Собственность Люцифера

      Год назад.       Италия. Милан.       Теплый летний ветер разносил блестящие на солнце волосы девушки, закрывающей глаза. Но это не мешало ей вовсю смеяться шуткам любимого мужчины. Как же она любила его голос, слова и смех, слетающие с выточенных искусным мастером губ! Она вечно могла смотреть на них и наяву чувствовать сладость ночных поцелуев.       С ним все казалось ярким. Жизнь, еда, звуки и счастье — всё обрело краски и смысл. Она уже и не могла представить мир без него. Не понимала, как могла жить без этого мужчины и улыбаться. Теперь ей все казалось пустым, где не было его.       — Ты не говорил, что общаешься с Дорой, — Тори убрала мешающие пряди за уши, но спустя мгновение ветер вновь опрокинул золотые локоны на глаза. — Чего я еще о тебе не знаю, Леон?       — О, поверь, ты не знаешь и верхушки моих деяний! — Леон побарабанил по рулю кабриолета, сверкая турмалиновыми глазами. — Но у тебя будет достаточно времени, чтобы найти всё грязное белье моей жизни. Мне даже страшно, что после этого я тебе надоем.       Тори посмотрела в сторону, радуясь, что волосы скрывают ее разгоревшиеся щеки. Как же она любила слушать о будущем, где они вместе. Ей неважно, с кем общается Леон, главное — что он сейчас рядом и будет с ней всегда.       — Как только отец узнает о тебе, то наше время закончится. — Тори говорила это приглушенно, будто не хотела в это сама поверить. Но это правда. Если отец узнает о её плане остаться в Италии, то никакого «долго и счастливо» не будет.       — Поставим его перед фактом, да и я не отпущу тебя, — глупая улыбка озарила лицо Тори, пока она из-за всех сил сдерживала счастливый смех. Как же ей нравилось, когда Леон вещал сказки…       Тори могла вечно слушать истории из будущего, где они вместе. Так и проходили ее дни. Обещания, истории и безумные мечты перед сном по телефону — единственная отдушина жизни.       Перед сном, когда все сказки рассказаны, а голос по ту сторону звонка смолкал, Тори вспоминала каждую деталь первой встречи с Леоном. Она воплощала в воображении галерею, духоту и приторный цветочный запах духов пожилой женщины, загородившей своей сгорбившейся спиной портрет…       Семь месяцев назад.       Тори не хотела просить женщину отойти, поэтому ждала, когда та уйдет к следующему произведению искусства. Но старушка явно решила сыграть на нервах девушки, рассматривая каждый мазок картины.       — Ох, — Вики устало выдохнула, стуча по каменному полу босоножками на танкетке. Тори уже не раз приходила мысль уйти, однако желание посмотреть на портрет «Зачарованного странника» куда сильнее, чем дотошный аромат цветочных духов.       В выставочном зале в тот день находилось не больше десяти человек, что не могло не радовать девушку. Обычно в этот музей съезжаются сотни туристов, а в просторных залах не было места и яблоку упасть. Но сегодня Тори повезло. Однако всю картину, во всех смыслах, загораживает старая женщина.       — Ну и душно же сегодня, не правда ли?       Тори отступила от неожиданности назад, глупо посмотрев на внезапно появившегося мужчину.       — И почему здесь не установили кондиционер? — мужчина не заметил испуга Тори, продолжил жаловаться на духоту. — Надо завтра исправить это.       — Простите? — Тори посмотрела по сторонам, но, не найдя никого, с кем еще мог разговаривать незнакомец, кроме как не интересующейся ими старушки, девушка странно покосилась на мужчину. — Это Вы мне?       — А здесь есть кто-то помимо нас? Ну, конечно, кроме этой леди, — мужчина улыбнулся, указывая взглядом на надоевшую Тори женщину.       — Мы знакомы?       — Нет, и я намерен исправить эту ужасную ошибку.       Тори не понимала, что нужно этому мужчине от неё. Она всячески старалась скрыть свое недоумение, но незнакомец прекрасно умел читать взгляды, однако предпочел долго на этом не задерживаться.       — Леон Санторо, — Леон мягко улыбнулся одним краем губ, отчего на правой щеке возникла ямочка.       — Виктория Уокер, — осознав, что хочет мужчина, Тори потеряла интерес и вновь отвернулась к картине.       — Виктория, Вам подходит, — Леон будто и не замечал демонстраций Тори. Он все также продолжал стоять над душой девушки, не собираясь сдаваться.       — Правда? Надо будет поблагодарить родителей, а то назвали бы меня Мартой, и Вам бы нечего было сказать.       Изучающий взгляд мужчины медленно, но верно прожигал злость у Тори, однако девушка терпела. Вот чем Вики могла похвастаться — так это терпением. Тори могла с легкостью упустить саркастическую шутку Томы или очередные долгие сплетни матери по телефону.       — Знаете, я должен лично поблагодарить Ваших родителей за…       — Нет, не продолжайте! — Тори резко повернулась к мужчине, закрыв глаза в отвращении. — Если Вы сейчас продолжите свой глупый подкат, то я уйду, несмотря на то, что сегодня последний день выставки!       — Хорошо, — мужчина замолк, сложив руки за спину. — «Марта» Вам бы тоже подошло. Как и другие имена мира.       Леон прошептал в сторону, но так, чтобы Тори все расслышала. Девушка закатила глаза, закусывая губу. Ей редко делали комплименты, но если кто-то и отмечал достоинства, то всегда насчет внешности. А имя что-то новое. И приятное.       — Вам тоже идет Ваше имя, — Виктория, улыбаясь, все же решила заговорить с мужчиной. — Однако я не могу представить Вас с другим.       — Многие говорили, что мне бы больше пошло имя Марк, но я никогда не соглашался с этим.       — Марк. — Тори задумалась, оглядывая Леона. Высокий подтянутый мужчина с угольно-черными гладкими волосами. Нет, на Марка он не похож. — Нет, определенно нет.       — Того же мнения, — Леон вновь улыбнулся, показывая свою ямочку. Он определенно знал, как она ему идет, и как она действует на молодых, только созревших девушек.       Они так и стояли, молча улыбаясь, не зная, что делать дальше. Между ними отчетливо летали искры, но каждый боялся, а может, и вовсе не понимал их. Виктория уж точно. Такое с ней впервые. И это так ее пугало. И так завораживало.        — Прости, — Леон вытащил телефон, неожиданно переходя на ты. — Ничего не могут без меня, никуда не уходи!       Леон отошел в сторону, отвечая на звонок. Заговорив на итальянском, мужчина изредка бросал взгляд на девушку, словно боясь, что она уйдет. Но Виктория и не собиралась уходить. И этому причина вовсе не последний день выставки…       — Он так долго на тебя смотрел, что мне стало не по себе, — старушка, не поворачиваясь ко мне, засмеялась. — Мне уже стало интересно, подойдет ли или струсит.       — Так Вы подслушиваете! — Тори сама не ожидала, как повысила голос. Ей не по душе, когда кто-то лезет в ее жизнь. Особенно когда его ничего в ней не касалось.       — Нет, просто интересно, как долго вы еще будете разыгрывать этот спектакль глупцов. — Тори посмотрела на Леона, сама не понимая, что только что произошло.       Виктория последний год только и думала, что отец узнает о ее путешествиях. Переживания, беспокойные сны и новые ощущения затмили всякий интерес к новым отношениям. Да и они все равно обречены на провал. Тори не задерживалась в одном городе больше чем на пару недель, и завтра она уже хотела отправляться в Австрию.       — А Вам-то какое дело? — Виктория повысила голос, сама того не ожидая. — Вы пришли сюда посмотреть на картины, а не за сплетнями.       Тори выбежала из зала, позабыв о своем новом знакомом. Надоедливая женщина вывела несколькими фразами девушку из себя. Или дело вовсе не в женщине? Виктория сама не понимала.       Интерес к выставке угас вместе с уходящим за крыши домов солнцем. Виктория вернулась в номер популярной гостиницы, славившейся своими недорогими услугами. Девушке приходилось снимать едва ли не самые дешевые комнаты, чтобы хватало на дорогу и еду. Поскольку банковскую карту отслеживал отец, то Тори могла тратить лишь на «необходимое», лишь бы не вызвать никаких подозрений.       Но этих средств едва хватало на обед, и чтобы было, где переночевать. Тома присылал деньги на новый счет втайне от родителей. Но его подачки щедрыми назвать никак нельзя.       К счастью Виктории, выставка расположилась в чуть больше километра от ее гостиницы, и можно дойти до нее пешком, а не стоя в переполненном автобусе. Ценой такой прогулки оказались новые мозоли и урчание в желудке.       Вернувшись в гостиницу, Виктория еще немного изучала самоучитель по итальянскому языку, который ей понадобится для сдачи последнего школьного экзамена. Еще немного, и Тори будет свободна от обязательств. Она вернет себе права на жизнь.       Ну а пока Виктория принадлежит решениям родителей, она положила книгу на прикроватный столик и выключила свет. Шум за открытым окном, легкий свежий ветер колышет белые занавески и блики фонарей на стенах номера — ничего из этого не предвещало беды.       Но в один момент под окном номера Виктории, расположившийся по нелепой случайности и удачи для молодого человека на третьем этаже, зарождались странные звуки. Кто-то зашелестел в густых кустах папоротника.       — Виктория! — громкий шепот мужчины пронесся среди ночи по воздуху, колыша занавески, но так и не достиг спящей Тори. — Виктория, ты спишь?       На этот раз вместе с шепотом в комнату прилетел еще и камешек, подобранный из-под кустов. Фортуна явно любила Леона, помогая ему попасть прямо в постель девушки. Резко открыв веки, Виктория приподнялась на локти, не понимая, что разбудило ее.       — Виктория!       На этот раз девушка услышала зов мужчины. Потирая глаза ладонью, Тори поборола желание не покидать теплую постель, встала с кровати и подошла к распахнутому окну.       Леон уже замахнулся очередным снарядом в окно, но вовремя успел остановиться. Виктория высунулась из окна, всматриваясь в ночную листву. Золотые, запутанные сном локоны свисали, словно дикий виноград, по стене отеля. Еще до конца не пробудившись, Тори все-таки смогла разглядеть в темноте Леона. В белой футболке он, как снег в ночи, выделялся среди темной травы.       — Что ты здесь делаешь? — Тори закричала шёпотом, придерживая верх ночной сорочки.       — Кусты рассматриваю, не похоже? — Леон поднял голову еще выше, что шея стала предательски затекать. — Почему ты ушла?       Тори отодвинулась назад, не зная, что ответить. Она толком сама не могла объяснить свой поступок. Виктория выдумывала много фактов, причин, оправдывающих ее уход, однако среди них ни одной правдивой. Она боялась. Ее напугали искры, смущенность, что обожгла щеки и сдавила голос.       — Подруга позвонила, пришлось срочно приехать к ней на помощь, — ложь. Чему и научилась Виктория за все то время, что втайне путешествует по Европе, так это врать. Ее ложь граничила с правдой, и порой сама девушка не могла разглядеть черту.       — Подруга? И почему же ты тогда живешь здесь, а не у нее? — Леон уловил нотки лжи в ее высоком голосе. Эта девушка манила его своими непредсказуемыми мыслями.       Ему было интересно, что же сейчас она скажет, и будет ли она вообще что-то говорить? За столь короткое знакомство Леон умудрился найти себе новую забаву, не подозревая, как дорого она ему обойдется.       — Она живет с парнем, а я не хочу никого смущать, — Виктория перечила своим же нравам и мыслям.       Тори никогда не задумывалась о чьем-то удобстве, и если бы у нее был вариант жить где-либо еще, то Тори, несомненно, согласилась бы. И не важно, согласились бы на это сами хозяева.       — Тогда ясно, — Леон залюбовался веселой улыбкой девушки, что и не заметил, как захотел верить каждому ее слову. — Виктория, я не успел… ладно, я просто трусил позвать тебя на ужин. Поэтому, усвоив свои ошибки, я хочу пригласить тебя завтра на свидание. В случае отказа я так и останусь здесь и буду пускать в твое окно камни. Так что советую согласиться сразу.       Будь Виктория не такой наивной и неопытной восемнадцатилетней девушкой, то оценила бы его слова как наглость, но, будучи не привыкшей к такому флирту, Тори минуту помолчала, зля Леона. Конечно, она согласилась на свидание, но отнюдь не из-за угроз. Ей было страшно, но именно страх пробуждал в ней интерес.       Больше Виктория уснуть не смогла. Всю ночь она ворочалась в постели, воображая, куда они пойдут и как именно пройдет свидание. Необычное, еще необузданное чувство защекотало в груди девушки, будоража сознание. Виктории следовало задуматься о новом ощущении, а не воображать его в ночных сказках.       Леон обещал прийти после обеда, но точного времени не сказал. Он так напугал Викторию, что побудил ее уже с семи часов утра заняться приготовлениями. Уложив волосы утюжком, выбрав одно из трех самых парадных платьев, Тори победила дрожь в руках, нарисовав две одинаковые стрелки.       Девушка стояла напротив маленького ванного зеркала, разглаживая каждую несуществующую складку. Одна мысль, что Леон увидит ее в таком красивом виде, воодушевляла ее. С ней происходило что-то очень странное, но такое волшебное, словно вот-вот произойдет что-то вероломное, что заставит перевернуться мир в ее глазах. И это правда.       Леон приехал за Викторией в час дня на новом ярко-красном кабриолете. Девушка не удивилась машине, привыкшая к подобному с самого детства. Однако такое равнодушие удивило Леона. Он тогда еще и не подозревал, сколько в Виктории кроется секретов.       Виктория не ожидала, что Леон привезет их на выставку, где вчера познакомились. Признаться, девушку настораживало происходящее. Все казалось неестественным, в том числе и внешний вид Леона.       Серо-бордовые круги под глазами, обкусанные губы и усталые движения рук, словно всю ночь он работал на складе и разгружал тяжелые грузы. Задумавшись об этом, Тори осознала, что ничего о нём не знает. Ох, привычка поздно задумываться об этом когда-нибудь её погубит.       Леон повел ее на выставку, обходя длинную очередь. Виктория обрадовалась, что им не придется стоять в этой толпе, и как Леон откроет им доступ — её не волновало.       Как только охрана выставки увидела Леона, то им тут же открыли двери. Виктория вопросительно посмотрела на мужчину, но тот лишь устало улыбнулся, предлагая руку. Тори с удовольствием положила свою руку на его, трепеща от предстоящего.        В тот день на выставке собралось едва ли не пол-Европы. Но Леон шел уверенно, будто это его дом. Он знал каждый угол помещения, каждое расположение экспоната и их названия…       — Это твоя выставка, — Виктория четко прошептала свой вывод, однако Леон ее услышал и довольно улыбнулся, словно только этого и ждал. Ждал, когда она поймет.       — Да, но это не то, что я хотел тебе показать, — Леон притянул девушку чуть ближе и прошептал на ушко. — мы пришли сюда за особым экспонатом.       Виктория прикусила губу, ощутив теплое, щекочущее дыхание мужчины на своем ушке. Живот непривычно потянуло, словно ее пнули изнутри. Интересно, что ощущал Леон, когда Виктория непроизвольно сжимала его руку и касалась своим бедром его? Не сходил ли он с ума так же, как она?       Пара шла вперед, опережая туристов. Они шли к тому самому экспонату, что Виктория так и не смогла разглядеть. Почему-то от этого Тори на мгновение погрустнела, ожидая чего-то большего. Вчерашние мозоли вновь заболели от не разношенных лодочек. В ее представлениях все было иначе.       Туристы окружили картину, и были слышны оживленные голоса и щелканье камер. Виктория не понимала, чем был вызван весь ажиотаж, пока ей не удалось самой увидеть картину. Но вместо обещанного буклетом пейзажа на стене висел портрет девушки. Написанная углем картина привлекла внимание всей выставки, ведь вчера ее еще не было.       Виктории потребовались минуты, чтобы осознать: это ее портрет. Ей захотелось подойти ближе, рассмотреть каждую крошку угля и прикоснуться к полотну. Лишь бы осознать, что это правда — это она.       — Боже… — девушка подошла ближе, не слыша возмущения других посетителей. — Но как? Ничего не понимаю…       Леон победно улыбнулся, растирая кисти рук. Он отдал эту ночь на творение искусства, не жалея о сонной пелене в глазах и болях в спине. Просидев часы на полу с углем в руках, Леон хоть и испортил чужой ковер и новую футболку, но получил взамен сверкающую радостью Тори. Пожалуй, это того стоило.       — Ну, я предпочитаю творить под псевдонимом Тото, но, Боже, мне тоже нравится. — Леон подошел сзади, рассматривая портрет.       — Так это правда твоя выставка? — Виктория закрутила головой в разные стороны, пытаясь найти хоть одну связь между Леоном и своим портретом.       Теперь она видела все детали, что прежде показались ей странными: навязчивое протирание кистей рук, что работали почти всю ночь, впалые вмятины под глазами от недосыпа.       — Прости, у меня было мало времени на работу… — Виктория подняла руку, останавливая Леона.       — Нет, мне очень нравится, — Виктория улыбнулась, вновь рассматривая угольно-черные черты ее лица. — Спасибо…       С этой минуты жизнь Виктории разделилась на две части. И в тот момент вторая часть казалась ей гораздо лучше старой. И вот уже больше семи месяцев их отношений Тори с каждым новым днем осознавала отчетливей, что к старой жизни она возвращаться никогда больше не намерена.       После долгих прогулок по ночному Милану и ночных посиделок с вином на одной выставки друга Леона мужчина прошептал на ушко Виктории предложение, на которое у девушки не было отрицательного ответа. Это должно было стать началом новой жизни, свободы для Виктории. Если бы это не стало началом конца ее наивности.       Лежа без сна в одинокой комнате, Тори подносила к лунному свету руку с кольцом, наблюдая блики камня на темных стенах. Тоска одолевала грудь неподъемным грузом, стоило провести рукой по прохладной половине постели. Но обещания, что совсем скоро она перестанет обжигать холодом, окрыляли девушку.       Но блеск кольца меркнет, когда в ночных слезах блестят воспоминания того дня…       В предвкушении венчания Виктория пригласила свою единственную подругу Сандру в Милане. Знакомство с ней осталось осадком алкоголя и бурной ночи в клубе, о которой Виктория старалась вспоминать как можно реже.       Закупив ящик вина и всего один торт, девушки, правда, надеялись, что не ощутят ничего из этого на следующее утро. Чувство радости уже опьянило их разумы, заставив позабыть о последствиях.       Выпив три бутылки вина, подруги уже сползли на пол, вспоминая все свои глупые поступки. Щеки девушек горели от алкоголя, а губы болели от несмолкающего смеха. Сандра закурила уже третью сигарету за ночь, когда Вики начала засыпать.       Но заснуть она не успела, когда ее телефон завибрировал на диване. Зевая и качаясь, Тори взяла телефон и увидела входящий видеозвонок от Леона. Даже в пьяном виде девушка скучала по нему. Наспех извинившись не подчиняющимся языком, Виктория вышла на террасу, чувствуя свежесть прохладного ветра.       — Приве-ет, — Тори ответила на звонок, однако вместо любимого лица мужчины она увидела потолок его спальни. — Леон, ты где?       Заикаясь, Виктория зажмурилась, пытаясь разобрать изображение на экране. Но вместо четкой картинки Тори расслышала чужие женские стоны и неприятные хлопки. Хоть алкоголь и одурманил разум, Виктория все же поняла что-то неладное.       — Леон, что это за звуки? Ты где? — но вместо ответа чья-то женская рука взяла телефон, показывая происходящее.       Виктория не могла четко разобрать, что происходило в спальне ее жениха. Тьма, обнаженные потные тела, стоны девушки и призывы бога… Сначала Тори зашептала извинения, сама того не понимая, за что. Может, в ту ночь она просила прощение перед родителями? Просила прощение перед самой собой, что купилась на все те красивые слова и поступки? Или перед изменщиком, что доверилась ему? Виктория сама не знает.       Сбросив звонок дрожащими пальцами, Виктория ушла в ванную, закрыв дверь на замок. Включив воду на всю, девушка позволила выпустить все воспоминания в пьяных слезах. В нетрезвой голове еще не успело произойти понимания прошедших минут, однако слезы, скатывающиеся на губы девушки говорили об обратном.       Разве она могла улыбаться, если бы он не любил ее? Тори попробовала улыбнуться, но уголки губ задрожали и опустились вниз. Зеркало замутнело от горячей воды, но Виктория четко видела свои красные глаза и распухшие щеки.       Трясясь, девушка подошла к полке и достала рамку с фотографией, на которой они были вместе. Вытащив снимок, Тори целых десять минут тупо смотрела на задний план, не понимая, как ей быть дальше.       Настоящее время. Вермонт.       Я с отвращением посмотрела на фотографию, чувствуя на пальцах соль слез. Былые воспоминания пронеслись ядом в крови, сжимая грудь.       — Как же я его ненавижу…