Meet my dads, sweetie

      — Боже мой. Господи. Какой пухлый-то, я ж не такой вроде был... Это наш сын, Чонгук, ты хоть понимаешь это? Я не могу-у-у..       — И правда. Уже десять месяцев как, вроде.       — Десять месяцев и полторы недели, — бормочет Тэхён, наклонившись к маленькому пухлому человечку, что лежит смирно на его руках, ответно в папино личико внимательно вглядываясь. Не, ну это — чудо, не иначе. Он же реально их видит и узнает мелкий такой. Тэхён просто в шоке немного всё ещё со всего этого. — Это нормально, что мне так хочется его съесть?       — Не очень, на самом деле, — Чон едва сдерживает улыбку, пытаясь казаться серьёзным. — Ты бы его лучше выпустил уже из своих медвежьих объятий, не то сам жалеть будешь, что вечно на руках таскал. Помяни моё слово, — конечно, делится своим опытом, но Тэхёну сейчас, пожалуй, не до этого. Он выглядит до ужаса простым и милым, восхищаясь собственным ребёнком. И эмоциональный очень. Этот ребёнок их обоих сделал эмоциональными и сентиментальными до ужаса, но особенно Тэхён преобразился — он ведь ещё не бывал отцом для крошки такого. Впервые сейчас это всё испытывает, и наблюдать за ним таким изменившимся, трепетным, ответственным и осторожным — это просто что-то за гранью, если честно. С Сольчжи Тэ уже был давно родной и совсем свой, а этот кроха делал его неопытным и зелёным в какой-то мере, поэтому тот беспокоился очень много. Но Чонгук же, зрелый и опытный, рядом был, хоть и не двадцать четыре на семь, но участие и забота его чувствовались всегда, и этого хватало, и дочь их взрослая помогала. Маленький Тэ вызывал такое обилие неконтролируемой нежности и любви у папы своего, что у всех членов семьи сердце щемило — вообще, малыш с первой недели всех покорил, едва от суррогатной матери забрали. Соль так совсем от него не оторвать было, стоило ей со школы вернуться, поэтому нежной девичьей любовью кроха насыщался только так.       — Я не могу, — тянет снова досадливо, потому что действительно не может его отпустить никак. Целует аккуратно уже румяную от вечных отцовских поцелуев щёчку, заставляя носик крошечный мило сморщиться, и переворачивает его на своих руках спиной к себе — лицом к Чонгуку. — Ты посмотри на него только...       На Чонгука теперь смотрят на самом деле большие по корейским меркам глазки, круглые даже почти. Кудряшки очаровательные обрамляют личико, и Тэиль вдруг дует губки недовольно, что от папиного лица красивого отвернули, пуская слюнявые пузырьки и пальчик ко рту поднимая. Чонгук не выдерживает, начиная тихо и умиленно посмеиваться, и протягивает вперёд руки в ожидании, что малыш пойдёт теперь к нему тискаться, и его ожидания оправдывают, ручки в ответ вытягивая. Тэиль очень любит внимание, много внимания, как его папа прямо, и по отцу очень соскучился за целый день.       — Иди-ка ты ко мне, Тэ-Тэ, давай, вот так, — забирает аккуратно ребёнка, держа тельце в больших ладонях и упирая ножками в свои колени, и принимается о чем-то его спрашивать, заставляя того смеяться заливисто этим очаровательным детским смехом и пытаться мычать всякие звуки неразборчивые в ответ.       — Я до сих пор постоянно путаюсь, кого ты зовёшь этим своим обращением, — Тэхён с улыбкой наблюдает за ними, скрещивая на груди руки.       — А вас обоих нельзя что ли? Я вообще-то очень счастлив, что в моей жизни теперь целых два Тэ-Тэ. Двойная доза счастья, ты посмотри. Это как тот самый подарок, о котором ты в жизни никогда не задумывался, но оказывается мечтал все время, — проговаривает мужчина, укладывая заметно утомившегося от смеха малыша в кроватку и включая сверху подвеску с игрушками, чтобы тот не сильно расстроился, всегда же работает. Пусть теперь полежит немного, ему полезно. И их рукам перерыв очень полезен. Но Тэхёну хоть бы хны, конечно.        — Ну ты уж всё-таки определись.       — Не-а, не хочу. Меня всё устраивает.       — Ну и ладно.       — Иди ко мне, Тэ-Тэ, — хрипит, откидываясь немного на кровати и сильные руки раскрывая призывно.       Тэхён стоит, даже не пошевелившись, и наигранно разглядывает ногти свои, невозмутимо пальцами по ним проходясь.       — Ты уж помоги ему, сам ещё не сможет подняться, маленький, — вздыхает Тэхён, поворачиваясь к нему спиной и принимаясь убираться на пеленальном столике, что был немного разворочен из-за жадного до активных движений ножками малыша. Вот же актёр без оскара, боже.       — Ты, мой маленький, сейчас дошутишься уже, ещё к ребёнку собственному не ревновал только, — Чон уже нетерпеливо поднимается, хватая обнаглевшего уже парня поперёк талии, и тянет за собой под его негромкие наигранные возмущения, роняя на кровать и наваливаясь сверху. — Вот так вот нравится?       — Да-а, нравится, а что? — тянет, довольно задирая подбородок, и, обвивая крепкую шею руками, ногами сцепляет его талию, прижимая ближе к себе. — Ты мне нравишься, Чонгук.       — Какое пылкое признание, не ожидал совсем, — шепчет мужчина, наклоняясь ближе к ухмыляющемуся лицу и опаляя красивые губы горячим дыханием. Тэхён любовно тянется к нему, но Чон неожиданно отклоняется немного, губы смыкая где-то за ушком и принимаясь щекотать нежными ласками теплую кожу, отчего парень сладко вздыхает, подставляясь. — Чем занимались сегодня?       — Ну, кушали много, спали мало, вышли погулять, разговаривали на языке, который только ты понимаешь почему-то, о, в ладушки впервые он попал все разы в такт, представляешь! Ну, почти, — Тэ рассказывает, посмеиваясь в процессе и пытаясь до деталей сегодняшний день вспомнить, а Чонгук слушает и наслушаться не может, покрывая любимого поцелуями.       — Красота какая, Тэ.        — Угу, он очень умный малыш у нас.       — В папочку весь, — усмехается Чонгук.       — Помнится, раньше ты меня не особо-то и интеллектуалом считал, как мы переобулись вдруг, — щурится парень, и Чонгук отрывается от его шеи, заглядывая в его лицо невинно.       — Ну, с кем поведёшься, от того и наберёшься же было, вроде? Ты удачно повёлся просто.       — Я ведь реально на тебя повёлся, Чонгук.       — Все ещё диву даюсь, как: и старый, и печальный опыт, и ребёнок маленький в придачу, и чёрствый какой-то мужик.       — Молчу уже про старость эту твою. Пять лет разницы, Чонгук, пять, окей? Успокойся там. И какой ты чёрствый-то, с милашкой маленькой за ручку мне махали постоянно, когда уходил от вас. Нежный такой и ласковый зверь, который жаждал, чтобы его приручили, как я мог не влюбиться..       — Прямо таки и зверь, — смеётся Чонгук, нежно чмокая его в нос, и Тэхён подхватывает, откидывая голову на мягкое покрывало и любуясь своим мужем самым прекрасным, у которого глаза вдруг загораются от мысли, что в голову сейчас забралась. — Слушай, а ты в курсе, что Тэиль уже понимает, где его носик? Я недавно только заметил. Вот всё остальное в упор не замечает, а как слово услышит «носик», так лезет в лицо пальчиками крошечными и жмурится, и это так.. Ладно, ты прав был, съесть его хочется уж слишком, так мало этого, он еще и твоя мини-копия кудрявая... Я же свихнусь так совсем, Тэхён, на старости лет, совсем не жалеете всей своей дружной семейкой.       Тэхён весь этот эмоциональный донельзя шёпот на ухо слушает просто с нечеловеческой улыбкой, его собственное сердце дрожит уже во всю от переполняющего его от и до счастья, а дыхание сладко спирает из-за собственных эмоций. Когда малыш родился, Чонгук совсем стал сентиментальным, даже более робким, хотя и до этого такой был, когда о дочери любимой заботился, потом за Тэ ухаживал очень долго и много, но теперь уже вообще был кропотливый и ласковый. У Тэхёна в сердце кололо, и дышать нормально мешало всё это. И всё это и было истинным счастьем вот в самом натуральном своём обличии.       — Знаю, конечно, мы все этот носик бедненький столько целуем, что мне его уже жалко немного, навсегда таким кнопочным и останется, чувствую. Это не значит, конечно, что я собираюсь перестать, но.. — он смеется, и Чонгук тихонько смеется в ответ, ласково целуя куда-то в пшеничную макушку и немного отодвигаясь от парня, чтобы смотреть в лицо это счастливое и довольное. Чонгук непомерно просто счастлив сам. — Да я сам в шоке, как это он таким похожим на меня уродился.. Прямо очень, но я только не такой пухлый был.       — Именно такой пухлый ты и был.       — Да не-е-ет же, — хмурится делано недовольно, расковыривая в памяти детские фото из альбома старого. — Ну чуть-чуть если только. Самую малость. Слегка в теле был.       — Пусть будет чуть-чуть, — смеется снова из-за его этой упертости. — Чон-Ким Тэиль такой же сладкий пухлый малыш, как Ким Тэхён, — говорит это, а в глазах такие блестки забавные, смешинки, любовь.       Тэилю фамилию решили дать двойную, при этом дочкину не трогая, сойдясь на том, что не будут той привычное уже имя менять, хоть она и не против была совсем.       — Ну, Чонгук, мне же сейчас плохо станет.. Не выдержу ещё, тоже же не молодею, вообще-то.       — Всё ты выдержишь, нашу любовь так точно.       Тэхён фыркает, щеками рдея, и тянется снова вперёд, обнимая крепкое тело, облаченное в светлую хлопковую пижаму, всеми конечностями и зарываясь лицом в теплую шею. Целует кожу сладко, губами нежно водит, потому что до одури приятно получать такую любовь и взамен отдавать её ещё больше. Он очень старается так делать, по крайней мере.       — Так это от большой любви ты сегодня так рано к нам пришёл, м? Я даже и не ожидал.       — Сюрприз хотел сделать потому что. Наш главный ландшафтный дизайнер же в отпуске, понимаешь ли, замену найти-то — нашли, а всё равно что-то не то. Вот и сидим там с утра до вечера, пытаемся сделать так, чтобы планка не опускалась. А сегодня так захотелось сильно его увидеть и еще причину его отпуска затянувшегося, что я не выдержал и сорвался.       — Неужели он так хорош, что никак без него? Даже с гурьбой именитых американцев под рукой? — Тэхён щурится, улыбаясь ему в шею.       — Не представляешь, насколько просто, — выдыхает мужчина, безвозвратно млея в теплых объятиях, согреваясь теплом горячего тела под собой. — Мне без него вообще никак.       — Знаешь, а ведь ему...       — Агву-у-у-у, — раздается вдруг воодушевленное и протяжное из кроватки, и Чонгук прыскает, а Ким смеется, жмурясь от умиления детским голоском, самым прекрасным голоском, что ему слышать доводилось.       — Слышишь, сын-то подтвердил..       — ..что мы все друг без друга никак, да?       — Именно это он и сказал, я разбираюсь, — важно проговаривает Чон, блаженно чувствуя на коже тягучие, ласковые поцелуи сквозь улыбку.       Тэ вдруг переворачивает его аккуратно, а сам ложится сверху, коленками по обе стороны от бёдер упираясь. Возвышается на локтях, принимаясь мять и перебирать в ладонях черные, немного отросшие жесткие волосы, и Чон прикрывает глаза, массируя в ответ его наверняка очень уставшую за день поясницу и отдаваясь полностью мурашкам от нежных прикосновений.       — Странно, что ты не спрашиваешь, как там Соль, Гук-и.       — Соль! — мужчина глаза резко вдруг распахивает, вздрагивая и Кима пугая, а потом сразу же расслабляется снова, возмущенно щипая парня за мягкую ягодицу. — Ты чего пугаешь так, совсем я тут с вами забылся. Я же недавно проверял наш чат, она как раз писала, что у неё хорошо всё и ночёвка проходит отлично, они даже спать уже ложатся, — Ким на последние слова мужа глаза незаметно закатывает. Ну да, ну да, ложатся они уже, наивный ты папаша. — Ну, Тэхён..       — Прости, Гук-и, я тоже проверял, всё-таки она такая умница, что общий чат предложила. А я просто взбудоражил тебя немного, что такого-то.       — Сейчас ты окажешься тем, кто будет взбудоражен.       — Если бы ты знал, что только этого я и жду..       — Соскучился так? — Чонгук вдруг бормочет хрипло на опустившееся к нему ушко, что румянится сразу же, как он принимается наминать в ладонях округлые половинки сквозь ткань штанов, и Тэхён тихонечко стонет ему в губы, прикрывая глаза и поднимая брови заискивающе.       — Д-да, так сильно, Чонгук, что уже не могу просто, — возбуждается неотвратимо, чувствуя своим пахом чужой, когда мужчина прижимает за ягодицы еще ближе. Тэхён ластится, всё-таки находя желанные губы своими, и целует мокро и совсем развязно, языком лаская чонов податливый, что тут же проникает в его рот. Сколько бы времени не прошло, а поцелуи у них всё такие же ненасытные и страстные, огонь во всём теле пробуждающие. Родное тепло, сладкие губы, палящие касания — и мурашки до самых макушек от удовольствия бегают.       — Тэ.. — Чон шепчет, когда парень ненадолго отрывается, чтобы начать так откровенно вылизывать ему шею, посасывая во рту теплую кожу. — М-м, Тэ, кроху нужно уложить..       — Да.. Знаю, — всасывает кожу у кадыка ощутимо, отчего Чонгук всхлипывает беззвучно, талию стройную меж пальцев сминая, потому что уже под футболку забрался. Но совесть-то надо иметь, они тут не одни как бы. — Сейчас, я, — прерывисто, и еще целует жилистую шею, поднимаясь влажно вверх под задранному подбородку, опускает его немного ниже, выцеловывая идеальную линию скул и переходя на окрасившиеся румянцем щеки. — Еще секунда одна..       — Ах, Тэхён.. — вечно этот парень убивает его. Выдержку, стойкость, да всё в общем и целом. — Всё, давай, мой родной, я сам пойду. Подожди меня немного, хорошо?       — Нет-нет, сейчас я..       — Тэ, всё хорошо. Уложу быстро и приду, он же засыпает не так долго, отдыхай пока, ты и так один был весь день, — целует разомлевшего парня в губы чувственно, тот отвечает точно так же. — Не скучай, всё.       — Спасибо, Чонгук-и. Я тебя люблю, — такой милый, когда сворачивается на кровати клубочком, поворачиваясь к нему лицом таким смущенным и румяным от чувств, стоит только Чонгуку подняться на ноги. Поэтому тот не удерживается, наклоняясь снова и убирая со лба пшеничные прядки, чтобы поцелуй ласковый оставить на коже.       — Люблю тебя, родной. Отдыхай.        Тэхён кивает ему довольный весь из себя и обласканный, а когда тот даёт напоследок поцеловать малыша в лобик, после скрываясь с ним за дверью, на его телефон сообщение приходит от кое-кого. Личное, между прочим, Тэхён уже готовится увидеть что-то грандиозное. «ЧонСоль»: «Тэээ, ты не представляешь, какой тут треш. Хлоя предложила сделать карамельный попкорн, ну мы фильм смотреть собирались полночи так точно» «И короче карамель вообще не получилась, с комочками какими-то вся, мы все липкие и в сахаре сейчас, Мия вообще волосы испортила, сейчас буду фотки кидать» «Это треш, Тэ, вхвхах Сегодня будет стрижка от Соль» «Папе ни слова!!! Мои волосы целые и невредимые!!»       Тэхён, честно, старается смеяться не сильно в голос, листая все комичные снимки и мысленно хваля её, что про волосы прокомментировала. Чонгук ведь её чёрные, густые, длинные локоны больше, чем она сама, кажется, любит.