. . .
13 февраля 2022 г., 12:27
Роланд кажется достаточно благосклонным к вампирам, чтобы принять его приглашение и ради кое-какой информации вновь спуститься в церковные катакомбы.
Да и не в Роланде всё дело, собственно. Роланд-то и предположить не может, что этот непутёвый вампир потеряется в сложных подземных коридорах именно в те пару секунд, когда они с Ванитасом отвлекутся на разговоры.
А Ной уже и не знает, куда забрёл: блуждает по этому огромному полутёмному каменному лабиринту. Только и может, что сетовать на судьбу и на свою глупую привычку теряться везде, где это теоретически возможно.
Потому он очень радуется, когда видит в другом конце коридора симпатичную девушку со взъерошенными тёмными волосами, чьи глаза скрывают большие круглые очки. Агрессивной она не выглядит — Ной надеется, что та проводит его, если он обратится к ней. Сие предприятие кажется, конечно, весьма опасным, учитывая, что многого можно ожидать от служителей церкви, однако иных вариантов-то всё равно нет, так что Ной решает всё же попытать удачу. Всё лучше, чем сгинуть в этом тёмном сыром месте.
— Извините, мадемуазель, а вы не подскажете, как… — обращается он к ней. И тут же обрадованно-звонкий голос прерывает его:
— Тот самый последний архивист? Неужели?..
Прежде, чем Ной успеет опомниться, цепкие пальцы хватают его за руку. Новая знакомая тянет его на себя. Её непослушные волосы резко колышатся от такого быстрого движения, едва не хлестая ему по лицу, — это как бы заставляет Ноя запутаться окончательно.
— Меня зовут Мира, — представляется девушка, — и я не желаю вам зла, поверьте. Мне просто интересно.
— Что?.. — Ной хочет расспросить её о происходящем, но прежде, чем сможет это сделать, оказывается закинут ею в ближайшее помещение. Да уж, эта Мира его удивляет: мало кто смог бы так легко справиться с этим.
Помещение это напоминает лабораторию или что-то подобное. Белые стены, пол, потолок. Куча приборов, пробирок. Странные не то кровати, не то гробы — Ной вздрагивает, когда замечает в ближайшем из них вампира.
— Какая удача встретить тебя именно тут, — отмечает почему-то Мира. — Сейчас, милый мой, главное — не сопротивляйся и как можно точнее описывай свои ощущения. Понятно? — сказав это, она оборачивается к двери, закрывая её на замок и тем самым отрезая последний путь к отступлению: ни окон, ни других дверей тут не наблюдается.
Ной замирает на одном месте, не зная, что и думать. Бежать? Бить? Сражаться? А зачем? А нужно ли? Быть может, она и вправду не планирует причинять ему вред? Но что тогда ей вообще надо? Мысли кажутся слишком беспорядочными, чтобы предпринимать какие бы то ни было действия.
— Иди сюда, — зовёт его Мира. — Начнём же наше исследование!
***
Архивист, стоящий перед нею, выглядит каким-то потерянным, сомневающимся. Даже вызывает у неё некоторое сочувствие — такой милый паренёк. Явно совсем юный — это Миру не удивляет, она ведь знала, что последнему архивисту совершенно точно не больше двадцати лет. Но этот юноша выглядит совсем уж наивно-светлым. Чуть напуганный, ничего толком не понимающий. «Субъект находится в состоянии лёгкого смятения, вызванном неожиданностью проводимого эксперимента», — записывает она в свою тетрадь. Пригодится. Подойдя ближе, тянет его за собой. Тот колеблется, но после всё-таки за нею следует. Ещё секунда — и он оказывается закован в подготовленные цепи. Мира как чувствовала, что однажды подобная возможность представится ей, оставив после прошлого владельца этого помещения кандалы, вмонтированные в стену. — Отвечай на мои вопросы прямо и честно, — требует она. — Ты ведь понимаешь, что от иного толку не будет? Архивист кивает. — Имя? — Ной. — Возраст? — Девятнадцать. — Дата рождения? — Двадцать восьмое сентября. — Рост, вес? — Сто восемьдесят семь, семьдесят восемь. — Цель участия в… А, да, это я лучше сама заполню. — Мира понимает, что ответом сейчас было бы что-то вроде «да вы меня сюда насильно притащили». В её работе такого не должно быть — иначе придерутся. Обвинят во всех смертных грехах и заявят, что состояние шока мешало чистоте эксперимента. Ей этого не нужно. «Субъектом моего исследования является молодой вампир-архивист [далее перечислены параметры], целью — выяснение пределов способностей существ ему подобных. Для того будут использованы следующие методы…» Записав эту и ещё кое-какую информацию, Мира переходит к, непосредственно, самому интересному. — Лучше бы тебе не колебаться и не сопротивляться, — говорит этому Ною. Раскрывает ближайшую к нему капсулу с телом. — Начнём с самого простого. Следы разложения уже заметны на теле несчастного молодого церковника, к которому она за руку тянет архивиста, — благо, длина цепи позволяет сделать это. «Хороший парень был», — вспоминает, чувствуя даже, как наворачиваются слёзы. Что ж, такое часто здесь случается. Слишком многие гибнут в столь юном возрасте — из-за нападения про́клятого, передозировки усилителя или чего подобного. Впрочем, она тут же отгоняет печальные мысли: не до них сейчас. — Выпей его крови, — велит она Ною. — Почему я должен это делать? — вопрошает тот с сомнением. Надо же, а он всё-таки пытается воспротивиться. Мира раздражённо закатывает глаза: а так хорошо всё начиналось! — Потому что так будет проще нам обоим, — отвечает. — Давай побыстрее закончим с этим. Обещаю, после я отпущу тебя. Даже сопровожу куда надо. А мои опыты потом могут принести пользу как людям, так и вампирам. Кажется, именно последняя фраза имеет на него наибольшее воздействие. Он оглядывается, как бы пытаясь проверить достоверность оной, после чего, вздохнув, кивает. Притянув к себе мёртвого человека, — Мира видит, как его всего при этом передёргивает, — он вонзает клыки в его плоть. Глаза его загораются алым огнём, а сам он будто бы выпадает из реальности на некоторое время…***
Холод. Холод и пустота — вот и всё, что чувствует Ной сейчас. Привычная алая завеса на мгновение застилает всё вокруг, но когда она рассеивается, он ничего больше не может разглядеть. Точно попал в огромное пространство без единого источника света. Где-то вдалеке неясно, будто бы из-под толщи воды, слышатся голоса. Один из них даже кажется Ною смутно знакомым. — Нет, Стефан! Подожди… Не надо… Твоё тело не выдержит… — Я должен, капитан Роланд. Должен хотя бы попытаться!.. — Мы ничего не сможем сделать, только отступить! — Я не отступлю перед вампиром! Ни за что… Не этому нас учили… — Но Стефан, ты не можешь вколоть себе ещё… Стефан, ты слышишь меня? Стефан! Нет, боже… Только не это… И снова — темнота, тишина. А после — действительность, медленно проясняющаяся перед глазами.***
Архивист наконец выходит из своего странного ступора. — Что ты видел? Рассказывай как есть, — требует тут же Мира. Не может сдержать свой энтузиазм, потому как слишком уж давно хотела узнать всё это. — Сначала — ничего, — отзывается тот. — Потом расслышал голоса. Кажется, говорили Роланд и… и этот юноша. Слышно было крайне плохо, но из разговора я понял, что тот умер, вколов себе лишнюю дозу усиляющего препарата. Рассказывает на удивление спокойно, даже почти безразлично. Мира примерно понимает причины этого: впечатление складывается такое, будто бы, вынырнув из чужих воспоминаний, Ной всё ещё не смог применить к этой ситуации своё эмоциональное восприятие. Что ж, так даже лучше — тем точнее и яснее будет полученная информация. Всё услышанное она детально отображает в своих записях. Закончив с этим, открывает следующий сосуд, где покоится присоединённое к имитирующей человеческий организм системе сердце. — Теперь отсюда, — обращается к Ною. На сей раз тот уже не спорит. Приблизившись, впивается клыками в один из импровизированных сосудов…***
На сей раз картинка кажется чуть яснее. Ной видит всё ярко и явственно, только чертовски быстро: помещения церкви, разговоры с церковниками, столкновения с вампирами… Все эти картины проносятся перед глазами с ошеломляющей скоростью — все движутся, говорят что-то, но Ной не может выцепить из того ни единого слова и ни единой эмоции. — Ты сильный, сойдёшь для следующего моего опыта, — говорит Моро человеку, склонившись над ним. За этим следует резкая боль, после — темнота и раздающийся откуда-то издалека голос Миры, энергично расписывающей кому-то свои планы на «то, что осталось от его тела». После всё заканчивается.***
— Ну, что там на этот раз? — спрашивает Мира, видя, что её подопытный вновь приходит в себя. Тот какое-то время смотрит отсутствующим взором куда-то в стену, точно потеряв всякую связь с реальностью на пару секунд, после чего отзывается: — Чья-то жизнь промчалась перед глазами. Ощущения такие, будто бы я поверхностно пролистал её. Не почувствовал ничего, но увидел очень многое, хотя услышал только, судя по всему, последнее, что слышал этот человек… Мира вновь детально всё услышанное записывает. Голос архивиста звучит ещё более отрешённо и безэмоционально; сам он затем сползает на пол, утомлённо прислонившись спиной к стене. Завершив свои записи, Мира ждёт ещё пару минут, давая тому чуть оправиться, после чего настаёт очередь следующей «жертвы». Следующий человек находится в бессознательном состоянии, но выглядит вполне себе живым. У этого на почве сражений с вампирами повредился рассудок — вернувшись однажды после очередного задания, он начал нести какой-то бессвязный бред, и никто не мог понять, в чём дело. Потом он попытался покончить с собой, но выжил, и Моро забрал его для своих опытов, после чего, усыпив каким-то образом на длительное время, отдал ей, потому как сам, кажется, так и не придумал, что мог бы с ним сделать. Ной действует без лишних колебаний: уже привычным образом вонзает клыки в плоть. На этот раз, впрочем, даже цепи не удерживают его на ногах: он вновь опускается на пол, склонив при этом голову. И совершенно пустым кажется его взгляд, когда он поднимает его.***
Поначалу Ной даже не понимает, где оказался и что вообще происходит. Хаотичные разноцветные образы мельтешат перед ним. Он несколько раз открывает и закрывает глаза, пытаясь сконцентрировать взгляд хоть на чём-нибудь конкретном. Бесполезно. — Они… Вампиры… Люди… Люди и вампиры… Общая природа… Нет… Я не хочу… Не… — Голоса слышатся отовсюду и из ниоткуда одновременно. — Убей их! — Убей вампиров! — Убей людей! — Не убивай… — Убей себя! Множество звуков, изображений и ощущений. Ной чувствует себя ещё более потерянным, чем тогда, в коридорах катакомб. В панике оглядывается, пытаясь найти хоть какие-то ориентиры, хоть как-то понять происходящее, — всё тщетно. Чувствует, будто не хватает воздуха. Пытается закричать — понимает вдруг, что не может, как не может теперь и дышать. Секунды кажутся вечностью. Затем спасительная тьма заволакивает всё перед глазами — на этот раз Ной как никогда радуется этому.***
Архивист возвращается в реальность с громким вскриком. Тяжело дышит, отсутствующе глядя перед собой. В голове Миры даже мелькает мысль о том, чтобы прекратить на этом своё исследование — на сей раз ей становится по-настоящему жаль этого вампира. Впрочем, подобные идеи она гонит прочь — редкая возможность поэкспериментировать с архивистом ей всё-таки ценнее, чем психологическое благополучие того. Так или иначе, она терпеливо ждёт, пока тот успокоится и сможет наконец более-менее ясно изложить свои мысли. — Я видел… Много всего… Всего непонятного. — Тот вдруг начинает говорить сам, не дожидаясь её вопроса, будто бы желает поскорее выплеснуть всё это. — Кто-то требовал его убить то вампиров, то людей, то себя… И всё было так… Так ярко. И так страшно. Да, мне было очень страшно… Страшно. В его тоне вновь не слышится практически никаких эмоций. Однако стоит ему закончить — и он, закрыв глаза, роняет голову на ладони, застыв так без движения на несколько мгновений. За это время Мира успевает записать всё услышанное. Подойдя ближе, склоняется над ним, успокаивающе проводя рукой по его волосам. Только это и может сделать, чтобы приблизить тот момент, когда он будет готов на следующий эксперимент. — Давай дальше? — вопрошает вкрадчиво, почти ласково спустя пару минут. Ничего не отвечая, Ной поднимается на ноги, как бы давая понять, что готов к этому. Мира приближается к следующему телу. Ещё один бессознательный церковник — этот был тяжело ранен в одной из битв и впал в кому. Несколько раз ему переливали чужую кровь, пересаживали некоторые органы — он не умирал, но и в себя не приходил. По факту, со временем он превратился лишь в ещё один эксперимент. Никто уже не надеялся привести его в чувство, лишь пробуя на его несчастном теле всё, что только можно. На сей раз Ноя вновь не приходится лишний раз просить: он и сам всё понимает, переходя к действию. Этот эксперимент кажется Мире самым интересным: тут столько всего понамешано, что остаётся лишь догадываться, что именно увидит архивист в воспоминаниях. А тот снова падает на пол, покидая реальность и погружаясь в чужое прошлое.***
Поначалу Ной совсем не может понять, что происходит. На этот раз нет того хаоса, что был в прошлый: всё, вроде бы, вполне себе просто и понятно. Начинается с моментов из чьего-то детства: простой дом где-то в деревне, семейные разговоры… Потом картина вдруг резко меняется: лес, вампиры, чьи-то крики. И снова — те же мирные домашние моменты. Затем — и вовсе залитые солнцем улицы Парижа, пышные юбки и пламенные признания какого-то юноши. После — нечто вроде подсобного помещения и мутное стекло некоего сосуда перед глазами. И снова — всё та же, первая, картина идеальной семьи: улыбки, смех, беседы ни о чём… Ной окончательно путается в этих невнятных обрывках. Под конец — самое яркое и самое подробное воспоминание. Вампир с глазами чернее самой тьмы скалит свои клыки. — Подожди, Даниэль! Нет! — раздаётся чей-то голос за спиной. Но юный церковник не слушает говорящего это — бросается на вампира, готовясь ударить. Мгновение — и он уже лежит на земле, истекая кровью и видя, как говоривший склоняется над ним. — Нет… Не умирай, пожалуйста… Ну как же так? — шепчет тот, и слёзы льются из его глаз, пока кровь хлещет из тела несчастного. Потом мир погружается в темноту. Ещё некоторое время Ной слышит голоса, что смешиваются друг с другом, но явно происходят из разных увиденных им воспоминаний. Они становятся всё громче и беспорядочней, пока, кажется, не заполняют собою всё и вся. От такого шума раскалывается голова. Но вот наконец они стихают, а реальность в очередной раз проясняется.***
На сей раз Мира даже не сразу понимает, что архивист вернулся. Тот сидит, не двигаясь, опираясь о стену и запрокинув голову, ещё в течение нескольких минут после. Затем — вновь дышит прерывисто и часто, чуть меняя позу. — Там было… Очень много разных воспоминаний… — сам начинает рассказывать, на сей раз даже быстрее, чем в прошлый. Каждое слово явно даётся ему не без усилий, отчего сказанное звучит чуть туманно, расплывчато. Он подробно, пусть и чуть путанно, описывает, что видел в памяти истории разных людей. «Значит, такая смесь разной крови даёт разные же воспоминания», — заключает для себя Мира, продолжая записи. — Что ж, — произносит она после, — а теперь настало время для самого главного… Подходит ближе к Ною, спуская со своих плеч халат. Намеревается на сей раз вынудить его пить свою же кровь. Тот, впрочем, отчего-то медлит пару секунд: замирает вдруг, тупо уставившись в одну точку, как если бы неожиданно осознал что-то. Затем — снова, как и за некоторое время до этого, закрывает лицо руками. Глаза его остаются широко открытыми, но он явно не замечает Миру, полностью игнорируя любые её попытки привлечь к себе внимание. — Убей… Вампир… Роланд… — Он бормочет что-то бессвязное едва слышно. Мира понимает лишь, что все произносимые им слова так или иначе связаны с увиденными им воспоминаниями. «Надо будет и это записать», — отмечает про себя, потянувшись к тетради. В этот же самый момент слышится звук слетающей с петель двери.***
Хаос всё ещё творится в голове Ноя. Ещё и образ Луи, будто бы в довершение ко всему прочему, маячит где-то на краю сознания. Собственные воспоминания смешиваются с чужими. Ной чувствует себя так, будто бы находится в лабиринте ещё более сложном, ещё более запутанном. Какие-то тёмные тени тянут к нему свои странного вида конечности. «Ты ничего не можешь сделать», — шепчет какофония голосов. Кровь, улыбки, чёрные глаза, пышные юбки, слова любви, плач, слетающая с плеч голова — он уже и не понимает, что из этого где видел. Чем дальше, тем хаотичней. Звуки и образы всё больше смешиваются, теряя всякий смысл. Точно кто-то искажает, выворачивает наизнанку саму его душу. И лишь слышащийся где-то на краю сознания знакомый голос вырывает его из этого безумия.***
— Ной! Ты здесь? — обеспокоенно кричит кто-то. Мира оборачивается, с удивлением отмечая, что лицо вошедшего оказывается знакомым. Синие глаза, чёрные волосы… Тот самый подопытный Моро. За его спиной в дверном проёме виднеются силуэты Оливьера и Роланда. Ванитас — так, кажется, этот человек теперь именует себя — тут же проскальзывает в помещение, бросившись к Ною. Едва завидев его, Ной резко поднимается и подаётся вперёд, вцепившись пальцами в ткань его рубашки. — Ванитас!.. — Придвинувшись ещё ближе и наклонившись, он роняет голову тому на плечо, всё ещё не выпуская его из своей мёртвой хватки. Безвольно повисает в его объятиях — видимо, теряет сознание. — Что с тобой?.. — недоуменно вопрошает тот. После — переспрашивает, обращаясь к Мире: — Что ты, ведьма, с ним сделала? — Н-ну… — Та теряется, не зная, что и сказать в подобной ситуации. — Ничего особенного. Так, провела пару экспериментов… — Ничего особенного?! — возмущается Ванитас. — Почему же тогда он в таком состоянии? Никогда прежде я не видел этого вампира таким! Ты… Не находит даже подходящих слов, чтобы высказать своё возмущение, — потому замолкает. — Извинись потом перед ним за меня, — только и может сказать она после нескольких секунд напряжённой тишины. — Уж обязательно, — ехидно бросает тот. — Пойдём, Роланд. Помоги мне, я же один не дотащу его… — продолжает, направившись теперь к выходу из помещения. — Ты так беспокоишься за этого вампира, — хихикнув, замечает Мира. — Будто бы он небезразличен тебе. — Что?.. Иди к чёрту, ведьма, — недовольно кидает тот, после чего тут же скрывается из виду. «Однозначно небезразличен, да», — насмешливо думает Мира, глядя им вслед. «К сожалению, мой эксперимент был прерван вмешательством непредвиденных обстоятельств, что, впрочем, не мешает мне сделать о природе архивистов некоторые выводы…» — пишет в своей тетради. — Пожалуй, я даже рада, что всё закончилось так, — произносит куда-то в пространство. «Пожалуй, я даже рада, что у тебя, очаровательный юный архивист, есть кто-то, кто готов о тебе позаботиться».
