You will forever be mine

       Итог прошедших событий не понравился никому. Деймон снова возненавидел Стефана, который после дня рождения сестры снова сбежал, Изи погрузилась в свои мысли, дабы разобраться рада ли она или все-таки разочарована тому, что гибрид жив, а Елена все ещё боялась гнева Клауса. Проснувшись уже днем, Изабелла взглянула на себя в зеркало. Она даже не помнила, как разделась до нижнего белья и легла в постель. Фигура девушки поражала: она казалась хрупкой, но на животе слегка виднелись кубики пресса, идеально стройные ноги, подтянутое тело нравилось ей с каждым днем все больше и больше. Это был плюс, когда живёшь на свете больше сотни лет. Хоть какая-то отрада в жизни. Не став одеваться, девушка вышла из комнаты, направляясь вниз, в гостиную, за очередной бутылкой бурбона. Но кто знал, что она дома не одна? — Кто бы мог подумать, что брат тебя предаст! — проговорил Никлаус. — Перед этим я наблюдал, как тебя надурила сестра. — Да, но не постоянно. Говоришь ты не знаешь, где она теперь? — С младшим постоянно так, никогда не знаешь, что у них на уме, — на этом моменте младшая сестрёнка Сальваторе вошла в гостиную гордой походкой. Её совершенно не волновали осуждающий взгляд брата и довольный вид Клауса. — Из, у нас вообще-то гости! — девушка театрально закатила глаза. — Привет, — обратилась она к Нику, разворачиваясь всем корпусом, — я у себя дома вообще-то. Как хочу, так и хожу. Никлаус как завороженный смотрел на все действия младшей Сальваторе. Он не мог отвести взгляд. Любовался грациозными движениями, Изабелла совсем этого не замечала и, пританцовывая, направляется к стеклянному столику, на котором стояла бутылка хорошего алкоголя и несколько чистых стаканов. Улыбка на губах гибрида казалась уже не такой самодостаточной и довольно искренней. — Выпьешь? — спросил Деймон, который явно насторожился взгляда первородного на свою сестру, пытаясь хоть как-то отвлечь его от младшей Сальваторе. Тот быстро кивнул, все еще наблюдая за девушкой. — За тебя, друг. — До дна! — на этой ноте Сальваторе постаралась быстро покинуть комнату, хватая с собой стакан с янтарного цвета жидкостью. — Знаешь, у нас с тобой много общего, — начал Клаус после длительной тишины. — Правда? — удивленно спросил Деймон. — Хотя да. Мы можем сойтись на почве ненависти к моему брату. Почему ты так злишься? — Он что-то украл? — спросила вышедшая из угла уже одетая Изабелла. Джинсы и короткий топ делали её ещё лучше. Она проходит максимально близко к Майклсону и плюхается на диван. — Мою семью. Первородных. Я заколол их, положил в гробы и ждал дня, когда смогу разбудить… — бывшая вампирша поперхнулась от смеха. — Но пришёл он и украл их. — Примерный семьянин! — Ну конечно, — согласился Ник на слова младшей Сальваторе. — С тобой стоит быть внимательней. А то реально получить кинжал в спину! — Будь уверена, дорогая, тебя я не трону, ты со мной в безопасности, — данные слова напрягли Деймона ещё больше. Кровь в его венах начала кипеть. — Почему это? — спросил старший Сальваторе. — Это не твоего ума дело, — с каменным лицом ответил гибрид, переводя взгляд на непонимающую Изабеллу. Ему нравилось наблюдать за реакцией этой несносной, но такой увлекательной девушки. Чем я заслужила такое снисхождение? — Она моя сестра. И она человек. Так что… это моё дело! — Сальваторе заметила, как брат начинал злиться, поэтому она решила подойти поближе и попытаться его успокоить. Клаус просто его провоцирует, делая это специально. — Дей. Не надо, — прикосновение сестры успокоили вампира. Клаус только сейчас заметил, с какой нежностью он смотрит на сестру. С какой любовью и заботой. И он сразу подумал о Ребекке. А смотрел ли он когда-нибудь так на нее? Ребекка хоть с ним везде, но в тайне души ненавидит за все, что тот сделал. Да и сестра смотрит на него с большими чувствами. Смотрела ли так на Клауса его сестра? Были ли у них когда-то такие отношения? Клаус знал, даже если у этой семейки будут межличностые проблемы, друг друга они точно не бросят и в беде не оставят. Ник сжимает челюсть, но держит себя в руках. — Мой братишка, как обычно, портит веселье, — начал Деймон. — Я бы хотел найти его. Проблема в том, что я на тебя не работаю. — Твой бокан воняет вербеной. Внушить я тебе не смогу, убивать тебя тоже нет смысла. Ты единственный, кто сможет достать то, что мне нужно. Видимо, придётся раскрыть карты. Ты так и не понял, почему я попросил тебя найти Стефана. Что ж, походу, вы понимаете только язык насилия… — Эта фраза ввела в ступор всех стоящих в этой комнате. — Можешь считать это демонстрацией намерений! Майклсон набрал кого-то по телефону, его глаза ярко горели, будто он преследовал одну только идею получить свою семью. — Найдите Стефана и гробы, — промолвил он грубо уже Деймону, — или будет только хуже. Весь оставшийся день Изабелла провела с Алариком в больнице. После внушения Клауса Джереми чуть не погиб, но Рик в последний момент спас его, подставляя под удар себя, так ещё и кольцо не сработало. Изабелла была в хороших отношениях с Риком. Они вместе отдыхали и работали. Проводили много времени вместе, особенно после ритуала по возвращению сущности оборотня Клауса. Зальцман относился к ней, как к дочери, точно так же, как и к Елене. Девушка сильно перепугалась, когда узнала, что кольцо не сработало в полную силу. Но сама ничего сделать не могла. Её это печалило. Но кроме грусти и печали в её душе была ненависть и злость на Клауса. Он по-прежнему играет человеческими жизнями ради собственной выгоды. Когда Рик более-менее пришёл в себя, то смог успокоить младшую Сальваторе и отправить домой отдыхать. Так и было, она сидела на диване в гостиной поместья Сальваторе, всматриваясь в камин. Щепки медленно трескались, создавая приятный завораживающий звук. — Изи… — услышала она до боли знакомый голос где-то у выхода. Мягкий голос Никлауса вызывал ещё больше боли в груди. Он, замечая красные от слёз глаза девушки, тут же подходит к ней. — Уходи, — коротко отвечает она, отодвигаясь ближе к камину. — Я всего лишь хочу вернуть семью. Он прекрасно знал причину её злости. Её слез. Именно эти слезы резали его сердце. Ему становилось плохо, как только он их увидел. Давно Клаус такого не ощущал. — Что ты здесь забыл? — грубо спросила она, бросая злой взгляд на Гилберт, которая видимо сама его пригласила. Ничего не ответив, она шагнула вглубь доме, после чего Клаус последовал за ней, а Сальваторе осталась наедине со своими мыслями. Но ненадолго. Буквально через пару минут он снова оказался в гостиной. Изабелла пыталась не обращать на него внимание, но все слова, которые так и хотели вырваться наружу, душили её, мешали спокойно находиться рядом с ним. А она ведь только начала спокойно жить рядом с ним. Не боялась и всей душой верила, что он больше никого не тронет. Изабелла начала доверять ему. Верить в него. Надеяться на пробуждение всего самого хорошего. — Ты бы сделала то же самое для своей семьи, — тихо проговорил он. Ему сложно давались слова, когда она в таком состояние. — Я ненавижу тебя, Никлаус! Ты жестокий! Сальваторе вскочила с дивана, кидая в гибрида грубые слова и стуча кулаками в его грудь. Но гибрид стоял абсолютно неподвижно. Он молчал. Молчал и слушал. Ему было больно. С губ Клауса пропал любой намёк на улыбку и сарказм. — Ты превратил мою жизнь в ад, хотя я просто приехала к братьям! Он смотрел на неё. Не в силах отвести взгляд куда-то в сторону. Гибрид силой заставлял себя смотреть. Внутри расплывается чувство, которое медленно и мучительно сдавливает все внутренние органы. Было бы ли это сожаление? Возможно. Был ли это стыд? Возможно. Но возможно тут было не только это. — Вопрос можно было решить по-хорошему! Я не отказывала тебе в помощи! Но ты пошёл на крайние меры! Ты чуть не убил его! Ты убиваешь всех! Он все ещё молчал. Наверное, ему нечего было сказать. Ему было тяжело совладать с эмоциями и чувствами, которые вызывала у него эта девушка. Но сейчас злость на самого себя просто сводила его с ума. Он хотел уйти. Но не мог. Не мог её оставить. — А знаешь, кого я ненавижу сильнее, чем тебя? Сердце первородного упало окончательно. Он сдался. — Себя! Я ненавижу себя за то, что так яро пыталась найти в тебе что-то хорошее. Я так колебалась, когда все готовили план по твоему убийству. А потом ещё и дала тебе понять, что это западня. Спасла твою жизнь, чтобы потом ты рушил чужие? Чтобы ты развлекался и смотрел, как умирают другие? Чтобы ты мучал всех? Эти слова как будто ломали его кости. Ломали органы. Втыкали туда миллионы маленьких иголок. Для него это была пытка. Пытка —выслушивать все это именно от неё. Если бы кто-то иной что-то подобное сказал, он бы давно его убил, вырвав сердце из груди. Но сейчас он лишь смотрит на неё, не в силах оторваться, и начинает ненавидеть не только все вокруг, но и себя. Что-то внутри него рушилось и умирало с каждой секундой. Эта девчонка все больше ломала его. И он сам не понимал, как после стольких лет такое все еще возможно. Что после стольких лет она все ещё может делать это. С каждой секундой он все больше разрушал сам себя. Разрушал то хорошее, что смог построить между ними, несмотря на все, что он сделал. — Все мои родные умрут только потому, что тебе так надо! Ты добьёшься своего, но всех перебьешь! Именно поэтому все рядом с тобой: либо под внушением, либо под страхом смерти. Никто не хочет быть рядом с чудовищем! Поэтому ты внушал Стефану. Поэтому ты заколол всю свою семью! Поэтому ты создал армию гибридов! Ты остался один. Убей меня прямо сейчас, потому что я не хочу больше в этом участвовать! Убей меня, если я не права! Она замолчала. И все ещё смотрела в серо-зеленые глаза мужчины. Он погиб. Внутри него точно что-то погибло. Сломалось. Разбилось на миллионы осколков. Все то, что он так долго пытался построить, развалилось вмиг. А все из-за чертовой прихоти. Желания. Потребности. Клаус знал, она права. Он знал, что все, что она сейчас сказала — искренняя ненависть. Искренняя злость. Искреннее желание больше никогда не иметь с ним дел. А она смотрела на него и понимала, что за её ненавистью скрывается что-то большее. Что-то более глубокое и важное. Но искренне не хотела признавать это самой себе. Пыталась избавиться от этих мыслей и эмоций. Кому они нужны? Сейчас, видя ненависть Изабеллы, он понял. Понял, что совершил ошибку. Огромную ошибку. Ошибку, которая впервые за столь долгое время сделала ему по-настоящему больно. То, что разрушила самое светлое, что было в его жизни. Никлаус смотрел на неё, не в силах вымолвить ни слова. А затем просто вышел из особняка, оставив девушку наедине с собой. Она сдалась. Сальваторе рухнула на пол, заливаясь слезами. А он боролся с желанием вернуться и быть с ней, когда ей так тяжело.