Недостаток железа

      С момента похищения свечи прошло шестнадцать лет, и таких успешных набегов больше не совершалось. Еще тогда провидцу в короткие сроки пришлось многому научиться, особенно работать с катаной. В Энканто не было даже намеков на книги, которые могли хоть как-то помочь в изучении техник с этим оружием. Но Бруно смог, и он передал все свои знания приемнику, который стал достойным защитником клана.       Когда Сицилия впервые привела Луиса в Каситу, то мальчишка побаивался провидца, но чем больше он проводил с ним время на тренировках, тем сильнее мальчишка к нему привязывался. Ему хотелось удивлять Бруно, чтобы тот его хвалил, хотелось не отходить ни на шаг. В какой-то момент Луис даже отказывался уходить домой. Сицилия была очень недовольна таким поведением сына, даже ругала его за это. Вскоре Альма попыталась решить эту проблему, пригласив семью Акоста переехать в их виллу, на что те согласились, хоть им и было очень неловко из-за этого. Для Луиса этот день стал праздником. Мальчишка постоянно был с Бруно, только спал без него. Провидца это не раздражало ни капли, он был только рад проводить с ним время даже вне тренировок. Пепа и Джульетта начали шутить по поводу того, что у их братца пробудился «отцовский инстинкт», хотя, оно так и было. Бруно полюбил его, словно родного сына. Ему сначала было тяжело это понять, да и принять, но чувства взяли своё.       Спустя несколько лет к ним присоединился только получивший дар Камило. Его озорную и упертую натуру было сложно унять. Иногда даже Пепе приходилось присутствовать на тренировках, чтобы обуздать его лень, шутки и желание сбежать. Несмотря на такие крайние меры и сопротивления со стороны племянника, Бруно все-таки сумел сделать из него достойного хранителя, как и пророчило его имя.       Не только ученики провидца несли ношу защитников клана. Алья, младшая дочь Сицилии, нехотя тоже внесла свой довольно опасный, как для неё самой, так и для других, вклад. С рождения у неё была проблема со здоровьем, которая вскоре принесла огромные трудности. Этим недугом стал недостаток железа в крови, но он проявлялся не так, как описано в книгах и оговорено докторами. За всю жизнь у девчонки проявилось лишь несколько симптомов: быстрая утомляемость, плохой аппетит и раздражимость.       Но как это заболевание связано с защитой? Вклад внесла не сама болезнь, а, если так можно назвать, побочный эффект. Когда Алья слышит запах свежей крови, в ней пробуждается иная сущность, одержимая и пугающая. В этом состоянии она может сделать все что угодно, чтобы получить то, что издает для неё манящий аромат. После того, как девчонка приходила в себя, то совсем не помнила своих действий.

Впервые это проявилось в шесть лет, когда Алья сидела на кухне

— Ой, порезалась, — недовольно сказала Джульетта, сунув палец под проточную воду, — Агустин, принеси повязку, пожалуйста! — Тетя Джульетта, Вы в порядке? — девчонка подбежала к ней, потянувшись к её руке. Тогда она впервые учуяла слабейший, но такой сладкий аромат, из-за которого даже слюна начала выделяться обильнее, дыхание с прерыванием замедлилось, стало тяжёлым. Девчонке в этот момент стало страшно из-за непонятных ощущений, это заметила тетушка. — Алечка, ты чего, — Джульетта положила руки на ее плечи, оттопырив пораненный палец, — с тобой все хорошо? — Нет… Тетя… — она неосознанно повернула голову в сторону манящего запаха, — Ваша кровь… Так пахнет, — её зрачки расширились, перекрывая больше половины радужки. — Дорогая, я принес повязку, — на кухню зашёл Агустин. Джульетта мигом подошла к нему, забрав нужную вещь, и быстро перемотала порезанный палец, — Джул, что-то случилось? — обеспокоенно спросил он. — С Альей что-то не так. Надо срочно позвать Сицилию.       С тех пор девчонка стала бояться саму себя, из-за этого её мучали кошмары. Она боялась выходить на улицу, боялась, что может кому-то навредить, что снова потеряет контроль. Положение ухудшилось, так как со временем Алья стала чувствовать запах крови с более дальних расстояний. Это сводило с ума. К счастью, за десять лет она научилась контролировать это состояние, по крайней мере, к членам клана. В сторону матери и брата дикая сущность никогда не проявлялась, их кровь для неё практически была пуста и совсем не интересна. Сложнее было привыкнуть к запаху Мадригалей, но вскоре Алья смогла сдерживаться и по отношению к ним. Но выбивался только один человек — Камило.

***

      Пятилетняя Алья сидела на кровати в комнате Камило, ожидая его. Одиночество не продлилось долго. Мальчишка вбежал с тарелкой краденного печенья и запрыгнул к девчонке, попутно накрывая их обоих одеялом. — Камило, ты опять украл печение? Тетя Пепа снова разозлится! — Я нас спрятал, она нас не найдет, — говорил он, поправляя одеяло, — тем более, я для mi amor, так что мама не будет меня ругать, — Камило быстро схватил одну печеньку, но когда увидел непонимающее лицо подруги, то застыл и приподнял бровь, — чего? — Ты хоть знаешь, что означает «mi amor»? — Нет, — сказал он, продолжая поедать печенье, — но папа постоянно так маме говорит, значит это что-то хорошее, — с набитым ртом проговорил он, — а что это значит? — Мама сказала, что это означает «моя любовь», — похвасталась своими знаниями Алья. Как только она это сказала, то на душе как-то потеплело. Резко нахлынуло странное приятное чувство. — А, ну тогда все подходит, — не задумываясь, в шутку сказал Камило. Но когда он увидел удивленный взгляд подруги, то внутри проснулось первое смущение, от которого хотелось провалиться под землю. Парнишка забегал глазами по комнате, — у-ух, завтра торта наедимся! — быстро перевел тему он, стряхнув крошки с пальцев на тарелку. Через несколько часов пареньку исполнится пять лет, и он получит свою особенность, которую ему подарит волшебная свеча, — как думаешь, какой у меня будет дар? — спросил он, неуклюже сползая с кровати на пол, — может я буду, как мама? — Камило начал изображать злую Пепу, — у-ух, сынок, ты опять украл печенье, у-у! — руками он изображал что-то типа тучи над головой, сопровождая различными звуками. На это девчонка лишь рассмеялась. — Или будешь, как Иса! — с улыбкой сказала Алья, забыв о его прошлых словах. — Фу, нет! Я не хочу кидаться цветами! — недовольно возразил он, элегантно размахивая руками, — буду все слышать, как сестрёнка! — Камило с помощью ладоней увеличил свои уши. Еще несколько минут они фантазировали над его даром. После того, как идеи закончились, повисла тишина, которая была довольно редким гостем в этой комнате. — А какой бы ты сам хотел? — спросила Алья, доев краденную печеньку. Паренёк задумался и кинул жалостливый взгляд на подругу, после чего он залез к ней на кровать. — Я не знаю какой, — вздохнув, сказал Камило, — но я хочу, чтобы он помог тебе выздороветь, — он обнял подругу, положив голову на её плечо, совсем позабыв о том непонятном чувстве, которое испытал лишь от одного взгляда девчонки.       Ребята выросли в месте и были очень привязаны друг к другу. По началу Камило не понимал её проблем и звал подругу бегать, лазать где-то, на что та соглашалась, совсем забывая об быстро наступающей усталости. Пепа пыталась объяснить сыну, что Алья не может с ним играть в какие-то активные игры, так как быстро выматывалась и потом была совсем никакая весь день, но Камило словно пропускал её слова мимо ушей. За очередное непослушание Сицилия отчитывала их обоих, так как сильно пеклась о здоровье дочери.       После нескольких бесед с мамой и Сицилией Камило наконец осознал, на сколько его подруге иногда приходиться тяжело играть в то, во что он хочет, поэтому решил отдать предпочтения её любимым занятиям. Алья очень этому обрадовалась. Они начали вместе читать, рисовать, что-то делать своими руками. Сначала мальчишке это не особо нравилось, но ради неё он смог унять свои порывы на активные игры. Стал звать её на ночёвки, на которых выдумывал различные страшилки, иногда доводящие Алью до слёз. Камило приходилось её успокаивать, героически спасая от выдуманных им же монстров. А их любимым занятием было посреди ночи выходить в центр Каситы и наблюдать за звездами. Специально для этого мальчишка попросил Феликса рассказать ему о некоторых созвездиях, а после он поражал подругу своими знаниями. Камило очень нравилось проводить с ней время, очень любил её, и его желание было постоянно одно и то же.

«Хочу, чтобы тебе больше не было плохо»

***

      После дня рожденья Камило Бруно забрал его на тренировки. Ночёвки, да и вообще встречи стремительно сокращались изо дня в день. Через пару месяцев прошла неудачная церемония Мирабель, после которой она впала в такое отчаяние и обиду, что практически не выходила из комнаты. Агустин пытался её поддержать тем, что у него тоже нет дара и он отлично живет в Касите, но этими словами только сильнее расстраивал дочь. В такой трудный момент к ней пришла Алья, которая стала для Мирабель единственной, кто смог отвлечь и вытащить её из пагубного состояния. Раньше они не особо хорошо общались, но все плохо сложившиеся для них ситуации сделали их лучшими подругами. У них было много общих интересов, поэтому они начали постоянно проводить друг с другом время, им было очень весело. Но не смотря на все это, Алья очень скучала по Камило. А когда рассказывала об этом маме, то та говорила, что мальчишка должен упорно заниматься, чтобы выполнить свой долг перед кланом.       Сам Камило смотрел на всю эту ситуацию совершенно иначе. Ему почему-то было очень обидно из-за того, что девочки так сильно сдружились. Он понимал, что не правильно так думать о них, наоборот, он должен радоваться за Алью, ведь ей хорошо и весело, но отрицательные эмоции не покидали его голову. Под их действием Камило казалось, что подруга совсем забыла про него, от этого иногда наворачивались слезы, которые он сдерживал, чтобы не показаться слабым. Мальчишка лишь хотел в очередной раз позвать Алью к себе, украсть для нее печенье, рассказывать страшилки, а после защищать ее от воображаемых монстров. Он просто хотел побыть с ней, но из-за тренировок Бруно на это попросту не оставалось сил.

«Камило, ты — хранитель. Твой долг — защитить семью»

      Со временем Камило охладел к этой ситуации. Даже когда появлялось свободное время, он не бежал проводить его с Альей, как сделал бы раньше, а отдавал предпочтение помощи семье, а иногда и одиночеству. «Им же так весело, так зачем мне мешать?». Камило между тренировками любил разгуливать по Энканто в образе других людей, ненароком, а иногда и специально подслушивая разговоры об его клане. Кто-то молча обсуждал планы кражи свечи, отображая все идеи на бумаге, чтобы Долорес их не услышала, но у некоторых на это не хватало интеллекта, а кто-то обсуждал учеников Бруно, где в основном мелькал Луис. Говорили, какой он прирождённый воитель, что «Estrella mágica» может спать спокойно, пока старший сын семейства Акоста их оберегает. А про Камило не говорили ни слова, от которого можно было бы утопиться в гордости. Это раздражало его. Хотелось просто стать собой и рассказать этим людям, что ему пришлось пройти, от чего отказаться. Рассказать, сколько сил он тратит на тренировках, как старается превзойти Луиса. Но из-за разницы в возрасте, так считал сам Камило, ничего не удавалось. — Ты проигрываешь только из-за того, что ничего не умеешь. Хватит ныть и возьмись за дело, — фразы Луиса каждый раз заставляли задуматься. «А может я и в правду ни на что не способен?»

***

      Недавно состоялась церемония дара Антонио, и уже на следующий день мальчишка впервые побывал на тренировке. — Можете начинать, — сказал Бруно, усевшись вместе с младшим племянником на каменную возвышенность, с которой открывался отличный вид на небольшое песчаное поле. На нём строят друг напротив друга с катанами в руках Луис и Камило, его волосы были завязаны в хвостик, — наблюдай за ними, Антонио. — Нападай, — сказал Акоста, выставив ноги на ширине плеч. Камило недовольно скорчил лицо и побежал на своего противника. Тот лишь усмехнулся от такой, не сдвинувшись с места. Мадригаль замахнулся на него катаной, но Луис со звоном заблокировал удар своим оружием, ловким движением перенаправив его в сторону. «Слишком медленно». Акоста быстро обошел Камило, резко ударив его ребром ладони в открывшийся бок. Мадригаль от этого зашипел, на мгновение зажмурившись. «Падонок». Луис хотел схватить своего противника со спины, чтобы побыстрей закончить спарринг, как получил сильный удар с локтя в живот, от чего ему пришлось отпрыгнуть назад, ненароком вставая в неустойчивое положение из-за покалывающей боли, распространившаяся по всему телу. Камило резко обернулся и с хитрой ухмылкой посмотрел на недовольное лицо Луиса. «Что, не нравится, что я тебя тронул?». Мадригаль решительно направился в его сторону, замахнувшись со всей силы катаной. Их клинки со звоном перекрестилась, но в этот раз Акоста не спешил отбивать атаку, хотя, он не мог. Этому поспособствовала не только неудачная стойка, но и уровень мастерства Камило.

Луису казалось, что он всегда будет лучше Мадригаля расслабился на этим фоне. Нет, он не забросил тренировки и не стал относиться к ним менее уважительно. Просто на изучение чего-то нового и на повторение старого Луис стал уделять намного больше времени. А Камило никогда не останавливался и все упорнее занимался, совершенствуя свои умения, но Акоста заметил это слишком поздно.

      Камило все сильнее наваливался на Луиса, лезвия противно скрипели друг об друга. Мадригаль не давал противнику не единого шанса на то, чтобы отмахнуться от его натиска. — Ничего не предпримешь? — с насмешкой прошипел Камило, переместив центр тяжести на правую ногу. Он со звоном раскрестил катаны, быстро обойдя Акосту с боку, чтобы нанести финальный удар. «Я смогу». Луис чуть опешил от таких уверенных действий соперника. На секунду его покинула бдительность, из-за чего он впервые мог проиграть. Акоста мигом развернулся, выставив свою катану вперёд. Из-за резкости его ноги зарылись в песок, не давая возможности свободно сдвинуться. Он снова попал в неприятную ситуацию. Камило опять навалился на него. Из-за неудобной позы Луису пришлось встать на колено, чтобы не упасть. Мадригаль прожигал его своим злым взглядом, в душе был праздник. «Неужели я смогу победить его». Недовольно скорчив лицо то ли от напряжения, то ли от гнусности ситуации, Акоста попытался как-то исправить своё положение, но Камило ловко предотвращал его попытки стать доминатом в этом спарринге. Помимо скрежета клинков и шороха песка слышалось тяжелое дыхание парней, редкий хруст суставов от очередного резкого движения. Ничего лучше не придумав, Луис со звоном убрал свою катану в сторону, упав на спину. Мадригаль подумал, что Акоста сдался и уже был готов праздновать победу, хотя где-то глубоко в душе он понимал, что не может быть все так просто. Его лезвие почти настигло противника, но Луис резко упал на спину, уткнулся стопами в грудь Камило и оттолкнул парнишку от себя. Акоста быстро поднялся, внутри образовалось какое-то неприятное подлое чувство, которое скомандовало прихватить небольшую горку песка. Он подлетел к Мадригалю. Камило толком не успел ничего сделать, как злосчастные крупинки прилетели ему прямо в лицо. Луис подбросил свою катану в вверх и одним движением повалил зажмурившегося паренька, наступив на его грудь, не давая встать. У Мадригаля сперло дыхание. — Достаточно! — обеспокоенно сказал Бруно, поспешно спускаясь со своего места на поле. Антонио пошел на ним. Подкинутая катана Луиса вонзилась в песок рядом с головой Камило, порезав его ухо, от чего тот зашипел и резко отвернулся в другую сторону, — отойди от него, — скомандовал дядя своему приёмнику. Акоста убрал ногу и послушно сделал пару шагов назад. — Братик, ты как? — спросил Антонио, оставаясь рядом с Бруно. — Какого черта, Луис?! — на повышенном тоне сказал Камило, — песок?! Ты кинул мне в лицо чертов песок?! Это не честно! — продолжал он, потирая глаза, чтобы избавиться от колющих песчинок. — Это не похоже на тебя, — с долей разочарования добавил Бруно, присев рядом с Камило. Антонио подошел к брату с другой стороны, обеспокоенно оглядывая его ухо. — Я… Я не хотел, оно само так получилось, — нелепо оправдывался Луис, прогоняя из себя то подлое чувство, временно охватившее его действия. Подобного никогда не бывало ранее, по крайней мере во время спаррингов. — Само? Да ты просто испугался, что я могу победить! — Камило распетушился и уже хотел вскочить, чтобы подойти к приемнику дяди, но Бруно насильно заставил его остаться на месте, положив руки на его плечи. Парнишка хотел грязно выругаться в сторону Акосты, но наличие рядом Антонио сдержало его, поэтому он от злостной и обиды сжал кулаки и тихо выдал, — трус. — Тебе далеко до этого, —сказал Луис, отведя от него взгляд в сторону, — прости за это, — нехотя, добавил он. Парнишка еще сильнее разозлился. — Мне не нужны твои извинения! — чуть ли не крикнул Камило, сбросив с себя руки Бруно, и вскочил, направившись к выходу из комнаты дяди. Антонио хотел пойти за ним, чтобы успокоить, но провидец остановил его. — Тебе лучше сейчас к нему не лезть.       Алья поднималась на второй этаж, чтобы пойти к Мирабель, как почуяла какой-то запах, который исходил из комнаты Бруно. Она подошла к двери и стала прислушиваться к звукам. Помимо падающего песка был слышен подавленный и яростный голос Камило.

Мне не нужны твои извинения!

      Запах приближался все ближе, Алья не заметила, как разум потихоньку начал дурманиться, как сердце забилось быстрее. Такой сладкий и манящий. Но через пару секунд она опомнилась, в голову ударило осознание. «Это… Это что, кровь Камило?». — Нет… Нет, нет, нет, нет, — протараторила Алья, прикрыв нос, — я не хочу, я не хочу, — начала настойчиво повторять она, ведь туман в голове не собирался уходить. Услышав шаги совсем близко к двери, Акоста рванула оттуда к Мирабель. Та сидела и занималась вышиванием узоров на очередном платье, как к ней в комнату ворвалась подруга, громко захлопнув дверь и сев, опираясь на нее спиной. — Эй, что такое? — обеспокоенно спросила Мадригаль, бросив свое дело. — Камило… Похоже он порезался на тренировке, — ответила Алья, зажав нос, — его кровь так вкусно пахнет, — сказала она, словно не хотела, чтобы подруга услышала. — Оу, нет-нет, — Мирабель подорвалась с места и подошла к своему шкафчики, достав от туда какой-то бутылёк. — Я так хочу… Хочу её, — сущность начала брать верх над её сознанием, она разжала нос. — Нет, не хочешь, — проговорила Мадригаль, капая из бутылька маслянистую жидкость с резким запахом на клочок остаточной ткани от платья. — Хочу, — с блаженной улыбкой сказала Алья и уже потянулась за ручкой, чтобы выйти из комнаты и побежать к желаемому запаху, но Мирабель остановила ее, прижав ткань к носу. — Нет, не хочешь, — сразу ударил режущий аромат, от которого туман в голове прояснился, сущность пропала. Зрачки уменьшились, а сердцебиение нормализовалось. — Что это за дрянь? — кашляя, сказала Алья, забрав кусочек ткани, прижимая уже самостоятельно. Ей не нравился этот запах, но сейчас только он смог помочь. — Пшеничный спирт и эфирное масло розы, Иса подмостила. Тебе что, не нравится? — Да я сейчас опьянею, — Алья убрала ткань от носа, — с каких это пор Иса стала делать эфирные масла? — С этих самых, — усмехнулась Мирабель, встала и подошла к столу, взяв карандаш в руки, — так, значит надо поменять пропорции. — Зачем тебе это? — Алья поднялась и подошла к подруге, наблюдая за её вычислениями. — Вообще-то это первая вариация духов, — с боку от Мирабель раздался тихий смешок, — хочу маме и тётушке Пепе подарить на день рождения. — Ты смешивала их 4/6? — удивленно спросила Алья и выхватила у нее карандаш, — тут надо мешать 1/9, чтобы не опьянеть. — Хо-ро-шо, — недовольно сказала Мирабель, сев на стул, — могла бы и не умничать, великий ты наш духодел. — Вообще-то парфюмер, — улыбаясь, пробубнила Алья. Мадригаль лишь закатила глаза, продолжив вышивать на юбке узоры. — Тебе хоть полегчало? — спросила Мирабель. — Да, спасибо, — пробубнила Алья, снова вдохнув этот аромат. — Почему ты так реагируешь на него? — этот вопрос Мирабель задаёт постоянно, как у Альи проявлялись «приступы сущности» из-за кузена. — Да не знаю я, — сердито ответила та, начав рисовать что-то рядом с вычислениями, — вот только у него кровь пахнет как-то по-особенному сладко, — грифель из-за большой силы нажатия надломился, и Алья отложила карандаш, сев на стол, — ничего не могу с собой поделать. — Я же тебе уже говорила… — Мирабель сделала паузу, так как делала заключительный стежок, — вон со стола, — недовольно пробубнила она, отложив уже законченную юбку. Алья цокнула и послушно слезла, просто опираясь на стол руками, — должна же быть какая-то причина… — Эй, Мира, где тётя Джульетта? Нигде найти не могу, — в комнату зашёл Камило. Алья из-за этого перепугалась, приложив ткань с дурманящим ароматом. — Я-я не знаю, зачем она тебе? — Из-за Луиса я рассек ухо во время спарринга, — недовольно сказал он, прикрыв дверь. Мирабель лишь тонко намекнула кивками в сторону подруги, что сейчас парнишка тут не нужен, — у тебя что, нервный тик? — Неужели ты такой глупый? — сказала Алья, все сильнее сдавливая нос тканью. — Тебя снова возбуждает моя кровь? — с усмешкой сказал он. — Она меня не возбуждает! — возмутилась Алья, подумав совсем не о том, от чего её уши чуть покраснели, — вот когда-нибудь я… — Высосешь мою кровь? — с игривой ухмылкой перебил он. Та на это лишь посмотрела на него прищуренным недовольным взглядом. Между ними словно молния мелькнула. — А ну-ка перестаньте! — Мирабель вскочила и направилась в сторону кузена, — занимайтесь своим высасыванием не в моей комнате, — она выгнала Камило за дверь, которую потом Мадригаль с громко захлопнула. Тот улыбнулся и мотнул головой, смахивая неправильные мысли. К нему незаметно подошла Долорес, от чего парнишка от неожиданности вздрогнул, заставив сестру пискнуть. — Извини, что напугала, — она протянула ему печенье Джульетты, — держи, братишка. — Это печенье от меня прячут? — недовольно сказал он, забрав его, — Спасибо, Дол, — он откусил печенье и ухо постепенно начало зарастать. — Больно было, да? — спросила Долорес, наблюдая за процессом лечения. — Ни капельки, — сказал он, доев печенье. Та пискнула. — Но ты так шипел, — она обняла его, — мне даже стало не по себе. — Долорес, мне шестнадцать, что за нежности? — проговорил Камило, уткнувшись в плечо сестры. — А мне двадцать один. Это значит, что я не могу любить и беспокоиться за тебя, — Долорес сильнее прижала его к себе. — Ладно-ладно, — пробормотал он, обняв её в ответ, — я тоже тебя люблю, — улыбнувшись, с нежностью и искренностью сказал Камило, — спасибо за печенье, сестрёнка.

***

      После получения даров Кармен и Бланка стали частью темного криминального мира, по началу занимаясь мелким воровством в Энканто, постепенно повышая планку. Кармен досталась очень удачная способность: она могла выпускать из пальцев розоватую пыльцу, с помощью которой берет под свой контроль каждого, кто её вдохнет. Она словно пробирается в беззащитный мозг, заставляя плескать человека под ее дудку, иногда доходило до того, что Кармен сводила чересчур упертых людей с ума. К её сожалению, из-за ничтожных размеров свечи действие «дара» длилось всего двадцать минут, после чего у того, кто вдохнул пыльцу, появляется временный иммунитет, и под контроль его уже нельзя будет взять. Бланке же могла с помощью невидимой магической силы передвигать небольшие предметы или же сковывать движения людей. Она пользовалась своим «даром» неуверенно и крайне редко, так как после каждого использования по её рукам проходилась дикая ломота, от которой хотелось валяться по полу от боли.       Сестрам казалось, что единственным способом избавиться от этих побочных эффектов — это завладеть целой свечой. С ней придут силы, месть и власть, за которой так гонятся. Но вдвоём им было опасно это делать, нужна была подстраховка. Только в двадцать два года судьба им улыбнулась и буквально подарила помощников для этого дела. Пару дней назад Исабела отказалась выходить замуж за Мариано, из-за этого Марта сильно разозлилась на Альму, которая гарантировала совсем другой исход их встречи, и пообещала, что обязательно отомстит семье Мадригаль за их выходку. Кабреро подстроились под эту ситуацию, заключив с главой Гузманов контракт на создание клана Sol oscuro.

Вечер за пару дней до основных событий

— Нужно придумать план, чтобы украсть эту чёртову свечу, — сказала Кармен, слегка ударив по столу. — Нас слишком мало, чтобы просто так взять и ворваться, — добавила Бланка. — Благодаря Мариано мы можем это сделать в любую секунду, — гордо сказала Марта. У ее внука был орлиный глаз, благодаря этому он мог метко кидать или стрелять из чего угодно. Сам мужчина этим не хвастался, ведь ненавидел свою «способность», ему больше нравилось писать стихи. Но Марта считала это смехотворным, поэтому Мариано не выставлял свои творения на показ, а лишь перечитывал их для самого себя. — Нет, все равно этого мало, — недовольно пробормотала Кармен, сев на стул, — и я не хочу, чтобы они так быстро отделались. Я хочу, чтобы они страдали, — с болью в душе сказала она, вспоминая отца. — А что если… — влез в обсуждения плана Мариано, собрав на себя все интересующиеся взгляды. Он вытащил из кармана какую-то бумажку со своим неудавшимся стихом и, взяв заранее карандаш, написал «если просто отсеять половину их клана?». Мариано протянул свое предложение Кармен, которую явно заинтересовала эта идея. — Та-а-ак, — он сложила ногу на ногу, отдав его бумажку, и хитро улыбнулась, — продолжай…