You will forever be mine

Сальваторе приняла решение. И больше не собирается его менять. Она возвращается в Новый Орлеан. Возвращается в город, где когда-то была счастлива. Возвращается к нему. Прошли всего сутки с момента отъезда, но она уже успела уехать прилично далеко, именно поэтому сейчас давила на газ со всей силой. Она знала, что сейчас должна быть в городе, что именно сейчас её помощь может пригодится. В багажнике лежал труп Тайлера, а на душе было невероятно тревожно. Тревожно за город. За людей. Вампиров. В Новом Орлеане война полным ходом и нет времени прохлаждаться. Изабелла остановила машину напротив особняка и сразу почувствовала кровь. Очень много крови. Такого количества она не чувствовала очень давно. Нет… На ватных ногах девушка вошла в дом и перед ней оказался десяток мертвых вампиров. Все они истекали кровью, захлебываясь. В углу стояла Камилла и Марсель. — Что ты тут делаешь? Очередной бунт? — возразила Сальваторе, подлетая к Жерару. — Успокойся. Это волки… — промолвил вампир, на его шее тоже виднелся гниющий укус оборотня. Он сжимал что-то в руках, на что девушка сразу обратила особое внимание. — Клаус?.. — Не он, — спокойно произнес Марсель. Значит, все не так плохо. На сердце вампирши отлегло. — Что это? — удивленно спросила брюнетка, кивая в сторону окровавленной руки друга. Марсель покрутил в руках безделушку, но она не выглядела так уж и безобидно. — Она называется «Звезда дьявола», одним броском можно нанести тысячу порезов. Вещица очень нужная в данный момент. У Сальваторе загорелись глаза. Она никогда не держала таких диковин в руках, именно поэтому сейчас антиквариат казался очень нужным. — Вижу, тебя тоже укусили. Предлагаю обмен. Это, — она кивнула на звезду дьявола. — На стакан крови Клауса. — Откуда?.. — Марсель, Марсель. Ты думаешь, я бы уехала без крови Клауса? Ты плохо знаешь своего отца. — Зато ты хорошо знаешь своего мужа, — тихо прошептал Жерар, протягивая вампирше звезду. Та улыбнулась ему, но вовсе не на сделку, а на слова. — Следуй зову сердца. Он и приведёт тебя к нашей семейке. Так и было. Она хотела быть с Клаусом. Очень хотела. Поэтому она тут. Она нужна тут. Нужна Клаусу. Элайдже. Хейли. Нужна городу. Обменявшись с Марселем нужными для них самих вещицами, и, узнав где могут быть ведьмы и первородное семейство, направилась на их поиски. Крики Майклсонов и Хейли были слышны по всей округе, именно поэтому Изи искала их совсем недолго. Но вот у неё никак не получалось выбраться из лабиринта на кладбище, созданного ведьмами. Она блуждала туда-сюда. Войти — вошла, но выйти не может. — Да, черт! Мимо этой статуи я прохожу уже третий раз. Что за чертовщина?! Кладбище всегда было однообразно, все одно и тоже. Но вот что отличалось: так это статуи. А Изабелла все кружит возле одной уже полчаса. Следуй зову сердца. Он и приведёт тебя к нашей семейке. Сальваторе сразу вспомнила слова Марселя. Он был прав. Тут только так возможно найти выход. Вампирша подумала не о Клаусе, а о Хейли, пытаясь максимально сосредоточиться. И спустя какое-то время ноги сами повели её по кладбищу. — Женевьева! — крикнула Сальваторе, сворачивая за угол, завидев, как та целенаправленно шла к Хейли. — Не надо! — Так нужно… — прошептала ведьма и стремительно направила руку в грудь волчицы, та поперхнулась и изо рта пошла алая кровь. Женевьева вырвала сердце Хейли на глазах Майклсонов и Изи. Ее тело покачнулось, она в последний раз взглянула на семью и рухнула на землю. — Нет! Крик Элайджи эхом прошёлся по кладбищу, он упал рядом с Хейли, тряся её за плечи. — Я убью тебя! — прорычал Ник, ринувшись к ведьме, но та магией его отбросила и исчезла. Изабелла на вампирской скорости оказалась возле Клауса и протянула ему руку, опираясь на неё, Майклсон поднялся. Но вот ведьмы зря времени не теряли. Точнее, ведьма. Она осталась одна. Моник Деверо. Моник была выбрана для участия в колдовском ритуале Жатве. Её принесли в жертву третьей. Она была участницей ритуала, которая олицетворяла собой землю. Моник и ещё троих девочек должны были принести в жертву, чтобы ведьмы не потеряли свои магические силы. Считалось, что девочки воскреснут через некоторое время. Тётя Моник Софи Деверо была ярой противницей обряда и рассказала обо всём Марселю. Тот помешал ведьмам и спас последнюю девочку, Давину, остальные трое, включая Моник, были убиты. После этого, с помощью Давины, Марсель запретил ведьмам колдовать. Лишь Софи оплакивала Моник, её мать считала смерть дочери большой честью. Вскоре Софи изменила своё мнение и поверила в то, что мёртвые девочки, в том числе и её племянница, могут воскреснуть. Но для этого ей и Джейн-Энн надо было убить Давину и завершить ритуал. Собственно, так и было сделано. Девочки воскресли. Но вот именно они и стали главными врагами Майклсонов. Моник схватила нож, которым Элайджа убил первую ведьму, и побежала к ребёнку. Нож навис над маленькой девочкой. И нужно было что-то срочно делать. Она называется «Звезда дьявола», одним броском можно нанести тысячу порезов. В кармане куртки вампирша быстро откапала орудие и, не медля, запустила в ведьму. Моник покрылась десятками порезами и упала замертво. Изабелла взглянула на мёртвое тело Хейли и на ватных ногах подошла к новорождённому ребёнку, пока полностью разбитый Клаус смотрел на погибшую Маршалл. Девушка аккуратно взяла девочку на руки, она была совсем крошечной, но невероятно красивой. Точная копия матери. — Привет, маленькое чудо. Девочка чему-то мельком улыбнулась. Сальваторе тут же отнесла дочь Клаусу. Но он очевидно боялся брать её на руки. Они дрожали. — Возьми… — прошептала вампирша, протягивая новорождённую в руки отца. Майклсон долго смотрел в глаза возлюбленной и не решался взять ребёнка, по его лицу текли слезы. Но в конце сломался, когда дочь ему улыбнулась, и с дрожащими руками взял юную Майклсон на руки. — Привет… слышишь? Как только девочка оказалась в руках отца, Изабелла присела рядом с плачущим Элайджей. Она обняла его так сильно, как могла. Но у того совсем не было сил и с трудом он обнял её в ответ. Изи знала, как сильно Элайджа любил эту девушку. И как ему сейчас больно она тоже могла понять. Невероятно больно терять кого-то, зная, что больше он никогда не вернётся. — Она умерла… — прошептал Элайджа. — Ты понимаешь? Я впустил её в свой мир. Я никого не впускаю, — Элайджа посмотрел на брата. — Ты об этом знал. И ты отнял её у меня! Она нужна мне, а ты меня сломал… — Ты обязательно скажешь своей племяннице, как сильно любил ее мать, — проговорила Сальваторе, обнимая Элайджу снова. Она знала, что только ей теперь предстоит не дать вновь распасться этой семье.

***

Клаус сжимал за горло Женевьеву, прикованную цепями где-то на кладбище Лафайетт. — Ты поплатишься за смерть матери моего ребенка! И за мою дочь! — Ник! Стой! — Сальваторе влетела между ним и ведьмой. — Ник… Сеточка спала с его глаз. Изабелла молила его остановиться. Сейчас лишь в её глазах он видел свою опору и поддержку. Она держала его за руку, пытаясь вразумить. Но в итоге Клаус отступил, отходя. — Почему? — начала диалог Сальваторе. — Предки не оставили мне выбора, — проговорила ведьма. — Ты собиралась принести в жертву невинное дитя ради силы! Ты убила Хейли! — Не ради силы. Это был приказ предков! Её приказ… — уточнила Женевьева, смотря на Клауса. — Чей был приказ? — удивленно спросил Ник. — Удивительный вопрос. Это же твой брат убедил вас похоронить её в землях Нового Орлеана! Нет… только не это. — Эстер… — Даже смерть не может остановить мою мать от уничтожение собственной плоти и крови! — Это не конец. Пока ребёнок жив, ведьмы Нового Орлеана не успокоются, пока не убьют его. Эстер не успокоится, пока не убьет его. Так было решено. Твой ребёнок будет погребен среди её предков. Она не выживет… — из глаз ведьмы пошла кровь. — Они забирают меня. Я это чувствую. Я подвела их… Прошу… Пойми, я просто хотела жить! Клаус, мне очень жаль… — А мне нет! — ответил Майклсон, протягивая Изи кинжал, которым чуть не убили его новорождённую дочь. Та без угрызения совести вонзила его в сердце бывшей ведьмы.

***

Ник стоял на балконе и смотрел, как загипнотизированные люди выносили тела всех погибших вампиров на задний двор, где все они будут сожжены. — Ник… — прошептала Изабелла, обнимая Клауса со спины. Он громко выдыхает и поворачивается. — Изи… ты вернулась. Почему? — Есть вещи, которые я не могу тебе сейчас объяснить. Но у меня там в багажнике мёртвый Тайлер. Глаза Майклсона расширились. Все-таки Локвуд не оставил надежды испортить Клаусу жизнь. Но мысль, что он мертв давала хоть какое-то облегчение. — Ты с самого начала зацепила меня. Но мои враги не дремлют, Изабелла. И пытаются уничтожить все прекрасное вокруг меня. А ты… — он запнулся. — Ты прекрасна. — Давай наши отношения выясним позже. — Уверен, что задумка сработает? — поинтересовался непонятно откуда взявшийся Элайджа с бутылкой алкоголя. — Ведьмы купятся на это. Было принято тяжелое, но нужное решение: отослать дочь куда подальше от этого города и разбираться с навалившимся. Пусть все думают, что ребёнок погиб вместе с матерью. Так будет безопаснее. И так будет правильно. Для всех. Как бы тяжело это не было. — Теперь осталось проститься… — проговорила Изабелла, глядя на мёртвые тела вампиров. — Они все будут следить до единого. Если мы пойдём втроём, это привлечёт внимание. Я поеду один. Элайджа, ты пойдешь с Изи… — Ник! Нет, — возразила вампирша. — Ты пойдешь с Элайджей. — Нет! — воскликнула Сальваторе и направилась вниз, в машину Клауса. Сейчас им предстоит не короткая дорога к той, кто будет оберегать юную Майклсон. — Все нормально, брат. Я пойду, — врёт старший Майклсон. Все вокруг чувствует его боль утраты. Но уже ничего не могут сделать. Только быть рядом. — Скорбь и есть скорбь…

***

— Привет, сестра, — Клаус обнимает Ребекку, нежно вдыхая её родной запах. — Ник… я рада тебя видеть. После звонка брата Ребекка быстро собрала вещи и рванула в сторону Нового Орлеана. И вот теперь она стоит перед ним. Живая и здоровая. — Я вижу, ты решил перестать бегать от любви, — Бекка кивнула в сторону стоящей неподалеку с ребёнком на руках Изабеллы. — Можно и так сказать. Я люблю ее. И, видимо, это она перестала бегать от этой любви, — ответил Майклсон, смотря на Сальваторе влюблённым взглядом. Ребекка всегда видела чувства Клауса к этой девушке. Даже при самой первой встречи между этими двумя пробежала искра, которая так и не погасла спустя века. — Беги к своей любви. И храни её… — Обещаю, сестра, — Клаус кивнул Изабелле, и та подошла к ним. Бекка и Сальваторе тут же обнялись. — Она похоже на свою мать. Видимо, Бог все-таки существует, — усмехнулась Майклсон. — У нее чертята в глазах пляшут. Это от меня. Тебе нужна ведьма, которой можно доверять. Которая сможет сделать заклинание невидимки. — Я найду такую. — Никто не должен её найти… — будто самому себе повторяет Клаус. — Я знаю, что делать, Ник. У нас будет белый забор. Думаю, будет здорово. Клаус забрал дочь с рук возлюбленной. — Этот город желает тебе смерти. Но я верну тебе дом, и каждый кто желал тебе смерти пожалеет об этом! В твоих венах течёт моя кровь! Ты ко мне вернёшься… — Гибрид целует дочь в лоб и протягивает сестре. — И как бы мы не были различны. Я никому не доверю жизнь моей дочери, кроме тебя, — он так же целует сестру и отходит, сцепляя его руку и руку Изи в замок. — Будь счастлива, сестра. — Она будет счастлива, Ник… — обещает Ребекка. — Как её зовут? — Хоуп. Её зовут Хоуп… Хоуп Андреа Майклсон. Ее отец назвал ее Хоуп, из-за слов своего брата Элайджи о том, что его новорожденный ребенок является надеждой для их семьи. Ее второе имя — Андреа по имени ее матери, и она берет фамилию по отцовской линии. Они ещё долго смотрят вслед уезжающей машины, а после садятся в свою и уезжают. Клаус остановил машину напротив дома. Сальваторе почти сразу покинула автомобиль, а Ник остался сидеть и размышлять. Ему было невероятно больно. Больно, что пришлось отослать собственную дочь. Больно от того, что мать девочки погибла прямо на её глазах. Больно от мысли, что через пару часов Клаус просто отпустит Изабеллу и навряд ли когда-то увидит. Он знал, что она приехала помочь. Будто чувствовала. Но он все ещё не чувствовал того шанса, что она останется. Но Клаус даже и представить не мог, что решение уже принято. Эта боль сжирала его изнутри и не давала спокойно дышать. На ватных ногах гибрид направился в опустошенный особняк, где не было больше того количества вампиров, той разновидности и той оживленности, что была пару дней назад. Он замер, смотря куда-то вдаль, будто ждал чего-то. Но ничего не происходило. За окном было темно, в зале темно, как и в душе. Темнота накрыла Клауса и не хотела покидать. Майклсон медленно перевёл взгляд на лестницу и точно так же медленно поднялся наверх. В доме стояла гробовая тишина. И Ник направился на балкон, где уже стояла Изабелла. Клаус вошёл в комнату, схватил бутылку виски и швырнул в стену. Вслед полетели стаканы, стол. Слабость и боль сменились гневом. — Не поделишься мыслями? — спросил он, заходя на балкон. — Я думала о тебе. И думала о твоих словах. — Зачем ты тут? — проговорил Майклсон, его глаза горели абсолютным гневом, ненавистью и жаждой мести. — Я жестокий человек. Убийца. Монстр. Она делает шаг вперёд. Но он останавливает ее жестом. — Если подойдёшь, то это навсегда. Я тебя больше никогда не отпущу. Никогда не отпущу! — сквозь зубы произносит гибрид, смотря лишь ей в глаза. Он был зол, но говорил абсолютно серьёзно. — Я знаю… я все знаю. А ещё я знаю, что какой бы ты не был, я люблю тебя. Люблю тебя… таким, какой ты есть. Древний улыбнулся как-то по детски, но так искренне, будто для него это было целью жизни. Но возможно сейчас так и есть. Он отомстит всем тем, кто причинил им вред. — Я хочу быть с тобой. — Я знаю, Изи… я знаю. Вампирша бросается Клаусу на шею, а он крепко-крепко сжимает её в объятиях и попадает в рай. — Мы им всем отомстим!