You will forever be mine

Смерть… танцует в тени каждого из нас. И она безразлична ко всем нам.

Всю ночь Изабелла провела с Клаусом. Возможно, это было неправильным и безрассудным, но они оба этого хотели. С самого начала. С ее приезда в Новый Орлеан. Вот только наступивший день уже с утра оставлял желать лучшего. Под утро Сальваторе тихо покинула комнату Клауса, да так что он этого не заметил. На удивление под утро он спал нормально, ведь ночью его мучили ужасные кошмары, после которых по телу гибрида спускался холодный пот, и била дикая дрожь. — Пожалуйста, поступи так, как считаешь нужным. Я всегда на твоей стороне, — улыбчиво произнес Элайджа, сжимая в своих горячих ладонях женскую нежную руку. Изи мимолетно улыбнулась и почувствовала на спине прожигающий взгляд. Медленно обернувшись в сторону лестницы, она завидела там Никлауса. Он гневно сжимал перила, но лицо казалось совершенно спокойным. — Брат. Доброе утро! — Элайджа. Для кого-то оно явно недоброе, — недовольно пробубнил Клаус, приближаясь все ближе и ближе к «парочке». Клауса буквально бесило, как абсолютно все крутятся возле его брата. Будто он пуп земли. Что Хейли. Что Изи. Обе питали яркие чувства к старшему Майклсону. Элайджа всегда рядом. Всегда защитит. Защитник. — Ты в порядке? — рука Сальваторе скользнула по плечу гибрида, от чего он встряпинулся, но с определённой нежностью взглянул на девушку. — Да, — врёт Клаус и уходит в сторону двери. — Что с ним? — Я не знаю, — признается Элайджа. Он знал, с братом что-то не то, но понять, что именно тревожит его, не мог. Клаус всегда был максимально скрытым. Все разом отправились на поминки Кирана. — Никлаус Майклсон спокойно сидит в баре, ничего не делая. Заболел? — спросила Изи, присаживаясь за стол к Клаусу. На столе стоит бутылка виски и пара чистых стаканов. А в баре играет весёлая музыка, и люди просто танцуют. Веселятся, будто проходит какая-то масленица или Рождество, а не поминки. — Мне не до шуток, Изи. Давай в другой раз. Вампирша сочувствующе посмотрела на парня и накрыла его руку своей. Она буквально горела. — Расскажи… Одно слово. Одно ее слово может заставить его говорить. Он знает, что может ей доверять. Всегда знал это. И всегда доверял даже собственную жизнь. — Мне снятся сны. О моем мёртвом отце, — Ник прервался и затих. Словно он сказал что-то лишнее, а сейчас вдруг понял. И как только девушка хотела ответить, он сказал: — Ничего не говори, дорогая. Я и сам все знаю. Страх отцовства. Страх своего ребенка. Ужас перед отцом воплощается в кошмары. Я слишком много знаю об отцовстве. Майклсон перевёл взгляд на Марселя, который сидел за стойкой и ровно так же смотрел на него. Сейчас Ник вспоминаю те годы, когда подобрал Марселя совсем мальчишкой. Как отбивал его свободу и говорил, что мы вправе сами выбирать свою семью. Как учил его всему, что знает сам. Как обратил его в вампира. Как он взамен на все это вызвал в город Майкла и разрушил его жизнь. Как из-за него все разрушилось, что так давно и усердно строилось. Клаус знал, что отчасти он сам в этом виноват, но предательство слишком глубокая рана, которую почти невозможно зашить и вылечить. — Я давно тут не был. Но отцу Кирану понравилось бы, что мы можем мирно собраться выпить и вспомнить прошлое… Киран приехал в город на старом велосипеде, когда умер его отец двадцать пять лет назад. И, черт возьми, он умел веселиться, — бар улыбнулся и даже посмеялся. — Конечно, до того как принял обет, после этого он был предан кварталу… Знал, что был нужен городу. И все ещё нужен! За отца Кирана! Марсель поднял бокал высоко над головой, а в ответ послышались громкие возгласы: — За отца Кирана! — За Кирана! — Как дикари. Смеются и танцуют вокруг тела родного человека, — заметил Ник, когда к нему и Сальваторе подсел Элайджа. Он налил в три стакана алкоголь и протянул каждому вампиру. — Да, конечно, каждый скорбит по своему, Никлаус. Отрицание, гнев и склад гробов в подвале, — усмехнулся старший Майклсон, от чего даже Изабелла улыбнулась. Теперь это стало небольшой шуткой в их кругу. Гробы. Мёртвые заколотые родственники. В бар зашла Хейли и стремительно походкой направилась к столику Майклсонов. — Предупреждаю тебя, Хейли, Никлаус сегодня в отвратительном настроение! — Отвали, — отмахнулся Клаус. — Что там с кольцами луны? Оливер призывает к революции каждые пять секунд. Люди напуганы. Злиться. Я устала их успокаивать! — Сегодня день мира, Хейли, — заметил Ник. — Наслаждайся. А пока неизвестные враги замышляют против нашей семьи, ты переедешь к нам. — Класс! Вы запрете меня в башне, я сбегу, немного экшена, и вы наконец поймёте, что я могу постоять за себя! — Кольца будут, я сдержу слово. Мы найдём и накажем тех, кто заказал атаку в лесу, а ты вернёшься к нам ради собственной безопасности! Голос Клауса звучал грустно, но в его голосе не было ни капли фальши. Он говорил максимально серьёзно, но даже не смотрел на Хейли, он смотрел куда-то либо вдаль, либо на стол, вертя в руке наполненный стакан. — А сейчас я прикончу бутылку и еще не одну… В надежде утопить демона, который преследует меня! — Ник схватился за бутылку и поднял её вверх. — За тебя, Майкл. Ты как нельзя вовремя! Элайджа напрягся и ошарашенно посмотрел на брата. В его взгляде читался ужас и непонимание. Он не понимал вообще ничего. И да, ему было страшно. До безумия. Как и Клаусу. Их снова преследовало то, от чего они так яро бежали тысячу лет. — Поподробнее! Тебе снился наш отец? — Продолжай. Посмейся, — голос Ника ломался с каждой секундой, Изи не помнила, когда видела его таким опустошенным. Она снова накрыла его руку своей, а он сжал её, будто боялся, что Сальваторе сейчас исчезнет. — Уверяю тебя, в этой новости нет ни грамма смешного, Никлаус. Особенно, учитывая, что он мне тоже снится. Нет. Только не это. — Что? — Если он и тебе снится, может наш таинственный враг планирует следующую атаку, — братья взглянули на вошедшую в бар Женевьеву. — Что же лучше подчеркнёт перемирие, чем очередной убийство? — с ухмылкой на лице пробубнил младший Майклсон.

***

Элайджа стоял на балконе, глядя на безумное веселье жителей этого города, как неожиданно почувствовал за спиной чье-то человеческое присутствие. — Женевьева. Он обернулся, медленно покидая балкон. — Я узнала. Это не только твой отец… Чистилище, где заперты сверхъестественные души, разваливается! — Что значит разваливается? — недоумевающе переспросил Майклсон. В комнату на этом моменте зашли Ник и Изабелла. Она прошла комнату и уселась на мягкий диван, откидываясь на спинку. — Она права, — заметила Изи. — Оно вот-вот исчезнет. Мы только что звонили Деймону в Мистик-Фоллс. Там огромные проблемы из-за этого. Весёлая, однако, у нас жизнь. — Мёртвые уходят в никуда, — пояснил Клаус. — Они все уходят… тихо. — То есть наш отец, боясь исчезновения, решил провести остаток дней, мучая нас. Как прекрасно… — Хорошо, что мы скоро избавимся от его гнусной души навсегда и вот это будет прекрасно! — Так, ты мне веришь, Элайджа, или хочешь обвинить в новом заговоре? — влезла ведьма в разговор вампиров. — В данный момент ничего не приходит в голову. — Ну и слава богу. Мне нужно вернуться к девчонкам! Женевьева приблизилась к Клауса, медленно поглаживая его по груди, проговорила почти шепотом: — Может завтра после похорон мы могли бы провести время наедине? — Поживём — увидим. Она улыбнулась и покинула комнату. Как только ведьма вышла из особняка, Изи скривила лицо и повторила за старой ведьмой. — Может завтра… после похорон мы могли бы провести время наедине? Сюси-пуси. Элайджа сел рядом, засмеявшись. Его смех оказался таким заразительным, что сама Изабелла рассмеялась со своей выходки. Уж сильно её бесила эта ведьма. С самого начала. С самой первой встречи. Лобзается тут ещё. Мразота. Сальваторе повернулась к Элайдже и продемонстрировала действия бывшей медсестры. Аккуратно положила ему руку на грудь и повела вниз: — Может уединимся? — Поживём — увидим… Вампиры снова рассмеялись, но вот только Клаусу не было от этого смешно. Он скривил недовольное лицо и наблюдал за концертом. — Это у тебя новый способ контролировать ведьм: строить из себя недотрогу? — поинтересовался первородный Элайджа. Конечно, Изабелла знала и понимала, что все это Ник делает ради общего дела, но это не отменяло ненависть к этой женщине. И уж тем более ревности. — Мне всегда нравилась классика!

***

Следующий день был куда хуже предыдущего. В доме Майклсонов всю ночь никто не спал. Изи пыталась откопать хоть что-то на тех, кто мог взорвать болота. Клаус тихо сидел рядом, выпивая. А Элайджа пропадал непонятно где и вернулся только под утро, когда нужно было уже выходить на службу в церковь. На улице люди шли рекой по одной и той же улице, провожая Кирана в последний путь. Каждый человек в Новом Орлеане вышел почтить память столь светлого человека. Как бы больно не было, но нужно было прощаться. Майклсоны шли в ряд, справа от Клауса шла Изабелла, а слева от него Хейли. Все что-то да обсуждали, но вот тема возвращения Майкла оказалась самая популярная. Чего-чего, а этого только не хватало в этом богом забытым городке, кишащем нечистью. — Ты в порядке? Выглядишь… — спросил Элайджа. — На сотом месяце беременности и злой? — Я хотел сказать красивой, — Хейли улыбнулась, ей не так часто делают комплименты. Клаус и Изи видели химию этих двух и никак не могли понять, что их сдерживает. У вампирши, конечно, были догадки, ведь Элайджа не глуп, знает все риски, если кого-то к себе подпустить, то навряд ли это закончится счастливым финалом, но все-таки Сальваторе хотелось в это верить. Верить, что рано или поздно, но Элайджа обретёт свое счастье в этой девушке. — Думаешь, целью террористов была я? — неожиданно Хейли спросила у Клауса. — Конечно. Если бы я хотел разжечь войну с волками, я бы убил тебя первым делом. И повесил бы перед стаей. — Этим мой брат хотел сказать, что был бы рад твоему возвращению. Попробуй по другому, Никлаус, без упоминания убийства, — заметил расслабленный Элайджа, глядя на брата. — Но не будем забывать то, что во взрывчатке была слюна оборотня. Изи тоже задело осколками. — Почему ты не сказала? — встрял Элайджа, подходя к подруге. Но Сальваторе лишь пожала плечами, и смотрела куда-то вдаль, никак не вникая в диалог братьев. — Я бы не хотел закидывать тебя на плечо… — начал гибрид, закинувший руку на плечо матери своего будущего ребёнка. — И силой тащить в наш дом, но мы оба знаем, что это для безопасности моего ребенка. — Один кошмар. Ты вдруг проникся радостями отцовства! Хейли нравилось язвить и бесить Никлауса. Она знала, что он ничего ей не сделает, но в то же время ей нравилось щекотать его нервы и терпение. — Попробую объяснить. Мой отец всю жизнь мучил меня. Я не хочу превращаться в него. Этот круг ада прервется на моем ребенке! Изи только сейчас задумалась о будущем этого дитя. Эта девочка никак не должна постичь этот жестокий и чёрствый мир. Это все должно обойти её стороной. — Ты забыл кое-сто о своей попытки! Она не твой ребёнок. Наш! — Очень проникновенно, Клаус, — сказала Изабелла, отходя от остальных вампиров. — Ненавижу похороны… Изабелла остановилась. Она почувствовала, как силы полностью покинули её тело, а к горлу подступил кашель и кровь, как тогда, когда кровь не усваивается организмом. Она кашляла и буквально задыхалась. Это не заканчивалось. — Клаус! — крикнула Хейли, заметив, что с подругой. И прежде, чем вампирша полностью потеряла сознание, Ник успел её поймать. На вампирской скорости он домчал до дома, и вломившись туда, снёс все на пути, аккуратно положил девушку на пустой стол. — Я могу помочь! — крикнула Женевьева, появившись из ниоткуда. — Нет! — крикнул Элайджа. — Элайджа! — на него набросился Клаус, оттаскивая от тела девушки. — Не смей ей мешать! Делай свою работу! — крикнул гибрид ведьме. Та начала читать какое-то заклинание. — Ты хоть понимаешь, что делаешь? Кому ты доверяешь жизнь Изабеллы? Между первородными развивался серьёзный скандал. Элайджа не понимал почему Клаус так безоговорочно доверяет этой ведьме, ведь та выгнала его сестру, чуть всех не убила, а теперь он, как её собачка. Это бесила Элайджу. Да. А Клауса бесило, что брат никогда не слушает его. Всегда считает, что он прав. — Ребят… — прошептала ведьма, заметив как тело девушки стало серым. — Нет… Тело Клауса онемело. Он остановился, отпустил брата и замер, вглядываясь в тело. Пока Стефан горевал над телом сестры, на пороге завис Никлаус. Его лицо потеряло всяческие краски, а при свете неполной луны он выглядел совсем потеряно и окончательно убито. Не обращая внимания на Стефана, Клаус на ватных ногах направился к телу девушки. — Это я виноват. Моя мать была тут по мою душу… — Нет. Твоя мать была тут не только по твою душу, — перебил Клауса Сальваторе, — это она та ведьма. Изи оказалась лишь пешкой в её игре. Клаус больше не мог стоять. Он сел на кровать рядом с девушкой. Ник не хотел снова это испытывать. Снова видеть её смерть. Не первый. Не второй. И даже уже не третий раз. Как только он понял, что сейчас случилось, в ход пошла сила. Он разбивал все на своём пути. Перевернул столы, стулья. Протаранил стену. — Должен же быть выход! Ну же! Давай! — крикнул он Женевьеве, но она уже отошла от девушки. — Его нет, Клаус. — Нет! Есть. Я знаю. Она не умрет. Не сейчас. Не сегодня! И он оказался прав. На этой секунде девушка вскочила и задышала. Её тело снова приняло бледный вид, но теперь она была жива. Она дышала. Она была жива. Жива. Клаус выдохнул, рухнув рядом со столом и хватая её холодные руки в свои, целовал их, не прекращая. — Я видела… Я видела его… Майкла.

***

— А ты боец… — проговорил Ник, входя в комнату возлюбленной. Она сидела на кровати, уставившись в одну точку. Думала о словах Майкла. Думала о том, что сегодня случилось и возможно это имело какой-то вес. — Приходится в последнее время. Ник улыбнулся, но силы настолько покинули его от произошедшего и от мыслей, что было даже тяжело стоять на ногах. — Я хочу тебе кое-что показать… сейчас. Гибрид взял Сальваторе за руку и повёл в спальню дочери. Приоткрыв дверь, она просто впала в ступор. Маленькая темная комнатка, посредине кроватка, а над ней игрушки, небольшой шкаф со всем нужным, комод, кресло и балкон. — О боже, Ник… Это чудесно, — Майклсон улыбнулся. Он знал, что ей понравится. Осталось показать это Хейли и их будущей дочери. — Спасибо. — Почему ты называешь его отцом? Он не твоей отец, — неожиданно начала вампирша, облокачиваясь на холодную стену. — Такую рану мог нанести только отец. Ты сказала, что видела его. Что он сказал тебе? Лицо девушки помрачнело. Ведь все, что сказал Майкл было ужасно. Невозможно. «Он просто будет пользоваться этим отродьем» «Сама подумай, зачем ему этот ребенок?» «Он жалкий мальчишка, возомнивший из себя короля» «Отродье» «Маленький ублюдок» «Он никогда не станет настоящим отцом» «Он погубит своего ублюдка» «От погубит всех вокруг себя» «Убей этого ребёнка, пока не поздно» «Иначе я убью тебя. И его. И этого ребёнка» «Отпрысок» «Ничтожество» «Жалкий трус» — Только ложь, — Ник улыбнулся девушке. — Я попрошу кое о чем тебя. Ты только ничего не говори. Сделай, как я прошу. — Ник?.. — сейчас это смахивало на прощание. — Когда я увидел, как ты снова умерла по моей вине, я понял. Понял, что важнее тебя в моей жизни никогда и ничего не было. Во мне хранится такая ловушка. Мысль, что все изменится. Что мы переедем в другой город, будем жить, как нормальные. Но этого никогда не будет. Не будет, потому что тебя угораздило влюбиться в такого, как я. Проблемного, мерзкого гибрида. И да, я знаю, что… — Ник! Не надо. Она хотела заткнуть его, но он не позволил, схватил её руки и прижал к своей груди. — И я знаю, что это так. Я знаю, что ты пытаешься видеть во мне хорошее. И благодаря тебе, я меняюсь. Но я не хочу подвергать тебя опасности. Ты этого не заслужила. Ты изменила меня. И я благодарен тебе за это. За все сто лет, что я знаю тебя, я с уверенностью могу сказать, ты самый яркий, самый живой человек, кого я знаю. Ты подарила мне все, о чем я мог только мечтать. Но, Изи… — Не надо… — на ее глазах застыли слезы, и, смотря на это, на его лице тоже блистали эти капли. — Изи, уезжай. Я усвоил свой урок. Я не буду внушать тебе. Не буду внушать тебе забыть и уехать. Но я прошу тебя. Уезжай. Сбегай. Сохрани себе жизнь. В груди все сжалось. Она не могла нормально дышать. Воздух как будто сам покинул лёгкие. А слезы лились рекой. Нет… Клаусу было тяжело прощаться, было трудно её отпускать, но он знал, что это ради её безопасности. Возможно, когда-нибудь они снова встретятся, но только тогда, когда на дворе не будет назревающей войны и революции. Когда все будет спокойно. Когда бешеный отец не будет хотеть снова их убить. Когда все будет хорошо. Но это точно не сейчас. — Я люблю тебя… — прошептал Ник, склоняясь к девушке и нежно целуя в щеку, момент который он хотел бы запечатлеть надолго, но как только девушка прикрыла глаза, он исчез. Не хотел видеть, как она уходит. Не хотел смотреть на то, как он снова её отпускает. Он снова жалеет о своих действиях, но понимает, что так будет лучше и легче для неё. Хоть раз он сделал все по совести.