик! И ты труп, ― прошептала я, все еще скалясь. ― Взик, и ти трюп, ― передразнила меня она. Я всегда контролировала свои удары, и пристально смотрела за работой Иби, чтобы не допустить опасной ситуации во время тренировок, да и тетя была поблизости со своими волшебными снадобьями, но все же, меня всегда поражала вера сестры в быстроту моей реакции. ― Зато, я тебе надираю зад в стрельбе из лука! ― с вызовом бросила она. Я убрала меч от яремной впадины Иби и вернула его в ножны, приподняв уголок рта. Лезвие оставило слегка красноватый след на чувствительной коже противницы. Я поправила кольцо мамы, которое было мне немного велико, и взглянула на тетю. Ее глаза метали в нас молнии, лоб был нахмурен и она что-то гневно шептала себе под нос. Скорее всего, эта женщина ждала продолжения боя, но мы двинулись прогулочным шагом по узкой тропе внутреннего дворика к дому. Я старалась не наступить на волшебные травы и цветы тети Алдоры, которые она опрометчиво высадила вдоль дорожки. Положив левую руку на шею Иби и слегка склонив голову, я произнесла: ― Тут и не поспоришь! Разве сможет кто-нибудь сравниться с тобой в нашем-то городишке? Я знала, о чем говорю, потому что Иби была настолько искусна в стрельбе из лука, что, пожалуй, могла бы застрелить вошь на голове Грязного Чиара – нашего местного сумасшедшего, который принципиально не моется уже двенадцать лет. Однажды она сумела попасть второй стрелой в свою первую стрелу, торчавшую из центра мишени. Я видела, как сестра сверкнула на меня своими большими карими, как две шоколадные конфеты, глазами. ― Только в нашем городишке? ― недовольно спросила она, смахивая с потного лба прядь длинных каштаново-красных волос. Я уже открыла рот, чтобы ей ответить, но тут вмешалась тетя Алдора. ― Чтобы судить, насколько хорош уровень стрельбы из лука и есть ли прогресс, ты как минимум, должна хотя бы раз в месяц принимать участие в городских соревнованиях, Эбина Силверфиз! Ежедневные тренировки дома – это прекрасно, но тебе не с чем сравнивать! ― тетя Алдора сощурила свои пронзительные голубые глаза. Если она называла полное имя своей дочери, это означало одно – она крайне недовольна. ― Мам, я не хочу показывать всему Батигару, что могу завалить любого с расстояния в один километр на открытой местности! У меня и без того личная жизнь не складывается! ― проворчала девушка. ― Это Ламара – любительница состязаний, когда парни нашего города слышат, что она принимает участие в соревнованиях, даже записываться не хотят, и так ясно, кто выиграет. А если не Ламара, то это будет либо Воис, либо Хольс. Ну, или они все вместе. Тетя Алдора лишь фыркнула и, взмахнув своими кудрявыми пшеничными волосами, направилась в сторону дома. ― Искупайтесь и приведите себя в порядок, девочки. Вам надо будет сходить на рынок, собрать заказы. И на днях к нам приедут Аспис и Фокс с Мираной. Надо быть готовыми к приезду гостей, ― произнесла женщина, скрывшись в дверном проеме нашего большого каменного дома. Мы с Иби переглянулись. Если к нам в Волисоль приезжает правитель Аваяра и, по совместительству, главарь повстанческого движения – это значит, что появились новости относительно возможной войны. Если вместе с ним приезжают его заместители – Фокс и Мирана, значит, что эти новости нехорошие. Сейчас мне двадцать три года. Всю свою жизнь мы с тетей Алдорой и Иби скрываемся от жестокого и деспотичного правителя государства Раксаран, как и многие на континенте Эксихора. Он – ужас во плоти. Единственный сын Морспируса и Сиеры. Морспирус похитил Сиеру тысячи лет назад, насильно овладел ей, а еще через десяток сотен лет у них родился сын – Мехилар. Говорят, он смертен, однако правит Раксараном этот тиран уже сотни, а то и тысячи лет. Точные цифры никто не знает, вероятно, и сам Мехилар. Под его управлением находится многотысячная армия, состоящая только из Черных Стражников – воинов, под началом Темных Богов. Жены и детей у него нет, по крайней мере, официальных, поэтому и власть никому не переходит. Скорее всего, с момента возникновения самой Эксихоры, Мехилар и правит на большей части континента. Властолюбивый ублюдок. Несмотря на очень долгую жизнь, больше тридцати лет ему на вид не дашь. Я его ни разу не видела, эта информация мне известна со слов других людей, которым «посчастливилось» лицезреть его рожу. Единственной причиной, по которой я бы хотела увидеть Мехилара, является мое яростное желание его убить. Вырвать его чертово сердце, если оно имеется. Возможно, даже сожрать. Мне едва исполнился один год, когда этот сукин, да простит меня Сиера, сын пришел в одинокое жилище моих родителей в Долину Псив, и по какой-то неведомой мне причине, убил их. Он сжег дотла дом, в котором я родилась, похоронив под слоями пепла и обломков, тела моих мамы и папы. Мой отец случайно узнал, что нам грозит опасность и успел передать меня своей младшей сестре Алдоре. На тот момент она со своим мужем Эльмионом Силверфизом воспитывала двухлетнюю дочку – Эбину. Сами мои родители сбегать не стали, они приняли участь, уготованную им Мавритой – богиней судьбы, с достоинством. Тетя говорит, что они погибли, как настоящие герои, без страха, смотря в лицо приближающейся смерти. Один бард, известный в узких кругах, даже включил их имена в свою балладу. По слухам, момент их гибели воочию видели несколько жителей города Дольмеса, которые забрели в Долину Псив, пытаясь обойти Лес Гарпий, пылающий огнем. Мехилара они не застали, но застали огромный пожар, в котором горели два тела, державшиеся за руки. Дольмейцы-то и рассказали барду о случившемся. Певец полтора года назад пропал без вести, поэтому больше никто о моих родителях баллад не поет. Совру, если скажу, что меня это сильно расстраивает. Я никогда не хотела, чтобы Сафиер знал, что я дочь тех самых Хамара и Далии из его баллады. Однако за барда я переживаю, хотя мы и не были лично знакомы. Он был очень талантливым и добрым, поклонялся с особым усердием Псовеллу. Я надеюсь, что он, либо просто слинял из Батигара, обокрав какого-нибудь заносчивого толстосума, либо отправился вслед за музой, например, в Дамдору. Было бы печально узнать, что он стал одним из заключенных в ужасной тюрьме – Картоксар в горах Мухирны. Я всегда с грустью улыбаюсь, когда слышу о родителях, благодарю за красноречивые и хвалебные слова, однако в душе меня разрывает от боли и обиды. Лучше бы они сбежали, как последние трусы, лучше бы их никогда не упоминали в героической песне, но они были бы живы и рядом со мной! Самое ужасное, что я не понимаю, за что с ними так поступили, и почему преследовали. И почему до сих пор преследуют меня, да и других жителей Эксихоры тоже. Чем мы не угодили великому и страшному говнюку, не знаю. Но я отомщу за нас всех! Я соберу осколки наших жизней и превращу в опасное оружие! Я уничтожу Мехилара, даже, если из-за этого окажусь во дворцах Отромы. Когда тетя Алдора спасла меня от смертельных когтей Мехилара, она пыталась укрыть нас сначала в столице Аваяра – Баграсе, а, затем, на острове Полумесяца. Это место считается нейтральной зоной, территорией богини Нафисьерры. Любой нападающий на эту местность сгорал заживо, по крайней мере, так гласила легенда, поэтому тут никто и никогда не сражался и не пытался захватить власть. Когда тетя стала замечать большое скопление Черных Стражников на острове, решила не искушать судьбу и не ставить под удар жизни тысячи людей. Ночью мы тайно пробрались на корабль до Раксарана. Вернувшись к мужу и дочери в Ярголи´с, Алдора решила последовать принципу «прячь на видном месте» и решила скрыться в Волисоле, под самым носом у Мехилара, вместе с Эльмионом и Иби. Еще через год Эльмион погиб. Его убил один из Стражников в Лесу Гарпий, когда он тайком пересек границу, чтобы узнать у животных об обстановке в Раксаране. Эльмион был представителем Магического Отряда Аниантов, а если точнее, он был анипатом – понимал язык животных. Отцу Иби не смогли помочь даже волшебные травы тети Алдоры, которые творили чудеса и спасали жизни. Ему было всего двадцать три года. В двадцать один год тетя осталась вдовой, и с тех пор, мужчин больше не заводила. Возможно, я ошибаюсь, но мы с Иби никогда не видели никого с ней рядом. Алдора заменила мне родителей, Иби стала самым родным человеком на свете. Важнее чем они, людей у меня не было, конечно, не считая Воиса и Хольса – без этих двоих я бы не представляла свою жизнь, но даже любовь к ним не заставит меня отказаться от мести. Последнее время Мехилар ведет себя спокойно, даже никого не убивает. Говорят, он сейчас полностью поглощен поиском обетованного ребенка, магического кинжала и источника невиданной силы, однако я всегда начеку. От того, что змея притаилась в кустах, змеей она быть не перестала. Поэтому я тренируюсь каждый день, на протяжении долгих лет до изнеможения, стираю руки в кровь и участвую в каждом городском соревновании. Я не принадлежу ни к одному из пяти магических отрядов: простая смертная, в которой нет ни капли магии. Я не травница, как тетя Алдора и не способна понимать язык животных, как Эльмион, но я стану лучшей благодаря мечу и духу! Если я встречу Мехилара, а я сделаю для этого все, мне надо быть готовой. Пусть силы наши не равны, и он меня прикончит быстрее, чем я успею достать свой Донвингус из ножен, но, по крайней мере, я попытаюсь. Ради такого, я была бы готова дать обет Инзуру. Он ответит мне за то, что сделал с моими родителями и со всем народом Эксихоры за долгие годы! Хотя, не могу сказать, что жители Раксарана в чем-либо нуждаются и голодают, как и жители Волисоля, но все же, самое лучшее качество жизни у подданных Мехилара. Он жестокий правитель, но его люди не страдают от неурожая, болезней или воин, но на скольких литрах крови построена эта спокойная жизнь?! Столетия назад, мать Мехилара убили. Люди из Аваяра и Тахарата объединились, и с помощью древнего магического обряда погубили Сиеру. Самая добрая богиня пантеона покинула Эксихору, а вслед за ней ушла и ее сестра-близнец – богиня Маврита. Им пришлось отправиться в Бесконечные Пустыни, ведь болота Скорпса предназначаются только для грешников и нечисти Эксихоры. Просторные дворцы Отромы, созданные для добропорядочных людей, так же не могли принять у себя богинь. Сиера и Маврита стали первыми из высших, которые оказались в Бесконечных Пустынях. Храмы великих сестер разрушились сами по себе, пострадало множество людей. В миг Эксихора лишилась двух важных богинь, потеряла несколько огромных молитвенных сооружений. Все были в ужасе, кто-то, вообще, считал, что начинается конец света. Хотя, именно на это и было похоже происходящее. Аваярцы и Тахаратцы решившие, что без Сиеры Раксаран будет беззащитен, хотели поставить Мехилару условие: либо он отправляется на остров Сотуус, либо его постигнет та же участь что и мать. Однако убитый горем сын обезумел настолько, что, в итоге, вырезал почти все население этих двух государств, пощадив горстку людей. Демографический кризис в этих государствах восстанавливался не одну сотню лет. Под горячую руку, тогда, попали даже раксаранцы и племена с Диких островов. С одной стороны, я понимала этого урода, но с другой – презирала: он не сжалился ни над женщинами, ни над маленькими детьми. В те дни по рекам, словно по венам, текла кровь, а не воды. Остановить красную бойню, которая длилась несколько недель, сумел только Морспирус. Свидетелей тех страшных событий уже давно нет в живых, но все ужасы минувших лет они передали своим потомкам. С тех пор все государства опасаются гнева этого безжалостного чудовища. Однако молитвы всех людей были услышаны, и боги послали предсказание, в котором говорилось, что Мехилара погубит плод любви Серебряного Стражника и Целительницы. Но сделать это он сможет, только вобрав в себя всю силу из источника добра и зла при помощи Серебряного кинжала. По всей видимости, именно этот источник, кинжал и плод любви Мехилар так активно ищет, но лишь для того чтобы уничтожить. И ему, жестокому, и, по всей видимости, совсем отупевшему ослу, не важно, что Серебряных Стражников не существует, они могут быть только Черными или Белыми, в зависимости от того, покровительствуют им Светлые или Темные боги. Этот скорпский дьявол, упрямо продолжает искать несчастный «ножик», «плод любви» и « источник силы», вынуждая сотни людей скрываться, потому что неизвестно, чем обернется гнев Мехилара для народа, когда он не обнаружит желанные артефакты. Не знаю, правдиво ли пророчество, но если это так, я молю великих Хеольсу и Нулаппа, позволить мне дожить до этого прекрасного дня, чтобы быть в числе тех, кто приложит руку к кончине Мехилара. ― Думаешь, все так плохо? ― вывела меня из раздумий Иби. ― Аспис редко к нам приезжает, учитывая, что ему в Волисоле не рады даже с официальным визитом, а речи о тайном проникновении на территорию страны, вообще нет. ― Не знаю, ― честно призналась я. ― Пока они не приедут, мы ничего не будем знать наверняка. Видимо, Фокс с Мираной будут опять прикидываться богатыми торговцами, а Аспис нарядится в лохмотья, как их слуга. Иби фыркнула. ― Это ужасно! Ты помнишь, в последний раз, когда они приехали, как от него несло! ― Да! ― вскрикнула я, вспоминая, как год назад по главной улице Батигара ехала тележка Фокса и Мираны, а за ней плелся правитель Аваяра в обносках, от которого воняло так, что клянусь роскошным телом Псовелла, даже Грязный Чиар сморщил нос. Когда я спросила Асписа, где он так извалялся, а самое главное – зачем? Он ответил, что совершал водную процедуру в болоте со свиньями, а сделал это для того, чтобы в нем никто из волисольских стражников не признал правителя вражеского государства. Умелый ход, учитывая, что «торговую» телегу Фокса и Мираны никто не рисковал досматривать из-за убийственного амбре слуги. ― Просим у вас прощения, господа, ― обратился тогда Фокс к Стражникам. ― Пшик – единственный слуга, который смог отправится с нами в дальнюю поездку. Он немного того, ― мужчина покрутил пальцем у виска. ― Спутал свиней с прекрасными барышнями, и кинулся к ним в лужу, ― Рыжий «торговец» с черными глазами, казалось, пытался подобрать самое нелепое и самое оскорбительное объяснение запаху, исходившему от короля Асписа. Даже через слой грязи, я видела, как от злости покраснело лицо правителя. Еще бы, из всех возможных вариантов, Фокс решил превратить молодого правителя Аваяра в слугу-свиноложца. Смыв с себя зловоние, и надев чистую одежду, первое, что сделал Аспис, когда вошел на кухню, где мы беседовали с Фоксом, это влепил добротный подзатыльник. ― Не забывайся, ржавый! То, что ты мой кузен, еще не значит, что я не вырву твой язык! ― прошипел он. ― Ой, да брось, Аспис! Я же говорил о Пшике, а не о тебе, ― пробурчал мужчина, потирая затылок. Вспомнив это, мы с Иби усмехнулись, но было видно, что нас обеих беспокоит один и тот же вопрос: все действительно очень серьезно, или король Аспис решил просто проведать своих старых знакомых. Я вошла в наш просторный дом и сразу направилась в купальню. Тети не было, скорее всего, она пошла в нашу лавку. Сегодня к ней пришли два новых ученика, которых она должна обучать искусству травоведения. Ее бесконечные познания в области флоры не переставали меня удивлять. Конечно, по всей Эксихоре было немало травниц и целителей, которые относились к отряду Ведунов, но Алдора Силверфиз, пожалуй, была самой лучшей, в Волисоле, уж точно; желающих у нее поучиться было множество. В сорок два года, она не только шикарно выглядела (когда нас видели втроем, думали, что мы сестры), но и прекрасно владела мечом и была отличным учителем. За ее волшебными снадобьями, иногда, приплывали даже искусные наложницы и наложники с острова Полумесяца, и народ из соседнего континента – Дамдоры. Благодаря ее работе мы жили совсем небедно, но и мы с Иби старались не отставать. Моя сестра была анипатом, как и ее отец. К их магическому Отряду также относились аникинезы – управляющие животными и аниформы – превращающиеся в них. К отдельной категории Аниантов еще относили волколюдов, но, скорее, их дар был проклятием. Превращение этих людей в волков зависело от фаз Луны, и контролировать они его не могли. Считается, что при упорных тренировках, любой анипат, в итоге, может стать либо аникинезом, либо аниформом, но Иби не экспериментировала с этим. Ее вполне устраивал ее дар, и она успешно помогала всем жителям Батигара в лечении животных, точно зная, что беспокоит их. Я же вела счета в лавке, собирала и доставляла ее заказы и обучала детей сражению на мечах, правда, пока только на деревянных. Я была белой вороной в семье, без малейшего намека на силы. В возрасте четырех-пяти лет, во мне проснулись какие-то зачатки магии, но очень скоро они исчезли. Долгое время я очень переживала из-за этого, думала, что я какая-то не такая, хотя ни моя сестра, ни тетя не давали мне этого почувствовать. Так продолжалось, пока я не встретила Хольса и Воиса. Они были старше меня на четыре года, и ни у одного из них не было магии. Хольс – сын простого ювелира. Он продолжил дело своего отца, когда тот умер от неизлечимой болезни. Мальчику тогда было шестнадцать, поэтому заботу о младшей сестре и работу в мастерской ему пришлось взять на себя. А Воис…Воис – сирота и вор, а еще самый отважный парень, которого я встречала. Он жил со своей троюродной теткой, которой не было до племянника никакого дела. Как только ему исполнилось семнадцать, она выставила его из дома, но к тому моменту парень уже научился зарабатывать деньги и снял себе жилье. Подружились мы с Воисом тогда, когда он пытался стащить с лавки тети Алдоры маленький мешочек с деньгами. В тот день мы праздновали мой шестой день рождения вместе с Иби и Хольсом, и обнаружили этого засранца, крадущимся под прилавком. Сначала мы с сестрой хотели пожаловаться тете, но наш друг заступился за воришку и предложил ему отпраздновать день рождения с нами. Так и зародилась наша крепкая связь, которую мы все еще несем сквозь года. Вчетвером мы проводили много времени вместе. Для нас парни стали лучшими друзьями, но с возрастом я поняла, что к Воису испытываю что-то большее. Я в него влюбилась. Иби тоже была какое-то время очарована Хольсом, даже исписывала дневник его именем, но ближе к восемнадцати годам ее чувства остыли, как вода в Греагорском океане. В ее жизни появился мудак Леон, а Хольс повстречал свою будущую супругу Паулиту. Мои чувства к Воису тоже поутихли, но когда мне исполнилось семнадцать, мы с ним все же решили попробовать стать парой. Конечно, из этого ничего путного не вышло, но нас, по-прежнему, связывает дружба и невероятная страсть. Меня вполне устраивают свободные отношения с этим парнем, и, если он предложит мне что-то большее, я точно откажусь. С другими девушками я Воиса никогда не видела. Он часто куда-нибудь уезжает, возвращается в наш городок на неделю-две, потом снова пропадает на месяц. Если у него кто-то еще и есть, то точно не в Батигаре. Увидь я его с другой, даже не знаю, что бы сделала: разозлилась, расстроилась или спокойно прошла бы мимо. Возможно, что-то у меня к нему осталось, ну или я, просто, сука с обостренным чувством собственности. Сегодня как раз тот день, когда он должен вернуться из очередного путешествия, и, разумеется, я хочу подготовиться к нашей встрече. Воис меня видел в любом состоянии, и, все равно, хотел, как и я его, но будет лучше, если я встречу его чистой и свежей, а не вспотевшей и грязной, словно кувыркалась с Грязным Чиаром. Мои черные и длинные до поясницы волосы были сильно запутаны, поэтому прежде чем их вымыть специальным составом, приготовленным тетей Алдорой, я их очень долго расчесывала. ― Лами, ты скоро выйдешь оттуда? Мне тоже надо привести себя в порядок! ― спустя какое-то время послышался голос сестры. ― Можешь войти, почти закончила, ― ответила я, обтирая себя чистым полотенцем. Вода в купели почти спустилась, поэтому повернув рычаг, я стала наполнять ее заново для сестры. Наш водяной насос был зачарован местными магами стихий, за это им тетя платила каждые два месяца по десять тысяч роялов, поэтому из резервуара в купель к нам поступала только теплая и чистая вода. Дверь в купальню открылась и показалась голова Иби. Ее глаза были зажмурены, чуть вздернутый носик наморщен, а розовые губы бантиком поджаты. Длинные, слегка красноватые, волосы обрамляли красивое овальное лицо и скулы, и струились волнами по обнаженным плечам. Она обернула вокруг себя полотенце, которое едва прикрывало ее широкие бедра и попу. Даже бесформенная тряпка не смогла скрыть ее роскошную фигуру. Моя сестра была небольшого роста, примерно на полторы головы ниже меня, и невероятно красива и женственна, не удивительно, что за ней бегали все мужчины в Батигаре. Только вот она, уже год не могла выкинуть из своего сердца бывшего парня, настоящего подлеца и труса – Леона. Я по сравнению с Иби выглядела грубой. Мой рост был высоким, примерно сто восемьдесят сантиметров, да и в целом, меня нельзя было назвать хрупкой. Мои плечи были широкими, а руки сильными из-за регулярных тренировок, полная грудь, плоский живот, но округлая попа и широкие бедра, хотя, из-за того, что талия не была такой тонкой, как у Иби, они не так выделялись. Внешность никогда меня сильно не беспокоила, но Воис считал меня красивой, и это не могло не радовать. Он всегда говорил, что ему нравится моя оливковая кожа, ореховые глаза, которые достались мне от папы и длинные черные волосы – наследство мамы. По словам тети Алдоры, я была больше похожа на отца. У него тоже был прямой нос и пухлые широкие губы. Она часто разглядывала мое лицо, потом брала его в руки, дарила теплый поцелуй в щеки и отворачивалась, чтобы я не видела, как из ее синих, как море Фиоре глаз, текли слезы. Тот же ритуал у нее проходил и с Иби. Я ей напоминала любимого брата, а дочь любимого мужа. ― Ты так зажмурила глаза, будто голой меня ни разу не видела, ― усмехнулась я. Иби распахнула глаза. ― Я не поэтому. Вдруг ты тут не одна, ― я недоуменно нее посмотрела, а она скривила губы в ухмылке и пошевелила своими широкими бровями. ― Не делай вид, что забыла. Сегодня приезжает Воис. Еще скажи, что ты не для него собираешься. Я зачерпнула в ладонь немного воды и брызнула на сестру. ― Эй! ― возмутилась она. ― С Воисом у меня просто секс, а привожу я себя в порядок, потому что мы идем в город. ― Да, ладно, я же знаю, что ты зациклилась на нем, лет с двенадцати! ― Я на нем скачу, лет с семнадцати, не более, ― парировала я. ― Иби, если когда-нибудь появится «тот самый», подобные отношения с Воисом прекратятся. Да и он, уверена, не носит на себе пояс верности. Воис еще тот дамский угодник. Нравится ли он мне? Да. Выйдет ли из нас пара? Нет. ― Но ты же его ревнуешь. Ты лишь раз увидела, как рядом с ним крутится Малиотта, и чуть не загрызла ее! ― Это было недоразумение трехлетней давности. ― Ты игнорировала его после этого! ― Я пыталась подобрать слова для нашего с ним разговора. ― Месяц? ― Я подбирала тщательно. ― Ты невыносима! ― засмеялась сестра. ― Надеюсь, тебе не будет больно, когда ты рано или поздно узнаешь, что он решил жениться. Все-таки ему двадцать семь. Я закатила глаза. ― Да пусть женится, ради Псовелла, я переживу это. Нам уже не по семнадцать лет. Нас связывает только секс и дружба. Я могу быть собственницей, но это не значит, что сама буду готова быть с ним до конца жизни. Мы оба знаем, что не сегодня, так завтра состоится разговор о прекращении нашей интрижки. Моя сестра подошла к купели, которая уже успела до краев наполниться водой, провела по водной глади рукой и печально вздохнула. ― Я бы тоже хотела с такой легкостью говорить о разрыве с Леоном. ― Иби, я понимаю, что тебе сложно, но меня так злит, что ты расстраиваешься из-за этого урода! Честное слово, мне хочется отправиться в Охъяр и разорвать его лживую задницу пополам! ― разозлилась я. ― Может я просто была недостаточно хороша для него? Поэтому он выбрал ту девушку, ― прошептала Иби, наблюдая за своей рукой, которая все еще гладила поверхность воды. Она коснулась влажными пальцами своих губ, как это делала всегда, когда о чем-то размышляла. Меня обескуражили ее слова, поэтому преодолев расстояние между нами за два шага, я развернула ее к себе и схватила ее лицо в ладони, заставив поднять взгляд на меня. ― Не смей так говорить, Иби! Это он никогда не был достойным тебя! Ему досталось сокровище, которое поддерживало его во всем и верно ждало каждого его возвращения! ― я кипела от злости. ― И Скорп меня затащи, я рада, что в тот день мы решили сделать ему сюрприз и отправились в Охъяр! Мы поймали этого подлеца с поличным, в объятиях той сучки! И по ее словам, это было не в первый раз! А сколько лет вы были вместе? Четыре года! Можно только вообразить, сколько раз он тебе изменил! Это было больно, но, зато, ты узнала правду о том, какое ничтожество впустила в свою жизнь. Иби, улыбнувшись, положила свои руки на мои ладони, слегка погладила, и я освободила ее от своей хватки. ― Спасибо, сестренка. Ты права. Да и мне нужно было быть умнее, он готовился стать Черным Стражником на службе у короля Антихара, большую часть времени проводил в Охъяре. Конечно, наши отношения были обречены, ― она замолчала на несколько секунд, потом продолжила: ― Мне просто было обидно, что он даже не предлагал мне переехать к нему! Он выбрал ее! ― Иби, выбирают тогда, когда есть варианты, а ты – не вариант, ты – приоритет! ― я размахивала перед ее лицом руками. ― Он потерял тебя тогда, когда впервые поцеловал другую, находясь с тобой в отношениях. Ты даже немного опоздала с разрывом, ― ответила ей я, натягивая на себя кожаные коричневые штаны и свободную бежевую блузку из плотного материала. ― И вообще, он отвратительно одевался, с его-то жалованием! Кроме формы Стражников, на нем ничего хорошего не было! ― добавила я, вспоминая его нелепые штаны салатного цвета и красную рубашку навыпуск. Иби расхохоталась, в ее голосе больше не было слышно печали. ― Это единственное, что тебе в нем не нравилось? ― Думаю, мой список претензий к нему будет гораздо длиннее его «мужского достоинства», ― бросила я, указывая ладонью на область паха. ― Но я не хочу больше говорить об этом мудаке. ― Согласна, ― ответила мне сестра, сбрасывая с себя полотенце и забираясь в теплую купель. ― Мама будет сегодня поздно, поэтому готовка и поход на рынок на нас. ― Я тебя буду ждать в нашей комнате, ― ответила я, выходя из купальни. Я зашла в нашу с Иби спальню и легла на свою кровать. Это было большое, но очень уютное, можно сказать, королевское, помещение на первом этаже. На каменном полу лежал огромный маританский ковер, который был изготовлен вручную лучшими ткачами Маритании, из мягчайшей шерсти вуззарских горных коз. Два больших окна украшали молочные почти прозрачные занавеси, а по бокам от них висели бархатные шторы шоколадного цвета, перевязанные шнурками посередине. Тетя нам их привезла из Гафтора. Там были лучшие производители тканей, особенно шелка, хлопка и льна. Между окнами располагался большой камин, который мы зажигали холодными вечерами. Нам с Иби очень понравились каменные стены серо-коричневого оттенка, поэтому менять их не стали. Мы развесили картины местных художников и разместили рядом с ними канделябры из черненого золота. У нас были огромные кровати, с витиеватыми железными изголовьями, расположенные в разных углах комнаты. Рядом с каждой из них находился туалетный столик из темного дерева с зеркалом. На письменном столе стояла большая масляная лампа, стопка пергамента и пузырек с чернилами и пером. Вдоль стены, рядом с кроватью сестры стоял огромный шкаф, из такого же дерева, как и наши туалетные столики, где висела наша одежда. Рядом с моей кроватью стоял комод под цвет шкафа, там лежали наши с Иби корсеты, накидки и легкая одежда. В другом углу комнаты стоял еще один шкаф, где мы собрали небольшую коллекцию книг. Некоторые из них были невероятно старыми и едва держались в целостности. Для нас с Иби это была не просто комната, это был наш маленький мир, в который мы возвращались, чтобы уединиться или отдохнуть. С ним связано много воспоминаний. Когда мы были детьми, к нам в комнату часто наведывались Воис и Хольс. Мы засиживались тут допоздна, болтали, читали книги, дрались и пели песни. Когда тетя заходила в спальню и разгоняла мальчишек по домам, они возвращались к нам через окно, и мы сидели так до утра. На следующий день мы приходили на занятия сонными и невнимательными, поэтому часто получали выговор от эсры´ Цитали – нашей учительницы. Когда мне исполнилось шестнадцать, именно в этой комнате, мы с ребятами решили сделать себе татуировки. Воис в одном из путешествий научился этому тонкому искусству, оказалось, он прекрасно рисует. Было страшно и больно. Мы с Иби так и не решились стащить с тетиных запасов обезболивающее зелье, потому что боялись, что она сможет заметить пропажу. Тогда бы нам раньше срока пришлось показывать ей причину, по которой мы его взяли, а это увеличивало бы шансы того, что Алдора Силверфиз искупала бы нас в таком отваре, который не то, что краску с нас смыл, а, наверное, и всю кожу. После некоторых раздумий, наша компания отчаянных и глупых, решила делать татуировки по ночам, обезболивая себя хмельным элем. Спустя несколько дней слез, соплей, алкоголя и крови, на моей спине красовался красивый цветок лотоса, с лепестков которого, свисали капли дождя. Иби решила вдоль позвоночника набить древние рунические знаки. Хольс ограничился изображением четырехлистного клевера на запястье. Я часто вспоминала его ответ, когда спросила у него, почему он выбрал именно клевер. ― Потому что клевер – символ удачи и успеха, а четыре листика – это мы с вами. Вместе и навсегда! ― театрально кивнул он, поправив свои светло-золотистые кудри. Его глаза излучали восторг и гордость, когда он рассматривал свой узор на руке. Мы с Иби не смогли сдержать слез, а после, попросили Воиса набить нам такие же татуировки в том же месте, что и у Хольса. ― Почему ты не сделаешь и себе тату с клевером? ― слегка надув губы, спросила у нашего мастера Иби. ― Потому что, у меня уже есть несколько тату на теле, и я, пока, не хочу, но вы все трое, Иби, в моем сердце, так что не думай, что я о вас забуду, ― подмигнул ей кареглазый брюнет, не убирая от кожи острую иглу с чернилами. Стоит ли говорить о том, что тетя Алдора была готова убить меня и Иби, когда все-таки заметила наши нательные рисунки? В ее список «смертников» так же вошел Воис, который: «Сотворил с вами это безобразие, которое ни один мой отвар стереть не сможет!» и Хольс, потому что: «Я думала он самый разумный из вашей веселой компании, но и он поддался вашему пагубному влиянию!» Я засмеялась вслух, вспоминая те события, и провела большим пальцем левой руки по правому запястью. Четырехлистный клевер был таким же, как и семь лет назад, разве что слегка побледнел. ― Над чем смеешься? ― спросила меня Иби, только что вошедшая в спальню. Ее волосы были влажными, на теле завязано полотенце, а по загорелым ногам бежали капельки воды. ― Вспомнила, как мы сделали татуировки. ― О, хмельной Тартис, ― прошептала сестра. ― Убереги меня от еще одного такого запоя! Больше никаких татуировок! Голова болела месяц! ― По-моему у нас были пиршества и похлеще «Недели татуировок». Просто потом мы стали умнее и перед сном выпивали тетин рассол, ― напомнила я ей, приподнявшись на локте. ― Да, но та неделя у меня прошла, как в тумане! Нам повезло, что мама часто была в разъездах и не видела, что мы тут устраивали, а то бы она нам четверым надрала задницы. ― О, тогда тетя наверстала упущенное спустя месяц, когда увидела наши спины, ― засмеялась я. ― Помнишь, она тогда еще кричала, что этот сученок Воис специально уехал из Волисоля, потому что знал, что она ему оторвет голову за его художества. Иби засмеялась подошла к шкафу и стала выбирать, в чем отправится на рынок. Она остановила свой выбор на струящемся бескорсетном светло-зеленом платье с длинным рукавом и достаточно глубоким декольте. Переодевшись, она завязала косу, выпустив спереди несколько прядок. ― Стоит краситься? ― задумчиво спросила она, касаясь своих губ. Баночки с сурьмой, красным и терракотовым пигментом и другой косметикой были расставлены в хаотичном порядке по ее столику. Некоторые из них были опрокинуты. ― Я наверно немного подкрашусь. Сегодня выходной, на рынке будет толпа людей, хочется выглядеть хорошо, ― поразмыслив, сказала я. Иби кивнула и подвинула к себе пузырек с черным содержимым. Обмакнув туда кисточку, она стала подводить глаза. ― Хочу зайти сегодня к Хольсу в мастерскую, ― прищурившись, сказала я, вращая у себя на пальце мамино кольцо. ― Надо чтобы он сделал его чуть уже, ― добавила я, указывая на украшение. Иби резко развернулась ко мне. ― Я-то не против, но ты же знаешь, как мама будет ругаться, если заметит, что ты его с себя сняла. ― Я уже купила точно такое, только сделанное из железа с позолотой. Она не увидит, если, конечно, мы сами не покажем. Я не расстаюсь с этим кольцом с шести лет. Сначала оно у меня висело вместо кулончика, а потом переместилось на палец, но оно большое, ― я потрясла рукой перед собой, и кольцо предательски стало соскакивать. ― Я его могу потерять в любой момент! Пусть я лучше пару дней похожу с подделкой, но, зато, потом я буду спокойна, что память о моей маме не потеряется, пока я, например, буду купаться или биться на мечах. ― Ага, или развлекаться с Воисом, ― ехидно добавила Иби, поиграв бровями. ― Верно, или развлекаться с Воисом! ― я показала ей язык. Иби закатила глаза. ― Ну ладно, зайдем тогда сначала к Хольсу, а потом все остальное. Я прокрутила кольцо еще несколько раз и погладила пальцем странные символы на нем. Поднявшись с кровати, я подошла к своему туалетному столику и вытащила из шкатулки практически такое же кольцо. Оно было легче и на нем не было узоров. Я сняла мамин подарок и надела себе на палец подделку. По моему телу пробежали мурашки, тело окутало холодом, словно ветер заключил меня в кокон. Я почему-то почувствовала себя голой и уязвимой. Дыхание участилось, и в голове послышался какой-то гул, словно я оказалась в помещении, заполненном болтающими людьми. Стало совсем не по себе, но я все же спрятала настоящее украшение в карман брюк. Голоса вскоре умолкли, и я успокоила свое дыхание. «Ничего, потерплю немного, зато, потом ты будешь мне впору, и я больше с тобой не расстанусь!» ГЛАВА 2 Мы с Иби шли по оживленным улочкам города, приветливо здороваясь с каждым знакомым. Мои легкие наполнялись ароматами свежеиспеченного хлеба, корицы, цветов и лимона. Каждый дом, каждая торговая лавка пахла по-особенному, и, даже, с закрытыми глазами, я могла безошибочно определить, где именно мы идем. Я очень любила Батигар и считала его своей родиной. Хоть я и родилась в раксаранской Долине Псив, на границе опасного Леса Гарпий, всю свою жизнь я провела здесь. Свой отчий дом я не помню, разве что рисую его в своем воображении со слов тети Алдоры. А вот в этом городе я знаю все. Тут я произнесла первые осмысленные слова, пошла в школу, познакомилась с друзьями, впервые сломала руку, подралась, поругалась, посетила городской праздник, взяла меч в руки, влюбилась, поцеловалась, занялась любовью, научилась мечтать, и именно тут, в Батигаре, в небольшом городке на западе Волисоля, я стала взращивать свою месть. Как самый заботливый травник или цветовод смотрит за своими растениями, так же и я ухаживаю за ней, полирую и подпитываю, не дав ей утихнуть. Да, я определенно любила Батигар и его людей. Вот мы проходим мимо дома семьи Сузар – они относятся к магическому отряду Кинетов. Эср Муран и его жена эсра´ Лизана, управляют стихиями. Кстати, именно они и приходят к нам каждые два месяца, чтобы зачаровать наш водяной насос. Лизана, управляющая водой, обеспечивает нам ее бесперебойную подачу, Муран, управляющий огнем, делает ее теплой. А вот дом и мастерская эсра Коулза, он тоже из отряда Кинетов. Обладая магией льда, помогает нашему местному кузнецу – Дармуро, создавать железные ледяные ящики, в которых продукты хранятся дольше. Кстати, Дармуро – обычный человек, но он прекрасно чувствует пламя и металл. Его оружие по качеству уступает, разве что, раксаранскому, выкованному великим кузнецом Фитром. Следующей по пути оказывается лавка Паулиты – она супруга Хольса и относится к Магическому отряду Менталистов, ее дар телепатия. Она умеет читать мысли, но никогда не пользуется этим даром в корыстных целях, во всяком случае, так утверждают она и Хольс. Ее родители были изначально против, что она выходит замуж за обычного человека, ведь ее предкам испокон веков покровительствовали Темные боги, и все, как один, обладали редкими способностями. Паулита не стала никого слушать, вышла замуж за любимого мужчину и открыла свою лавку с косметическими средствами. Сурьмой для глаз, пигментами для губ, век и щек, и еще кучей других кремов и бальзамов мы обязаны ей. Одним словом, в Батигаре кипела жизнь, ничем не хуже, чем в столице Волисоля – Охъяре. Мы с Иби свернули в один из пустынных проулочков, которые вели к мастерской Хольса. Из-за угла показалась Каризма – длинноволосая пепельная блондинка с ярко-голубыми глазами, которая разглядывала себя в отражении стекла одной из лавок, торгующей тканями и прочими принадлежностями для шитья. Девушка улыбалась себе и поправляла лиф небесно-голубого платья, стараясь, как можно ниже опустить его и продемонстрировать миру бо′льшую часть своих маленьких грудей. Она была магом из отряда Менталистов, ее способностью была иллюзия. С нее можно было бы писать картины: высокого роста, примерно сто восемьдесят пять сантиметров, стройная девушка, с длинными ногами и изящными тонкими пальчиками, лицо в форме сердечка, россыпь веснушек, невероятно большие глаза и чувственные розовые губы, которые она всегда красила грязно-розовой помадой. По своей красоте она могла бы сравниться с Иби, только если моя сестра была теплым шоколадным напитком, который тебя обволакивал и согревал, то Каризма была кусочками льда, о которые легко пораниться. К ее божественному очарованию добавлялся самый сучий характер, а по отношению ко мне она еще и испытывала еле сдерживаемую ненависть, и причиной тому был Воис. Ее противостояние со мной началось еще десять лет назад. В то время Воис только начал осознавать свою мужскую красоту и умело ей пользоваться, и мы, две тринадцатилетние девочки, попали под его очарование. По глупости, он как-то раз сказал Каризме, что возьмет ее в жены, когда она станет старше. Я была разбита, а моя окрыленная соперница серьезно вознамерилась выйти за Воиса замуж. Однако спустя четыре года, батигарский повеса не вспомнил о своем обещании и закрутил роман со мной. Как же я тогда злорадствовала! Сердце Каризмы было разбито, как и мое когда-то, а я стала ее главным врагом. По сей день, она считает, что именно я – единсвенная преграда на пути к ее счастью с любимым мужчиной. Из женской солидарности я бы могла сказать ей, что между нами нет ничего серьезного, никаких чувств и обязательств, и, если она желает, может его забрать себе, но у меня тоже был сучий характер. Каждый раз, когда она видела меня с Воисом, она приветливо здоровалась своей лживой улыбкой, а я разве что не облизывала парня с ног до головы. Мне доставляло невероятное удовольствие наблюдать за ее озлобленным раскрасневшимся лицом. Что касается Воиса, он поддерживал в отношении нее нейтралитет: был вежлив при встречах, но на флирт не поддавался. Когда я у него спросила, не слеп ли он на самом деле, потому что другого объяснения его отказа от Каризмы у меня не было, он ответил, что она красива, но он предпочитает эмоции и формы, а не холодную глыбу льда с телом богини. Обидел он меня или сделал этим комплимент, я так и не поняла. Заметив меня с Иби, блондинка смерила нас презрительным взглядом, словно мы были червяками, а не людьми, вздернула носик и прошла вальяжной походкой от бедра. От ее высокомерного выражения моя кровь вскипела за секунду. Ветер, словно почувствовав мое гневное состояние, начал опасно трясти деревянную вывеску над лавкой, гласившую, что тут продаются самые лучшие ткани, привезенные из Гафтора. ― Милая Каризма, ты не здороваешься со мной потому что сейчас рядом нет Воиса, или потому, что сегодня рядом с ним буду только я? ― пропела я нарочито сладким голосом, обуздав свою ярость. Иби прыснула от смеха. Каризма медленно развернулась, в ее глазах кипела холодная ненависть и ярость. Она могла бы меня ослепить, нагнать любую иллюзию, но это было против правил, внегласно установленных в Волисоле. За их нарушение можно было даже предстать перед городским судом. Мы не были с Каризмой на данный момент спарринг-партнерами, и я не представляла для нее прямую угрозу жизни, поэтому любое ее воздействие на меня было под запретом, тем более что у меня не было никаких магических сил. ― Ну, что ты, Ламара! Просто не обращаю внимания на ничтожество! ― выпалила она. ― Странно, ― я притворно нахмурила брови, словно пыталась решить какую-то сложную задачу. ― О чем ты? ― недоуменно спросила она. ― Говоришь, что не обращаешь внимания на ничтожество, а минуту назад разглядывала себя в отражении. Какое досадное противоречие, ― я театрально вздохнула. Каризма уже была готова выцарапать мне глаза своими тоненькими пальчиками. ― Да как ты смеешь?! ― заверещала она. ― Ты безродная девка, просто шлюшка, которую трахает Воис! ― Да что ты? ― спокойно спросила я. ― Сдается мне, ты бы многое отдала, чтобы сегодня вечером на месте этой безродной шлюшки, ― я провела ладонью вдоль своего тела от макушки до бедра. ― Оказалась ты. Но не волнуйся, я обязательно поделюсь с тобой впечатлениями о том, какой Воис может быть горячий. Завтра, ну, или послезавтра, все будет зависеть от того, как долго мы с МОИМ мужчиной будем утолять нашу жажду прикосновений и проникновений! ― Не желая слушать ее ядовитые ответы, я развернулась и пошла по улице дальше, победно улыбаясь. Моя сестра шла рядом. ― Ты никогда не успокоишься?― усмехнувшись, спросила Иби, когда гневные крики Каризмы уже были не слышны. ― Не я начала эту войну. Я бы ее и не трогала, если бы она не ходила рядом со мной с провокационным лицом. ― Провокационным лицом? ― Ну, как сегодня, например. Ты видела этот взгляд?! Она вызвала у меня неконтролируемый приступ бешенства! ― В один день она не выдержит, и нашлет на тебя иллюзию, от которой твои мозги расплавятся. ― Это будет интересно, такого сильного соперника у меня еще не было. ― Для тебя и это соревнование? ― удивленно спросила сестра. ― Для меня вся жизнь – соревнование, Иби. Каждый мой день это соревнование с самой собой. Я не имею права на ошибку. Я – человек, а не маг и это значит, что я должна быть достаточно сильной для того, чтобы противостоять таким, как Каризма. Если я не справлюсь с ней, ― я слегка понизила голос так, чтобы меня слышала лишь моя сестра. ― Как я справлюсь тогда с Мехиларом? Она ничто в сравнении с ним, но даже простой поединок с ней, был бы опытом. Поэтому, я была бы невероятно рада, если бы хотя бы раз в городских соревнованиях приняла участие Каризма, но это ледяная ведьма слишком бережет свое высокомерное лицо. ― Так ты поэтому ее постоянно задираешь? Надеешься, что она решится в один день бросить тебе вызов? ― Да не задираю я ее, просто отвечаю ей взаимностью. Она совсем обезумела от любви к Воису, и вместо того, чтобы поговорить с ним, нападает на меня! ― Если она подойдет к нему поговорить, будет то же самое, что и с Малиоттой! ― недовольно пробурчала Иби. ― Нет. Ситуация с Малиоттой была три года назад, я все еще была влюблена в Воиса. Сейчас, ты прекрасно знаешь, что прежних чувств у меня к нему нет. Он мне дорог, я его хочу, но ничего более. Иби хотела мне что-то ответить, но ее перебил голос Рульмины – юной внучки местного фермера эсра Тотвика. ― Здравствуйте, эс… то есть Иби и Ламара! ― девочке было четырнадцать лет, и она все еще порывалась перед нашими именами ставить уважительное обращение «эсра´». Мы с Иби настаивали, чтобы она к нам обращалась без подобных формальностей, мы были еще юны для господ. ― Привет, Рульмина, ― я ответила, улыбнувшись. ― Привет, милая, как там эср Тотвик? ― поинтересовалась у нее Иби. ― Все хорошо, только вот наша кобылка Йола, видимо, захворала. Дедушка попросил, чтобы я тебя привела, как можно скорее. Я приходила к вам домой, но никто не ответил. Ваша соседка сказала мне, что вы ушли в сторону рынка, и я стала вас искать, ― Рульмина произнесла это все на одном дыхании, словно заученный стих. ― Эс…то есть, Иби, пожалуйста, посмотрите, что случилось с Йолой! ― взмолилась девочка, округлив свои большие карие глаза. Ее рыжие волосы были растрепаны, пряди выбились из косы и прилипли к вспотевшему лбу. Видимо, она долго бегала по окрестностям, разыскивая нас. Мы с сестрой переглянулись. ― Дойдешь без меня? Я пойду посмотрю, что с лошадью и потом подойду к Хольсу. ― Да, хорошо. Я тебя буду там ждать, ― ответила я сестре, и, махнув рукой, попрощалась с Рульминой. Иби развернулась и ушла в обратную сторону, по пути интересуясь у девочки, как давно их лошадь стала чувствовать себя плохо, и чем лечил животное фермер. Эср Тотвик был из отряда Шпионов – следопытом, или как их еще называют, охотником. На вид ему было не больше сорока, но на самом деле, его возраст перевалил уже за двести лет. Когда-то у него было двое сыновей и дочь. Воспитывал он их один, потому что после рождения девочки, жена его бросила и уплыла со своим любовником на остров Инадис. Старший сын – Экмус, погиб в путешествии к опасному острову Свироль около ста пятидесяти лет назад. Говорят, он мечтал приручить одну из смертоносных и диких птиц – дактис, кровь которых, согласно легендам, была не только способна излечить любую болезнь, даже ту, которую не в силах были излечить Целители и Травники, но и наделить способностью к полетам. Ни в Эксихоре, ни в Дамдоре не было человека с подобной магией. Единственный, когда-то ступавший на наши земли, и умевший летать, был Морспирус. Даже у Мехилара не было такой привилегии. Поэтому дактисы были так ценны и желанны, но еще ни одному не удалось их оседлать. Я о них знала от Иби, она изучила все известные книги и записи, посвященные этим удивительным созданиям, хотя информации было не так уж и много. Она тоже мечтала, если уж не приручить дактиса, то хотя бы увидеть его. У этих огромных птиц были фиолетовые или кобальтовые глаза, железные клюв и когти, невероятно прочное красное оперение, а магии они не поддавались. Дактисы были единственными обитателями острова Свироль, но, иногда их видели на берегах острова Софиты. Они никогда не нападали на людей первыми, но свою территорию оберегали с особой кровожадностью, поэтому, такой любопытный человек, как Экмус, был обречен. Второй сын – Иянир, погиб от смертельной лихорадки. Эта болезнь поражает чаще всего магов и очень редко простых людей. Если не оказать первую помощь и не применить необходимые травы и отвары, человек умирает через полчаса после первого симптома, самым мучительным и ужасным образом. Я знаю, что спасти Иянира пыталась тетя Алдора. В то время мы только переехали в Батигар вместе с Эльмионом. Как моя тетя ни старалась, но сын Тотвика был уже обречен, слишком уж поздно распознали симптомы лихорадки. Но самая загадочная и печальная история, пожалуй, постигла дочь фермера – Мидолу. Она была молода и очень красива, но совсем не разговаривала, с рождения. Однажды, в полнолуние она исчезла, даже эср Тотвик, будучи прекрасным следопытом, ее так и не смог обнаружить. По деревне пополз слух, что Мидола сбежала в Лес Гарпий, убила себя и стала одной из них, благодаря специальному обряду. День поисков сменялся другим, и когда, спустя две недели Мидолу уже хотели объявить без вести пропавшей, Тотвик попросил желающих собраться в небольшой отряд для похода в Лес Гарпий. Он до последнего надеялся, что сможет отыскать свою дочь там. Добровольцев было немного, потому что место считалось опасным, но среди согласившихся была тетя Алдора. Она приказала нам ждать ее возвращения дома, но дух приключений нас с Иби всегда привлекал. Мы собрали небольшую дорожную сумку, в которую сложили припасы и сменную одежду, а затем незаметно прокрались в одну из телег отряд. С нами хотели увязаться Воис и Хольс, но отряд отправился раньше. Путь до Леса Гарпий занимал пять дней, тетя Алдора нас обнаружила на третий. Она была в ярости, но возвращаться назад уже времени не было. Спустя пару дней мы вошли в очень густой и темный лес. Не было слышно ни птиц, ни зверей, только шелест огромных крыльев. Тогда Иби сообщила мне, что слышит гарпий. Им было интересно, кто мы такие и почему пришли с женщинами и двумя детьми, ведь в это место, обычно, приходили только неверные или самонадеянные мужчины. Гарпии были прислужницами богини Отромы. Это были женщины, которые когда-то погибли насильственной смертью от рук мужчины. Не найдя покоя в своей смерти, они просили богиню подарить им шанс на отмщение, взамен на вечную службу. Отрома давала такой шанс лишь избранным девушкам. Они получали долгую жизнь, прекрасный облик, а их необычное происхождение выдавали только змеиные язык и глаза. В те моменты, когда они обращались в гарпий, их тело трансформировалось: кожа покрывалась чешуей, из спины появлялись мощные перьевые крылья, вырастал хвост, вдоль которого красовались шипы, а их прекрасные белые зубы становились железными и острыми. У гарпий было всего два условия: они не могли покидать пределы леса и не имели права влюбляться в смертного. В образе прекрасных девушек они заманивали в свои сети ветреных мужей и женихов, или тех мужчин, которые приложили руки к убийству женщины. Гарпии развлекались с ними, придавались ласкам, а, затем убивали. В тот день я заметила, как за мной и Иби следили две пары змеиных глаз из-за деревьев и что-то шипели. ― Что они говорят? ― шепотом спросила я у сестры. ― Они говорят, что узнали. ― Кого? ― Не знаю, кого. Просто говорят, что узнали. ― Почему ты можешь их слышать? ― вдруг спросила я. ― Потому что, прибывая в образе гарпий, у них преобладает звериная натура, а не человеческая, ― отрезала внезапно появившаяся за нашими спинами, тетя Алдора. ― Дочка, ― обратился к Иби эср Тотвик. ― Спроси у них, пожалуйста, не видели ли они мою Мидолу? ― в голосе мужчине слышалось отчаяние. Моя сестра повернулась лицом к прячущимся гарпиям и стала дословно передавать их слова: ― Вы не найдете тут то, что ищите. Уходите отсюда прочь. Среди вас нет неверных мужей и вам тут делать нечего! Казалось, что эср Тотвик за секунду постарел на пять десятков лет. Он понурил голову, с его глаз стали капать слезы. Мужчина потерял третьего ребенка и смысла в своей жизни больше не видел. Все присутствующие не произносили ни слова, просто слушали тихое рыдание убитого горем человека. Смотря на эсра Тотвика, я сама едва не расплакалась. Тетя Алдора подошла к нему и молча обняла, похлопав ладонью по спине. Мужчина безвольно обмяк в ее объятиях, продолжая ронять слезы. Спустя какое-то время, когда в небесную синь взмыли два огромных тела с хвостами и огромными крыльями, эср Тотвик взял себя в руки и вытер слезы. Поблагодарив всех за помощь, он повел отряд к выходу из опасного леса с непроницаемым и безэмоциональным лицом. Прошел почти год с момента исчезновения Мидолы, когда перед домом Тотвика оказалась корзина со свертком. Это была прекрасная девочка, не больше месяца от роду, так похожая на пропавшую девушку. К свертку была прикреплена записка, в которой было всего лишь несколько предложений: «Это твоя внучка – Рульмина. Там, где я нахожусь, ей не место, и тебе тоже. Не ищи меня, папа. Береги себя и мою девочку. Я вас очень люблю.

Твоя М.»

Тотвик очень любил свою внучку, и хотя ему не давала покоя неизвестность о том, что приключилось с Мидолой, Рульмина смогла вылечить его израненное сердце. Мой путь до Хольса лежал через городскую площадь. Обычно здесь организовывались различные празднества, соревнования, в которых я всегда принимала участие, общественные собрания, ярмарки и даже суды. Я шла, полностью погруженная в свои мысли, когда почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись, я не увидела никого, кого бы могла серьезно заинтересовать. Мимо меня проходили горожане, кто-то приветливо улыбался, кто-то обходил стороной, но владельца взгляда я никак не могла обнаружить. Решив, что мне показалось, я двинулась дальше, однако ощущение, что за мной наблюдают, никуда не исчезло. Пройдя еще пару метров, я резко оглянулась и заметила, что у входа в таверну «Золотое руно» стоял до неприличия красивый мужчина. Его лицо мне не было знакомо, а внешний вид говорил о том, что он явно не из этих краев: темно-зеленый камзол богатого покроя, который облегал его стройное тело, черные брюки и кожаные сапоги. К его поясу крепился внушительных размеров меч с черным эфесом. Такое у нас себе не позволяли даже богатеи, разве что во время официального приезда короля Антихара. Мужчина был высок, широкоплеч, светлое лицо обрамляли вьющиеся черные волосы, скрывающие уши, челка была небрежно откинута назад. Под недельной щетиной можно было разглядеть квадратный подбородок и широкий рот с четко очерченными розовыми губами. Я перевела взгляд выше, на его скуластые щеки и прямой острый нос, но больше всего меня поразили его глаза: изумрудно-зеленые, такие яркие, что мне казалось, если погаснет солнце, они будут светиться нефритом в темноте, озаряя все вокруг. Мужчина смотрел на меня в упор, прищурившись и кривя свои губы в нахальной ухмылке, его черные бархатные брови были немного сведены к переносице. Я продолжила смотреть на незнакомца, чувствуя, что мой рот приоткрывается от восторга. Кажется, он уловил мое восхищение, и сменил свою нахальную ухмылку на самодовольную улыбку. Меня бросило в дрожь от такой реакции мужчины, а в голове стали слышаться какие-то голоса. Я зажмурилась, чтобы снять наваждение, но когда распахнула глаза, поняла, что парня уже там нет. Я, как ненормальная, стала кружиться вокруг своей оси, пытаясь найти взглядом зеленоглазого красавца, но вокруг не было никого, кроме батигарцев, которых я привыкла видеть каждый день. Поймав себя на мысли, что парень бы пришелся по вкусу скорее Иби, чем мне, я отправилась дальше к Хольсу. Всю дорогу до мастерской, я пыталась выкинуть из своей головы загадочного незнакомца, но что-то в нем мне не давало покоя. Почему он так смотрел и ухмылялся? Кто он и что он хотел? Почему он так резко исчез? Гул в голове нарастал, и, когда справиться с мыслями и с шумом было уже невозможно, я одернула сама себя: ― Не усложняй никому жизнь, Ламара! Парень просто проезжал мимо и заглянул в таверну! Он знает, что хорош собой, а то, что ты его разглядывала, как на ярмарке, открыв рот, его лишь в этом убедило, идиотка! ― И давно ты ведешь сама с собой беседы? ― послышался веселый голос Хольса. Погруженная в свои мысли, я и не заметила, как оказалась в мастерской. ― Кто там настолько хорош, что ты его разглядывала, как на ярмарке? У Воиса появился конкурент? Мой лучший друг сверкал белоснежной улыбкой, его короткая борода, украшавшая острый подбородок, сегодня была слегка растрепанной, а золотистые кудри спутаны. У Хольса были ореховые глаза, как и у меня, только в них всегда плескалась доброта и понимание. Это был самый мягкий и щедрый человек на всем белом свете. Мне всегда казалось, что я не достойна такого друга, как он. Я была, порой резка с ним, а он всегда мне улыбался, обнимал за плечи и целовал в лоб. «Маленький злыдень» ― так он меня называл, когда я сердилась или грубила ему. Стоило Хольсу так ко мне обратиться и взять за руку, как мое сердце моментально оттаивало. Я кидалась ему на шею и благодарила богиню Мавриту за то, что она вписала в мою судьбу этого человека, и восхваляла бога Альмита за такую удачу. Сейчас Хольс стоял, облокотившись бедром о деревянный прилавок, и скрестив руки на груди. На нем была тонкая кофта бежевого цвета с круглым вырезом, рукава которой он закатил до предплечий, и коричневые брюки, а сверху, он надел на себя рабочий передник из плотного материала с огромными карманами. В помещение через большие окна проникал такой яркий солнечный свет, что в воздухе можно было разглядеть пылинки. Около одной из стен мастерской, за прилавком стоял огромный открытый шкаф из светлого дерева со множеством полок, где Хольс хранил свои рабочие инструменты и заказы своих клиентов. В углу стояла небольшая бордовая софа, а перед ней деревянный столик. Рядом с софой стоял большой глиняный горшок, в котором росло лимонное дерево – подарок тети Алдоры. Масляные лампы висели на каждой стене. Рядом со шкафом была дверь, которая вела в подсобное помещение, где находился горн. Туда мастер никогда никого не пускал, даже Воиса. ― Привет, Хольс, ― я улыбнулась своему другу, подошла и обняла его. ― Я предпочитаю разговоры с мудрыми людьми, поэтому, да, я часто сама с собой веду беседы. ― Не может быть! ― он притворно ужаснулся. ― А почему я, являясь твоим лучшим другом, еще не в курсе о той мудрости, которая в тебе зародилась? ― Ой, заткнись, Хольс, ― засмеялась я. Парень мне подмигнул и указал рукой в сторону софы, приглашая сесть. Мы расположились на мягком месте, друг напротив друга. ― Так и кто у нас там такой красивый появился, что великая и ужасная Ламара увлеклась им? ― не сдавался Хольс. ― Не знаю, честно сказать. У таверны столкнулась со странным парнем, на вид твой ровесник, но по камзолу видно, что не местный. Очень красивый, хотя, он скорее во вкусе Иби. ― Он похож на Леона? ― недовольно спросил Хольс. ― Разве что ростом и пафосом. В отличие от говнюка Леона, этот одевается хотя бы красиво. ― Почему вы опять обсуждаете Леона? ― раздался из прихожей голос Иби. ― И без меня?! ― недовольно спросила она, зайдя в помещение. Хольс встал со своего места и обнял мою сестру: ― Привет, малявка. Я соскучился! ― он потрепал Иби по красноватым густым волосам. Девушка еле дотягивалась до его подбородка. ― Не называй меня так! Так почему вы обсуждали Леона? ― О, кажется, Лами нашла тебе жениха, ― с энтузиазмом ответил Хольс, переводя взгляд на меня. Я недовольно закатила глаза и поймала на себе испытывающее выражение лица Иби. ― У «Золотого руна» я встретила красивого парня. Высокий, темноволосый и зеленоглазый. Нагловатая усмешка и загадочный вид. Сексуален, словно Псовелл. Думаю, тебе бы он очень понравился. ― Вряд ли, ― недовольно хмыкнула Иби и села рядом со мной. ― Почему вряд ли? Потому что он не голубоглазый блондин с длинными волосами и вероятность того, что его зовут Леон, крайне мала? ― спросила я. ― Ну, даже если ты права, и он оказался бы в моем вкусе, сомневаюсь, что мы встретим его в нашем городке еще раз. Скорее всего, человек был тут проездом. Хольс внимательно слушал наш диалог и не вклинивался. Он вернулся за свой прилавок и начал заполнять там какие-то бумаги. ― Ну, если уехал, то и скорпский дьявол с ним! Но, если он затерялся где-то у нас в городе, думаю, тебе стоит с ним познакомиться. Иби рассмеялась. ― Ты так говоришь, будто знаешь, что он уже будет не против. ― Иби, ты себя видела вообще? Мужчины готовы выстроиться в очередь к тебе, просто ты всех отталкиваешь! ― Ламара права, малявка. Ты у нас невероятно красивая девушка. Это факт, ― поддержал меня Хольс. ― Если этот парень еще в городе, уверена, Каризма меня опередит, ― не сдавалась сестра. ― Нет Каризмы. Сожжем, ― отрезала я. В комнате повисло молчание, Хольс уставился на меня глазами полными ужаса, а Иби быстро подняв-опустив брови пару раз, хищно оскалилась. ― Что? ― спросила я, переводя взгляд на парня. ― Ты же пошутила? ― спросил мой друг. ― Ну, разумеется, ― с ядовитой улыбкой ответила я. ― Я подкину тебе дровишек, ― прошептала Иби. Я ей улыбнулась и ощутила, как мою голову пронзает острая боль. Из последних сил, сдержав порыв вскрикнуть, я потерла виски. Гул вновь стал набирать обороты ― Вы ко мне просто в гости пришли или по делу? ― подал голос Хольс. ― Вы же знаете, я вам всегда рад, но у меня много заказов, которые надо выполнить в течение двух дней. Я подскочила с софы и подошла к парню, вытащив из кармана кольцо. Голова все еще ныла. Тебя нашли. Скоро увидимся. Я оглянулась по сторонам в поисках источника голоса. Хольс и Иби на меня недоуменно посмотрели, когда я стала тереть лоб. ― Что с тобой? ― спросила сестра, подходя ко мне. ― У тебя болит голова? Я лишь слегка кивнула и спросила: ― Вы тоже слышали этот голос? Иби и Хольс переглянулись и с недоверием посмотрели на меня. ― Какой еще голос? ― спросил мужчина. ― Ну, кто-то шептал, что мы скоро увидимся, ― хрипло ответила я. ― Лами, никто ничего не говорил. Хольс только спросил, пришли мы к нему в гости или по делу, ― ответила обеспокоенная сестра, придерживая меня за локоть. Я перевела взгляд на нее, потом на друга. Боль в голове стала понемногу утихать, и я расслабилась. ― Наверное, мне послышалось. Хольс, ты можешь чуть уменьшить диаметр моего кольца, оно спадает, не хочу его потерять. ― Конечно! ― парень протянул мозолистую ладонь и я вложила в нее украшение. ― Только я тебе его отдать смогу не раньше чем через три дня. ― Идет, главное сделай его, ― ответила я. Мой череп пробила очередная вспышка боли, которую терпеть я уже не смогла. Я истошно завопила, опускаясь на колени и хватая свою голову. Сознание стрелой пронзал женский шепот. Я так долго тебя ждала! Совсем скоро! Найди меня, Ламара, ты же умная девочка! А потом наступила долгожданная тишина и я провалилась во тьму. ГЛАВА 3 Освободившись от оков тьмы, я обнаружила себя лежащей на софе. Во рту было сухо и горько. Язык прилип к небу. Голова прояснилась, но в висках все еще стучало, а дыхание было тяжелым. Мои веки затрепетали, мне показалось, словно к ресницам привязали тяжелые камни, которые не давали возможности распахнуть глаза. ― Кажется, она приходит в себя! ― облегченно вздохнула Иби. ― Ну вот, а ты переживала. Говорил же, что настойка отличная, я же у тети Алдоры ее и брал, ― ответил Хольс, прикладывая руку к моему лбу. ― Кстати, о моей маме, может, ее стоит позвать? Вдруг с Лами что-то серьезное? ― Не надо беспокоить тетю, ― хрипло отозвалась я, все еще держа глаза закрытыми. ― Это просто головная боль, которая уже прошла. ― Ох, дорогая, наконец-то, ты очнулась! ― я почувствовала на своих плечах теплые ладони. Распахнув глаза, я сфокусировала взгляд над склонившимися надо мной друзьями. Сестра пристально всматривалась в мое лицо, стараясь уловить малейшие признаки моего недомогания. Хольс держал в руках какой-то пузырек с беловатой жидкостью, горьковатый привкус которой, у меня еще держался во рту. Заметив мой взгляд на себе, он улыбнулся. ― А я думал, померла. Хотел пироги уже печь, к похоронам готовиться. ― Заткнись, Хольс! ― резко обернувшись, прошипела Иби. ― А то пироги будем готовить на твои поминки! ― Если тебе так хочется моей смерти, можешь попробовать еще раз на моих глазах поцеловаться с Бригитой, ― усмехнулась я. Иби скорчила гримасу отвращения. ― Тише, Ламара! ― вскрикнул Хольс, слегка дернув головой в сторону входной двери. ― Если об этом узнает Паулита, она убьет меня! ― Серьезно, как ты мог?! ― возмущенно спросила Иби, поставив руки в боки. ― Ну и что ты опять натворил, придурок? ― послышался знакомый грубый голос. Воис. Он опирался одним плечом на дверной проем, скрестив руки. Высокий, худощавый, загорелый, с коротко стриженными темными волосами, в его карих наглых глазах плясали огоньки, а тонкие губы скривились в усмешке, слегка обнажив клыки. Воис был одет в простую коричневую рубаху и темно-зеленые брюки. Он скрестил ноги, став всем весом на левую, а правую поставил с боку на носок. Вся его поза выражала расслабленность и напускную скуку. ― Воис, дружище! ― пропел Хольс, подходя к другу и протягивая ладонь для рукопожатия. Тот, широко улыбнувшись, протянул свою руку в ответ, и они крепко обнялись, постучав друг друга по спине. ― Ну, привет, малявка, ― выпустив Хольса из объятий, обратился Воис к Иби, потрепав ее по волосам. ― Нет, ну ты смотри! И этот туда же! ― бурчала сестра, приглаживая свои выбившиеся красноватые пряди из косы. ― Мне скоро двадцать пять, а вы меня тискаете, как ребенка! ― Ты для нас всегда останешься малышкой, Иби, ― подмигнул ей Воис. ― Лами меня младше, но ее малявкой, что-то никто не зовет! ― Посмотри на нее, ― указал на меня Воис. ― Она чуть ниже меня, какая тут малявка? ― Он подошел ко мне и взял за руку: ― Привет, милая! ― Привет. В этот раз ты быстрее вернулся, думала, приедешь ночью, ― улыбнулась я ему, поднимаясь на ноги. Воис все еще держал меня за руку. ― Решил не делать по дороге долгих перерывов, а сразу домой. Ты какая-то бледная. ― Голова болела сильно, недавно отпустило. Парень посмотрел мне в глаза и наклонился, оставив на губах невесомый поцелуй. ― Ой, давайте со своими лобзаниями, идите отсюда, ― проворчал Хольс, указывая на дверь. ― Ко мне могут в любой момент зайти посетители. Воис прислонился носом к моим волосам, вдохнул запах и обернулся к нашему другу, положив свою руку мне за шею. ― Ты просто ревнуешь, что я поцеловал ее, а не тебя. Признай, ― он прищурился, подняв уголок губ. Хольс резко развернулся к нему, округлив в ужасе глаза. Он перевел взгляд на Иби. ― Он раскусил меня, да? ― Да, ― сестра театрально вздохнула. ― Дерьмо. Придется признаться Паулите, что наш брак был лишь для отвода глаз, и я всегда желал своего тупого друга детства. Воис послал своему «возлюбленному» воздушный поцелуй и подмигнул. Мы все дружно рассмеялись и начали фантазировать о том, что с Хольсом сделает Паулита, если узнает о таком положении дел. ― Кстати, так о чем это Иби говорила, когда я вошел? Что ты сделал? ― спросил Воис, продолжая обнимать меня за шею. Раньше я бы все отдала за такое внимание с его стороны, но теперь это не вызывало у меня никаких чувств. Меня это удивляло и радовало, одновременно. Я повернула голову и стала разглядывать профиль Воиса: высокий лоб, прямой нос, на щеках едва заметная щетина, четко очерченные челюсти и родинка на левой скуле. Я знала каждый миллиметр его тела, но почему-то это уже не вызывало у меня приступа любви или восхищения, как мужчиной. Не было такого восторга и волнения, как еще три года назад. Скорее всего, я уже выросла. Воис был хорошим, веселым, интересным и взбалмошным, но все эти качества хороши в друге, парне, на крайний случай, в любовнике, но никак не в муже или будущем отце твоего ребенка. Воису не хватало той ответственности, серьезности и, вместе с тем, дикости, которая мне так нравилась в мужчинах. По правде сказать, я вообще таких не встречала. Кроме Воиса я ни с кем не поддерживала сексуальные отношения, а общение с другими не выходило за рамки объятий, но книги, которые я так любила читать, пестрили такими героями. Парень, который меня обнимал сейчас, был хитрым, находчивым, обаятельным, красивым, сексуальным, но, просто, видимо, не моим. ― Сколько я не молю Хмельного Тартиса, вы так и не можете забыть, что я надрался, как последняя тварь, на празднование Ночи Аиланикта, и поцеловал эсру´ Бригиту, ― недовольно ответил Хольс. Воис громко рассмеялся, убрал руку с моей шеи и хлопнул в ладоши. ― Такое нельзя забыть, мой дорогой друг! Но ты должен радоваться, что эсра´ Бригита не взяла с тебя ни ти´шта. На острове Полумесяца, она была одной из самых дорогих наложниц, не меньше десяти тысяч роялов за один час наслаждений! Поцелуй, думаю, стоил меньше. Возможно, тысяч пять. ― Да? И когда это было? Со времен создания материка? ― спросила Иби. ― Мне кажется, она так стара, что даже Мехилара видела младенцем. Я пропустила ненавистное мне имя мимо ушей. ― А ты откуда знаешь, сколько эсра Бригита брала за свои услуги? ― спросила я у Воиса, вскинув бровь. ― Сам к ней наведывался, да? ― Эсра Бригита может и покинула остров любви и наслаждений, но привычки оставила. Я ей один раз помог донести покупки с рынка, в благодарность она настойчиво предлагала…эм… провести с ней незабываемое время. Я отказался, она немного обиделась и сказала, что раньше за ее внимание мужчины были готовы отдавать огромные деньги. Вот так я и узнал о ее…эм…расценках на острове, ― Воис неловко почесал свой затылок. Мы с ребятами рассмеялись, а я попыталась представить, как цепкие когти старой наложницы хватают молодого парня за руку и тянут в свои покои. Эсра Бригита была простым человеком, и, несмотря на свой внушительный возраст – около ста лет, выглядела прекрасно. Больше шестидесяти ей никто бы не дал. Она никогда не выходила из дома ненакрашенной и без прически, а одежду носила только ту, которую шила сама, а шила она просто превосходно. Каждую неделю она приходила в нашу лавку за целебными травами, а к Паулите приходила за омолаживающими сыворотками, но преклонный возраст, с каждым годом скрывался все хуже. Она была интересной и добродушной, но, порой, забывалась, и считала себя вновь молодой и невероятно красивой, поэтому бесстыдно строила глазки всем мужчинам и флиртовала с ними. Женщины уже привыкли к ее причудам, и больше не одергивали своих мужей, при ее виде. Большинство к ней относилось как Грязному Чиару – старались не замечать, когда видят на улице, однако приходя в ее мастерскую по пошиву одежды, не скупились на лицемерные любезности. Четыре года назад, до женитьбы, Хольс, изрядно напившись из-за того, что Паулита отказала ему в свидании, нашел утешение в объятиях эсры Бригиты. Он мало что помнит с того вечера, и вероятнее всего, очень этому рад. Боюсь, если бы не Воис, Иби и я, очнулся бы наш друг утром в постели пожилой госпожи. Страстный поцелуй между ними мы запомнили на всю жизнь, так что, каких бы богов Хольс не молил, никто из нас троих этого не забудет. Паулите никто ничего не говорил, мы решили это похоронить между нами. Бригита не сильно расстроилась из-за упущенного любовника, и уже на следующий день флиртовала с Витгом, главным Стражником города. Попрощавшись с Хольсом, мы вышли из мастерской и отправились на рынок. Нам с Иби нужно было пройтись по всем лавкам собрать заказы для тети Алдоры и заодно купить сыр, масло, мясо и овощи домой. Воис решил составить нам компанию. Большинство батигарцев ему приветливо улыбались, потому что, несмотря на его славу вора и повесы, он так же был одним из победителей городских соревнований по боям на мечах. Храм Псовелла вообще ему всегда был особенно признателен, потому что часть своих денег, которые он добывал в своих путешествиях, он жертвовал на его развитие. Год назад там установили огромную мраморную скульптуру бога искусства, изобретений и воровства в полный рост. Поразительно реалистичные черты красивейшего лица, волны волос, рельефный пресс, мускулистые руки и ноги. Казалось, будто какой-то безумец просто взял и залил живого человека белым раствором, в котором тот застрял навечно. Псовелл был возлюбленным богини Мавриты, которая была вынуждена отправиться в Бесконечные Пустыни вместе с Сиерой. Разлучившись со своей любимой, бог искусства, изобретений и воровства решил не топиться в печали и нашел новый объект страсти – красавицу Дангиру. Согласно легенде, в ночь полнолуния Дангира и Псовелл должны были пожениться, но коварная богиня судьбы, даже находясь в Бесконечных Пустынях, смогла проклясть несчастную девушку. В момент произнесения клятвы, под светом полной Луны, Дангира обратилась в волка, и теперь была прикована и телом и душой к ночному светилу. Псовелл даже обращался за помощью к Аиланикту – богу ночи, звезд и Луны, в надежде, что тот сможет снять проклятие с любимой девушки, но магия Мавриты оказалась сильнее. Бог искусства был так расстроен произошедшим, что отправился в Обитель богов и больше на землю не возвращался. Бедняга. Дангира стала первым волколюдом. Спустя много лет, она вышла замуж за другого мужчину, но в день полнолуния, не удержавшись, укусила его, тем самым обратив в себе подобную. Преодолев множество испытаний, и обретя покой в глуши леса, они родили ребенка. Однако и малыша постигла участь родителей. У волколюдов дети рождаются людьми, но отец и мать с появлением Полной Луны теряют контроль и, укусив их, обращают. Так и растет их популяция. Эти необычные создания очень сильны, и в обличии волков практически не поддаются магии, в остальном, они стараются держаться обособленно, подальше от людей. После этой истории, я часто задавалась вопросом, почему Мавриту отнесли к Светлым богам, когда, на самом деле, она такая дрянь. ― Ламара, Иби, здравствуйте, милые! ― меня окликнула эсра Нурта, торгующая самым вкусным сыром в Батигаре. Она была из отряда Ведунов, как и тетя Алдора. Местные жители называли ее ведьмой, а я ее называла Оракулом. Она могла предсказывать будущее, пусть и совсем близкое. ― Здравствуйте! ― Иби ей махнула рукой. ― Здравствуй, Воис, ― Оракул улыбнулась парню. ― Как ваши дела? ― Здравствуйте, эсра Нурта. Увидев вас, все стало прекрасно! ― Воис галантно ей поклонился, взял за руку и прикоснулся к тыльной стороне ладони губами. Женщина покраснела от смущения, но руку не убрала и улыбнулась. Иби закатила глаза так сильно, что мне показалось, что она сможет увидеть свой мозжечок. ― Позер, ― прошипела я, толкнув парня локтем в бок. ― Здравствуйте, эсра Нурта. У вас есть какой-нибудь заказ? ― Нет, сегодня нет. Я приду к вам завтра сама за нужными травами. Утром видела Алдору, она мне сказала, что вы будете сегодня на рынке и попросила вам передать сыр и масло, ― эсра Нурта поставила небольшую корзину на прилавок. Я потянулась уже, чтобы ее схватить, но меня опередила рука Воиса. ― Я понесу, ―коротко сказал он. Кивнув ему, я поблагодарила женщину, и мы пошли дальше. Собрав по дороге все необходимые заказы, мы отправились к тете Алдоре. В ее лавке всегда стоял невероятный запах, в котором смешивались ароматы аниса, мяты, бергамота, шалфея, клевера и еще кучи других растений, которые я, пожалуй, не смогла бы выучить за всю свою жизнь. Тетя стояла спиной к выходу. Ее кудрявые пшеничные волосы были собраны в высокий пучок на макушке. Она была одета в тренировочные брюки светло-голубого цвета и в коричневую кожаную жилетку на голое тело. Стройная подтянутая фигура и небольшой рост создавали ложное впечатление, что перед вами хрупкая маленькая женщина, но на деле, Алдора Силверфиз была очень выносливым и ловким бойцом. Сейчас ее руки были сведены в замок за спиной, и она объясняла какую-то тему двум молоденьким девушкам строгим голосом. ― Все понятно? ― жестко спросила она у учениц. ― Да, ― вымолвили те. ― Собрали все заказы? ― не оборачиваясь к нам, произнесла тетя. Мы втроем от неожиданности даже подпрыгнули. ― Как ты узнала, что это мы?! ― удивилась я. ― Мы зашли бесшумно! Воис был удивлен не меньше меня. Мне всегда казалось, что он немного побаивается мою тетю. ― Нужно развивать свое чутье, ― холодно ответила она, все еще не оборачиваясь. ― Тогда никто на вас не сможет напасть неожиданно из-за спины. Когда я уже хотела открыть рот, чтобы спросить, как это делать, Алдора Силверфиз повернулась, сверкнув своими бездонными голубыми глазами и хищно улыбнулась: ― Ну, или повесить зеркало на противоположную от двери сторону. Я перевела взгляд за ее спину и увидела зеркало, которое буквально терялось среди букетов суховеев и трав, висевших вдоль стены. ― На сегодня вы свободны, девочки. Жду вас завтра, ― она обратилась к своим ученицам. ― С возвращением, Воис! ― улыбнулась она молодому человеку. ― Добрый день, эсра Алдора, ― спокойно ответил парень. ― Выглядите чудесно, как и всегда. ― Ох, какой же ты подхалим, ― засмеялась она и, подойдя к нему, коснулась ладонью его щеки. ― Но я рада тебе видеть. Ты сегодня рано, я думала, что Ламара опять будет ночью сбегать из комнаты к тебе через окно. Мои глаза округлились, а уши покраснели от стыда. Иби растеряно хлопала глазами, а Воис нервно сглотнул. ― Ой, да бросьте, неужели вы думали, что я не знаю о ваших «тайных» свиданиях? Тем более, когда последние лет пять с моих запасов исчезает противозачаточный настой. ― Тетя, я могу все объяснить, ― я начала растеряно бормотать. ― Не надо мне ничего объяснять, вы уже не маленькие и сами знаете, что вам делать, ― спокойно ответила она, подойдя к прилавку. Тетя стала распределять травы из огромной корзины в отдельные пучки. ― Просто будьте осторожнее. Мы втроем ей робко кивнули. Я передала тете список заказов, который успела собрать на рынке. Быстро оглядев клочок пергамента с именами, она отложила его в сторону. ― О, кстати! ― резко произнесла женщина. ― Через три дня на городской площади состоится осенний фестиваль и ярмарка. Если вы хотите, можете сходить к эсре Бригите. Отшить новые платья за такой короткий срок она, конечно, не сможет, поэтому возьмите что-нибудь из того, что есть в наличии, ― тетя обвела пальцем меня и Иби. ― Не хочу платье, ― пробурчала я. ― Хочу брючный костюм. ― Ты еще в доспехах туда приди! ― недовольно сказала Иби. ― У тебя этих брюк больше, чем у любого мужчины в Батигаре, давай хоть раз придем на фестиваль, как две красивые девушки. ― Она красива даже в брюках, ― подмигнул Воис. Я ему благодарно улыбнулась, а Иби закатила глаза. ― Не сомневаюсь, Воис, но и платья ей идут! ― Да, хорошо-хорошо! Сходим завтра к Бригите, возьмем платья, ― сдалась я. Иби с облегчением вздохнула. ― Ты пойдешь на праздник? ― спросила я у Воиса. Парень немного замялся, а, затем, неуверенно кивнул. ― Если ничего не поменяется, приду, конечно. Мы попрощались с тетей и вышли из лавки. Воис купил нам с Иби по свежеиспеченной мягкой булочке с корицей и сахаром. Их аромат был таким приятным, что я думала, потеряю голову от наслаждения. Голос меня больше не беспокоил, и я чувствовала себя абсолютно счастливой, прогуливаясь по городу с сестрой и своим другом. Для полного счастья не хватало только Хольса. С возрастом мы стали меньше времени проводить вместе. Хольс женился и постоянно работал. Ему надо было заботиться о своей молодой супруге и младшей сестре. Воис постоянно куда-то уезжал и не торопился обратно. Крайне редко нам удавалась собраться одновременно вчетвером, исключением были городские соревнования, которые мы никогда не пропускали и фестивали, поэтому я очень надеялась, что через три дня мы сможем отдохнуть, как в старые добрые времена. Воис попрощался с нами, сказав, что ему надо навестить э´сра Дармуро. Поцеловав меня в губы, он шепнул на ухо, что заберет меня вечером. Я прикоснулась ладонью к его щеке и чмокнула его. Парень ушел в другом направлении, а я, обернувшись, столкнулась с яростным и полным ненависти взглядом Каризмы. Решив ее позлить еще больше, помахала ей рукой, как будто мы были очень близкими друзьями. Развернувшись на каблуках, она умчалась в сторону Воиса. ― Неужели за ним побежала? ― удивленно спросила Иби, оценивая мою реакцию. ― Да пусть бежит, может, поздоровается с ним, обменяется парой слов и перестанет быть такой озлобленной пару дней. ― Раз у нас до вечера есть свободное время, давай сходим к эсре Бригите? ― Пошли! ― согласилась я. ― Если у нее ничего не найдем, пройдемся по другим лавкам. Быстрыми шагами мы отправились к старой наложнице, надеясь найти у нее подходящие наряды. В Батигаре она была лучшей портнихой, поэтому чаще всего, у дверей ее мастерской была очередь из мужчин и женщин. У Бригиты всегда были в наличии несколько платьев и камзолов различных размеров, но, обычно, их быстро разбирали. Добравшись до нужного места, мы с сестрой зашли в просторное и светлое помещение, состоявшее из двух комнат с большими окнами. На удивление, сегодня в лавке было пусто. В первой комнате стояли деревянные модели человеческого тела, на которых красовались разные платья, рубашки, юбки и штаны. На стенах были деревянные вешалки с крючками, на которых весели различные ткани и украшения для костюмов. В углу комнаты стояла темно-синяя ширма, за которой помощницы Бригиты снимали мерки с клиентов. Вторая такая же, была за дверью в другой комнате. Несмотря на постоянную работу в мастерской, пол тут всегда сверкал чистотой. Сколько раз я сюда приходила, еще ни разу не видела ниток или отрезанных кусочков ткани, разбросанных повсюду. Это место было очень уютным, а в воздухе витал аромат цитрусов и шоколада. Перед нами тут же появились две молодые помощницы эсры Бригиты. Обе были одеты в простые платья коричневого и черного цвета с длинными рукавами. ― Эсра Эбина, эсра Ламара, добро пожаловать, ― улыбнулась одна из девушек. Иби поморщилась, она никогда не любила, когда ее называют полным именем. ― Эсра Бригита во втором зале, занимается одним важным посетителем, но мы можем снять с вас мерки и принять заказ. ― Мы хотим посмотреть уже готовые изделия, ― сказал я. ― Отшить костюмы к празднованию осеннего фестиваля вы не успеете. ― Тогда вам сюда, ― вторая девушка отошла сторонку, освобождая путь к нескольким деревянным моделям. Иби сразу же заметила роскошное платье из тонкого материала лавандового цвета. У него был круглый вырез, а рукава начинались чуть ниже плеч и были пышными, у запястий они перетягивались резинками и легкими волнами спускались на кисти рук. Корсет был расшит золотыми нитями и заканчивался под грудью, юбка была выполнена из легкого пышного материала. Это было платье настоящей королевы. Глаза моей сестры блестели от восторга. ― Я вижу, что ты влюбилась, ― засмеялась я. ― Посмотри, оно – волшебное, ― восхитилась Иби. ― Я должна его померить. Одна из девушек радостно кивнула и бросилась снимать платье с деревянной модели. Аккуратно уложив его на руки Иби, она предложила сестре помочь ей переодеться. Я продолжила лениво проходить среди многообразия одежды. В основном мое внимание привлекали мужские костюмы. Я очень любила платья, но годы тренировок отбили у меня желание их носить. Я отдавала предпочтение удобству, а не красоте. Иби, в отличие от меня, умело сочетала в своей одежде и то и другое. Я уже совсем отчаялась что-либо себе подобрать, когда мой взгляд упал на серо-голубое платье простого покроя с длинным рукавом. Главным его украшением были тонкие металлические полоски, которые повторяли силуэт деревянной модели, плотно облегая его грудь, талию и бедра. «Скелет» корсета надевался сверху на струящуюся ткань наряда. ― Это уникальная модель, ― послышался голос девушки за спиной. ― Такого нигде больше нет, и вряд ли эсра Бригита сделает подобное еще раз. ― Почему? Не подходит по размеру? ― Нет, с размером все в порядке. Девушки отказываются от платья из-за металлического корсета. Считают, что он портит весь вид. Уже не раз эсру Бригиту просили продать только платье, но она отказывается. Говорит, что, непременно, найдется та, которая оценит его по достоинству. ― О, я оценила, ― вымолвила я, проведя ладонью по струящейся юбке. ― Хочу померить его. Я прошла за ширму, где стояла Иби по пояс голая. Девушка помогала ей надеть верх наряда. Быстро сбросив с себя одежду, я впорхнула в прохладную ткань платья. Вторая помощница завязала его сзади и помогла надеть железный корсет. Мы с сестрой вышли из-за ширмы вместе и стали разглядывать себя в огромное зеркало. Это было невероятно красиво. Если Иби чувствовала себя королевой, я себя чувствовала настоящей воительницей. Улыбку сдержать не получилось. ― По-моему эти платья шились именно для нас! ― произнесла Иби. ― Вы правы, они вам очень идут. Настоящие богини. Голос, произнесший это, был мне незнаком, но он был невероятно красивым, бархатным и тягучим, словно мед. Он проникал в каждую клеточку тела, манил, успокаивал и возбуждал одновременно. Мы с сестрой резко развернулись в левую сторону. Дверь во вторую комнату была открыта, а перед ней стоял тот самый красивый незнакомец, которого я встретила у таверны. Эсра Бригита стояла рядом с ним и восхищенно наблюдала, нервно поправляя свои крашенные светло-русые волосы. Я видела восторг и восхищение красотой мужчины в ее голубых глазах, улыбку на морщинистых губах и учащенное дыхание. На секунду я даже начала о ней волноваться, не опасно ли в ее возрасте так радоваться. На нем был надет все тот же камзол, а его руки были в карманах брюк. У парня на губах играла нагловатая ухмылка, и он жадно осматривал Иби с ног до головы. Переведя глаза на меня, его взгляд стал изучающим, и улыбка на секунду погасла, но, затем, вновь нацепив на себя маску наглеца, он прищурился, оценивая мой внешний вид. Злость во мне вспыхнула за секунду. Сделав к нему два резких шага, я остановилась и взглянула в его глаза. Мужчина был высоко роста, примерно сто девяносто сантиметров, поэтому мне пришлось слегка вскинуть голову. Тот не пошевелился и продолжил наблюдать за мной. ― Чего уставились?! Клубника на нас не растет, одеться не забыли! Если глаза больше оставить негде, давайте я вам их вырву! ― Ох! ― вскрикнула Иби. ― Деточка, не говори так с нашим гостем! ― ужаснулась Бригита. ― Правильно ему Лами все сказала! Пусть ваш гость немного контролирует свои вызывающие взгляды. А то такое ощущение, что мы ему полтишты должны! ― поддержала меня Иби. Парень какое-то время смотрел на нас двоих, пока мы кипели от недовольства, а потом звонко рассмеялся. Его смех заполнил все пространство мастерской. ― А девочки-то с характером у вас, ― сказал он, посмотрев на эсру Бригиту. ―Это не мои девочки, но частые клиенты, ― смущенно произнесла она. ― Прошу их извинить! ― старая наложница многозначительно посмотрела в нашу сторону. Мы с Иби только хмыкнули. ― О, это я прошу меня извинить. Где же мои манеры, ― театрально вздохнул мужчина. ― Даже не представился. Меня зовут Тэктос, я в вашем городе проездом. Сам я торговец из Маритании. А вы, как я понял, Лами, ― он посмотрел на меня. ― Для вас я - Ламара. Лами меня могут звать только друзья! ― Буду иметь в виду. А вы? ―он повернулся к Иби. ― Эбина, но все зовут меня Иби. ―Приятно познакомиться с вами, ― он ослепительно улыбнулся. Как же, все-таки, хорош, говнюк! ― Не могу пока сказать о вас тоже самое, ― бросила ему я, вернувшись опять к зеркалу. ― Постараюсь загладить свою вину, ― не сдавался зеленоглазый. ― Эсра Бригита, спасибо вам за помощь. Завтра я к вам зайду и заберу камзол. ― Мой, дорогой, ― томно произнесла женщина, сверкнув своими голубыми глазами. ― Ты можешь ко мне приходить, когда пожелаешь! ― она коснулась своим морщинистыми светлыми руками предплечья Тэктоса и слега потянула на себя. Парень слегка замялся и похлопал ладонью по ее руке. ― Эм… спасибо, эсра… ― Называй меня просто Бри, к чему эти формальности. Мы с Иби едва сдерживали смех. ― Э…да, Бри. Спасибо, буду иметь в виду. Мне пора, ― Тэктос вырвался из цепкой хватки старой наложницы, задержав взгляд на Иби, махнул нам на прощание и выбежал из мастерской. Сестра и я звонко рассмеялись, а две помощницы Бригиты хихикали, прикрыв рты руками. ― Он точно от меня без ума, ― мечтательно вздохнула и улыбнулась хозяйка лавки. ― По-другому быть и не могло, ― подмигнула ей Иби. ― Это его я сегодня видела у «Золотого Руна», ― сказала я сестре. ― Я так и поняла, ― улыбнулась она. Ее щеки покраснели, и она опустила смущенный взгляд себе на руки. ― Он, действительно, очень красив. Я едва не подпрыгнула от радости. ― Так, значит, тебе наконец-то хоть кто-то смог понравится после Леона? ― Ну, он красив, невероятно обаятелен, но, как видишь, тут его уже нет, а, значит, нам не судьба с ним пообщаться. ― Судьба – сука, моя золотая, ― подала голос эсра Бригита. ― Она не проявит к тебе благосклонность просто так, такая уж эта богиня Маврита. Поэтому научись управлять своей жизнью сама и не упускать ни минуты, ― женщина подошла к моей сестре и стала перевязывать ей сзади перекрученные веревки корсета. ― Мне вот, например, сто восемь лет, но я по-прежнему наслаждаюсь жизнью и беру от нее все. Меня считают сумасшедшей, но они не понимают, что я просто живее их всех вместе взятых. Вот и ты живи! Мы с Иби переглянулись и задумались над словами старой наложницы. ― Вы правы, ― произнесла сестра. Оглядев себя еще раз в зеркале, она добавила: ― Эсра Бригита, мы хотим взять эти платья. ― Отлично, ― хлопнула в ладоши портниха. ― Они вам идут! С вас восемь тысяч роялов за два платья. ― Восемь тысяч роялов?! ― я едва не упала обморок. ― Это же грабеж! ― Это не грабеж, а кропотливая ручная работа, дорогая, ― парировала женщина. ― Ну да ладно, Алдора всегда мне делает скидку, я вам тоже уступлю. Шесть тысяч за оба платья. Немного еще поторговавшись с эсрой Бригитой, мы смогли сбросить цену до четырех тысяч восемьсот роялов и довольные покупками покинули мастерскую. Путь домой у нас лежал через городскую площадь, но не успели мы к ней подойти, как дорогу нам перегородил знакомый силуэт мужчины в дорогом темно-зеленом камзоле. Иби ему слегка улыбнулась, а он вновь задержал на ней свои изумрудные глаза чуть дольше, чем следовало бы. ― Опять ты? ― спросила я. ― Я невероятно рад, что мы перешли на «ты». Значит ли это, что я могу звать тебя Лами? ― Нет. ― А я так надеялся, ― саркастично произнес он. ― Наше с вами знакомство не заладилось, поэтому я бы хотел исправить это недоразумение. Позвольте вас угостить яблочным сидром в таверне, ну или тем, что вы предпочитаете пить. Иби с надеждой на меня посмотрела. Тэктос хоть и был высокомерным засранцем, но все же казался очень обаятельным и интересным. Сначала я хотела согласиться, но, в итоге, передумала. ― Прости, но у меня есть дома дела, ― произнеся это, я увидела, как взгляд Иби потускнел. Она с удовольствием бы провела время с этим мужчиной, поэтому я добавила: ― Но моя сестра свободна. Думаю, она составит тебе компанию и покажет наш город. Иби улыбнулась мне ослепительной улыбкой. ― Не будешь против только моей компании? ― спросила она у парня. Тэктос облегченно выдохнул. ― Напротив, я буду рад пообщаться с кем-то, кто не хочет снести мне голову, ― он многозначительно посмотрел на меня. ― Боги, а ты ведь меня совсем не знаешь, боюсь представить, что бы ты со мной сделала, если бы мы уже давно дружили. Забрав у сестры корзину с продуктами и сумку с платьями, я скорчила Тэктосу рожу. Парень усмехнулся. ― Тэктос, давай поможем Ламаре отнести все эти вещи домой, а потом я познакомлю тебя с Батигаром. Молодой человек кивнул и взял у меня из рук корзину. По дороге мы общались на разные темы. Оказалось, что ему тридцать лет, и он из Отряда Менталистов. ― А какая у тебя способность? ― спросила его Иби. ― Пока не скажу, пусть это будет секретом, ― лукаво подмигнул он. Иби вмиг стала пунцовой. ― О боги, только не говори, что ты читаешь мысли, умоляю! Тэктос рассмеялся. ― Иби, мне не нужно читать мысли, чтобы понять, что я тебе понравился. Моя сестра резко затормозила и уставилась на него круглыми глазами, а я открыла от неожиданности рот. ― Поверь, это взаимно, ― тут же добавил он, слега смутившись. Моя сестра и Тэктос смотрели друг на друга, не отрываясь. Я прокашлялась пару раз, чтобы напомнить им о том, что я все еще рядом. Мои спутники встрепенулись и пошли дальше. Когда мы прибыли к нашему дому, я уже успела проникнуться симпатией к Тэктосу. Хотя он и был самоуверенным и немного наглым, его обаяние, доброта и чувство юмора меня покорили. Я видела, как сияет улыбка Иби, как сверкают ее глаза, когда они разговаривают, поэтому я была ему благодарна. ― Вот мы и пришли! ― объявила сестра, когда мы подошли к нашим воротам. ― У вас большой дом, ― спокойно произнес Тэктос. Я уже открыла рот, чтобы объяснить ему, что тетя всегда хотела нам с Иби дать все самое лучшее, и место, где мы живем – не исключение, но мою голову пронзила очередная вспышка острой боли. Я выпустила из рук сумку с платьями и закричала, свалившись на Тэктоса. Он подхватил меня на руки, и быстро занес в дом, следуя за Иби. ― Сюда! В нашу комнату! ― кричала сестра. ― У нее сегодня уже было такое! Я почувствовала, как меня уложили на кровать. Голова болела так, что я с трудом смогла разлепить глаза. Во рту опять пересохло. Наконец-то! Я так долго ждала! Ты скоро придешь! ― У нее жар! ― послышался голос Тэктоса. Иби влетела в комнату с деревянной чашкой, в которой плескалась прохладная вода. ― Лами, сестренка, что с тобой? ― она едва сдерживала слезы, обтирая мне лоб. ― Может у нее лихорадка? ― Нет, не похоже. При лихорадке изо рта капает пена, ― холодно произнес Тэктос. В его словах не было слышно ни паники, ни страха, словно он сталкивался с таким каждый день. Очередная вспышка боли и шепот в голове. Я попыталась закрыть глаза, чтобы восстановить дыхание, но тут кто-то на меня опрокинул чашку с холодной водой. От неожиданности я вскрикнула. ― Что это было? ― испуганно спрашивает Иби. ― Как она пролилась? ― У нее не лихорадка, ― спокойно произнес Тэктос. ― У нее начался Прилив. От его слов, моя боль даже на секунду исчезла. Это было невозможно. Прилив бывает только у магов. Это период, когда магия достигает своего апогея, полностью сформировавшись, а ее излишки пробиваются наружу. У каждого человека это происходит по-разному. Некоторые, как Иби, просто обессиленные лежат в кровати, прислушиваясь к своей способности, другие же сходят с ума от боли, третьи вообще не замечают Прилива. Длится этот период от одного до трех дней, и происходит это с молодыми магами в возрасте от двадцати до двадцати четырех лет. ― Но это невозможно! ― повторила мои мысли Иби. ― Ламара не маг, у нее нет никаких способностей! ― Она маг, Иби. Сильный маг. И прямо сейчас эта сила буквально разорвет ее изнутри, если мы не найдем способ ее успокоить, ― жестко ответил мужчина. ГЛАВА 4 Во рту опять было сухо и горько. Я открыла глаза и оглядела помещение. Это была наша с Иби комната. Сестра сидела с Тэктосом за нашим письменным столом и о чем-то тихо разговаривала. Ребята сидели ко мне спиной и не видели, что я пришла в себя. Я отбросила одеяло и присела на край кровати, с моего лба на колени упала влажная тряпка. На мне была сухая и чистая сорочка. Жар больше не беспокоил, поэтому моя кожа покрылась мурашкам. ― Сколько я была без сознания? ― прохрипела я. Сестра и Тэктос подскочили на месте и развернулись ко мне. ― Боги, Ламара, как ты меня напугала! Ты себя хорошо чувствуешь? Жара больше нет? Голова не болит? ― Иби, подожди, она не успевает за потоком твоих вопросов, ― успокоил ее Тэктос. ― Я в полном порядке, жара больше нет и голова тоже не беспокоит. Меня ты переодела? ― взглянула я на сестру. ― Нет, конечно же, я, ― съязвил Тэктос. Я закатила глаза, а сестра пнула его локтем в бок и улыбнулась. Невидимую связь между ними я могла нащупать рукой. Внутри мне хотелось танцевать от счастья, что Иби вновь ожила рядом с кем-то, но снаружи я была непроницаема. ― Так сколько я была в отключке и знает ли об этом тетя? – я стала молиться всем богам, чтобы Иби не успела ничего рассказать своей маме. Не хватало еще ее беспокойства ко всей этой неразберихе. ― Я хотела ее позвать, но ты запретила. Мы решили попробовать тебя успокоить сами. Ты проспала всего два часа, сейчас почти семь часов вечера. ― Скоро вернется тетя, ― сообразила я. Иби только кивнула головой. ― Что ж, тогда мне лучше убраться отсюда, ― произнес Тэктос. ― Подожди, ― остановила его я. ― Ты сказал, что у меня был Прилив. Как это возможно, я же простой человек? ― Ламара, я допускаю, что ты считаешь меня полным кретином, и не веришь мне, но ты точно не человек. Тебе стоит эти пару дней быть осторожной и контролировать свои эмоции, во многом Прилив зависит от них, ― он смахнул со своего шикарного камзола невидимую пылинку и поправил манжеты. Прищурив глаза, я посмотрела на него. ― Что? ― Ты что-то скрываешь, Тэктос. Ты знаешь гораздо больше. ― С ума сошла? Я с тобой знаком от силы день, как я могу знать что-то больше. Думаю, тебе надо спросить у тети, что с тобой происходит. Я перевела взгляд на Иби. Она опять касалась пальцами своих губ, о чем-то размышляя. ― Может пока не стоит ничего говорить маме? ― спросила она вслух. ― Не будем, ― согласилась я. ― Возможно, твой дружок ошибся на счет меня. Тэктос театрально закатил глаза и цокнул языком. ― Два часа назад я спас твою идио…идеальную голову от магического разноса и вот она твоя благодарность? ― Спасибо, ― я наигранно ему поклонилась. На мой язвительный жест мужчина не обратил внимания, он повернулся к Иби и стал внимательно вглядываться в ее лицо. ― Мне, правда, пора идти. Не думаю, что эсра Алдора будет мне рада. Моя сестра печально вздохнула, но тут парень неожиданно заключил ее в объятия, прижав к себе. Она тут же расплылась в улыбке и растаяла в его руках, как кусочек льда на солнце. Я смотрела на них немигающим взглядом. Если Тэктос разобьет ей сердце, я разобью ему лицо. ― Если будут беспокоить головные боли, прими настойку чернолистника, ― оторвавшись от Иби, парень указал на пузырек с беловатой жидкостью, стоявший на столе. ― К счастью, в запасах эсры Алдоры есть средства на любой непредвиденный случай. Я посмотрела на Иби, выпучив глаза. «Он что, уже и в наших запасах успел полазить?!» Сестра махнула мне рукой, как бы говоря, «потом». ― Пока, Тэктос, ― тихо вымолвила я, когда мужчина направился к выходу. ― И... ― начала я. Он остановился, не оборачиваясь. ― И спасибо тебе за помощь. ― Рад помочь, Ламара, ― ответил он, не оглядываясь, но по его голосу я слышала, что он улыбнулся. Через несколько минут моя сестра вернулась. ― Я вспомнила, что мне надо сделать специальный лечебный отвар для Йолы. Я пойду к маме в лавку, она мне поможет, так что мы будем позже. Я могу оставить тебя одну? ― Я в полном порядке, честно. Словно ничего и не происходило, ― поднявшись на ноги, сказала я. ― Ступай, тем более, скоро придет Воис. Я не буду одна. Иби ухмыльнулась и пошевелила бровями. ― Тогда я маму задержу подольше. ― Иди уже, ― усмехнулась я и швырнула в нее подушку. Иби вышла из комнаты, а я вновь легла на кровать, погрузившись в раздумья. Как я могу быть магом? Я всю жизнь была простым человеком. В тот единственный раз, когда во мне проснулась какая-то искорка магии, мне было пять или шесть лет. Потухла она так же быстро, как и появилась. Разве такое может быть? А может Тэктос не ошибается, и я действительно обладаю силой? Надо будет поговорить с тетей Алдорой, но, прежде всего, разобраться в себе самой. Время тянулось медленно, от безделья я не знала, куда себя деть. Я чувствовала себя абсолютно нормальной, более того, полной сил и энергии. Решив занять чем-то свои руки, я направилась к комоду, чтобы перебрать вещи. В моей голове роилось огромное количество мыслей, и все они были связаны с моей магией. Нет, этого не может быть. Тэктос ошибся. Да, точно, ошибся. А если нет? ― Как ты себя чувствуешь, милая? ― из раздумий меня вывел грубый голос Воиса. Он стоял в дверном проеме, внимательно разглядывая меня. Я повернулась к нему лицом и облокотилась на комод. С правого плеча соскользнула лямка сорочки, едва не обнажив мою правую грудь. ― Откуда ты знаешь, что со мной что-то было? ― По дороге сюда я заглянул в лавку к эсре Алдоре. Там была Иби, она-то и шепнула мне, что у тебя опять был сильный приступ мигрени. Я облегченно вздохнула, когда поняла, что сестра никому не рассказала о том, что, возможно, у меня начался Прилив. ― Да, был, но я уже в полном порядке, ― улыбнулась я. ― Правда, не знаю теперь чем себя занять, ― произнесла я, подойдя к открытому окну. На горизонте виднелся закат, который окрашивал комнату в красные и пурпурные оттенки. Воис стал приближаться ко мне медленными шагами. Он обнял меня сзади, положив руки мне на живот и прижавшись ко мне всем телом. Легонько поцеловав меня в ухо, он прошептал: ― У меня есть пару вариантов для твоего времяпрепровождения, но, боюсь, твое самочувствие не позволит мне их тебе предложить. Я развернулась в его руках и посмотрела ему в лицо. Он все еще удерживал меня за талию. В свете заката его карие глаза приняли золотистый оттенок. Проведя рукой по его щеке, я прошептала: ― С моим самочувствием все в порядке. Я уже достаточно отдохнула. Воис внимательно посмотрел на меня, провел своими ладонями вверх по моей спине, плечам и остановился на лице. Он слегка надавил мне на подбородок, из-за чего я приоткрыла рот, провел большим пальцем по моим губам. Я, не удержавшись, облизнула его и втянула кончик, не отрывая взгляда от его глаз. ― Твои губы меня сводят с ума, ― произнес Воис, наклонившись и захватив их. Он целовал страстно, с непреодолимым желанием. Его язык уверенно проникал в мой рот, исследуя там все с такой жадностью, словно это было впервые. Я сильнее поддалась ему навстречу, и он, не прерывая наш поцелуй, стал толкать меня назад к кровати. Когда мои ноги уперлись в мягкий край, Воис меня уложил на спину и лег сверху. Удобно устроившись между моих ног, он стал пальцами рисовать узоры на внутренней стороне моего бедра, вызывая мурашки. Я изгибалась под его нежными руками. С каждым движением он поднимался все выше, задирая подол шелковой сорочки. Когда край моего белья задрался до самого пупка, его взгляд опустился вниз, на мое чувствительное место, где теперь игриво блуждали его пальцы. Я обхватила его голову руками и развернула к себе. ― Хочу, чтобы ты видел мое лицо, когда будешь входить в меня. Воис протяжно вздохнул и сильнее вжался в меня. Рука, которая выводила узоры на моем клиторе, переместилась наверх. Сжав мою грудь, он провел большим пальцем по возбужденному соску, который вызывающе топорщил шелковую ткань. Опершись на левый локоть, мужчина начал плавно тянуться к лямке на моем левом плече, спустив ее ниже, он полностью обнажил мою грудь, и проделал тоже самое и со второй стороной. Сорочка беспомощным поясом собралась вокруг моей талии. ― Как я скучал по этому, ― встав на колени, Воис оглядел всю меня. ― Тебя невозможно не хотеть. Я поднялась следом и, сняв с себя шелковый пояс через голову, обхватила по бокам талию Воиса руками. Двигаясь наверх, ощупывая тугие мышцы его пресса, я одновременно приподнимала рубашку, пока моему обзору не предстала татуированная грудь мужчины. Я очень хорошо знала каждую черную черточку, каждый изгиб рисунка. Я видела это на протяжении шести лет. Сняв с него рубашку, я прислонилась всем своим телом к Воису и жадно вцепилась в его губы, облизывая и посасывая. Он стал ласкать своими большими ладонями мое тело, целуя то губы, то шею, то грудь. Я чувствовала, как его твердый член упирается мне между ног. Мне хотелось освободить его как можно скорее от стягивающего материала брюк, ощутить рукой тепло и пульсацию, поэтому я, покусывая его мочку уха, принялась развязывать уверенными пальцами шнуровку штанов и припускать их. ― Подожди-ка, милая, ― Воис встал и одним быстрым движением освободился от остатков одежды. Его эрегированный член слегка подрагивал, а из маленького отверстия просачивалась жидкость. На меня смотрели горящие карие глаза. Мужчина, облизывая тонкие, покрасневшие от моих поцелуев, губы, одной рукой обхватил свой член и стал проводить по нему верх-вниз. Он не торопился овладеть мной, ему доставляло удовольствие смотреть за моими движениями. Я приняла удобное положение на кровати, раздвинув шире ноги, покружила пальцами вокруг клитора, распределяя влагу. ― Мы еще кого-то ждем? ― томно спросила я, видя, как мой партнер, увлекшись любованием, не спешил переходить к действиям. ― Если да, тогда может мне стоит развлечь себя самой? ― мой палец раздвинул складки и вошел глубоко внутрь. Приоткрыв рот, я шумно выдохнула. ― Ну, уж нет. Этим я делиться не намерен, ― Воис вновь вернулся на кровать, резким движением подвинул меня за ноги ближе к себе и, не мешкая ни секунды, вошел. ― Ах! ― глубоко вздохнула я, запрокинув голову назад и выгнув спину. Мои бедра подались вперед, под быстрыми и резкими толчками мужчины мое тело напряглось, а грудь стала трястись в такт его движениям. Мои глаза были закрыты, я получала наслаждение от каждого проникновения Воиса, от его грязных слов, которые он шептал мне на ухо, от его горячих поцелуев, оставленных на моих грудях и шее, от его укусов, которыми он метил мой живот, от сильных рук, от твердого пресса. Наши тела слились воедино, пот струился по моему лбу, по его шее, загорелым плечам и груди. Я жадно слизывала с него эти солоноватые капли и царапала спину. Языки вели друг с другом ожесточенную борьбу. Мои стоны, его глубокое дыхание. Я сверху, качаюсь на его бедрах, трусь своим клитором о его пах, ощущая его глубоко внутри. Он сзади, вжимается в меня все сильнее и жестче. Он опять сверху, переплетает наши пальцы и губы. Я чувствую его запах: дым и дерево. Вот его темные глаза, полные благоговения и восхищения. Я готова уже полностью раствориться в этом чувстве и рассыпаться на миллионы невидимых пылинок, которые так старательно смахивал со своего плеча сегодня Тэктос. Тэктос. Пылинки. Они с Иби меня спасли. Прилив. И тут в моем сознании, словно гром среди ясного неба, возникли слова: «Тебе стоит эти пару дней быть осторожной и контролировать свои эмоции, во многом Прилив зависит от них». Возбуждение пропало за секунду, его сменил страх и нервозность. Мне больше не приносили удовольствия горячие губы Воиса и его уверенные толчки. Мне хотелось, чтобы он слез с меня, закончил все это, как можно скорее. Почувствовав перемену во мне, мужчина замедлился: ― Что-то не так? Все не так. ― Я не знаю. ― У тебя опять началась головная боль? Нет. Ты бы это заметил сразу. ― Да, начинается, ― я притворно сморщилась, будто бы мне становится больно. ― Я почти все, милая, потерпи, ― он продолжил в меня яростно толкаться, наращивая темп. Я почувствовала свербящую боль в висках, на самом деле. Нет! Нет! Нет! Только не сейчас! ― Воис, остановись, ― прошептала я. ― Я почти закончил, ― прохрипел он, продолжая движение. ― Перестань, ― уже громче потребовала я, понимая, что в глазах темнеет, но точно не от удовольствия. Я стала отталкивать парня от себя руками. Честно признать, я бы могла одним легким движением отшвырнуть от себя Воиса к самой стене. Он вылетел бы из меня быстрее, чем сперма из его члена, но мне не хотелось так поступать с ним. Он не виноват в том, что со мной происходит. Блядь, чертов Тэктос! Даже заняться сексом нормально не дал! Я его знаю один день, а он меня уже бесит! Совершив еще два коротких движения вперед-назад, Воис затрясся, крепче стиснул меня в объятиях, громко вскрикнул и обессиленно опустился на меня. Его голова покоилась на моей груди, и он не торопился из меня выходить. Мое дыхание стало успокаиваться, а зудящая боль понемногу отступать. ― Мне жаль, что у тебя не получилось сегодня, ― прошелестел Воис, поцеловав меня в грудь. ― Все в порядке. Ты все делал хорошо, ― похвалила его я. Легонько оттолкнув парня, я встала с кровати. ― Ты куда? ― В купальню. ― Даже не полежишь немного со мной. От удивления я даже повернулась к нему. ― Я никогда и не лежала с тобой. Обычно, мы сразу расходились после секса. ― Может, пора изменить нашу традицию? ― коварно улыбнулся он, поднимаясь с постели и подходя ко мне. Ради, Нафисьерры, Воис! Что за чушь?! ― Старая традиция меня вполне устраивала, ― я улыбнулась ему, чмокнула в щеку и развернулась, чтобы выйти. ― Ты меня любишь? ― голос Воиса звучал спокойно. Я обернулась к нему. За окном стало смеркаться, и от этого загорелая кожа мужчины выглядела еще прекраснее, его глаза горели. На худощавом, но сухом и мускулистом теле блестел пот. Он действительно был красив. Но всего этого было недостаточно, чтобы ответить ему «да». ― Ты мой лучший друг, Воис, так что да, я тебя люблю. Не в том смысле, в котором он спрашивал, конечно, но никто не уточнял. ― Я не говорю о нашей дружбе! ― словно прочитав мои мысли, выдал он. ― Я говорю о твоих чувствах ко мне, как к мужчине. Мы вместе уже шесть лет, разве это не говорит о многом? ― Да, это говорит о том, что мы уже шесть лет хотим друг друга, и успешно удовлетворяем это желание. ― Ламара, хватит! Ты прекрасно знаешь, о чем я тебя спрашиваю! Ответь мне прямо! ― Я не люблю тебя, ― не раздумывая ни секунды, ответила я. ― Между нами просто секс. Я любила тебя, когда мне было тринадцать-семнадцать лет, но сейчас этого нет. ― Я тебя услышал, ― холодно ответил он, подхватив свои брюки и натянув на себя. ― Что-то не так, Воис? С чего у нас пошли разговоры о любви? ― С того, что я так больше не могу. Все еще нагая, я рассмеялась, даже не потрудившись прикрыть себя хоть чем-то. ― Еще пару таких фраз, и я начну думать, что ты в меня влюбился. Воис смерил меня суровым взглядом. Улыбка исчезла с моего лица. ― Ну, нет. Давай завязывай с этим. Не порть между нами ничего! ― Все испортилось еще шесть лет назад, Ламара, когда я впервые тебя поцеловал! ― со злостью выпалил парень. ― Ну, так бы и не целовал, в чем проблема?! ― взорвалась я. ― Я, что, упрашивала тебя. Ноздри Воиса раздувались от бешенства. ― Я лучше пойду отсюда, ― спокойно произнес он, надевая рубашку. ― Как пожелаешь. ― Больше между нами ничего такого не будет. В глубине души я даже почувствовала облегчение. Рано или поздно это должно было закончиться, и я рада, что у него хватило смелости об этом заявить первым. ― Это твое решение, Воис. Может, действительно так будет лучше, ― он молча прошел мимо меня. Практически скрывшись за дверью, я услышала тихое: ― Прости меня за все. Прощай. Мое сердце больно сжалось. Мне захотелось побежать за ним, остановить, обнять и попросить не оставлять меня, но я не могла так эгоистично поступить с человеком, которым дорожу. Давно было понятно, что у меня с Воисом будут разные дороги. Сегодня я его отпустила, а он отпустил меня. Взяв чистое полотенце, я пошла в купальню. Я просидела там, в горячей воде почти час, предаваясь безудержным рыданиям. Я не понимала, что именно я оплакиваю: мой разрыв с Воисом, нашу потерянную дружбу или мои предположительно появившиеся магические способности. «Она маг, Иби. Сильный маг» ― вспомнила я. ― Ой, да пошел ты на хер, Тэктос! Пошел ты на хер! ― разозлившись, я со всей дури шлепнула по водной глади, и окатила себя водой. ― Лами, ты в порядке? ― в дверном проеме появилась Иби. ― Да, ― ответила я, вытирая свое лицо полотенцем. ― Воис приходил? ― Да. ― О, и как все прошло? ― воодушевленно спросила сестра. ― Мы порвали с ним. ― Ох… Мне так жаль, Лами, ― сестра наклонилась и приобняла меня за шею. ― А мне нет. Это должно было случиться. ― Ты точно в порядке? Этот разрыв никак не скажется на твоей…магии? ― Я, правда, в порядке, но если честно, хотела бы уже лечь спать. ― Конечно, я тебе сделаю травяной чай, ― сестра направилась к двери. ― Иби, ― окликнула я. Девушка повернулась. ― Спасибо за заботу. Она закатила глаза и махнула на меня рукой. Я вышла из купели, обтерлась полотенцем и надела на себя новую пижаму. Шелковую сорочку я решила сжечь. Пожелав спокойной ночи тете, я зашла в комнату. На моем столе уже стояла кружка с ароматным чаем, а Иби сидела на кровати, задумчива вглядываясь в окно и касаясь своих губ. ― О чем задумалась? ― спросила я, беря кружку в руки и делая большой глоток. ― Хотя, не отвечай. Готова поставить пятьсот роялов, что это Тэктос. Иби улыбнулась. ― Ты либо меня хорошо знаешь, либо я стала предсказуемой. ― Он тебе сильно нравится? ― присев на край ее кровати, поинтересовалась я. ― Да, ― сразу же прозвучал ответ. ― Он необычный. Очень интересный и воспитанный, мне с ним как-то спокойно. Это странно, учитывая, что я его знаю первый день. ― Ну, почему же? У некоторых случается любовь с первого взгляда, может это твой случай. И что врать, этот сукин сын красив до безобразия, аж бесит. Если бы он меня так сильно не раздражал, я бы тоже была им очарована. Иби рассмеялась. ― Я смотрю, у вас взаимная симпатия с ним. Примерно тоже самое он сказал и о тебе. ― Тогда при следующей встрече, я постараюсь быть максимально раздражающей. ― Она будет завтра. Я удивилась. ― Ну, почему вы встретитесь – понятно, а я-то вам зачем? ― Тэктос тут останется до осеннего фестиваля, а потом ему надо будет уехать. Он узнал, что я хорошо стреляю из лука и решил проверить это. А когда узнал, что ты одна из лучших бойцов этого города, не смог справиться с соблазном и решил бросить тебе вызов. ― Вот говнюк! Ну, ладно. В таком случае, я допиваю чай и ложусь спать. Мне нужно быть в форме. Пожелав спокойной ночи сестре, я улеглась на кровать и сразу провалилась в сон. На следующее утро Иби проснулась ни свет ни заря. Она стояла передо мной в черных обтягивающих брюках, темно-зеленой рубашке и черной накидке. В одной руке она держала мой Донвингус, а в другой свой лук. Недовольно прищурив один глаз, я спросила у нее: ― Костюмчик под цвет камзола своего парня выбирала? Иби не успела ответить, как в окне нашей комнаты появилось довольное лицо Тэктоса. ― На мне сегодня тренировочный костюм. Такой же, как и твоя душа – черный, ― язвительно сказал он. ― Если бы твой костюм был таким же, как и моя душа, ты бы тут стоял голый. Иби фыркнула, а лицо Тэктоса вытянулась. ― Как в человеке может совмещаться такая очаровательная улыбка и такой мразотный характер? ― Спокойно, ― ответила я, вскочив с кровати и присев в реверансе. Тэктос наигранно улыбнулся и показал мне средний палец, снова исчезнув из вида. ― Боги, дайте мне терпения, ― взмолилась Иби Спустя полчаса сборов, мы втроем ехали на лошадях в северо-восточную сторону от Батигара. Там среди густого леса были развалины старого замка. Когда-то столицей Волисоля был Батигар, и этот замок был главной резиденцией короля. Со временем главный город страны переместился восточнее, ближе к Малиульскому океану. Мы с Иби довольно часто приходили в эти развалины, чтобы потренироваться или побыть наедине с природой. Тетя Алдора даже пару лет назад расставила по этой местности мишени, чтобы мы чаще практиковались. Когда мы прибыли на место, перед нами раскинулись каменные руины, которые очень отдаленно напоминали стены некогда роскошного замка. Камень изрядно посерел, просел и кое-где обвалился. ― Не самая надежная конструкция. В любой момент на головы может что-то упасть, ― заключил Тэктос оглядев место наших тренировок. ― Мы уже много лет тут тренируемся. Все что могло тут упасть, уже упало, ― сказала Иби, прослеживая за взглядом мужчины. ― Несколько мишеней есть и внутри замка. ― Ну, поверю тебе на слово. Не хотелось бы умереть от камня, упавшего на голову. Я тихо фыркнула и закатила глаза. ― Ну, с чего начнем? Иби мне вчера сказала, что ты хотел мне бросить вызов? ― обратилась я к Тэктосу. ― Верно, мне интересно, настолько ли ты хороша, как о тебе говорят. ― Есть сомнения? ― Еще какие, ― сверкнул глазами парень, подняв уголок губ. ― Ламара, пожалуйста, не убей его, ― прошептала мне сестра. ― Я надеюсь наконец-то хоть с кем-то поцеловаться! Я посмотрела на нее, выпучив глаза и прошипела: ― А что, он тебя еще не целовал? ― Нет. ― Ты шутишь? Может, он по мальчикам? ― Прекрати! Не обязательно лобзаться в первый же день знакомства! ― Вы долго там шипеть будете? ― прервал нас парень. Иби отошла от меня, многозначительно «зыркнув». ― Ну, Лами, вперед! ― Тэктос хищно оскалился и начал меня атаковать. Быстро сообразив, я успела парировать его удар, но мужчина была очень быстр. Быстрее всех моих городских соперников. Сталь наших мечей громко пела и звенела, соприкасаясь друг с другом. Тэктос не давал мне времени для атаки, поэтому мне приходилось все время защищаться. Нет! Он был нечеловечески ловок! Боги, и как я собиралась идти войной против сильнейшего правителя Эксихоры, когда едва успеваю отбивать удары засранца Тэктоса. Взмах его меча! Поворот! Отскок! В попытке сохранить баланс, я спотыкаюсь о камень и едва не падаю. ― Ты перестала следить за мной и стала уделять больше внимание моему мечу! Это ошибка! ―комментарии Тэктоса мне никак не облегчали действия, а лишь раздражали еще больше. ― Завались, Тэктос! Ты меня отвлекаешь! ― пропыхтела я, выставив свой меч поперек его клинка. Он упрямо продолжал давить на меня, и лезвие Донвингуса уже практически коснулось моего носа. Поняв, что другого шанса у меня не будет, я совершаю обманный маневр и делаю сопернику подсечку, из-за чего он вынужден убрать меч, чтобы сохранить равновесие. ― Маленькая врунишка! ― съязвил он. ― Но на войне все средства хороши. Я уловила момент и кинулась в атаку, пока он был открыт, но мужчина быстро сориентировался и парировал мой удар. Видимо, решив сегодня или сдохнуть, или одержать победу, я с яростным остервенением принялась размахивать перед ним мечом, забыв про все позиции и используя все подряд, что придет в голову. Я вновь поймала мгновение, когда Тэктос замедлился, чтобы перенести вес и стать в более выгодную позицию. Опережающий удар! Чувство ликования меня ослепляет, и я совершаю огромную ошибку – не отскакиваю назад. Пируэт совершить не удается, поэтому мой противник, используя свое преимущество, ранит меня. ― Ох! ― я дернула рукой. На правом запястье с внутренней стороны показался неглубокий порез. ― Ты что ее ранил? ― взревела Иби, подбегая ко мне. ― Тэктос, клянусь богами, я сейчас вырву тебе кадык! Молодой человек, видимо, не ожидавший такой реакции от моей сестры слегка попятился назад. ― Иби, это просто царапина. Он прекрасно все контролировал. Моя ошибка. ― Дай посмотрю! ― не унималась сестра. ― Хорошо, что я додумалась взять тетину заживляющую мазь! ― она полезла во внутренний карман своего плаща и выудила оттуда небольшую склянку. От нее пахло анисом и вербеной. Мазь приятно холодила кожу, и рубец стал затягиваться на глазах. ― Ламара, прости, я не хотел тебя ранить, ― послышался виноватый голос Тэктоса. Я вырвала руку из хватки Иби и подошла к нему. ― Ты меня, конечно, бесишь, но я тебя прошу, никогда не извиняйся за увечья, которые ты мне будешь причинять во время тренировок. Для меня это важный опыт и ценный урок. Глаза парня просияли. ― Ты сказала «увечья, которые я буду тебе причинять во время тренировок», значит ли это, что это не последний наш поединок? Иби усмехнулась, скрестив руки. ― Все верно! Мне нужна эта практика, а на данный момент ты – самый сильный и опытный мой противник, мне есть, чему у тебя поучиться, ― ответила я. ― Великий Юалим, ты что, сейчас меня похвалила? ― на лице Тэктоса был самый настоящий шок. ― Почему тебя это удивляет? Я ценю тех людей, который мне могут помочь стать более искусным воином. ―Могу я узнать, зачем тебе это? Улыбка исчезла с лица Иби, а мое лицо стало серьезным. ― Уничтожить того, кто сломал мою жизнь. Тэктос лишь кивнул, не пытаясь вытянуть подробности. ― Ты поклоняешься Юалиму? ― спросила у него Иби. ― Я чту всех богов, но так как у меня душа воина, я отдаю себя служению богу войны. Я отошла от своих друзей, чтобы дать им возможность побыть наедине. Возможно, Иби наконец-то получит свой долгожданный поцелуй. Надо будет потом поговорить с Тэктосом, чтобы не вздумал ею играть, иначе, никакое воинское мастерство не спасет его задницу от моего праведного гнева. Я приблизилась к своему гнедому жеребцу и достала из седельной сумки флягу с водой. Отпив немного, я взглянула на уже заживший порез. Он пересекал один из листиков татуированного клевера. Я присела на один из камней, который когда-то был частью стены старого замка, и посмотрела на Иби и Тэктоса. Они упражнялись в стрельбе из лука, и я слышала его восторженные вздохи, когда он увидел меткость моей сестры воочию. ― У меня есть идея! ― весело отозвался парень. Он подошел быстрыми шагами к своей лошади и достал из сумки два яблока. Одно он протянул своему животному. ― Она хочет сахар, а не яблоко, ― сказала Иби. ― Боги, я и забыл, что ты анипат. Мужчина положил одно из яблок обратно, порылся там рукой и достал несколько кусочков сахара. Лошадь с благодарностью приняла лакомство и слегка толкнула своей мордой хозяина в плечо. Тэктос прошел к стене разрушенного замка и аккуратно установил себе на голову яблоко. ― Стреляй, ― улыбнувшись, он сказал Иби. Мы с ней переглянулись. ― Ты, что, ненормальный? ― спросила его сестра. ― Ты меткий стрелок. Я в тебя верю! ― А если я промахнусь?! ― У нас есть целебные мази эсры Алдоры. ― Не хочу тебя расстраивать, но если стрела воткнется тебе в лоб, никакая мазь тебя не спасет! Тэктос пристально посмотрел на Иби. В его глазах не было ни капли страха, только уверенность и азарт. ― У тебя получится. Сестра еще раз взглянула на меня, ища поддержку. Я ей кивнула. ― Я тоже в тебе не сомневаюсь, лучше тебя в стрельбе из лука никого нет. Вот если бы я на твоем месте стояла, волноваться стоило бы. Иби глубоко вздохнула и посмотрела на мужчину с яблоком на голове, тот ей ободряюще улыбнулся. Сестра прошла вперед и стала напротив Тэктоса, на расстоянии примерно тридцати метров. Она поставила стрелу и натянула тетиву, прицелившись. Казалось, в этот миг замер весь мир. Я задержала дыхание. Секунда, и пронзительный свист рассек воздух, и через мгновение стрела с глухим стуком пробила самую сердцевину яблока. ― Ни хера себе! ― восхитилась я. Тэктос отошел в сторону, а яблоко осталось висеть прибитым к старой каменной стене. ― Иби, у тебя получилось! ― вскрикнул он. Моя сестра подбежала к нему и кинулась на шею, радостно крича. Парень сцепил свои руки у нее за спиной и прокружил ее несколько раз. Все, что происходило дальше, я видела, словно в замедленном действии. С полуразрушенной высокой стены, под которой счастливо обнимались Иби и Тэктос, вниз сорвался огромный серый валун, скорее всего, потревоженный ударной волной от стрелы. Моя сестра и парень подняли головы вверх, реагируя на шум, улыбки погасли на их лицах. Тэктос, освобождаясь от объятий Иби, попытался оттолкнуть ее от себя, чтобы камень не задел ее. Слишком мало времени, слишком быстро сокращалось расстояние. Он не успеет. Они не успеют. Я пронзительно заорала, двигаясь в сторону. Нет! Нет! НЕТ! Я не потеряю их! В моих висках пульсировала кровь, голову пронзила вспышка боли, эмоции страха и отчаянного желания спасти Иби и Тэктоса вытеснили все остальное. Я почувствовала, как из меня вылетела невидимая вспышка энергии, направленная на камень. Левая рука дернулась вперед сама по себе и, сфокусировавшись на камне, сжалась в кулак. Валун остановился в воздухе. Просто замер в полуметре от голов моих друзей. Я дернула рукав в левую сторону и отбросила камень далеко за стены замка. В голове стучало, и я рухнула на колени, трясясь в лихорадке. Иби и Тэктос подбежали ко мне. ― Вы целы? ― прохрипела я. ― Да, ― только и смогла вымолвить Иби. Зеленые глаза Тэктоса были полны шока и удивления. Он не мог еще толком осознать, что произошло. Они с Иби держали меня за руки, пытаясь успокоить, хотя, сами в этом же нуждались не меньше меня. ― Ты из Отряда Кинетов. Твоя магия – телекинез. Ты, действительно, сильный маг, ― спустя час убийственного молчания, произнес Тэктос. Мы все пытались осознать, что произошло. ― Спасибо, ты спасла нам жизнь, ― пробормотала Иби, стирая со своих глаз слезы. ― Вы бы поступили так же, поэтому не благодари, сестренка, ― я посмотрела на Тэктоса. Тот произнес лишь одними губами мне слова благодарности. Я ему кивнула головой. ― Я не пойму, как это возможно. У меня никогда не было таких способностей! ― Возможно, были, ― предположил парень, поглаживая Иби по голове. ― Просто было что-то, что скрывало и подавляло эту магию. Какой-то предмет, символ, амулет или татуировка. Подумай, есть ли что-то, что ты в последнее время перестала носить, или, может, даже употреблять в пищу. ― Кольцо мамы, ― прошептала я. Тэктос посмотрел на безымянный палец моей руки. ― Это подделка. Кольцо мамы мне было велико, и я его отдала Хольсу, нашему другу и ювелиру, чтобы он его уменьшил. После того, как я его сняла, я странно себя почувствовала, ― вспомнила я ощущения пустоты и беззащитности. ― Значит, кольцо и было призвано, чтобы скрыть и подавить твою магию. Обычно, подобные артефакты перестают носить после двадцати четырех лет, потому что в них уже нет смысла. Во всяком случае, в качестве скрывателей. После Прилива магическую энергию не сможет скрыть никакой предмет, а он всегда случается до двадцати четырех лет. После Прилива, тебя сможет найти любой хороший следопыт. Магия тоже оставляет следы, ― объяснил Тэктос. ― Так значит, даже если бы я не сняла это кольцо, Прилив бы случился все равно? ― Да, но он бы прошел в более мягкой форме, следовательно, и энергия, выделяемая твоей магией, была бы менее заметна. Тебя бы было сложнее отследить. По всей видимости, тебя от кого-то скрывали. ― Точно! Кода у меня был прилив, мама мне на шею одела какой-то амулет с травами. Я три дня провалялась без сил в кровати, но не было никаких болей и мучений, ― вспомнила Иби. ― Я просто прислушивалась к своему дару и училась ставить барьер на бесконечный поток слов. В противном случае, я бы сошла с ума. ― Некоторые маги предпочитают испытывать Прилив без скрывателей, так они лучше понимают свои возможности, но некоторым скрыватели необходимы. Особенно тем, кто имеет дело с разумом других людей, ― он посмотрел на Иби. ― Ну, или животных. ― Но зачем кому-то понадобилось скрывать Ламару? ― спросила сестра. ― Вам лучше поговорить с тетей. ― Поговорим, после осеннего фестиваля, ― решила я. ― Почему не сегодня? ― спросила сестра. ― Потому что завтра на празднике я хочу напиться и кутить. Ко всему этому дерьму мы еще успеем вернуться. К нормальному и спокойному общению мы с ребятами вернулись только в Батигаре. Иби и Тэктос пригласили меня на ужин в «Золотое Руно», но я так устала, что отправилась сразу же домой. Смыв с себя в купели всю грязь, пот и неприятности дня, я вернулась в комнату и разлеглась на кровати с книжкой. ― Лами, привет! ― в открытом окне показалась счастливое лицо Хольса. ― Я принес твое кольцо. ― О, привет, залезай сюда. Подтянувшись на руках, парень перепрыгнул через подоконник. Он подошел ко мне и достал из кармана мое украшение. Кольцо действительно стало выглядеть меньше. Я повертела его в руках, и решила не надевать, пока не поговорю с тетей. ― Спасибо, ты – чудо. Я думала, ты мне его отдашь завтра. ― Так и было у меня в планах, но пришел Воис. Он был в очень плохом состоянии. Я пообещал ему, что поговорю с тобой завтра, когда занесу кольцо, но его разбитый вид не позволил мне отложить это дело. ― Он и сейчас у тебя? ― Нет, он уехал за пределы города с Дармуро. Сказал, что вернется завтра под вечер. Так и что у вас произошло? ― Ничего, мы просто расставили все по местам. Я его не люблю, Хольс. Точнее люблю, но не так как могла бы любить своего мужчину, мне же уже не семнадцать. Просто ему нужно время остыть. ― Маленький злыдень, ― улыбнулся парень. ― Разбила сердце моему другу. ― Уверена, долго горевать он не будет, уже завтра соберется в очередное путешествие. ― Ламара, я никогда не вмешивался в ваши отношения, ты же знаешь, но начинать что-либо вам, было ошибкой. Из-за этого момента, ваша дружба уже не будет такой, как прежде. ― Я это понимаю, ― мои глаза защипало. ― Ох, ну иди сюда, паразитка, ― Хольс притянул меня к себе и крепко обнял. ― Чтобы не случилось, какой бы выбор ты не сделала, знай, что я всегда тебя поддержу. Вы мне оба дороги, но ты заслуживаешь другого человека, а он заслуживает другую женщину. Мне жаль, что так получилось. ― Все хорошо, Хольс, ― я вытерла предательские слезы. ― Спасибо тебе за все! ― Не благодари, Лами. Ты – моя сестренка и я тебя люблю. Помни это. Где бы я не находился, ты и Иби в моем сердце, ― он показал мне свое правое запястье с клевером. ― Ну, если точнее на моем запястье. Я рассмеялась и еще раз обняла своего друга. ― Я пойду уже. У Паулиты для меня там какой-то сюрприз дома, не хочу ее заставлять ждать. Пока, Лами. ― Пока, Хольс. Передай привет Паулите. Парень мне улыбнулся на прощание и выскочил на улицу через окно комнаты. Я вернулась к чтению книги. Иби все еще не было, и спустя пару часов чтения, я поняла, что меня клонит в сон. Я не стала сопротивляться объятиям Цудаира и провалилась в забытие. На следующий день я проснулась довольно-таки рано. Иби еще спала. Я внимательно осмотрела лицо моей сестры. Ее губы были слегка припухшие, а на шее виднелся бледный засос. ― Ну, наконец-то, поцеловалась, ― усмехнулась я. Решив не беспокоить Иби, я отправилась на поиски тети. Алдора Силверфиз тренировалась с мечом на заднем дворе. Недолго думая, я к ней присоединилась. Мы отработали несколько новых позиций. Рассказывать о своем провальном поединке с Тэктосом, я ей не решилась. Спустя пару часов, тетя Алдора отправилась в лавку к ученицам, а мы договорились, что встретимся с ней уже вечером на празднике. Я уже хотела зайти в дом, когда ворота открылись, и показался Воис. ― Привет, ― мягко поздоровался он. Мое сердце пропустило удар. Вроде бы, не обижен. Парень подошел ко мне и взял меня за руку. Он коснулся моего кольца и пару раз его прокрутил. ― Лами, я пришел попрощаться. ― Опять в путешествие, ― улыбнулась я. ― Когда вернешься? Он хмуро посмотрел на меня. Я замерла. ― Никогда? ― Лами, мне надо двигаться дальше. Я думал над твоими словами. Шансов у нас нет. В Батигаре меня больше ничего не держит. ― А Иби, а Хольс? ― Иби когда-нибудь выйдет замуж, Хольс сам женился. Зачем мне тут оставаться? Смотреть на то, как ты устроишь свою жизнь с другим? Нет, я так не смогу. Мне надо уехать, так будет лучше для всех. Попрощайся за меня с Иби. ― Но Воис… ― Прощай, Лами, ― он печально улыбнулся. ― И прости меня за все. ― Да не за что тебя прощать! ― Уверен, что есть. Он прикоснулся губами к моему лбу, посмотрел мне в глаза и ушел, оставил в моем сердце пустоту. Мне хотелось разрыдаться, закричать, остановить его, но я себя сдержала. Маленькие камушки вокруг меня опасно запрыгали. ― Помни об эмоциях, Ламара. Потерпи еще один день, а потом сможешь дать волю чувствам!

***

Весь Батигар собрался на празднование осеннего фестиваля. Люди танцевали, кружились, пили и ели. Музыка звучала со всех сторон. Парни приглашали девушек, девушки приглашали парней. По периметру были разведены костры, которые освещали все пространство площади. Я надела свое серо-голубое платье с железным корсетом, Иби стояла рядом в своем лавандовом королевском наряде. В руках мы держали кружки с элем и смеялись, наблюдая за пьяной компанией местных мужчин. Они все никак не могли решить, кто же из них самый красивый. ― Ты в порядке? ― спросила меня сестра. ― В полном, ― ответила я, все еще наблюдая за пьянчугами. ― А так и не скажешь. Я развернулась к сестре. ― Иби, я в порядке, правда. Воис ушел, и это было верным решением с его стороны. В глубине души, ты согласна с ним. ― Этот говнюк не попрощался со мной, как будто я никем для него не была. ― Не попрощался, скорее всего, потому что знал, что ты убедишь его остаться. Он тебя тоже очень любил, Иби. Не меньше, чем ты его. Сестра недовольно фыркнула. ― Где Тэктос? ― перевела я тему. ― Сейчас подойдет, он меня предупреждал, что у него есть какое-то срочное дело, и он задержится. ― У вас все хорошо? ― Пока, да, ― смутившись, ответила сестра. ― А там будет видно. ― Для меня главное, чтобы он тебя не обижал, иначе… ― Ты убьешь меня, я знаю, ― послышался тягучий бархатный голос. Парень подошел и обнял мою сестру, запечатлев на ее щеке поцелуй. ― Помяни черта… ― И я тебя рад видеть, ведьма, ― Тэктос мне подмигнул, приподняв уголок губ. Я не удержалась и вернула ему улыбку. Мы долго разговаривали на разные темы, шутили и смеялись. Когда на горизонте появилась эсра Бригита и двинулась уверенным шагом к Тэктосу, он не растерявшись, припал к губам моей сестры, как бы демонстрируя, что он занят. Старая наложница скривила недовольную гримасу, а я лишь подняла плечи и развела руками, взглянув на нее. Сквозь толпу к нам очень быстро приближался эср Витг – главный Стражник Батигара. Высокий и широкоплечий мужчина не старше сорока лет. У него были темно-русые волосы и сине-зеленые глаза. Мне никогда не приходилось видеть его улыбающимся или веселым. Казалось, на службе он утратил все свои эмоции. Я оглянулась назад, ожидая, что там увижу нарушителей порядка, но мужчина явно направлялся к нам. Он остановился передо мной. ― Эсра Ламара, добрый вечер. ― Добрый вечер, эср Витг. Чем могу помочь? Тэктос и Иби, стоявшие рядом, напряглись. ― Я попрошу вас отправиться со мной. ― Куда? ― К мастерской эсра Хольса. ― К мастерской Хольса? Но зачем? ― не понимала я. ― Если с мастерской есть какая-то проблема, думаю, вам стоит найти самого Хольса. Скоро он появится на празднике вместе с Паулитой. ― Они с Паулитой не появятся на празднике. По крайней мере, Хольс. Час назад он был убит. ГЛАВА 5 Кружка с элем потяжелела в моих руках, ну или мои мышцы просто сильно ослабли. Не выдержав веса, я уронила ее, и напиток расплескался по моему платью. Все горожане слились в единое бесформенное пятно. Музыка стала смешиваться с гулом толпы. Меня кто-то дергал за руку, но я не могла понять кто. Эср Витг смотрел на меня и что-то говорил, но я не понимал ни слова. Весь мир начал вращаться вокруг меня, ноги налились свинцом, горло сдавливало. Я стала себя чувствовать неповоротливой и грузной. Обеспокоенный взгляд Тэктоса перемещался от меня к Иби. Моя сестра задыхалась от слез. «Час назад он был убит». Мой милый и добрый Хольс. Половинка моей души. Мой брат. Моя опора и защита. Он убит. Нет! Нет! Нет! Не может этого быть! Мою боль и тоску сменили ярость и гнев. Я сделала уверенный шаг к эсру Витгу и, схватив его за грудки, притянула к себе. ― Кто?! ― прорычала гневно я. ― Кто это сделал?! Имя! Я уничтожу его! Сожгу его в центре этой площади и мне плевать, если после этого я сгнию в Картоксаре! ― кружка с остатками эля, валявшаяся у моих ног, стала подрагивать. Это не ускользнула от внимания Тэктоса. ― Ламара, это не выход, ― произнес он, пытаясь убрать мои руки, расположенные в опасной близости от глотки Витга. ― Не смей меня трогать! ― взревела я. ― Все дерьмо в моей жизни стало происходить после твоего появления! Тэктос посмотрел на меня так, словно я его ударила. Он сделал шаг назад, выставив руки перед собой. Боковым зрением я заметила, как Иби покачнулась. Я повернулась к ней как раз в тот момент, когда ее глаза закатились, и она начала терять сознание. Мне удалось ее подхватить, не дав приложиться головой о землю. Тэктос тут же подскочил и поднял ее на руки, словно пушинку. Он направился к широким лавочкам, расположенным вдоль площади. ― Вы должны пройти вместе со мной, ― прохрипел эср Витг, поправляя ворот своей формы. ―Я ни хрена вам не должна, эср Витг! По крайней мере, до тех пор, пока моя сестра не придет в сознание. Потом я к вам присоединюсь! ― не дослушав его ответ, я последовала за своими друзьями. Тэктос уже уложил мою сестру на лавку и слегка похлопывал ее по щекам. Я схватил со стола большую кружку с простой водой, и подошла к нему. ― Попробуй побрызгать на нее, ― предложила я. Не сказав мне ни слова, Тэктос опустил руку в воду и стал промокать лицо моей сестры. Его взгляд был сосредоточен, но сам он был напряжен. ― Тэктос, ― обратилась я к нему. Он молчал, продолжая обтирать Иби. ― Прости, что я так сказала. Ты не виноват в том, что происходит в моей жизни. Я просто не знаю, что мне делать. Он медленно на меня повернулся, его взгляд слегка расслабился. ― Я знаю, какого это терять родного человека. И да, я не связан напрямую, с тем, что происходит с тобой, но почему-то твоя жизнь и жизнь твоей сестры стали иметь для меня большое значение. Я сочувствую вашей утрате, искренне. Я кивнула головой, смахнув предательскую слезу. Прилив еще не закончен, нужно контролировать себя. ― Может, позовем эсру Алдору? ― предложил парень. ― Она на собрании с управляющими города. ― Подумав, я добавила: ― Я принесу уксус. Он поможет привести ее в сознание. Спустя две минуты я уже была в таверне «Золотое руно». Люди сидели за каждым столиком. ― Ламара, не ожидала тебя тут увидеть! ― меня окликнула жена хозяина заведения, эсра´ Ксана. Пухлая и низенькая женщина мне приветливо улыбалась из-за стойки. ― Эсра´ Ксана, у вас есть немного уксуса или нашатыря? Там человек упал в обморок, надо привести его в чувства. ― Ох, деточка, нашатыря тут нет, а уксус сейчас дам, ― женщина метнулась на кухню и вернулась с небольшим бутылечком. ― Спасибо, ― я выхватила его и выбежала на улицу. Тэктос все еще «колдовал» над Иби. Я протянула ему уксус. ― Нужен лоскут ткани, ― сказал он, осматриваясь. Недолго думая, я разорвала рукав своего платья и протянула ему кусочек материала. Тэктос смочил его, обтер виски Иби и потом поднес лоскут к ее носу. Сестра поморщилась, и устало открыла глаза. ― Иби, как ты? ― в голосе Тэктоса слышалось явное беспокойство. ― Хольс, ― только прошептала она. Я опустила глаза. ― Это правда? ― она обращалась ко мне. ― Я еще ничего не знаю. Эср Витг просит, чтобы я пошла с ним в мастерскую. ― Я с тобой! ― Исключено, ты еле держишься на ногах. Сестра поднялась, слегка пошатываясь. Ее лицо стало суровым и непроницаемым. ― Я сказала, я иду с тобой. На этом разговор окончен, ― голос Иби был жестким и холодным. Я редко слышала ее тон «старшей сестры», но если такое случалось – не спорила. Упрямство – наша семейная особенность. Наша компания направилась к эсру Витгу, который ждал нас в начале городской площади. ― Вам уже лучше, эсра Эбина? ― спросил городской Стражник абсолютно безразличным тоном. ― Да. ― Мы хотим знать все, что известно вам, эср Витг, ― заявила я. ― Мне известно не так уж и много, ― недовольно ответил мужчина. ― В мастерской был погром, убийца что-то искал. Случилось это примерно час назад, как раз в то время все горожане собрались на площади. Свидетелей нет, по крайней мере, пока. ― Кто нашел его тело? ― поинтересовался Тэктос. ― А ты еще кто такой? ― Он друг нашей семьи. Если у вас больше нет вопросов относительно нашего гостя, ответьте, кто его нашел? ― процедила моя сестра. Я давно не видела ее такой злой. ― Тело обнаружила Паулита. Она не сразу поняла, что это ее муж. ― Почему? ― вскинул брови Тэктос. ― Тело изуродовано. Его мучали, ― Витг произнес это так спокойно, словно говорил о погоде. Мои ноги подкосились от услышанного, сердце рухнуло вниз. Я боялась того, что сейчас увижу. Смертельно боялась. Мы с Иби взялись за руки и ускорили шаг. ― Где сейчас Паулита? ― спросила я. ― Мы отправили ее домой, как только узнали о ее положении. С ней сейчас лекарь, он опоил ее успокоительным зельем, ― констатировал Витг. ― О ее положении? ― Я думал вы в курсе. Эсра Паулита беременна. Мы с Иби ахнули, а Тэктос шумно вдохнул. Видимо, это и был тот сюрприз, который Паулита хотела сделать Хольсу. Если бы он знал об этом раньше, он бы точно поделился этой новостью с нами. Вероятнее всего, он собирался это сделать сегодня на праздники. Осознавая это, я не стала сдерживать слезы. Да пусть проглотит меня это Прилив хоть полностью! Пусть город превратиться в руины! Плевать! Хольс, мой друг! Пусть это будет не он! Пусть там лежит кто-то другой! Да, именно другой! Пусть это звучит зверски и эгоистично, но я такая! Пусть там будет тело кого угодно, только не моего близкого человека! Дверь в мастерскую была открыта, через окна пробивался свет от масляных ламп. Вокруг лавки собралось несколько Стражников и еще пара выпивших зевак. Их шатало от принятого алкоголя, они указывали на дверь и хихикали. ― Видимо, нашего ювелира кто-то решил обчистить! ― Да и поделом ему! Я сколько раз просил его мне в долг дать, всегда отказывал! Со скупыми так и бывает, ― они мерзко рассмеялись. Тэктос, предчувствуя, что будет, попытался ухватить меня за руку. Не успел. Молниеносно я оказалась рядом с двумя ничтожествами, которые стояли живыми и смеялись, пока мой друг неподвижно лежал в луже крови. Тому, кто предположил, что Хольса ограбили, я сломала нос одним быстрым и тяжелым ударом. Послышался неприятный хруст и вопль. Второй, не успел ничего понять, когда я, прижав ногу к себе, выбросила ее вперед и впечатала его в стену мастерской. Послышался звон разбитого стекла и пьяница, словно мешок мяса, сполз без чувств по стене, собравшись лужицей у моих ног. ― Что вы делаете, эсра Ламара? ― закричал эср Витг. Я резко повернулась к нему и, выставив перед ним указательный палец, угрожающе прошипела: ― Если еще хоть одно ничтожество посмеет тут остановиться и сказать что-то нелицеприятное о Хольсе, я начну им вырывать головы вместе с позвоночником, ― произнеся последние слова, я практически коснулась своим пальцем носа Стражника. ― Это, черт возьми, ваша работа, отгонять от сюда посторонних людей! Иби подошла ко мне и, обняв меня, повела в мастерскую. Мы зашли в первое помещение и ахнули от ужаса. Везде царил хаос. Софа и стол были перевернуты, горшок с лимоном сломан, шкаф с инструментами был пуст, все его содержимое валялось на полу. Кое-где виднелись капли крови. Записи моего друга были разбросаны. Я присела и взяла один из вырванных пергаментных листков из дневника Хольса, на котором аккуратным почерком было написано: НЕ ЗАБУДЬ! Перед осенним фестивалем отнеси Лами кольцо! Грудь стянуло тугим узлом, я прикрыла рот и стала беззвучно плакать. Рядом присела Иби, ее красные опухшие глаза смотрели на еще один лист пергамента, на котором было написано: Если родится мальчик, назову – Воис, если девочка – Лаби. Паулите придется согласиться. Рыдания уже сдерживать не получалось. За нашими спинами появился Тэктос и эср Витг. ― Он в той комнате, ― Стражник указал на соседнюю дверь. Мы с Иби двинулись вперед на негнущихся ногах. Паника охватила все мое тело. Предметы, которые были разбросаны вокруг, стали дрожать. Сестра взяла меня за руку и медленно открыла дверь. Мне в нос сразу же ударил металлический запах крови. Опустив взгляд, мы с Иби не смогли удержаться на ногах и сползли по стене, громко зарыдав. Перед нами лежало тело человека. На нем не было рубашки, а волосы и борода были пропитаны кровью. Лицо невозможно было узнать, это было кровавое месиво. Изверг вырезал нашему другу веки, так что были видны белки его глаз. Горло было перерезано, но как будто этого было мало, и убийца располосовал всю его грудь. В том месте, где должно быть сердце, зияла глубокая рана, словно ему пытались вырезать орган. Мочек ушей у Хольса тоже не было. Его не просто мучили, его зверски пытали. Продрав свои глаза от слез, я подошла ближе. В убитом невозможно было узнать моего друга, и в глубине души у меня зародилась надежда, что это не он, но опустив руку на правое запястье, я обнаружила четырехлистный клевер. НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! Я поняла, что кричу это вслух. Схватившись за голову, я упала на колени. ― Оставьте их ненадолго, ― сказал Тэктос Витгу. ― Это место преступления, так что нет. ― Я сказал, оставьте их ненадолго! ― голос Тэктоса прозвучал одновременно угрожающе и мягко. Словно жидкий металл заполняет форму, он заполнил пространство комнаты. ― Эм… хорошо, конечно, ― согласился городской Стражник и вышел, закрыв дверь. Иби зарыдала во весь голос. Я подползла ближе и, испачкав платье в крови, прикоснулась к руке Хольса. Она была холодной. ―Хольс, мой милый и светлый, Хольс, ― я уже не сдерживалась. ― Кто это сделал с тобой, мой братик! Кто это с тобой сделал! ― кричала я. ― Я уничтожу его! Инструменты и формы, лежавшие у горна, поднялись в воздух и стали хаотично перемещаться, врезаясь в стены. ― Ламара, тебе надо взять себя в руки, ― произнес Тэктос. ― Нет! Иби села рядом со мной и стала обнимать, но даже нежные объятия сестры мне не могли помочь. Боль и тоску в моей груди вновь вытеснила ярость и гнев. Я физически чувствовала, как начинает бурлить моя кровь и как огромный поток силы вырывается наружу. Горн стал сдвигаться с места. В комнату вбежал эср Витг. ― Что происходит? Я подскочила к нему и взглянула в глаза. ― У вас есть подозреваемый? Отвечайте! Витг посмотрел мне прямо в глаза. ― Да, есть. ― Говорите! Я выбью из него правду любым способом, вы меня слышите! ― Тогда вам придется хорошо потрудиться, ― я замолкла, требуя от него продолжения. ― Наш подозреваемый – это вы, Ламара. Я отшатнулась от него, едва не вступив в лужу крови. ― Вы спятили?! Или это у вас такие шутки? Так вот, знайте, эср Витг, шутки у вас ебанутые! ― закричала я. ― Что за бред вы несете? ― ко мне подошла Иби. ― Он был нашим лучшим другом! Братом! Вы знаете, что мы с детства вместе! Тэктос стоял в напряжении и буравил взглядом Стражника. ― И, тем не менее, в его записях мы нашли пометку, что сегодня перед осенним фестивалем он должен был встретиться с вами, чтобы передать кольцо. Как я вижу, оно у вас на пальце, а, следовательно, вы были последней, кто его видел живым! ― Последним, кто видел Хольса живым, был убийца! Вы подозреваете меня, полагаясь на его запись?! ― Других данных у нас пока нет. ― Вы кучка идиотов! ― взревела я. ― Хольс принес мне кольцо вчера вечером! Вчера вечером я его видела в последний раз! Мне он не ювелир, а друг, поэтому волен видеться со мной и без всяких записей! ― Был волен, ― поправил меня Стражник. Наши с Иби лица перекосило от гнева. ― Ах, ты мразотная падаль! ― вскипела моя сестра. ― Придержите язык! Вас это дело не касается! ― ответил ей разгневанный Витг. ― О, нет, напротив, ― послышался металлический голос Тэктоса. ― Это касается и эсру Эбину и эсру Ламару, в равной степени, ведь погибший был их родным человеком. ― В записке говорилось только о Ламаре… ― На хуй записку! ― заорала я. ― Вы смеете меня подозревать в убийстве лучшего друга, не имея больше ничего, кроме клочка бумаги, на котором может быть написано, что угодно! Хольс принес кольцо мне вчера вечером! ― Значит, убийца искал ваше кольцо! Мы его заберем, чтобы изучить, что в нем такого особенного, ― Витг указал двум своим сослуживцам на мою руку. Гнев охватил меня моментально. Я посмотрела убийственным взглядом на приближающихся ко мне мужчин. Левая рука понялась сама по себе, а вместе с ней и Стражники, которые так желали отобрать у меня кольцо, пусть и поддельное. Глаза эсра Витга округлились от ужаса, а его подопечные беспомощно болтались в воздухе и кричали. ― Невозможно, ― прошептал главный Стражник. ― Ты же не маг. Вокруг меня стали двигаться все предметы. Иби вжалась в Тэктоса, чтобы ее ничего не задело. Во мне бурлила ненависть. Все, что я хотела, это задушить этих троих, с наслаждением слушая их предсмертные хрипы. Эср Витг был из Отряда Кинетов и владел магией земли. Он провел рукой над деревянным полом, из него стали вырываться стебли, тянущиеся ко мне. Тут меня оттолкнул Тэктос, и, я, потеряв концентрацию, «уронила» двух Стражников. Они тоже владели магией и приготовились атаковать. Перед ними возникла Иби, упрашивая остановиться. ― Ламара, посмотри на меня, ― Тэктос перехватил мой взгляд. ― Я прошу тебя успокоиться, иначе ты можешь всем навредить, и себе в том числе, ― его голос снова стал похожим на тягучий мед, обволакивающую жидкость. Он расслаблял. Но не меня. Не в таком состоянии. ― Прочь с дороги, Тэктос! ― вскрикнула я. Зеленые глаза парня округлились, словно он не ожидал от меня такой реакции. ― Иби, уведи свою сестру отсюда, я улажу все! ― Я никуда не пойду! ― Пойдешь! ― заорал Тэктос. ― Если ты хоть немного уважаешь Хольса и чтишь его память, ты успокоишься и уйдешь отсюда! Его и так достаточно осквернили! Не делай еще хуже! Слова мужчины подействовали на меня, как отрезвляющая пощечина. Гнев меня отпустил, а я взглянула назад, где безжизненно лежал мой друг. Сердце вновь сжалось, а голову поразила вспышка боли. Нет, только не сейчас! Сестра меня схватила за руку и вывела из помещения. Со стороны площади раздавалась музыка, праздник все еще был в самом разгаре. Виски горели, череп лопался. Ах, мое милое дитя, я вижу, как тебе больно! Найди меня, Ламара, найди! ― А-а-а-а! ― я упала на колени и, свернувшись калачиком, стала кататься по земле. ― Ламара, что с тобой? Опять голова? ― Иби пыталась меня поднять. Эту было невыносимо терпеть. Мне хотелось просто разбить свой череп о стенку, чтобы не чувствовать ни этого зловещего шепота, ни этого шума, ни боли. Из мастерской выбежал Тэктос. ― Уходим, ― приказал он. ― Я поговорил с Витгом, больше Ламару никто не будет беспокоить с этим вопросом. ― Как тебе удалось? ― спросила сестра. ― Объяснил ему, что он неправ. Ну и немного доплатил за понимание. ― Ты подкупил городского Стражника?! ― ужаснулась Иби. ― Я же сказал, доплатил за понимание. Тэктос подхватил меня на руки и побежал со мной в сторону нашего дома, словно я была невесомым котенком, а не здоровой девушкой. ― Без твоей мамы мы не сможем ей помочь. Если такое с ней происходит, когда есть кольцо, боюсь представить, что бы было без него. Город взлетел бы на воздух. ― Кольцо – подделка, ― прохрипела я, сквозь поток боли. ― Тогда все не так плохо. Впереди уже виднелся дом. ― Ну, наконец-то! Где вы были? ― тетя Алдора вышла навстречу. ― Я вас искала по всей пло… ― она замолкла, как только разглядела нас всех. ― Что ты с ней сделал? ― холодно спросила она у Тэктоса. ― У нее Прилив, ― парень ответил так, словно уже был знаком с моей тетей. ― Дальше мы сами, проваливай отсюда, Тэктос! ― прорычала женщина, практически выдергивая меня из его рук. ― Не смей тут больше появляться! Ополчение прибудет с минуты на минуту и тебе не поздоровится! ― Мама, что ты говоришь? Он же помог нам! ― возмутилась Иби. ― Не по доброте душевной! Быстро в дом! Помоги затащить, Ламару! ― она водрузила мою руку себе за шею. Обернувшись на парня, она прошипела: ― Это ничего не меняет! Убирайся! Тэктос ничего не ответив, медленными шагами двинулся в сторону выхода. ― Тэктос, стой! ― прокричала Иби. ― Я сказала в дом! ― тетя Алдора была непреклонна. ― Да что тобой такое, мам?! ― девушка не послушала, и побежала за мужчиной. ― Вернись! ―Дай я хотя бы попрощаюсь с ним! Тетя помогла мне добраться до спальни. ― Я не понимаю, на твоем пальце есть кольцо, почему ты тогда так плохо переносишь Прилив? Почему такая сильная магия? ― Ты знала про Прилив? ― прохрипела я. ― Да, кольцо, которое ты носишь, должно было уберечь тебя. Прилив должен был пройти незаметно, а потом бы ты спокойно смогла контролировать свои силы. ― Кольцо на мне – подделка. Мамино кольцо в шкатулке. ― О, великая Хеольса, пощади нас! ― тетя подбежала к моей шкатулке и стала искать украшения. Найдя его, она быстро сняла с меня фальшивку и надела мамин подарок. ― Зачем ты его сняла? Я же тебе говорила, что этого делать нельзя! ― Оно мне было велико, и я отдала его Хольсу, чтобы он уменьшил его. Тетя шумно вдохнула. Как только мое старое украшение появилось на пальце, головная боль прошла и шепот прекратился. Я чувствовала только невыносимую слабость. Я внимательно посмотрела на тетю. ― А теперь расскажи мне все с самого начала, тетя. ― Ламара, завтра утром тут будут Аспис, Мирана и Фокс. Я прошу тебя дождаться их приезда, и мы все вместе тебе расскажем. ― Я хочу знать сейчас. ― Это долгая история, потребуется время, чтобы ее рассказать и принять, а ты после Прилива очень слаба. Я прошу тебя, подождать до утра. Я смотрела на нее, не мигая. ― Моя упрямая девочка, ― она склонилась и поцеловала меня в лоб. ― Такая же, как и твой отец. Я принесу тебе успокаивающий отвар. Поверь, для того чтобы узнать всю правду и понять ее, тебе потребуется свежая голова, поэтому я настаиваю на отдыхе. Я нехотя кивнула. ― Тетя, у нас случилось еще одно горе, ― я шумно глотнула. Алдора Силверфиз посмотрела на меня своими яркими голубыми глазами. Я начала плакать. ― Хольс. Его убили. Женщина ахнула, прикрыв рот руками. ― Кто? ― Неизвестно. Его мучали, тетя, истязали, пытались что-то выведать. ― Твое кольцо. Скорее всего, хотели забрать его. ― Но зачем? Это обычный скрыватель! ― Не совсем. Это древний артефакт. Я завтра тебе расскажу все, что тебе нужно знать, ― она погладила меня по голове. Я увидела в ее глазах слезы. ― Хольс, славный мальчик. Он был чудесным человеком, я его очень любила. Пусть примет его Отрома в своем царстве и выдаст ему самый лучший дворец, ― она поцеловала указательный и средний пальцы правой руки и прикоснулась ими сначала к правому, затем к левому глазу. Знак скорби, сожаления и смерти. Тетя ушла и пообещала вернуться с отваром, чтобы облегчить мне Прилив. Через несколько минут дверь комнаты открылась и вошла Иби. Она выглядела еще более разбитой, чем была. ― Что он сделал? ― сурово спросила я. ― Ничего, абсолютно, ― безэмоционально ответила она. ― Тогда что с тобой? Сестра села на кровать и подогнула под себя ноги. ― Я извинилась перед ним за маму, сказала, что она расстроена из-за тебя. Он ответил, что у нее есть на то причины, а когда я потянулась, чтобы поцеловать его, он остановил меня. Сказал, что это было ошибкой и что он надеется, что больше никогда меня не увидит. Я уже подскочила с кровати, голова слега закружилась, но я устояла на ногах. ― Клянусь Юалимом, я сейчас его догоню и вырву ему печень, как раз я в подходящем настроении. ― Нет, оставь его. Все это было очевидно, Лами, ― сестра выдавила из себя улыбку. ― Он сразу мне сказал, что уедет после фестиваля. Обещаний никаких не было. Просто он мне показался необычным, но это уже мои трудности. ― Ну, я тоже видела, как он на тебя смотрел. ― Обычно, как и все. ― У вас с ним что-то было? ― Нет, только поцелуй. Я не стала ничего говорить сестре. Мои слова, типа: «Не расстраивайся», сейчас бы ей ничем не помогли. Единственный человек, который мог бы подобрать правильные слова и успокоить ее, лежал мертвым в своей мастерской. Я посмотрела на свое запястье и только сейчас заметила, что порез, оставленный Тэктосом, все еще пересекал один из четырех лепестков клевера. Если он не затянулся сразу от мази тети, то уже и не затянется. Этот шрам останется со мной на всю жизнь. Не только на запястье, но и на сердце. ― Попрощалась? ― сурово спросила тетя, войдя в комнату с двумя дымящимися кружками. Одну она передала мне в руки. ― Да. Зачем ты так с ним? ― спросила Иби. ― Поверь, он заслуживает этого! ― Он ничего плохого не сделал! ― Сделал, Иби, сделал! И не удивлюсь, если плохое он успел сделать и сегодня! ― Что, например?! ― вскрикнула Иби, подскакивая на ноги. ― Убил вашего лучшего друга! Моя сестра пошатнулась и уселась на кровать, а я напряглась всем телом и отложила кружку в сторону. ― Что за глупость, мама. Зачем Тэктосу убивать Хольса? ― голос Иби уже срывался от волнения. ― Двадцать два года назад, я с Ламарой на руках убегала от него по лесу! Эти зеленые глаза я запомнила на всю жизнь! Я уже догадывалась, что прозвучит дальше, поэтому села на кровать, чтобы не рухнуть на пол. ― Ему всего тридцать! Как он мог преследовать вас? ― не унималась сестра. ― Он выглядит на тридцать, дочка! Но он гораздо старше! Иби округлила глаза. Ее рот только открывался и закрывался. Слов не было. ― Тетя, Тэктос – это Мехилар? ― спросила я. Женщина повернулась ко мне. ― Нет, но едва ли он лучше него. Тэктос – правая рука Мехилара, главнокомандующий его армией и самый близкий и преданный друг. И теперь он, и его король знают, где нас искать. ГЛАВА 6 В комнате повисла оглушающая тишина. Иби, не мигая, смотрела на свою маму, словно оцепенев. Мой взгляд блуждал от нее к тете. Я пыталась уложить в своей голове информацию, которую только что узнала. Тэктос был правой рукой Мехилара. Самым близким другом убийцы моих родителей. Человек, который, не смотря на свою раздражающую личность, очаровал меня и понравился моей сестре. Он спас меня, а я спасла его, но, в итоге, он убил моего лучшего друга. Мое сердце больно сжалось. Сначала мне захотелось подскочить на ноги и громко закричать, а потом, побежать вслед за этой двуличной мразью и разорвать его на куски! От того, что змея притаилась в кустах, змеей она быть не перестала. В моей голове было множество вопросов, и, наконец, переварив услышанное, я спросила у тети: ― Почему ты его отпустила? Она посмотрела на меня, удивленно моргнув. ― А что я должна была сделать? Напасть на него и умереть? ― она приподняла свою тонкую бровь. ― Или ты думаешь, что он стал главнокомандующим самой большой армии Черных Стражников на континенте из-за красивой мордашки? Я молча опустила глаза. Тетя права, она бы ничего не смогла сделать. Даже в одиночку Тэктос был сильнее нас троих, тем более я была не в состоянии даже стоять на ногах. И неизвестно, каким даром он еще обладал. Он мог бы тоже создавать иллюзии, как Каризма. Да и Иби не стала бы на него нападать. ― Он говорил, что он из Менталистов. Ты не знаешь, какой у него дар? ― поинтересовалась я. ― Только по слухам, ― отрезала тетя. ― Как я слышала, у него дар гипноза. Его считают одним из сильнейших магов. Иби резко встрепенулась. ― Гипноз? ― уточнила она. ― Он может заставить тебя что-то делать против своей воли? Алдора Силверфиз перевела на нее холодные голубые глаза. ― Если он хороший маг, ты даже не поймешь, что делала что-то против своей воли, ― Иби ахнула. ― Любая магия требует расхода энергии. Она не берется из пустоты, иначе, нам бы не пришлось платить за услуги, оказываемые другими магами. Гипноз, при котором жертва не понимает, что она исполняет чужую волю, энергозатратный процесс, но Тэктос очень силен. Владеет он гипнозом или любой другой магией – не важно, она его не истощит. Сколько дней вы провели с ним? ― Два дня, ― прошептала я. ― Все эти два дня вы могли быть под его влиянием! ― Но не мог же он нас все время держать под гипнозом! Если это вообще его способность. ― Вполне себе мог, ― бросила тетя. ― Для него это проще простого. Мы с Иби переглянулись. В глазах сестры застыли слезы. ― Но кольцо твоей матери по-прежнему у тебя, поэтому, он либо не применял на вас гипноз, либо я ошиблись в его способности, ― произнесла тетя. ― Да что такого в этом кольце?! ― Завтра я расскажу. Сейчас я принесу вам пожевать листья амуаретты. Если вы под воздействием гипноза, это разрушит чары. ― Тэктоса нет, как мы можем быть под воздействием? ― с болью в голосе спросила Иби. ― Теоретически, такое невозможно, но лучше обезопасить себя, ― тетя уже почти вышла из комнаты, но остановившись у двери, бросила через плечо: ― Выпейте отвар. Обе. Это вас успокоит и поможет уснуть. Когда она скрылась за дверью, Иби прошептала: ― Даже литр отвара мне вряд ли поможет уснуть. ― Ты как? ― осторожно спросила я. ― Я ничего не понимаю. Я знаю только то, что мне не хватает Хольса. Он бы смог сделать так, что все заботы вмиг показались бы мелочью! Перед глазами возникла ужасная картина из мастерской. Я почувствовала, как слеза скатилась к губам, оставив мокрую дорожку. Я убью Тэктоса. Я убью их двоих. Один уничтожил мою жизнь, второй мою душу. И я отомщу. Я во всем разберусь и отомщу. Я поднялась на ноги и стала снимать с себя испорченное платье: рукав был разодран, а подол был в крови и грязи. Мне не мешало бы искупаться, но сил не хватало даже на простое умывание, поэтому я натянула на себя простую хлопковую сорочку и села на кровать. ― Завтра надо будет пойти к Паулите. Мы ей будем нужны. Ее родители уехали в Маританию, а сестра Хольса совсем ребенок. Надо организовать похороны, ― прохрипела я, вытирая слезы. В тишине послышались всхлипы Иби. Мне хотелось обнять свою сестру, но у меня не было сил встать. Сейчас нам обеим нужно было остаться наедине со своей скорбью. Дверь в комнату открылась и вошла тетя Алдора. В руках она держала два небольших бордовых листика с золотистыми прожилками. Протянув их нам, она поцеловала нас и, пожелала спокойной ночи. Проходя мимо моего валяющегося на полу платья, она подобрала его. ― Его можно отстирать от крови и грязи, но рукав я пришивать не буду. ― Выбрось его, тетя, ― ответила я. Дверь в комнату закрылась с тихим скрипом. Я стала разжевывать амуаретту. Во рту сразу же ощутился вяжущий вкус растения, но других изменений я не почувствовала. ― Иби, ты что-нибудь ощутила? ― Нет. А ты? ― Тоже нет. Может он ничего не делал нам? ― Я не знаю. И если я его тогда поцеловала не по собственному желанию, а по принуждению, даже знать об этом не желаю. ― Ты все еще хочешь его поцеловать? Иби подскочила на кровати, злобно посмотрев на меня. ― В своем уме?! Он убил Хольса! Я хочу сжечь его! ― А если это был не он? ― неожиданно даже для самой себя предположила я. Иби округлил глаза. ― Больше некому. Хольса все любили. ― Я знаю, просто не могу поверить, что Тэктос так поступил. ― Ламара, что нам о нем известно? НИ-ЧЕ-ГО! Он пробыл тут два дня, представился торговцем из Маритании, а в итоге, что? Он соврал! Он мало того, что из Раксарана, так еще и оказался ручной псиной ублюдка, которому нет дела до человеческих жизней! ― голос Иби практически сорвался на крик. Я не прерывала ее гневный монолог, решив, что ей надо высказаться. ― Он знал, что твое настоящее кольцо находится у Хольса в мастерской! Он опоздал на фестиваль, объяснив это тем, что у него были неотложные дела! Конечно, убить нашего друга, невинного человека – это неотложное дело! Но даже если на секунду предположить, что он, на самом деле, не такой урод, и искренне хотел с нами подружиться, почему он тогда соврал?! Он мог хотя бы честно сказать, откуда он! Даже о своем даре умолчал! Удивительно, что настоящее имя назвал! Поэтому, Лами, я запросто поверю, что он так сделал! Ноздри Иби раздувались от гнева, глаза были опухшими от слез, а нос покраснел. ― Никогда больше о нем не говори. Я проклинаю его имя и его самого. Это было ошибкой и я надеюсь, что никогда его больше не увижу, ― повторила сестра слова Тэктоса. ― Ламара, я сегодня невыносимо устала, как и ты. Завтра будет трудный день. Мама права, нам надо поспать. ― Спокойно ночи, Иби, ― тихо произнесла я и повернулась на бок. Уснуть я так и не смогла. Стоило мне только закрыть глаза, как я видела изуродованное тело Хольса. Мне было очень больно, мое сердце пылало, в животе завязался узел, но больше я из себя не могла выдавить ни слезинки. Хольс, мой милый Хольс. Поверь мне, я не оплакиваю тебя сейчас не потому что не скорблю и не тоскую по тебе, а потому что берегу эти слезы на будущее. Когда жизнь того, кто виновен в твоей гибели, оборвется; когда Донвингус коснется его глотки, и я услышу последний предсмертный вздох; когда с его губ сорвется мольба о прощении, которого я ему не дам, тогда я и придамся безудержным рыданиям, боли и всепоглощающей тоске по тебе, мой друг. А пока, прости меня, Хольс. Стать слабой и разбитой – непозволительная для меня роскошь. Поцеловав два пальца правой руки и приложив их сначала к правому, а затем к левому глазу, я встала и посмотрела в окно на рассветное небо. Облака беззаботно плыли в вышине, а первые лучи солнца начали пробиваться сквозь горизонт. Я подошла и коснулась ладонью подоконника: последний раз, когда я видела Хольса, он залазил в эту комнату через окно, словно нам было снова по семь лет. Повернувшись, я посмотрела на Иби. Та спала на спине, запрокинув руку за голову. Ее дыхание было ровным и глубоким, а лучик солнца шкодливо освещал правую сторону ее лица. Она выглядела измученной и уставшей, но все такой же красивой. Моя сестра еще долго не сможет прийти в себя из-за смерти Хольса. Она будет делать вид, что все хорошо, но свою истинную боль не покажет. Что теперь будет с Паулитой? А как же бедняжка Сольта? Ведь Хольс ей был не просто старшим братом, он заменил ей и мать и отца. Жизнь этих девушек никогда уже не станет прежней. Они потеряли их единственную опору и защиту. Паулита стала молодой вдовой, их неродившийся ребенок остался без отца, сестра потеряла брата. Чудовище, убившее Хольса, сделал несчастным слишком много человек! Я отошла от окна и мои ноги меня сами повели к шкафу, где лежало оружие. Руки сами потянулись к Донвингусу. Я взяла его и села перед окном, подогнув левую ногу под себя, а правую выставив вперед. Воткнув острие меча в пол, я сложила обе руки на эфесе. Краем глаза я заметила, как проснулась Иби. Она смотрела на меня недоуменным взглядом. ― Что ты собралась делать? ―поинтересовалась она. Ничего ей не ответив, я склонила голову и произнесла: ― Мое имя Ламара Фламмис. Я – дочь Хамара и Далии, родившаяся в Долине Псив. Призываю великого Алвонгара стать свидетелем моего обещания. ― Подняв голову, я взглянула на горизонт и продолжила: ― Я даю обет повелителю клятв, возмездия и мести: не видать мне покоя ни в одном из миров до тех пор, пока убийца мужа, отца, брата и друга, имя которому Хольс, не постигнет смерть от моего меча. И если я откажусь от своего обещания, обрати мой меч против меня же. Прими мою клятву, Инзур, и помоги ее сдержать! После того как я произнесла последние слова, на моем правом запястье появился широкий железный браслет, скрывший татуировку клевера. На новом украшении была выгравирована раскрытая книга – метка Инзура. В ней древнеэксихорскими рунами был написан текст моей клятвы. Теперь, пока я не найду и не уничтожу убийцу Хольса, браслет никуда не денется. ― Что ты сделала? ― ужаснулась Иби. ― Дала клятву, ― невозмутимо ответила я. ― Это я уже поняла! ― воскликнула сестра, подскакивая с кровати. ― Ты хоть понимаешь, что это значит?! ― Да. Я зарежу убийцу Хольса, ― спокойно произнесла я, поднимаясь. ― А если ты не найдешь его?! Этот меч обратится против тебя! Ты это понимаешь?! ― Да, понимаю. ― Ни черта ты не понимаешь! Ты дала клятву не кому-то там, а самому Инзуру и он принял ее! ― Ну и хорошо, что он принял! ― заорала я, повернувшись к сестре. ― Именно на это я и рассчитывала! ― Что у вас тут происходит? ― в комнату вбежала тетя Алдора. На ней уже была надета тренировочная форма. ― И почему ты с мечом в руках? ― Она дала клятву Инзуру! ― выпалила Иби. ― Либо она своим мечом убийцу Хольса, ― Иби провела ладонью поперек горла. ― Либо сама погибнет от своего меча! Тетя, округлив глаза, посмотрела на меня, а затем немного расслабилась и улыбнулась своей дочери. ― Не беспокойся, чтобы клятва была действительной, Инзур должен ее принять, а когда он ее принимает, он надевает… ― Браслет, ― произнесла я, демонстрируя тете правое запястье. Женщина быстрыми шагами подошла ко мне и схватила за руку. Она стала оглядывать ее со всех сторон, ощупывая украшение. Мне показалось, что она ищет застежку, нажав на которую, она бы могла освободить меня от обязательств. ― Ламара, ты понимаешь, что ты натворила? Это сделка с богом! Я закатила глаза. ― Вы с Иби сомневаетесь в моей разумности?! Я знаю, что я сделала! ― Да, я сомневаюсь в твоей разумности! ― закричала Алдора Силверфиз. ― Потому что будь ты хоть немного умнее, не вступала бы в такую рискованную игру! И без этой клятвы твоя жизнь теперь превратиться в сплошной лабиринт смертельной опасности, но ты еще и Инзура решила к себе добавить! ― Мне нужна эта месть! ― Месть – да, но клятва-то зачем?! ― Чтобы не забыть! ― едва сдержав слезы, вскрикнула я. ― Чтобы не забыть! Тетя и Иби уставились на меня, как на умалишенную. ― Не смотрите так! Со временем боль утихает, гнев проходит, и ты принимаешь то, что произошло! Появляется множество других проблем, которые, в итоге, вытесняют эти воспоминая! Делают их бледными и далекими, и, тогда ты уже не живешь местью, ты просто мечтаешь о справедливости, которая может и никогда не наступит! Спустя время ты ищешь покоя, чтобы твою душу перестала терзать тоска! Но это, ― я потрясла браслетом перед глазами тети и сестры. ― Это будет мне напоминанием, что я не имею права на покой, пока убийца моего друга дышит! Женщины, не мигая смотрели на меня. ― Вот скажи, ― я обратилась к тете. ― Если ты сегодня узнаешь о том, что Мехилар мертв, его нет. Нашелся тот, кто его убил, или он отправился к богам, или гниет в Бесконечных Пустынях, или болтах Скорпса, не важно! Что ты почувствуешь? Только честно! Алдора Силверфиз на меня внимательно посмотрела. ― Покой, ― тихо произнесла она. ― Покой, вот именно. Ты будешь рада, что все это закончилось и убийца твоего брата, наконец-то, получил по заслугам, но мне этого будет мало, тетя! Если я узнаю о том, что убийца Хольса умер, я верну эту суку из Загробного мира и убью сама! Поэтому я дала клятву Инзуру! Чтобы у меня не было соблазна сойти с этого пути, забыть и принять. ― Месть – это не выход, ― прошептала тетя. ― Я передам это Мехилару, когда буду убивать его, ― я сверкнула глазами. ― Нам надо к Паулите и Сольте. Надо узнать, что нужно для похорон, ― тихо вымолвила Иби. Тетя кивнула головой и с грустью посмотрела на меня. Ничего не сказав, она вышла из комнаты. ― Пару дней назад, когда ты потеряла сознание в мастерской, Хольс начал шутить про то, что ты умерла и пора печь пироги. Я его тогда заткнула, сказала, если он не замолчит, то пироги будем печь на его поминки. Теперь это звучит просто ужасно, ― моя сестра говорила, смотря в одну точку. Я молча подошла к шкафу, достала оттуда черные кожаные брюки и такого же цвета тонкую кофту. Мои волосы были сильно запутаны, а под глазами красовались огромные мешки. ― Предлагаю сходить к Паулите сейчас. К обеду приедет Аспис. Нас ждет длинная история. Надеюсь, мне наконец-то объяснят, что происходит. ― Хорошо. Я в купальню, ― сестра прошла мимо меня и скрылась за дверью. Я стала рассматривать свой новый браслет. Если бы он не спрятал татуировку моего друга, он бы мне нравился больше. Пение птиц за окном убаюкивало. Я опустила голову на подушку и задремала. Мне снились какие-то горы и равнины, а затем бурное течение реки. Я чувствовала, что задыхаюсь. У меня началась паника, как в детстве, когда я едва не утонула в реке Бистис. Я билась и боролась с течением, но оно было сильнее меня. Вода несла меня, и била о берег и скалы. Я кричала, звала на помощь, но меня никто не слышала ― Ламара, проснись! ― из кошмара меня вытащил голос сестры. Она держала меня за плечи и взволнованно смотрела. ― Ты кричала. Что тебе снилось? ― Река, ― ответила я, стирая со своего лба пот. ― Я думала, что смогла избавиться от потамофобии, но, видимо, детская травма так легко не проходит. ― Последний раз тебе такое снилось больше десяти лет назад. Скорее всего, ужасные события вновь у тебя вызвали такую реакцию. ― Не знаю, но не хотелось бы больше за километр обходить каждую реку и водопад, ― воспоминания неприятно кольнули мое сознание. После происшествия у реки Бистис, для меня было проблемой подойти даже к маленькому ручью. Только услышав течение воды, я начинала задыхаться. Избавиться от страха мне помогали Воис и Хольс, но батигарский повеса постоянно куда-то уезжал, поэтому, эта трудная задача, в основном, ложилась на плечи Хольса. Он каждый день приводил меня к ручью, крепко держа за руку. Первое время это давалось ему непросто, так как я орала, как ненормальная и отказывалась подходить, но он умело подбирал слова, заставлял меня верить в то, что я сильная и смелая. ― Ты не должна позволить течению себя сломать, Лами. То, что с тобой произошло – страшно, но ты это преодолела! Ты справишься и с этим, а я просто буду рядом, но не для подстраховки, а чтобы стать свидетелем твоего триумфа! ― говорил Хольс. Я вырвала себя из пучины воспоминаний. Иби сочувственно на меня посмотрела, прекрасно понимая, о ком я сейчас думала. ― Я набрала тебе купель, иди, пока вода не остыла, ― пробормотала она. Кивнув, я подошла к комоду, взяла чистое полотенце и направилась в купальню. Вода была все еще теплой, поэтому я с наслаждением опустилась в нее и стала смывать с себя всю грязь прошлого дня. Я посидела в купели еще несколько минут, встала и стала обтираться полотенцем. Просушив тщательно волосы, я надела на себя подготовленную одежду и вернулась в комнату. Иби сидела за своим столиком в черном брючном костюме и пыталась пригладить свои непослушные красноватые волосы. ― Как я теперь буду смотреть в глаза Паулите и Сольте? ― подала она голос. ― О чем ты? ― не поняла я. ― Хольса убила та сука, с которой я целовалась. ― Паулите и Сольте не обязательно об этом знать. Тем более, на лбу у него не было написано, что он мразь, ― я посмотрела на отражение расстроенной сестры. ― Перестань винить себя, ты ничего не знала. Иби кивнула, опустив глаза. Наспех она собрала наверху волосы и помогла мне заплести тугую косу. Мы прошли мимо кухни, где хлопотала тетя Алдора. ― Передайте Паулите и Сольте мои соболезнования, ― произнесла она. ― Я позже к ним обязательно зайду, сейчас мне надо приготовить что-нибудь к прибытию Асписа. Мы попрощались и вышли из дома. Было ранее утро, но улицы уже были заполнены людьми. Новость о гибели Хольса разлетелась по всему Батигару. Кто-то смотрел на нас с Иби сочувственно, кто-то с тоской, другие понимающе кивали, но находились даже те, кто демонстративно отворачивались. Полагаю, это связано с тем, что я едва не убила двух горожан. Если верить подлецу Тэктосу, то неприятность со Стражниками была улажена, но я не могла быть в этом уверена. Я пойму, что все в порядке только когда увижу Витга. Мы дошли до дома Хольса и остановились. Входная дверь была открыта и слышались чьи-то голоса. ― Как думаешь, Воис знает о том, что случилось? ― поинтересовалась Иби. ― Не думаю. Он ушел раньше, а о том, что случилось, мы узнали одними из самых первых. Я отправлю ему послание в порт Анд, полагаю, он отправился туда. Вряд ли он вернется, но он должен знать, что Хольса больше нет, ― проговорила я, зайдя дом. По деревянной лестнице мы поднялись на второй этаж небольшого дома. Там располагалась гостиная. Войдя в комнату, я увидела небольшую толпу людей, среди них был Дармуро. Он стоял, облокотившись о стену, и хмурил брови, глядя в пол. Вот прошла Рульмина, ее глаза были заплаканными. Она была очень близка с Сольтой и тоже любила Хольса. Эсра Ксана вытирала платком слезы, скопившиеся в уголке глаз. На ее круглом румяном лице не было привычной улыбки. Эср Тотвик сидел в углу и с грустью смотрел в окно. Скорее всего, происходящее напомнило ему те страшные события из жизни, когда он дважды получил известия о смерти сыновей. У дальней стены стоял эср Витг. Его сине-зеленые глаза столкнулись с моими, и он едва заметно кивнул. Возможно, Тэктос действительно, решил проблему. Ничтожная расплата за то, что он натворил! Я окинула взглядом просторную гостиную: все те же светло-коричневые стены с детскими рисунками Сольты, деревянный пол с мягким ковром, шкаф с книгами и инструментами Хольса, камин, мягкая большая софа синего цвета, стол и стулья – все как я помнила с моего последнего визита, но что-то было не так. Я стала оглядывать каждый угол, в надежде обнаружить причину своей растерянности, но ничего так и не нашла. Мой взгляд переместился с соседнюю комнату, дверь которой была раскрыта – рабочий кабинет Хольса. Мой друг трудился над украшениями даже дома. Там в темном углу на тахте, сидели Паулита и Сольта, взявшись за руки. Мое сердце болезненно сжалось. На девушках не было лица, они неподвижно смотрели в одну точку. Сольта сидела с распущенными золотистыми кудрями, которые были сильно спутаны. Она не издавала ни звука, но из ее карих глаз текли слезы. Пухлые губы были бледными и сливались с цветом лица. Единственные движения, которые она совершала – это периодически шмыгала носом и вытирала его ладошкой. Видимо, вчера она наплакалась, и сил на большее пока не было. Светло-рыжая волнистая копна Паулиты, которая раньше всегда мягко струилась по ее плечам, теперь была собрана в низкий пучок на затылке. Ее волосы потеряли свой ослепительный блеск, челка больше не падала на каштановые брови, а была прилизана по бокам. Ярко-голубые глаза были потухшими и воспаленными. Веснушки стали еще более заметными на курносом бледном лице, маленькие аккуратные губы были поджаты. За сутки она стала казаться еще худее и меньше, чем есть на самом деле. Из хрупкой и милой женщины, она превратилась сломанную, измученную и болезненно худую девочку. Я не могла представить, что она сейчас чувствует. Хольс был моим другом, братом, моим солнцем во тьме, но Паулите он был супругом, опорой, защитой и отцом ее будущего ребенка. Мы с Иби за пару шагов преодолели расстояние между нами, и опустились на колени перед девушками. Я взяла за руку Сольту, а сестра Паулиту. Они неторопливо переместили взгляд на нас. В их глазах невозможно было ничего прочесть. Пустота. Она смотрели так, словно не понимали, кто к ним подошел и зачем. Мне показалось, что Паулита и Сольта оставили свои тела здесь, а сами отправились за Хольсом. Я мягко прижала свои ладони к щекам девочки. ― Сольта, милая. Ты узнаешь меня? ― ее пустой взгляд меня напугал, поэтому я не смогла придумать ничего умнее. ― Паулита, пожалуйста, скажи что-нибудь, ― взмолилась Иби. ― Они молчат со вчерашней ночи. Ни на кого не смотрят, никого не видят, ничего не едят и не пьют, ― за спинами послышался голос эсры Ксаны. ― Я уже много раз к ним подходила. Они как будто оцепенели, словно вместе с ним ушли и они. ― Нет, нет, ― запротестовала я. ― Их надо привести в чувства! Паулита беременна, а Сольта еще ребенок! Когда супруга Хольса услышала мои слова, она освободила свою руку от хватки Иби и приложила ее к животу. Моргнув глазами, она уже осознаннее посмотрела на мю сестру, а затем и на меня. ― Иби, Ламара, ― прошептала она. Ее глаза наполнились слезами, и она кинулась на шею моей сестре, пытаясь рукой коснуться и меня. Сольта почувствовав какое-то движение, вышла из транса. Она посмотрела на меня, перевела взгляд на Паулиту, которая рыдала на плече моей сестры, и кинулась к нам. Обнявшись вчетвером, мы делали все возможное, чтобы унять нашу боль. Девочки плакали, но я не позволяла себе рыдать. Я из последних сил сдерживала слезы, но они предательски текли из моих глаз. Я перевела взгляд на свой браслет, и напомнила себе, что я придамся самозабвенной тоске и печали только, когда отомщу за смерть друга. Мне показалось, что прошло много часов, прежде чем Иби, Паулита и Сольта смогли обуздать свою печаль и немного успокоиться. Горожане приходили и уходили, желая принести свои соболезнования. Заметив эсра Витга, я подошла к нему. ― Добрый день, если можно так сказать. ― Здравствуйте, эсра Ламара, ― безэмоционально ответил мне Стражник, словно вчера у нас и не было никакой проблемы, и я на него не нападала. ― Чем могу помочь? Я демонстративно выгнула бровь. ― Найти убийцу. ― Я и мои воины занимаемся этим со вчерашней ночи. ― И? Есть успехи? ― Как видите, пока, нет. ― Потому что вы ищите его в пределах города, а он, скорее всего, уже ушел! Витг внимательно посмотрел на меня. ― Вам что-то известно? Я хмыкнула. ― Эср Витг, моего лучшего друга кто-то зверски убил. Как вы думаете, будь мне что-то известно, я бы осталась тут, или уже бы снимала куски кожи с той мрази, которая это совершила? ― Полагаю, что второе, ― ответил мужчина. ― Но вы должны понимать, что самосуд в нашем мире является вне закона. ― Как и убийство, но кого это волнует, правда? ― ухмыльнувшись, парировала я. Мне ничего не стоило назвать роковое имя главному Стражнику и просто наблюдать за всем со стороны и ожидать справедливости, но не это было мне нужно. Я хотела отмщения. Тем более, в отношении Тэктоса ожидать справедливости не стоило. Слишком уж влиятельная тварь. ― Нам пора домой, ― послышался голос Иби. ― Я сказала Паулите, что бы в случае необходимости обращалась к нам. ― Правильно, она должна знать, что не одна. Только договорив эту фразу, передо мной возникла Паулита. ― Ламара, спасибо, что пришли. ― По-другому не могло и быть, ― ответила я ей, положив ладонь на плечо. Девушке пришлось поднять голову, чтобы посмотреть мне в глаза. ― Я искренне сочувствую твоей утрате, я скорблю вместе с тобой. ― Знаю, Ламара, а я соболезную твоей потере. Он многое для тебя значил. ― Для всех нас, ― поправила я. Обняв Паулиту, я ей прошептала на ухо: ― Он всегда будет рядом с тобой. Береги себя, ведь теперь ты не одна, ― я положила свою ладонь на ее еще плоский живот. Девушка кивнула, смахнув очередные слезы. ― Похороны будут сегодня в полночь. ― Мы обязательно придем, ― пообещала я. Мы тихо попрощались со всеми, и вышли на улицу. Пройдя два шага, я обернулась и посмотрела на дом. Теперь я поняла, что в нем изменилось. Несмотря на свою внешнюю красоту и ухоженность, без Хольса это жилье потеряло все очарование и теплоту. Весь уют, радость и счастье ушли отсюда вместе с хозяином. Теперь это был простой дом, такой же, как и тысячи других в Батигаре. В полной тишине мы дошли с Иби до дома. Около наших ворот стояла незнакомая лошадь, запряженная торговой повозкой. Аспис, Фокс и Мирана приехали. К нам навстречу вышла тетя. ― Как Паулита и Сольта? Им нужна помощь? ― Обе разбиты, ― ответила моя сестра. ― Если вывели их из ступора. Пока ничего им не нужно, но я сказала им, чтобы они обращались к нам в любое время. ― Правильно. Похороны когда? ― Сегодня в полночь. ― Хорошо. Проходите в дом, мы ждем только вас. Предстоит долгий и трудный разговор, ― тетя развернулась и ушла вперед. Мы с сестрой переглянулись и пошли за ней. Гости сидели на кухне. Стол был накрыт, а их тарелки полны еды. Как тетя успела это все приготовить сама, я не представляла. ― Иби, Лами, я так рада вас видеть! ― воскликнула Мирана, подскочив с места и кинувшись обнимать нас. Это была молодая девушка не старше тридцати лет с короткими красными волосами, которые торчали у нее во все стороны. У Мираны было круглое лицо с выразительными скулами, ярко-синие чуть раскосые глаза, маленький острый носик и аккуратные губки бантиком. Ее кожа была такой нежной и тонкой, что казалось, если до нее дотронуться, она порвется. Худенькое тело было облачено в зеленую тунику без рукавов и черные брюки. На поясе висел маленький кинжал. Он прекрасно подходил Миране. Она была миниатюрной, проворной и изворотливой, а с таким оружием в руках, становилась еще и опасной. Не зря у нее было прозвище – Ястреб – самая маленькая и хищная птичка. Мирана относилась к Шпионскому Отряду, она была аусептом. От такой как она крайне тяжело где-либо спрятаться. ― Ох, я смотрю, у тебя Прилив еще не закончился, ― она втянула носом воздух рядом со мной. ― Вокруг тебя очень терпкий аромат твоей магии. Хорошие следопыты и аусепты смогут тебя найти быстро. ― Милая, хватит ее нюхать, выглядит неприлично, ― к нам подошел долговязый и рыжеволосый муж Мираны – Фокс. Черные глаза мужчины внимательно всматривались в наши с Иби лица, на губах блуждала едва заметная улыбка. Густая рыжая борода скрывала впалые щеки и широкий подбородок. Фоксу было тридцать три года, и он тоже относился к Отряду Шпионов. Он был анакалипсом. ― Рад вас видеть, девочки, ― он нас по очереди обнял. ― Вы с каждым годом все красивее. ― А ты с каждым годом все старше, ― я подмигнула ему. ― А ты с каждым годом все вреднее, ― посмотрев на меня, произнес Аспис и подошел. Король Аваяра был старше своего кузена на пять лет. У него был редкий дар отряда Менталистов – щит. Он мог ставить блок на любые магические способности человека, пусть и временно. Это требовало большого расхода энергии, но было невероятно полезно. Король был с меня ростом, коренаст и очень хорош собой. Каштановые волосы Асписа в этот раз были коротко острижены, открывая уши, челка касалась густых бровей, в светло-зеленых глазах читалось напряжение, широкие губы были поджаты. Нос у мужчины был сломан не кем иным, как Алдорой Силверфиз. С Асписом тетю познакомил Эльмион, который проходил военное обучение в Баграсе при дворе короля Гзира. На тот момент Алдоре было всего семнадцать, и она приехала проведать своего возлюбленного в Аваяр. Знакомство прошло необычно, потому что, в итоге, между девушкой и принцем завязался поединок, в котором Аспису сломали нос, а тетя ушла оттуда с вывихом ноги и разбитым лбом. Так и началась их дружба, которая после смерти короля Гзира и Эльмиона, лишь окрепла. ― Стараюсь, Ваше Величество, ― я слегка поклонилась. Тетя меня пихнула в бок. ― Следи за языком! Он в первую очередь король, а потом уже наш друг! ― Не стоит, Алдора. Мне всегда нравилось, что твои девочки в карман за словом не полезут. И к тому же, я не раз просил, чтобы в Волисоле вы ко мне относились как к простому человеку, а не как к королю. ― С удовольствием, ― сверкнула своими карими глазами Иби и ехидно улыбнулась. ― Ну, так как ты доехал на этот раз? Обошлось без поросят? ― Иби! ― вскрикнула тетя. Фокс, Мирана и я хихикнули. Аспис, улыбнувшись, сказал: ― Ну почему же, с одним из них я сейчас разговариваю. Фокс рассмеялся, а я, Иби и Мирана сурово посмотрели на короля и его брата. ― Я не против со всеми пообщаться, и тоже рада вас видеть, но давайте вернемся к делу, ― начала я. ― Я хочу знать, что происходит и какая роль во всем этом отведена мне. ― Ты права, давайте все присядем, ― предложил Аспис. Мы уселись. Я сложила руки перед собой на столе и испытывающее посмотрела на каждого. ― С чего бы начать? ― вздохнула тетя. ― С самого начала, чтобы я могла видеть картину полностью, ― ответила я. ― Для начала, скажи, что тебе известно о пророчестве? ― неожиданно спросил меня Аспис. Я удивленно моргнув, посмотрела на него, но все же ответила: ― Тоже, что и всем. Появится какой-то ребенок, рожденный в любовном союзе Серебряного стражника и Целительницы. Он с помощью серебряного кинжала вберет в себя всю силу источника добра и зла и уничтожит Мехилара. Аспис удовлетвренно кивнул. ― Какое отношение к моей истории имеет детская сказка? ― спросила я. ― Нет, мне тоже хочется верить в чудо, и что такое может быть, но давайте здраво смотреть на вещи. Серебрянных стражников не бывает. У каждого человека уже при рождении написано, покровительствуют ему Темные или Светлые боги. Серебрянных я не припомню. ― Тебе известно, какие боги покровительствовали твоим родителям? ― спросил Аспис. ― Конечно. Маме – Светлые, отцу – Темные. Он был единственным из рода, которому за последние пять сотен лет покровительствовали Темные боги. Тетя одобрительно кивнула. ― Все верно. Тебе покровительствуют Светлые, этим ты в отца не пошла. ― Что удивительно, ― проворчал Фокс. Я смерила его сердитым взглядом. ― Тут ничего удивительного нет, ― оборвала его тетя Алдора. ― Принадлежность к той или иной стороне богов не делает человека плохим или хорошим. Это не более чем формальность, которая позволит определить, будет ли человек относиться к Черным или Белым Стражникам и к Черным или Белым Жрецам, если изберет для себя такой образ жизни. ― Мама, мы все это знаем, ― не выдержала Иби. ― Давайте ближе к делу. Причем тут пророчество? ― При том, что Серебряные Стражники существуют. Мы с сестрой удивленно посмотрели на нее. Мне даже захотелось хихикнуть, ведь тетя сейчас говорит о детской сказке, но увидев ее серьезное выражение лица, вся веселость испарилась. ― Точнее, существовал только один Серебряный Стражник, ― Алдора Силверфиз пристально посмотрела на меня. ― И это был твой отец – Хамар Фламмис. ГЛАВА 7 Мы переглянулись с сестрой. Ее взгляд был таким же удивленным, как и у меня. ― Как это возможно? Всем известно, что пророчество полная ерунда. Сказка для детей и маяк надежды для угнетенных. ― Это не сказка, ― произнес Фокс. ― Отряды ополчения долгое время пускали пыль в глаза, старались не распространять информацию о том, что пророчество реально. ― Но зачем? ― спросила Иби. ― Разве люди не сплотились бы, узнав о том, что Серебряный Стражник существует на самом деле? ― Информация намеренно скрывалась, чтобы враги не прознали правду и не успели сделать непоправимое, ― ответил Фокс. ― Ламара, чтобы понять, что происходит на самом деле, ты должна узнать историю своих родителей. Все началось именно с них, ― произнесла тетя. Я села поудобнее и внимательно посмотрела на нее. Она отпила немного воды со своего стакана, сложила руки перед собой и начала рассказ. ― Твой отец был очень способным человеком и сильным магом. Он относился к Отряду Кинетов, а его даром был телекинез. Именно от него ты и унаследовала свою силу, ― тетя слегка улыбнулась. ― В роду Фламмисов обычно рождались дети, которым покровительствуют Светлые боги и, как ты знаешь, за последние пятьсот лет Хамар был единственным, кому стали покровительствовать Темные боги. Наши родители были немного удивлены, но ничуть не опечалены, ведь твой отец был лучшим во всем. Еще с детства он решил, что станет Черным Стражником и делал для этого все. Лучше него никто не держал меч, и никто не бился, он был быстр, ловок и опасен. Благодаря его талантам, его заметил сам Морспирус, ― тетя произнесла это с опаской, а я удивленно вскинула брови. Невероятно! Моего отца заметил сам бог хаоса! Алдора Силверфиз продолжила говорить: ― В то время, на острове Сотуус формировался личный отряд Морспируса, который сопровождал его во всех путешествиях по Эксихоре. Хамар не просто попал в этот отряд, его сам лично пригласил бог хаоса к себе на службу. ― И папа не остановило, что он Темный бог и отец самого большого говнюка во всей Эксихоре? ― возмутилась я. ― Нет, потому что родителей не выбирают, как и детей. Морспирус не виновен в том, что творил его сын. Хамар сам принадлежал Темным богам, вряд ли он выбрал бы кого-нибудь другого. Морспирус один из сильнейших представителей пантеона, так что поуважительнее, юная леди! ― строго оборвала меня тетя. Я поерзала на стуле и продолжила слушать. ― Мой брат, конечно, принял такое щедрое предложение. Тогда ему было двадцать пять лет, а мне всего двенадцать. Хамар не возвращался домой еще четыре года, но когда он однажды пришел, я его не узнала. Он был чем-то опечален и разбит, глаза больше не горели привычным блеском, губы все время поджаты. Он сердился по любому поводу. Сначала я подумала, что это связано с тем, что Морспирус покинул Эксихору и распустил свой личный отряд, но он предоставил каждому новое место для службы, поэтому тут твоему отцу не было смысла злиться. В итоге Хамар все-таки рассказал мне, что его беспокоит, ― тетя мечтательно улыбнулась. Она смотрела сквозь свои руки, словно пыталась в подробностях вспомнить то мгновение, когда мой папа поделился с ней сокровенным. ― В тот день я собиралась отправиться к Эльмиону в Баграс, но задержалась из-за Хамара. Мне очень хотелось ему помочь. ― Так вот почему ты тогда не приехала во время, ― усмехнулся Аспис. ― А бедный Эльмион уже ненароком подумал, что ты его решила бросить перед самой свадебной церемонией! ― Папа думал, что ты его бросила? ― спросила Иби. Тетя Алдора слегка рассмеялась. ― Да, он был тот еще паникер. Мои родители не хотели, чтобы я так рано выходила замуж за твоего отца. Поддерживал меня в этом вопросе только брат. Он тогда заявил отцу и матери, что я уже не маленький ребенок и сама должна принимать решения и нести за них ответственность. Хамар всегда относился ко мне как к равной, за это я ему была очень благодарна. И когда он поделился своей проблемой, я не могла ему не помочь. ― Так и что случилось у папы? ― не выдержала я. ― Любовь, ― улыбнувшись, ответила тетя. ― За двадцать девять лет Хамар Фламмис первый раз в кого-то влюбился. И звали эту девушку Далия. Она была Целительницей. Мои глаза округлились. Я всегда знала, что моя мама помогала людям, но я была уверена, что она травница, как и тетя Алдора. ― Выходит, пророчество реально?! ― выпалила Иби. ― Ламара тот самый ребенок? ―Давайте дослушаем до конца! ― прозвенела Мирана. ― Там такая история любви! Потом зададите вопросы! Фокс усмехнулся и поцеловал свою жену в макушку. ― Ты ее знаешь наизусть. ― Ну и что! Я готова слушать ее вечно. Тетя Алдора вновь отпила из своей кружки и, вздохнув, продолжила. ― Хамар влюбился и потерял от этой любви голову. Оно и не удивительно, ведь твоя мама была самой прекрасной женщиной, которую я встречала. Длинные черные волосы до середины бедра, светлая кожа, синие глаза, розовые губы и черные изогнутые брови. Если бы Псовелл ходил по земле, он бы, непременно, сошел с ума от ее красоты! Я слегка улыбнулась, рисуя в голове образ своей прекрасной мамы. ― Далия была старше Хамара на двадцать два года. На самом деле, ей был пятьдесят один год, когда они познакомились, но выглядела она, словно юная девушка. Тут моя челюсть отвисла. ― Двадцать два года? Удивительно, что она никогда не была замужем! Тетя Алдора опустила глаза и вновь хитро улыбнулась. ― Была?! ― воскликнули мы с Иби одновременно. Мирана хихикнула. ― Да, задолго до появления твоего отца в ее жизни. Далии было двадцать лет, когда ее выдали замуж за одного слабого, но очень добропорядочного мага. Твоя мать его никогда не любила, но уважала, потому что он относился к ней хорошо. После двух лет совместной жизни ее супруга убили Черные Стражники из Маритании, считавшие, что он не заслуживает такой красивой жены. Далия не смогла его спасти. Она была расстроена, долго не могла себя простить. А тем временем, пока еще Отрома не успела принять у себя покойного мужа твоей матери, возле ее дома стала собираться вереница потенциальных женихов. Среди них был один из тех, кто приложил руку к убийству ее мужа. Разозлившись на такую наглость, Далия прилюдно дала клятву Инзуру, что как бы она не любила, и каким бы прекрасным не был человек, она не свяжет с ним свою судьбу, если он будет из Черных Стражников. Двадцать девять лет твоя мама спокойно жила и не о чем не жалела, пока не встретила твоего отца. Они с Хамаром сразу же влюбились друг в друга, но клятва не позволяла им быть вместе. Тогда Далия попросила моего брата оставить ее и больше никогда не возвращаться, чтобы они смогли забыть друг о друге и не страдать, но Хамар был бы не Хамаром, если бы просто так сдался. ― Многим мужчинам следует поучиться у твоего отца, Ламара, как доказывать свою любовь женщине, ― мечтательно вздохнула Мирана. ― Это ты на меня намекаешь, королек, ― обижено спросил Фокс. ― Нет, но тебе бы стоило быть немного романтичнее! ― надув губки ответила Мирана. ― Уймитесь оба, ― приказал Аспис. ― Думаю Ламаре интереснее послушать историю своих родителей, а не вашу семейную драму на пустом месте. Мирана показала ему язык. Меня слегка удивили их непредвзятые отношения. ― Мама, что дядя Хамар сделал дальше, рассказывай уже! ― Иби ерзала на стуле, не в силах устоять. ― Когда он вернулся домой, он мне обо всем рассказал. Я не знала, чем ему помочь, но очень хотела и тут в моей голове проскочила давно забытая детская сказка о Серебряном Стражнике. Его возлюбленной была Целительница. Я ему тогда сказала, что если бы он мог стать Серебряным Стражником, то это история точно была бы про них. Я просто пыталась поддержать брата, но я не думала, что он воспримет всерьез слова семнадцатилетней девочки. ― Ты сама говорила, Хамар всегда относился к тебе, как ко взрослой и самостоятельной девушке, ― перебил тетю Аспис. ― Да, и все же, я не думала, что легенду он примет за правду, ― ответила она, посмотрев на короля Аваяра. ― Хамар тогда ушел, а увидела я его в следующий раз уже спустя год. Тогда я была беременная тобой, Иби, ― женщина с любовью в глазах посмотрела на мою сестру. ― Мой брат вернулся из путешествия совсем другим человеком, во всех смыслах. Вместо густой каштановой шевелюры у него были длинные белые волосы и короткая седая борода. Черную форму Стражника заменили доспехи, а в ножнах у него покоился серебряный меч. На шее у Хамара висела цепочка с кольцом из белого золота, ― тетя взглянула на мой палец на правой руке. ― Это оно? ― спросила я, показывая его. ― Да. Это кольцо – подарок Мавриты твоему отцу. Мы с Иби ахнули. ― Хамар так любил Далию, что даже нашел способ добраться до Мавриты в Бесконечных Пустынях. Он попросил богиню сделать невозможное – переписать его принадлежность. Маврита отказала, ибо сделать это невозможно, но видя, на что пошел мой брат, чтобы остаться с Далией, подарила ему древнее кольцо и сделала его Серебряным Стражником. Отныне Хамар больше не был Черным Стражником, а значит, их союзу с Далией ничего не мешало. Вернувшись из своего путешествия, он сразу отправился к твоей маме, подарил ей кольцо Мавриты и предложил стать его женой. Она согласилась, не раздумывая, а через год родилась ты. Я чувствовала, как в моих глазах собираются слезы. Мой папа настолько любил маму, что сделал невозможное – отправился туда, куда путь живому человеку закрыт. Он нашел богиню судьбы и нашел способ обойти клятву любимой женщины. Разве такая любовь существует? Разве может человек настолько самозабвенно полюбить, что забыть обо всем на свете, пойти на любую жертву и риск? ― Это невероятно, ― прошептала Иби. ― Как можно так любить? Он же сделал невозможное. ― Да, ― прозвенела Мирана. ― Такое больше уже никто совершить не сможет. Хамар был удивительным мужчиной. ― Я скоро начну ревновать, ― пробурчал Фокс. Красноволосая девушка лишь наморщила носик и улыбнулась ему. ― Как бы я хотела узнать их, ― прошептала я. Тетя Алдора сочувственно на меня посмотрела и взяла за руку. ― Они очень тебя любили. Если бы тебе не грозила опасность, они бы никогда тебя не оставили. Тяжело сглотнув, я кивнула. ― Тетя, а что с кольцом? Почему оно так важно, ну кроме того, что это подарок Мавриты. ― Как ты поняла, ты и есть тот самый ребенок из пророчества, который с помощью серебряного кинжала вберет в себя источник из силы добра и зла, и уничтожит Мехилара. ― Да, ― неуверенно сказала я. ― Правда, я все еще это не совсем могу принять, ― призналась я. ― Это нормально, ― поддержал меня Аспис. ― На тебя много свалилось в последнее время. У тебя будет время свыкнуться с этой мыслью. ― С самого рождения ты обладала силой, а как ты знаешь, магия оставляет след. Мирана, например, по такому следу может найти мага. Твои родители зачаровали это кольцо и сделали из него скрыватель, чтобы люди Мехилара не смогли тебя обнаружить. ― Небольшие отряды ополчения, которые сформировались, только узнав о появлении Серебряного Стражника, тем временем, сеяли среди народа смуту. Каждый ополченец рассказывал свою версию событий. Кто-то говорил, что Серебряный Стражник объявился в Гафторе, кто-то говорил, что он объявился на острове Мират, другие говорили за Аваяр, остальные упоминали Волисоль. Точной информации ни у кого не было, кроме маленькой и надежной группы людей, ― сказала Аспис. ― Это делалось для того, чтобы враги точно не знали, где искать ребенка, и ломали голову, есть ли он на самом деле. ― Но если никто точно не знал, что и как, как тогда вам удалось собрать армию ополчения? ― поинтересовалась я. ― Армия по-прежнему собирается. Каждый день в Палуз прибывают все новые и новые люди. Они собираются в первую очередь для того, чтобы предотвратить угрозу в лице Мехилара, а уже потом думают о том, существует ли ребенок, кинжал и источник. Однако, когда новость о том, что пророчество реально, облетит все государства, люди сплотятся сильнее. Ты станешь их надеждой, их знаменем. Мое сердце стало учащенно колотиться, а дыхание сбиваться. Я была не готова к такой ответственности. ― Пока ополченцы распространяли различные слухи о Серебряном Стражнике и Целительнице, родители пытались тебя уберечь. Кольцо должно было скрывать и подавлять твою магию до Прилива, но ты его сняла немного раньше, поэтому тебя так легко обнаружил Тэктос. Иби напряглась, услышав имя мужчины, а я сжала кулаки. ― Если бы я его не сняла, Прилив бы все равно случился и после него меня бы тоже обнаружили, ― возразила я. ― Верно, ― согласилась тетя. ― Но если бы кольцо было на тебе во время Прилива, этот процесс бы прошел незаметнее, ― она подтвердила слова Тэктоса. ― Пойми, в этот период твоя сила становится не только твоим преимуществом, но и уязвимым местом. После Прилива ты становишься более сосредоточенной и собранной, а значит, способна дать отпор. ― С этим я поняла, ― пробормотала я. ― Ну, а что с кольцом? Почему за ним охотился Тэ… ― я посмотрела на Иби. На ее лице была маска напускного спокойствия. ― Почему вообще за ним кто-то охотится. ― Потому что, это кольцо может привести к Серебряному кинжалу. Так сказал твой отец перед смертью. Мои глаза округлились. ― Хамар знал, где кинжал? ― удивился Аспис. Значит, и он этого не знал. ― Он не сказал, что знает, где он, ― возразила тетя. ― Он сказал, что кольцо к нему приведет. Мы с Иби переглянулись. Я опустила взгляд на украшение и покрутила его на пальце. ― Если оно так важно, почему тогда Тэктос, ― произнеся это имя, я старалась не смотреть на Иби. ― Не забрал его у меня? У него было масса вариантов. ― А вот тут-то и самое интересное, ― с энтузиазмом ответила тетя Алдора. ― Это не просто скрыватель, это древний артефакт, который был зачарован таким образом, что против воли никто с тебя бы его снять не смог. Любой желающий тебя ограбить, выкрасть его, отрезать палец, пал бы замертво. Это защитное заклинание не теряет свою силу даже после Прилива. Другое дело, если ты это кольцо добровольно кому-нибудь отдаешь, или например, теряешь. Тогда все правила этого заклинания аннулируются. ― Ого! ― выдохнула Иби. ― То есть если я попытаюсь сейчас у Ламары забрать кольцо, я умру? ― Теоретически, да, ― ответила тетя Алдора. ― Но думаю, тут еще не маловажную роль играют и сами мысли об использовании артефакта. ― Если я добровольно сняла кольцо и отдала его человеку, а кто-то другой его забирает, защита будет действовать? ― поинтересовалась я. ― Нет, я же сказала. Если ты отдала кольцо или потеряла его, заклинание не сработает. ― Хорошо, а если, скажем, меня убили, кольцо тогда смогут забрать? Тетя Алдора с удивлением на меня посмотрела. ― Что? Я пытаюсь прикинуть все варианты. ― Насколько я знаю, в случае твоей смерти, снять с тебя кольцо сможет только либо твой потомок, либо приемник. ― Странно получается, если я его отдаю или теряю, защита не действует, а если меня завалят, снять с меня не смогут, ― я стала размышлять вслух. ― По-моему ничего странного нет, ― послышался звонкий голос Мираны. ― Когда ты его отдаешь, артефакт считает, что ты отказалась от своих обязанностей, и вы больше не связаны. Защищать больше некого, ведь последующий его обладатель будет использовать кольцо в качестве украшения, а не скрывателя или артефакта. Тоже самое, и с потерей. ― То есть Тэктос мог пытать Хольса, чтобы выведать у него, где он держит кольцо. Найдя его, он бы отдал Мехилару в руки единственное оружие, способное его убить? Все так бы и произошло, если бы Хольс не принес мне его раньше? ― скорее, это был риторический вопрос, но тетя Алдора печально кивнула. ― Хитрый ублюдок! ― вскрикнула я. ― Лживая, двуличная сука! ― Перестань ругаться! ― прошипела тетя Алдора. ― У нас тут люди сидят, и среди них король Аваяра! ― Прошу прощения, ― буркнула я. Фокс хмыкнул, а Аспис понимающе кивнул. ― Я с ней согласна, ― холодно произнесла Иби. ― Безусловно, Тэктос тот еще сукин сын, но он оказался еще смелее и хитрее, чем я предполагал, ― сказал Аспис. ― Приехал сюда, еще и один, кружился рядом с девочками все два дня. Он практически заполучил то, зачем приехал. ― А может и больше, ― печально выдохнула тетя Алдора, посмотрев на свою дочь. ― Почему ты так смотришь? ―вскипела она. ― Потому что хорошо тебя знаю! ― парировала тетя. ― И, что ты знаешь, мама? ― Тебя всегда тянет на отвратительных мужчин. ― Ни на кого ее не тянет, тетя, ― заступилась я за сестру. ― С чего ты взяла это? Пока я не узнала правду об этом человеке, я тоже к нему хорошо относилась. Если бы я могла нормально стоять на ногах, я бы тоже пошла за ним, чтобы поговорить. ― И совершила самую большую ошибку! ― Но мы не знали, кто он! ― вскрикнула я. ― Мы ничего не знали! Если бы вы не держали это в секрете, а рассказали нам раньше, мы бы были внимательнее! ― Вы разве не знаете об опасности, которая преследует нас уже двадцать лет?! ― повысила голос тетя, сверкая глазами. ― Алдора, остынь, ― произнес король Аваяра. ― Они правы. Мы должны были их раньше ввести в курс дела. Однако и вам надо понять нас, ― он повернулся на меня и Иби. ― Мы молчали, чтобы уберечь вас. Иногда отсутствие информации – гарант безопасности. ― Да, а иногда, как, например, сейчас, гарант полнейшего провала! ― прорычала я. ― Если бы мой друг не решил вернуть мне кольцо раньше, не известно, чтобы сейчас со всеми нами было! ― внутри у меня все горело. ― Хотя нет, ― продолжила я. ― Знаю! Тоже самое, что и с Хольсом! Мой друг поплатился жизнью за эту чертову секретность! Про свой Прилив я узнала от цепного пса Мехилара! Я и мои родители – часть пророчества! Есть что-то еще, что я должна узнать раньше, чем меня убьют из-за всего этого? ― Ты – красивая, ― решил разрядить обстановку Фокс. ― Речь о том, чего я не знаю, Фокс, но спасибо, хотя и не вовремя! ― Ты не умеешь принимать комплименты, ― вздохнул рыжеволосый. Мирана хихикнула и положила свою ладонь на мою руку. ― Ламара, тебе надо успокоиться. Запах твоей магии чувствуется за километры. Возьми себя в руки, потому что твой Прилив еще не закончен. Первым порывом было отдернуть свою руку, но мне не хотелось обижать Мирану. Она была не виновата во всем этом бардак. Никто из присутствующих не был виновен. Главный источник всех проблем находился даже не в этом государстве. Я стала понемногу успокаиваться. ― Если у вас нет вопросов, я пойду, схожу к Паулите. У меня есть кое-какие средства для нее. Сегодняшняя полночь для нее будет тяжелой. ― Я хочу немного поспать, ― ответила я. ― Тогда, иди, отдыхай. ― Тетя Алдора повернулась к гостям. ― Вы тоже можете пойти поспать с дороги. Где ваши комнаты, вы знаете. Аспис поблагодарил тетю Алдору и направился в свою спальню. ― Я бы хотела подышать воздухом, ― прозвенела Мирана. ― Я бы лучше поспал, конечно, ― ответил ей Фокс. ― Но не оставлю же тебя одну. Иби поднялась из-за стола. ― Я могу с тобой пойти прогуляться, Мирана, а Фокс пусть идет спать. ― Да благословит тебя Хеольса, ― взмолился мужчина. ― Я от усталости валюсь с ног. Побоявшись, что Мирана найдет ему более интересное применение, Фокс ретировался в спальню. Я попрощалась с девушками и медленно направилась в свою комнату. Сняв с себя всю одежду, я не стала утруждать себя переодеванием в сорочку, а полностью нагая завалилась в постель и накрылась одеялом. Спустя минуту я провалилась в объятия Цудаира. Мне снились разные сны, и все они были тяжелыми и страшными, кроме одного. В нем грубые руки молодого воина с особой нежностью и заботой держали маленький кряхтящий сверток. Мужчина склонил голову, отчего его длинные белые волосы щекотнули носик спящей малышки. Та лишь слегка скривила личико и продолжила спать сладким сном. Воин коснулся потрескавшимися губами младенца, слегка царапнув белой длинной бородой его нежную кожу. Глубже вдохнул его аромат, и улыбнулся. Он стал гладить ребенка по маленькой головке и что-то тихо шептать на ушко, с его глаз цвета лесного ореха, текли слезы, а плечи содрогались от немого плача. Рядом с мужчиной, опустив голову, стояла юная тетя Алдора и еще одна женщина невероятной красоты. Ее длинные черные волосы шелковым плащом лежали на спине. Она держала руки на груди, словно пыталась удержать вырывающееся сердце. Женщина взглянула на малышку в руках мужчины глазами, полными слез. Она подошла, взяла ребенка в свои руки и несколько раз поцеловала его. ― Моя маленькая красавица, ― прошептала она. ― Береги! Всеми силами береги! Тренируй ее и обучай всему, ― обратился воин к юной Алдоре. Голос его был прерывистым из-за сдерживаемых слез. ― Да, конечно. Я о ней позабочусь, не сомневайтесь! ― ответила она. ― Придет время, отдай ей подарок, Алдора. Ты сама поймешь, что уже пора, ― прохрипела черноволосая женщина, крепко обняв и поцеловав в щеку свою подругу. Она отдала девочку в руки мужу, залезла в кожаный мешочек на поясе и достала оттуда кольцо из белого золота. Черноволосая красавица вложила его в руки тети Алдоры. ― Хорошо, Далия, отдам обязательно! ― ответила та, спрятав кольцо во внутренний карман. ― Скажи ей, что мы ее очень любили. Всегда будем любить. Из правильного и необходимого, мы сегодня выбрали второе, ― мужчина аккуратно передал в руки моей тете свою малышку. ― Будь осторожна, сестра, береги себя и девочек. ― Я буду заботиться о ней, как о родном ребенке. ― Прощай. Я люблю тебя, Алдора, ― мужчина стиснул в своих огромных руках женщину. ― А я люблю тебя, брат мой. Прощайте! Увидимся через много лет во дворцах Отромы! ― Не торопись к нам, милая! ― ответила ей Далия, бросив последний печальный взгляд на дочку. Алдора накинула капюшон, махнув подолом длинного черного плаща, быстро умчалась в густую лесную чащу. Слезы застилали ей глаза, но она знала, что у нее нет возможности горевать. Впереди была длинная и страшная дорога, а времени совсем мало. Ей предстояло забрать из укрытия еще одного ребенка, и отправиться в другое безопасное место. Даже если не сегодня, рано или поздно, за девочкой придут, и чем старше она будет, тем больше шансов выстоять. Самый лучший вариант – дождаться ее Прилива, тогда ей ничего не будет угрожать. С этими мыслями Алдора бежала через темный лес, царапая себе руки и лицо о нижние ветки деревьев. Буквально по пятам за ней следовал зеленоглазый Черный Стражник со своей небольшой свитой. Он уже видел, как девушка забегает в Лес Гарпий. Ее следы затерялась в густой чаще. Упустил. Свою племянницу Алдора крепко прижимала к сердцу, нашептывая успокаивающие слова. Скорее для себя, чем для малышки. Девушка мчалась вперед со всех ног, не оглядываясь, потому что знала: только что ее жизнь разлетелась на тысячи осколков, и чтобы она могла их все собрать воедино, она должна позволить Хамару и Далии остаться там. Она должна спасти их дочь. Высокий мужчина в доспехах, обнимал за плечи свою красивую и убитую горем супругу. Они смотрели в сторону леса, туда, где недавно скрылась молодая женщина с ребенком, успокаивая свои разбитые сердца тем, что теперь их дочь в безопасности. Я резко распахнула глаза и почувствовала соленую влагу на своих губах и щеках. Простынь и одеяло закрутились вокруг меня, словно кокон. Мне было очень жарко. За окном уже стемнело и только лишь полумесяц и звезды освещали комнату. Выпутавшись из одеял, я поднялась и зажгла лампу. Иби еще не было, но лежавшая на кровати одежда говорила о том, что она сюда заходила переодеться. Я подошла к шкафу и распахнула его дверцы. Пробежав глазами по множеству нарядов, я остановила свой выбор на простом черном платье без лишних украшений и деталей. Рукава на нем были длинные, а вырез круглый, небольшой шлейф тянулся сзади по полу. Послышался робкий стук в дверь. Это точно не Иби и не тетя Алдора. Значит кто-то из гостей. ― Ламара, ты еще спишь? ― послышался звонкий голосок Мираны. Дверь стала тихо приоткрываться. ― Нет, входи. Услышав приглашение, красноголовая девушка вошла в спальню. На ней было черное платье с корсетом и коротким рукавом. ― Тетя Алдора зовет тебя. Через полчаса начнутся похороны. ― Спасибо, Мирана, сейчас я расчешу волосы и спущусь. Иби внизу? ― Да, но она сейчас поднимется. Только Мирана это произнесла, как в комнату вошла моя сестра. На ней тоже было платье черного цвета, самого простого покроя с длинными расклешенными рукавами. ― Встретимся внизу, ― сказала Мирана и ушла. ― Выспалась? ― поинтересовалась Иби. ― Не совсем. Мне снились странные сны, и кажется, я видела своих родителей. ― Ничего себе, ― Иби присела на край моей кровати. ― Расскажи! ― Да рассказывать нечего. Увидела беловолосого мужчину с младенцем на руках, тетю Алдору и рядом с ней черноволосую женщину. Их лиц я не помню. Они прощались со своим ребенком. Видимо, со мной. ― Ты плакала? ― Думаю, что во сне, да. Про преследование Тэктоса я решила сестре не говорить. Точно не перед похоронами нашего друга, умершего от его руки. ― Заплетешь мне косу? ― спросила я у Иби. ― Конечно! ― она подскочила с места и принялась расчесывать мои волосы. Расчесав, сестра стала завязывать аккуратный колосок, закончив плести его у самых кончиков. ― Пора выходить, ― послышался за дверью голос тети Алдоры. Мы с Иби посмотрели друг на друга, и, взявшись за руки, вышли из комнаты. У входной двери нас ждали Аспис, Мирана и Фокс. Парни тоже были одеты в черные камзолы. ― Где мама? ― спросила Иби. ― Она ушла вперед. У Паулиты опять срыв случился, она понесла ей настой, ― ответила Мирана, передав нам в руки по маленькой свече. Сердце болезненно кольнуло. Мы покинули дом и медленно отправились вверх по улице к дому Хольса. К нам по дороге присоединялись и другие горожане, все одеты в черное. Каждый в руках держал по маленькой зажженной свече и цветку реквиримуса. Никто не произносил ни слова. Добравшись до места, я поняла, что попрощаться с моим другом пришел весь город. Во дворе уже стали слышаться тихие перешептывания и всхлипы. Хольса, действительно, любили все. Я огляделась вокруг. Место погребального костра возвышалось в центре двора. Мой друг неподвижно возлежал на деревянных досках, обложенных со всех сторон сухим хворостом. На нем был надет белый камзол. Я почувствовала, как рука Иби крепче сжала мою. Мы с ней подошли ближе к телу Хольса. Его кожа была совсем белой, а места ранений – опухшими. Обезображенные веки скрывали два лунных камня. Свободной рукой я коснулась тыльной стороны ладони своего друга – холодная. Иби начала плакать, шепча что-то себе под нос. Меня душили слезы, но я перевела свой взгляд на браслет и приказала себе держаться. Я дала клятву. Я буду оплакивать его, когда голова его убийцы будет у меня в руках. В центр двора вышел управляющий города – эср Стигул. Он поставил свечу рядом с телом покойного, и, прокашлявшись пару раз, начал говорить: ― Сегодня мы пришли попрощаться с прекрасным и достойным человеком. Хольс был замечательным мужем, братом и другом, ― произнеся эти слова, эср Стигул посмотрел на Паулиту, которая держалась за тетю Алдору, Сольту, которую удерживали Фокс и Мирана и на нас с Иби. ― Батигар никогда не забудет его доброты, честности и мужества. Пусть одарит его Отрома самым лучшим дворцом в своем царстве! ― мужчина поцеловал два пальца правой руки и приложил их к правому и левому глазу. ― Если есть желающие что-либо сказать, прошу, ― эср Стигул отошел в сторону. Взгляды всех горожан переместились на Паулиту и Сольту, но, когда народ понял, что те не в состоянии говорить, посмотрел на меня с сестрой. Иби заняла место управляющего городом. ― Вы все знаете Хольса, как добропорядочного человека. Таким он и был, таким он и останется навсегда в нашей памяти, ― ее голос стал срываться на плач. ― Это был самый добрый и заботливый человек в мире. Нам всем будет его очень не хватать, ― сестра повернула голову в сторону бездыханного Хольса и прошептала: ― Мы еще увидимся, друг мой, во дворах Отромы. Иби сделала знак скорби и отошла в сторону, уступив место мне. Став пред погребальным костром, я посмотрела на свой браслет. ― Совершивший это с моим лучшим другом, получит по заслугам. Это обещание даю я – Ламара Фламмис, ― мой голос звучал холодно и решительно. ― Хольс всегда будет рядом с нами, в наших сердцах! ― я подошла к телу и, склонившись над его ухом, произнесла, словно бы он мог меня услышать: ― Ты всегда будешь рядом со мной, не для поддержки, а для того, чтобы стать свидетелем моего триумфа. Я обещаю тебе, Хольс, ты будешь отмщен. И я знаю, что ты сейчас, сидя в самом просторном дворце Отромы, укоризненно смотришь в мою сторону и не одобряешь того, что я собираюсь сделать, но по-другому я не смогу. Мы обязательно встретимся, друг мой, ― я прикоснулась губами к его холодным каменным рукам. Поцеловав два пальца, и приложив их к глазам, я оставила свою свечу около тела друга и спустилась с возвышения. К погребальному костру подошел эср Муран. Он взглянул на тетю Алдору, та, слегка скосив взгляд на Паулиту, кивнула. Мужчина прикоснулся руками к сухим веткам и их в ту же секунду охватил огонь. Он быстро разгорался, охватывая все большую площадь, пока тело Хольса полностью не скрыли языки пламени. Со всех сторон раздались всхлипы и плач. Ночной воздух сотряс пронзительный крик Паулиты, словно увидев погребальный костер, она поняла, что все произошедшее - реальность. Иби безутешно рыдала. Я обняла свою сестру, чувствуя, как ее горячие слезы обжигают мое плечо. Глаза щипало, но я держалась из последних сил. Наблюдая за тем, как тело моего друга сгорает в пламени, я повторяла раз за разом: «Когда жизнь того, кто виновен в твоей гибели, оборвется; когда Донвингус коснется его глотки, и я услышу последний предсмертный вздох; когда с его губ сорвется мольба о прощении, которого я ему не дам, тогда я и придамся безудержным рыданиям, боли и всепоглощающей тоске по тебе, мой друг. А пока, прости меня, Хольс. Стать слабой и разбитой – непозволительная для меня роскошь».