Недостаток железа

      Семейство Мадригаль направляло свои силы только в положительное русло. За это каждый их любил и уважал. В какой-то момент жители деревни решили, что будут по возможности повторять то, что делала для них волшебная семейка, думая, что облегчат их ношу. Сначала все шло хорошо, но, к сожалению, иногда даже в самых светлых головах с благими идеями со временем появлялась капелька черноты. Для некоторых попытки помощи переросли в соперничество между друг-другом, а после, в зависть и агрессию к окружающим. Им хотелось получать большое количество внимания к своим действиям, но без должных способностей ничего не удавалось. Чернота захватила весь возможный свет, подталкивая к неправильным поступкам. Задурманенные завистью жители посчитали, что главный ключ к их успеху — это свеча, которая могла бы им предоставить дары, благодаря которым они бы заполучили то самое желанное внимание и восхищение. Энкантовцы собирались в группы, которые заключали контракты, создавая кланы, целью которых была свеча. Они были готовы заполучить её любым способом. С тех пор в деревне начались беспокойные дни. Всю ту помощь, всю ту радость, которую дарила семья Мадригаль, грубо и беспамятно стёрли с улиц Энканто. Одни считали их целью, а другие боялись сказать и слово, чтобы их семья не попала под горячую руку отчаянных похитителей свечи.       Для Альмы это было чудовищной ситуацией, ведь все вышло из-под её контроля. Самой с этим ей было не справиться. С начала основания деревни тут таились только счастье, любовь и уважение, но самовольство жителей привело к переполоху. Сейчас семья Мадригаль не в самом лучшем положении, чтобы попробовать все изменить: Пепа беременна вторым ребенком, Джульетта третьим, Долорес недавно получила дар, по Касите беззаботно бегала трехлетняя Луиза. Феликс и Агустин в это время были опорой для своих жен в трудный для них период.       Альма приняла для себя не легкое решение — повесить на Бруно тяжелую ношу, под названием «ты единственный защитник семьи, сынок». После этого его жизнь кардинально изменилась. По просьбе матери ему ежедневно приходилось проводить десятки сеансов, что очень изматывало. Сам по себе провидец был слишком добродушен, даже не мог накричать, тем более ударить. Прощал любые шалости своих племянниц, порой даже ничего не рассказывал об этом сестрам, чтобы те не ругали своих детей. Бруно прекрасно понимал, что когда-нибудь придет тот самый момент и ему придется выбросить свою доброту ради защиты семьи. Еще до переполоха он от скуки изучал книги Джульетты по анатомии, что очень помогло при освоении некоторых приёмов. В своей комнате провидец между сеансами мастерил из песка столбы, которые играли роль людей, и отрабатывал на них удары. По началу даже их было жалко, но время и тяжесть ноши создали зачатки уверенности. Но это было совсем не устойчивым чувством, ведь с каждой сломанной фигурой Бруно представлял, что это может быть живой человек. От одной мысли о том, что он может кого-то убить, дрожали руки и кололо сердце.       Шли недели, месяцы, нападки завистников подозрительно стихли. Иногда были слабые попытки, которые смогла предотвратить Касита. Такое одновременно успокаивало и пугало, ведь не может же быть все так просто. «Словно затишье перед бурей». От подобных мыслей в груди Бруно будто накалялось железо, не на секунду не сбавляя температуру. В какой-то момент оно будто плавилось, разливаясь по всему телу, принося боль, которую не снимет даже еда Джульетты.

***

      Вечер медленно перерастал в ночь, у Пепы начались роды. Одновременно радостное и страшное событие для семьи Мадригаль. Уже несколько часов над Энканто гремел гром, сверкали молнии, тряслась земля, чуть ли не раскалываясь пополам. В какой-то момент было ощущение, что Энканто просто уйдет под землю. — Спокойно, дорогая, дыши глубже, все будет хорошо. — Феликс, ты издеваешься?! — чуть ли не кричала сквозь боль она на мужа, с каждой секундой сильнее сдавливая его руку, от чего лицо мужчины скорчилось. В комнату вбежала Альма с тарелкой печенья. За ней плелась Джульетта, которой через пару месяцев придется испытать все те же чувства. — На, ешь, — сказала Альма и запихнула печенье Пепе в рот, — это должно тебе хоть как-то помочь, — та еле проглотила его, ведь организм активно сопротивлялся рвотными позывами. Когда она рожала Долорес, то не испытывала таких мук. — Ма-а-ама! Какого черта ты тво… — Пепа резко замолкла, ведь печенье и в правду помогло, боль стала менее режущей и терпимой. Она блаженно закатила глаза, расслабившись, и разжала руку Феликса. — Ну вот, mi amor, я же говорил, что все будет хорошо, — сказал он, поглаживая её плечо. Та улыбнулась, устало посмотрев на него. Но действие печения не продлилось и минуты. Касита снова наполнилась раздирающими криками Пепы.       В это время две пятилетние девчонки находились в большой комнате, усеянной цветами. Долорес недавно получила дар, который казался ей проклятьем. Она сидела на кровати и закрывала уши руками, уткнувшись лицом в колени. Исабела сидела рядом, приобнимая её за плечи. — Мама так громко кричит, ей так больно… — всхлипывая, шептала Долорес. Её голова и так часто болела из-за большого количества мешающихся в кашу звуков, а сейчас она просто разрывалась. Иса боялась что-то говорить, да даже сделать лишнее движение, думая, что это усугубит положение, — на улице гром, люди суетятся, — голос скрипел, словно старые половицы, — к нам кто-то идет, — они посмотрели на дверь, которая быстро открылась. В комнату зашел обеспокоенный Бруно. — Девочки, вам сейчас нужно пойти к Агустину, — нервно проговорил он, подойдя к кровати, где они сидели, — скорее, нам нужно поторопиться. — Дядя Бруно… — Долорес посмотрела на него покрасневшими глазами, — дядя Бруно! — она бросилась к нему, вцепившись мёртвой хваткой, — мне больно, уши… Голова болит! — он поднял её на руки, а та уткнулась в его плечо, не переставая плакать. — Тише-тише, успокойся, родная… — проговаривал Бруно, поглаживая её по спине, — скоро твоя мама перестанет кричать и тебе станет легче, а сейчас пойдем к дяде Агустину. У него есть булочки, которые помогут унять боль, — он посмотрел на Исабелу, которая еле сдерживала эмоции, — пойдем, красавица, — сказал тот, протянув свободную руку племяннице. Иса быстро сползла с кровати и взяла её, — ты держишься молодцом, цветочек, — прошептал Бруно и повел девочек в комнату Джульетты, где уже их ждали Агустин вместе с Луизой.       Дорога была не долгой, но сложной. Из-за Пепы вилла тряслась, как и его руки. В его груди комом наслаивался страх, который ни в коем случае не должен был вырваться. Только им стоило подойти к комнате, как дверь распахнул Агустин. — Спасибо, что привел их, а то Луизу нельзя оставить не на секунду, — мужчина мигом посмотрел на свою трехлетнюю дочурку. — Береги их, — с горечью в горле выдавил из себя Бруно и опустил Долорес на пол, после подтолкнув девочек в комнату, — дай нашей мышке булочку, у неё сильно болит голова, — сказал он, закрывая дверь. — Дядя Бруно, — позвала его Исабела в щёлочку, — к нам пришли злые люди? — Доченька, что ты такое говоришь, — вмешался Агустин, закрыв дверь до конца, — никто к нам на пришел, — он раздал девочками выпечку жены, — просто во время родов Пепы лучше не оставаться без взрослых.

«К нам пришли злые люди?»

— Какие вы внимательные, — усмехнулся Бруно, наконец отойдя от комнаты Джульетты. Почему-то нахлынуло спокойствие, но яростные скрипы Каситы заставили сердце застыть. Вила предупреждала его о недоброжелателях. Провидец направился ближе к комнате матери, ведь именно там находилась цель этих самых злых людей. С каждым шагом становилось все страшнее. Ноша давила настолько сильно, что Бруно готов был расколоться, не находя в себе сил сопротивляться.

Утреннее ведение принесло ужасающую весть — во время родов Пепы будет совершенно нападение. Двое людей: местный мужчина и женщина азиатской внешности. Они были одеты в черные костюмы, на их поясах были закреплены катаны. Поворачивая табличку с готовым предсказанием из стороны в сторону, Бруно открывалось два варианта развития событий: в одном из них он стоит и держит невредимую свечу, но одно движение меняло исход, в котором окровавленный провидец лежит в комнате своей матери, а на подоконнике стоит пустой подсвечник.

      Сзади послышались тихие шаги, будто кто-то крался. Обернувшись, Бруно увидел того самого мужчину из виденья, в его руках была катана. Провидца сковал страх и стыд, ведь он даже ножа с кухни не ухватил, чтобы хоть как-то сравнить шансы на победу, но что-то делать было уже поздно. — Отдай свечу, и все останутся живы, — голос незнакомца заставил Бруно напрячься еще больше. Единственное, что пришло ему в голову, так это показать свою уверенность, точнее, изобразить. — Самоуверенности у тебя не отнять, — провидец глупо усмехнулся, стойко встав напротив незнакомца, — ты навредишь моим родным только через мой труп, — чертов ком в горле мешал нормально говорить. — Как скажешь, 攻撃!       «Чего?». Неизвестный язык ввел его в ступор, но Бруно быстро опомнился, услышав крик за спиной. Он резко обернулся и отошел в сторону, случайно увернувшись от настигающего удара катаны женщины. «Чуть не попался». Она быстро среагировала и, подбежав, сильно ударила его кончиком локтя в плечо, от этого по руке Бруно прошлась болезненная колкость. Он зашипел и схватился за эпицентр неприятного ощущения, шагнув назад. «Ну же, вспомни, чему ты научился».

«Ради семьи»

      Земля содрогнулась, Пепа закричала так, будто её режут заживо. Из-за этого равновесие противников сбилось, и они ослабили бдительность. Бруно решил, что это его шанс. Быстро, но не уверенно двинувшись к мужчине и, соскребя всю свою смелость и силу в кулак, он нанёс удар ниже грудины, который из-за тряски получился слабым, но действенным. Грудь незнакомца сковало, стало невозможно дышать. Задыхающиеся звуки отвлекли провидца, и он не заметил, как женщина замахнулась на него катаной. — Не смей трогать моего мужа! — с сильным японским акцентом прокричала она. Бруно понял, что не поспеет за её скоростью, и прикрылся руками. Сейчас могло все закончиться, но Касита затрясла половицами, из-за этого лезвие только прошлось по предплечьям провидца, оставляя лишь неприятно жгучие порезы. На пол Каситы упала первая капля крови, принадлежавшая одному из семьи Мадригаль. Бруно накрыл страх, к глазам подкатили слезы, которым так и не удалось скатиться по его щеке.       Незнакомец только отошёл от удара, с жадностью делая вдохи. Женщина продолжила махать катаной, но эти движения уже не были обдуманными. Их наносила не она, а охватившие её эмоции. Это стало для неё самой большой ошибкой. Бруно только и успевал уворачиваться от лезвия, ему не хватало смелости нанести ей удар. Одно его неловкое движение и летальная ветка видения может стать явью. В голове творился хаос, провидец пытался вспомнить хоть что-то, что может помочь, но как на зло, каждая строчка в учебнике по анатомии, каждое приём, который он так настойчиво учил — все испарилось. Бруно прижали к стенке, отступать было не куда. — あなたの終わりが来た! — оглушительно крикнула женщина, со свистом замахнувшись катаной. Сердце провидца замерло, перед глазами пронеслась вся жизнь, все слова, которые когда-либо говорили ему вперемешку начали отдаваться эхом.

«Ты защитник»

      В голову ударил резкий прилив сил, Бруно еле успел проскользнуть вперед между женщиной и стеной, но все-таки это решение было принято слишком поздно. Её лезвие прошлось по его спине, оставляя на провидце прорезанную рубашку с пончо и длинную глубокую рану. С каждым движением одежда все больше пропитывалась кровью и принося резкую боль. «Не могу… больно». — Ты мог выбрать простой путь, — злобно сказал мужчина, наконец придя в себя, и рванул в сторону раненного Бруно, которого окружили с двух сторон, — теперь у тебя нет шансов! — незнакомец был готов нанести финальный удар, как его нога и рука оказались в плену колючей лозы. Провидец мимолетно взглянул на комнату Джульетты, дверь которой была слегка приоткрыта. Там виднелась рука Исабелы.

«Я помогу дяде»

      «Я так не хотел, чтобы ты это увидела… Спасибо, цветочек». Бруно, собравшись с силами, воспользовался моментом, который ему подарила Иса, и схватил незнакомца за свободную от лозы руку, в которой находилась катана, резко выпрямил её, нанеся удар по локтевой ямочке, удачно попав в нервный узел. Руку мужчины парализовало, мышцы расслабились, пальцы ослабли, оружие со звоном упало. — 死ね! — крикнула женщина и кинулась на своего противника. От испуга Бруно опешил, быстро сел на корточки и взял катану с пола. Развернувшись, он не удержался и упал на пол, зажмурившись, и резким движением выставив лезвие вперед, крепко держа оружие двумя руками. Спина предательски заболела, заставив его лицо скривиться.       Дверь в комнату Джульетты захлопнулась. Незнакомец закричал, словно от горькой боли. Бруно почувствовал напряжение в руках, раны неприятно растянулись, катана стала тяжелее. Провидец раскрыл глаза. От увиденного его сердце сжалось, из уст выбились прерывистые от страха вдохи. Женщина не смогла сдержать ярость и совершила бездумное действие. Лезвие катаны насквозь пронзило её живот, она начала хрипеть и громко стонать. Земля сильно содрогнулась, Пепа истошно закричала. Из-за тряски Бруно пошатнулся, машинально собираясь опереться на руки, и случайно резко вытащил катану из женщины. Та, застыв, упала на пол, крича и шипя от боли. — ハルカ! — завопил незнакомец, пытаясь вырваться из колючей лозы, которая успела полностью обездвижить его. Крики и движения мужчины Бруно даже не замечал, он просто ошарашенно смотрел на женщину, истекающую кровью. — Нет… Нет, что я надел, — нервно бормотал провидец, нависнув над ней. Катана с тупым грохотом упала на пол. «Этого не было в ведении», — я-я… Я сейчас все исправлю, — руки тряслись, Бруно боялся даже прикоснуться к ней. По коже пробежали мурашки, принося слабую боль, но её глушил режущий страх. Пульс ускорился, холодный пот одинокими каплями стекал по лицу, падая на словно парализованную от боли женщину, которая продолжала издавать тихие хрипы вперемешку со стонами. У неё потекли слезы, глаза начинали пустеть. Пока Бруно был в тревожном трансе, что-то пронеслось мимо. Это был охваченный горем мужчина, которому хотелось отомстить за свою жену, свернув провидцу голову или задушив его. Его остановило одно — цель, с которой они пришли.

«Твои раны не будут напрасны, дорогая»

      Опомнившись, Бруно схватил катану и побежал за ним, стараясь игнорировать боль. Незнакомец вбежал в комнату Альмы и уже хотел захлопнуть дверь, но провидец ему помешал. Мужчина, бросив попытки закрыться, рванул к подоконнику и потянул руку к свече, но Бруно не дал ему даже прикоснуться к ней, разрезав воздух лезвием прямо перед его пальцами. «Чуть не отрубил». Снова сильная тряска, но Каситу наполнили уже не раздирающие крики Пепы, а новорожденного малыша. Тучи стали рассеиваться. Бруно потерял равновесие и неловким движением отрезал ничтожную часть свечи вместе с фитилем. В глазах провидца потемнело. Ударило высокое обжигающее пламя, которое подпалило пару его темные волнистых прядей. — Вот чёрт, — прикрыв глаза, пробормотал Бруно, отойдя от подпалившегося подоконника. В это время незнакомец, не смотря на сильный жар, исходящий от пламени, схватил ту самую мелкую часть свечи, которая упала на пол, и рванул к выходу из комнаты. Неприятных запах жженых волос ударил в нос, в Бруно словно проснулась иная грубая личность. Уже не трясущиеся от страха ноги сами понесли его за похитителем. Тот лишь успел приблизиться к лестнице, думая, что сможет оторваться. Эти мысли быстро развеялись, когда провидец нанес удар по его внешней части бедра, оставляя глубокую рану. Мужчина не удержался и упал, скатившись по горке, которую вместо лестницы сделала Касита. — Вот мразь, — тяжко вздыхая от боли пробормотал похититель, поднявшись на здоровую ногу, используя катану, как костыль, и как можно быстрее направился к выходу, пока Бруно не торопясь спускался на первый этаж. Вилла захлопнула высокие бирюзовые двери прямо перед носом незнакомца и не была намеренна их открывать. «Нет… Нет… Нет!». Сзади уже подошёл провидец, смахивая кровь с катаны в сторону. — Только через мой труп, — сказал Бруно, пронзив мужчину острым взглядом. Незнакомец зашипел от боли в ноге, опираясь спиной о дверь. Докоснувшись до раны он почувствовал, насколько обильно кровь пропитала его штанину. Провидец опустил лезвие катаны к полу, в знак того, что он не собирается его убивать. Тот с неким недоумением, страхом и каплей благодарности посмотрел на него. — Помяни фамилию Кабреро, — тяжело дыша сказал мужчина и, хромая, ринулся на кухню. В этот момент в венах будто циркулировал только адреналин, который придавал сил и угнетал болезненные ощущения. Сжав в руке кусочек свечи, от которой шло слабое тепло, он разбил окно катаной и перелез через него на улицу, а после направился в лес. Касита недовольно заскрипела от повреждения и яро перебирала плитками под ногами Бруно. Она явно была так же не довольна тем, что провидец так просто отпустил незнакомца. — Брунито! — Бруно посмотрел на верх, из комнаты Пепы выглядывала Альма, зазывая его. Он, бросив катану, побежал к туда. Когда провидец зашел к ним, то первое, что он увидел, это лежащую на кровати с ребенком на руках сестру, рядом с ней сидел Феликс, который целовал её ослабшую руку, чуть ли не плача от счастья. В углу на кресле сидела Джульетта. — Бруно, иди посмотри, — хрипло сказала Пепа, чуть раскрыв покрывало, в которые был завернут новорожденный. Скрыв раны пончо, провидец медленно, подавляя боль от каждого шага, подошёл к кровати и посмотрел на смуглое лицо мальчишки. — Весь в тебя, Феликс, — подметил Бруно, тот с гордой улыбкой кивнув в ответ, вытирая выбившуюся слезинку, — ты уже решила, как назовешь? — он перевел взгляд на сестру, глаза которой уже смыкались от усталости. — Мы долго думали над этим… — начал Феликс. — Этот мальчик должен нести имя защитника, — перебила Альма, подойдя к провидцу. — Камило, — тихо сказала Пепа, поглаживая малыша. Глава семейства одобрительно кивнула, после перевела взгляд на сына. — Бруно, пойдем поговорим, — сказала Альма, направляясь к выходу из комнаты, захватив оставшееся печение, тот пошел за ней. Как только она вышла, её взору сразу пристало тело женщины, в котором были лишь ничтожные намеки на жизнь. Он застыл, будто сделал что-то ужасное, хотя, оно так и было. — Прости, мама… — боясь осуждения тихо сказал Бруно, — я-я убил человека, — голос сильно дрожал, иногда пропадал из-за кома в горле, — я… Не смог защитить… — Брунито, — Альма заметила тревожное поведение сына и обняла его, — ты отлично справился, сынок. Наша семья в безопасности, — она поглаживала его спину, ненароком задевая рану, от чего тот кривился. — Но свеча, — сказал он, уткнувшись в плечо матери, — ее часть… — Она ничтожна по сравнению с твоей жизнью, — Альма отстранилась от него, смотря в его напуганные глаза, и поцеловала в щеку, отдав волшебное печенье. От такого действия Бруно расслабился и улыбнулся, — тебе нужен помощник, — перебила трогательную нотку она. — Что? — провидец немного опешил, — н-нет, мам, я… Я смогу защитить нас один, — протараторил он, откусив печенье. На это утверждение Альма подошли и лишь слегка провела пальцем по еще не зажившей ране на спине Бруно, на что тот лишь тихо зашипел, зажмурившись. Ей не хотелось, чтобы он снова пострадал, а ему не хотелось, чтобы из-за его страха страдал кто-то другой. — Не волнуйся, я помогу тебе с этим. Твой приемник будет самым лучшим.

«Приемник?»

      Альма пошла в комнату Пепы, оставив удивленного такой новостью сына наедине. Бруно, почувствовав, что все раны успешно зажили, доел остатки печения и пошел в комнату матери. Подойдя к обгоревшему подоконнику, он взял свечу и начал её рассматривать. — Все, как в ведении… Почти. ***       В ту ночь Альма вручила сыну гребень, принадлежавший Харуке.

«Пусть это станет твоим символом, обозначающий то, что тебе удалось осилить тяжесть ноши»

      Спустя пару дней она заключила контракт с главой семьи Акоста — Сицилией. На тот момент у неё были новорожденная дочь Алья и четырехлетний сын Луис, который и стал приемником Бруно. Каждый день провидец проводил мальчику тренировки, чтобы он стал новым достойным защитником образовавшегося клана «Estrella mágica». ***

Ночь того дня, когда была похищена часть свечи

      Мужчина с окровавленной ногой, перевязанной оторванной штаниной, спустя час пробрался через лес к своей лачуге, в которую он буквально ввалился, упав на пол. Сил не осталось совсем, в глазах медленно темнело. — Папочка! — к нему подбежали близняшки, его шестилетние дочери. — Кармен, Бланка… — они помогли ему присесть. Он, стонав от боли, протянул им кусочек свечки, фитиль которой издавал слабое тепло, — берегите… Эту св… — мужчина замолк, а после бессознательно упал на пол от потери крови. Младшая из близняшек трясущимися руками ткнула в него. — Папа, — тихо сказала Бланка. Ответа нет, — папочка! — уже сквозь слезы кричала она, начав трясти отца, — проснись, ну же, ну же!       Пока сестра билась в истерике, Кармен смотрела на свечу, которую она держала в руках. Пламя разгорелось, совсем не плавя воск. Девочек наполнила необычная сила, руки начало неприятно колоть, а в голове словно прошёлся ураган, все эмоции горя сошли на нет. Бланка успокоилась за мгновение, только распахнув покрасневшие глаза.

«Мы обязательно отомстим за тебя, папочка»