You will forever be mine

За окном стояло раннее весеннее утро. Пели птицы, а солнце пробивалось прямо в спальни. Все утро в особняке стоял жуткий шум, способный разбудить абсолютно всех. Элайджа затеял ремонт. Он вместе с Изабеллой все утро расхаживал по дому, контролируя процесс исправления несовершенств места жительства. — Хватит шуметь! — крикнул появившийся наверху Клаус, за ним шла довольная и гордая собой Женевьева, поправляя одежду. Озлобленный крик остановил рабочих. — Какие-то проблемы, брат? — поинтересовался первородный, кивая рабочим. Они поняли знак и продолжали свои работы. — Господа, прошу вас. — Я согласился на капитальный ремонт, а не на цирк в трех действиях. — Марсель с приспешниками уничтожили дом за последние столетия. Если ты согласен жить в грязи, то я нет! — Соглашусь с твоим братом. Настала новая эра во Французском квартале. Этому дому не помешает ремонт, — добавила ведьма, смотря Элайдже в яркие глаза. — Осторожно, Элайджа. Если она соглашается с тобой, то ей точно что-то нужно от тебя, — усмехнулся гибрид, приближаясь к барной стойке. — У меня и правда есть просьба… Пока Женевьева беседовала с совершенно спокойным и довольным Элайджей, Ник наблюдал за полной его противоположностью. За Изабеллой. Она стояла угрюмая и недовольная, уставившись куда-то в пустоту, размышляя над жизнью и дальнейшей судьбой. Клаус не мог свести с неё взгляд. Она манила его. И даже сейчас, стоя здесь и сейчас, он понимал, что тянет его только к ней. Ему никто не нужен. Только она. Майклсон аккуратно подошел к вампирше и протянул стакан виски. Сальваторе наконец ответно посмотрела на него. Мимолетно улыбнулась и тут же помрачнела, сжимая стакан. Никто и не мог догадаться, что у неё на уме сейчас. О чем думает? Как считает? Чего хочет? Праздник благословения? Как будто праздников нам мало. Как оказалось, ведьмам нужен праздник в честь девушек жатвы. Очередная ерунда, которая закончится плачевно. Майклсоны не хотели в этом участвовать, им и так хватает нынешних проблем. Но благородный Элайджа соглашается с ведьмой только потому что был подписан договор о мирном сосуществовании. Изабелле было тяжело сдерживать свои эмоции и чувства. Внутри все разрывалось от безысходности. Она окончательно запуталась и не хотела рубить с плеча, да и её безумно бесила Женевьева и то с каким высокомерием та смотрит на вампиршу. Это просто невыносимо. Но Изи старалась как можно сильнее игнорировать ведьму, и, собрав все силы, направилась на выход из особняка. — Ненавижу тебя, Никлаус! — отчётливо произнесла брюнетка на ухо гибриду и с гордой походкой вышла.

***

Праздник действительно вышел не самым сказочным и радужным. Ведьмы строят козни даже своим же, что уж говорить про остальных, живущих во Французском квартале. Пол праздника Изи провела вдали ото всех. Дома. Дома, где она могла закрыться в собственной комнате и ни о чем не думать. А вторая половина веселья была полностью испорчена выходной Марселя, подославшего простых людей и заставившего их спровоцировать вампиров, разрезав запястья. Но Изи это мало интересовало сейчас. Она больше думала о прошлом и будущем. Её воспоминания сменялись картинками и фразами, Сальваторе было сложно признать, как она скучает по Клаусу. Эта боль совершенно не хотела умолкать, а наоборот больше сдавливала грудь не только ей, но и самому Клаусу. После ссоры с братом младший Майклсон тихо направился туда, куда его тянуло. В комнату Изабеллы. К сожалению, её там не оказалось, поэтому мужчина аккуратно и тихо прошёл внутрь. Стакан элитного бурбона все еще светился у него в руках, он никак не мог с ним расстаться. Это невозможно. Невозможно жить без тебя. За что ты меня так мучаешь? Перестань. Выключи эту боль. Он вспоминал их самое первое знакомство и на душе стало совсем тяжело. Перед ним стояла молодая, красивая девушка. Её глаза горели каким-то необычным цветом. Цветом моря. Голубые с необычным синим отливом. Большие выразительные глаза. Волосы были аккуратно уложены в красиво собранную причёску, куда были вплетены настоящие цветы. Длинное в пол винтажное бежевое платье идеально сидело на тонкой фигуре вампирши. Она чуть ниже его ростом, совсем немного, где-то чуть больше чем на полголовы, поэтому смотрит на него снизу вверх. Девушка улыбалась. Искренне и даже немного по детски, но именно эта улыбка вызывала в душе Клауса радость при первой встречи. Его сердце сразу екнуло и забилось ещё сильнее — Миледи… После появления она сразу стало важной персоной в Новом Орлеане. Быстро вошла в ближний круг и принялась управлять городом вместе с братьями. — Да потому что я люблю тебя! — сорвалось с губ Клауса, как только она переступила порог комнаты. Он все ещё любит. Любит и ждёт. Клаус ждал Изи на пороге дома, ведь та хотела познакомить его с тем, кто стал родным. Через минуту вошла Сальваторе, а рядом с ней за руку маленький мальчик, кожа белая-белая, а средние каштановые волосы падали на лицо. Глаза зеленые, умные, похожи взглядом с вампиршей. Со стороны он казался скромным, но это было лишь начало. — Ник, — Изи обратилась к возлюбленному. — Это Оливер. Оливер, это Клаус. Гибрид с улыбкой присел на корточки напротив ребенка и протянул руку, брюнет долго думал, но в итоге протянул маленькую, но сильную мужскую руку в ответ. — Приятно познакомиться, Оливер. Я Клаус. — Клаус… — мальчик как будто пробовал имя на вкус, а после улыбнулся. Это было началом хорошей дружбы. Дружбы, которую Майклсон собственноручно разрушил. Он убил Оливера на глазах Изабеллы. Убил, потому что злился. Злился на себя. На всех вокруг. Злился, потому что желал дать то, что не смог бы. Злился, потому что боялся потерять всех. И в итоге все равно потерял. У древнего сжалось все внутри, как только он почувствовал на пороге Изи. Как чувствовала. — Ты в порядке? — спросил он, даже не обернувшись. После драки на празднике ведьм Изабеллу задело, и конечно Ник бы оказался рядом в первый же момент, если бы не появившийся Элайджа. Майклсон не стал мешать брату. Сейчас гибрид боялся, что если посмотрит на нее, то не сможет сдержаться и приблизиться слишком быстро. Приблизится и снова разобьёт ей сердце. С ее появлением в Клаусе проснулась совесть и чувство вины, сжирающие его по ночам. — Да… — прошептала она, делая шаг внутрь. — Знаешь… мне так жаль. Жаль, что все так, — Майклсон поворачивается после долгих раздумий. Смотрит ей в глаза и тонет. Тонет в этой красоте. Любви. Сказке. — Жаль, что мы так и не смогли. Жаль, что ты не простила меня. Я даже заключил сделку с оборотнями лишь бы быть уверенным, что ты, Хейли и мой ребенок будете в безопасности. Я хочу сесть и просто поговорить обо всем с тобой, — признается потерянный древний и делает глоток алкоголя. — Зачем ты мне это говоришь? — спрашивает Сальваторе, делая ещё шаг. — Потому что я считаю, что тайны — это яд. Их нельзя хранить. Как твой секрет о связи с оборотнями. Девушка прикрывает глаза. Она не держала это в тайне, просто не показывала это на публике, ибо считала, что то, что касается только только её — только её дело. Но кажется… Кажется, нет. Ник… Она хотела броситься ему на шею, но держалась из последних сил. — Разве ты не этого хотел? Ты хотел, чтобы я ушла? Хотел оттолкнуть? Поэтому ты спишь с Женевьевой? Ты злишься, потому что это было не спланировано тобой? — повысила вампирша голос, но не успела она закончить, как Ник сжал стакан до такой силы, что тот разбился у него в руках и разлетелся на сотню осколков. Гневный Майклсон чуть ли не набросился на девушку, но резко остановился перед ней: — Желаю любви и понимания! Но я больше не буду за себя отвечать!