his personal humiliation

Беспокойный. Именно это слово подходило для описания сна Алексея. Часто вздрагивая, а после переворачиваясь с боку на бок и все сильнее и сильнее комкая под собой одеяло, спящий оказывался на грани с пробуждением, но не выходил из мучительной дремоты. Шатен, или скорее, его тело, чувствовало какую-то перемену, чувствовало что что-то не так. В воздухе висело немое напряжение и интуиция Хеса подсказывала ему: не время дремать. Обстановка беззвучно накалялась, но что было причиняй этому, уснувший никак не мог узнать. На его лице-неопределенность и едва проступающая боязнь. Так тянуться секунды, а за ними минуты, ощущающиеся долгими часами. И на очередном содрогании, стример просыпается. Он понимает это не сразу, да и вряд ли, обычный человек, только что пришедший в себя, смог бы по достоинству оценить опасность беспрерывно сверлящего, озлобленного и полного ненависти, взгляда исходящего от тёмной фигуры, что сидит в метре от его лица. –Что за хуйня?!–выпалил Алексей, первое что пришло к нему на ум. –Лёша, Лёша, признаться, от тебя такого не ожидал,–достаточно спокойно, но при том, очень враждебно, начала темная фигура–лучше бы, сидел себе дальше в своей Америке, знаешь же, на что я способен. –Блять, и на что же? Вломиться в мой номер?–принялся было, в знакомой манере, дерзить шатен, но понимание серьезности положения, все же, его нагнало.–Ладно, хорошо, давай поговорим, скажи мне, чего ты хочешь. –Я хочу получить справедливости. В голове заспанного парня были одни вопросы, по большей части, состоящие из нецензурной брани и недоразумения, а с ним и беспокойства, ведь сейчас все происходит не на привычном мониторе, а в живую перед его лицом. Алексей немо выражал неспособность понять говорившего, из последних сил стараясь вспять себя в руки и вернуть растерянную способность трезво мыслить. –Ты, наш твичевский мегамозг, так и не понял, кто я и зачем пришёл?–продолжила фигура, заливаясь издевательским смехом.–Упрощу тебе задачку. Рука, облачённая в черную флисовую ткань дорогой, но не особо качественной толстовки, щелкнула по настольной лампе, заставив парня на кровати заплющить глаза и прийти в ещё больше недоумение. –Коля, что мать твою, ты тут забыл?!–воскликнул Хес. На удивление, Алексей, хоть его пятая точка и изрядно сжималась, не выдавал всей своей боязни, надеясь разрешить ситуацию словесно. Парень не хотел принимать бренность положения, в которое был невольно поставлен, и отсутсвие дипломатического выхода из данных обстоятельств. –Я пришёл наказать. Алексей переваривал услышанное куда больше секунды и не понимая, как он должен реагировать на подобное, выдал стандартное: –Что блять? –А не стоило, рушить мою карьеру, не стоило вставать у меня на пути к славе, к успеху, ты, ты..–Николай медленно начал переходить на крик–Ты все испортил, мало тебе было это конфликта, где ты так безжалостно меня унижал, ты пошёл дальше после моего ухода! Мало тебе было причинённого мне зла?! Ты пошёл дальше! Глубже! Ты нарыл ту грязь, которая мне больше не позволит вернуться в свет, теперь весь мир меня ненавидит! Все из-за тебя, из-за твоей зависти к моим цифрам!–беспрерывно вёл свой монолог на повышенных тонах Некоглай,–Да, я знаю, ты мне просто завидовал, что ты за столько лет не добился того он-лайна, что я за месяц! И ты решил все уничтожить! –Коля, прости конечно, но ты несёшь какой-то бред, успокойся пожалуйста,–постарался кое-как сгладить углы шатен,–давай поговорим. –Я по твоему буду мирно разговаривать с людьми, которые копают под меня!? Которые меня публично унижают и выливают столько грязи?! Ты ещё хочешь, что бы я тут с тобой беседовал?!–блондин даже подскочил от накипевшие злости,–Давай, дай как обычно заднюю, обвини во всем этом меня! Давай, как ты делал во всех своих конфликтах! Выкрути все, только тут мы одни, нет зрителей перед которыми нужно перекручивать ситуацию в свою пользу! Алексей пытался придумать ответ, который бы хоть немного утихомирил пыл "оратора". На ум ничего не приходило, да и думал слишком долго. Звук бьющегося стекла, а за ним недолгий истошный вскрик, сменившийся громким сбитым дыханием и всхлипами. –С твоими то деньгами, мог бы выбрать прибежище и получше.–насмешливо подчеркнул блондин,–здесь никто на твои крики не отреагирует, подумают только, что привёл какую-то прошмандовку в номер и развлекаешься. Большая ладонь, схватив подбородок парня и выдернула его из кандалов конечностей трясущегося, притягивая к лицу наклонившегося владельца. Лунный свет, исходящий из незакрытой занавески забегал на коричневых волосах, прилипших ко лбу, прокушенной, дрожащей губе, широко раскрытым, от смешанных чувств страха, непонимания и шока, серо-голубым глазам. К счастью для Алексея, его рефлекс сработал даже в заспанном состоянии безотказно и кроме губы, кровью сочились только тыльные стороны ладоней. –Я не люблю терпеть, но в отличии от всех, я не буду этого скрывать. В твоих же интересах отвечать мне как можно быстрее,–высокомерно бросил Николай–будет очень неприятно, если родители завтра не увидят своего сына в числе выходящих из поезда. Алексей коротко кивнул и принялся искусывать губу через каждое слово, выдавливая из себя ответ: –Я… Просто… Высказывал, что считал правильным,–парень уже не скрывал своей нервозности, дрожа как лист на ветру, да и внятно разговаривать со сжатой челюстью ему было крайне сложно. –То есть ты считаешь, что тебе можно высказывать свои мысли и не быть осуждённым, а мне нет?! То есть ты имеешь права втаптывать человека в грязь и насмехаться над этим, а я нет?! То есть то что ты сделал-нормально и ты имеешь право высказывать свои мысли а я нет?! Не имею, просто потому, что они другие, они искренние и правдивые, в отличии от твоей фальши и попыток угодить обществу и его мнению?!–снова начал кричать Николай. –Пожалуйста, давай включим свет и нормально сядем, я все расскажу, ты чуть-чуть осты- Не успел Хес и договорить, как его подбородок отпустили, а на смену пленящей руки пришла переполненная злобы оплеуха, откинувшая голову худощавого обратно на кровать. Но Некоглай не дал стримеру и секунды спокойствия, схватив за растрепанные волосы и притянув обратно. –Да я болен, но тебе не приходило в голову, что я сейчас настоящий?! Что мне не нужно успокаиваться?! Меня уже заебали твои «успокойся», «остынь» и прошлая чепуха. Неспокоен здесь только ты! Шатена уже не просто трясло, а буквально телепало из стороны в сторону. Глаза прослезились, ему хотелось просто расплакаться как в детстве, позвать на помощь, человека, который решил бы все проблемы и спрятал от всего ужаса, пожалел и помог забыть все как страшный сон, но у этого тонущего корабля не было спасательной шлюпки. Алексей четко осознавал своё положение:бежать некуда, да и смысла нет, отбиваться тоже, телефон забран, да и вряд ли в таком положении получилось бы хотя бы взять его в руки. Мысли о даче отпора, конечно, закрадывались, но это было не американское кино, а оппонент превосходил по всем габаритам. Да и одной пощёчины Хесу было достаточно для понимания нелепости самой идеи дать сдачи. Сунешься-получишь втройне. Выждать, вырваться и бежать-не вышло бы, так как даже разъяряясь своими бессмысленными монологами, беловолосый не ослаблял «захвата» головы. А потерять все волосы разом было бы куда больнее для стримера, чем переломать все рёбра. –Лёша, Лёша, Лёшенька…–как-то даже дружелюбно произнёс Некоглай.–Зачем же ты копал на меня? Алексей боялся, до дрожи в коленях, до протекших по щекам слез, до новой струи крови на подбородке. Но ответить пришлось, так был хоть малейший шанс на «спасение» от очередного удара. –Я… Я просто хотел открыть людям глаза на правду…–пролепетал Хесус. Стоящий разъярился неподдельным, психопатическим смехом. Алексею было понятно, что это далеко не его сценический образ, вот только это понимание ничего, кроме больших беспокойств, не давало. –Помнишь, что я говорил, насчёт своих обидчиков?–проговорил Николай, приближаючи лицо с застывшей гримасой вопрошения. –Прости, я не воспринимал в серьез, я не помню, да и времени много прошло…–начал было тушевать шатен, но его прервал очередной громкий монолог. –Я для тебя похож на шутника?! Я для тебя клоун какой-то?! Все что я делал, даже то шоу, которое я сотворил сам, делал я настоящий, без капли образов! Я был искренен, но делал вид, что все шутки, по этому я и добился успеха, в отличии от тебя, который со своей зажатостью и комплексами не смог и половины моего месяца за все 8 лет опередить! По лицу сидящего было видно, что задело за живое, и речь не о цифрах. На минуту, даже стресс сменился мимолетным унынием и самобичеванием, но сжимающая голову ладонь не давала витать в облаках слишком долго. –Так вот,–прокричал психопат, вонзая осколок лампы сидящему в область ляжки–я говорил, что прострелю им колени, но как видишь, я сегодня без пистолета и немного над тобой сжалился.–последнюю часть он произнёс с явной насмешкой и гонором, ощущая неконтролируемую власть над «обидчиком». Алексей истошно завопил, отстранившись и сжавшись в позу эмбриона, обхватил раненную ляжку, которую не спасло махровое одеяло и навзрыд заревел. Николай же просто стоял и молча наблюдал с больного вожделением застывшим на лице, на то, как мучимый корчиться на кровати, кусая то руку, то одеяло и пытается обмотать простыней поражённый участок. Наконец, кое как оправившись от шока, как морального, так и физического, Хес умоляюще посмотрел в сторону своего «карателя» и буквально взмолил сквозь слёзы: –Пожалуйста, оставь меня, я удалю все стримы, я никогда больше тебя не упомяну, я уйду с твича и не вернусь,–его жалобный голос дрожал, как и все остальное тело, а всхлипы между половиной слов делали речь говорившего куда тяжелее для восприятия,–я согласен на все, только пожалуйста, не трогай меня. –Да зачем мне твой твич, он уже ничего не изменит, да и вряд ли ты где-то ещё преуспеешь, а я не настолько плох, что б ломать твою жизнь…–в духе осмысленных реплик главного героя старых боевиков рейтинга «12+», говорил Николай,–я хочу быть единственным кто увидит твой позор, но для тебя он должен быть вдвойне сильнее принесённого мне. –Что ты имеешь ввиду?..–слегка успокоившись, но все так же печально и напуганно, промолвил шатен. –Отсоси мне.–без капли стыда произнёс Некоглай. –Что?–недоумевающе, словно надеясь на то, что слух подводит, переспросил Алексей. –Выбирай, либо ты сам мне отсосешь, либо я тебя трахну,–все так же спокойно поставил худощавого перед выбором оппонент,–второе, как мне кажется, больнее. Хотя, может тебе такое нравиться. Сказать, что Хесус пребывал в полном шоке, было равносильно молчанию. Сообразить он ничего, толком, не мог и придумал только один, не особо надежный план побега. –Тогда я схожу, почищу зубы?–с надеждой спросил Алексей. –Ты правда думаешь, что доползешь до туалета?–насмешливо подметил Коля, указывая на распухшую ногу,–Не утруждайся, я просто надену презик. Это делало невозможным и второй вариант, с просьбой насильника вымыть своё мужское достоинство. Шанс на побег в этом случае был очень низок, как и желание ублажать Николая без презервативов, как и желание ублажать Николая в принципе. –Ладно,–печально согласился Хесус, стараясь не расплакаться ещё раз,–валяй. –Больно ты послушный стал,–произносил Некоглай, возясь со своим причиндалом–так даже не интересно. Казалось, что это все кошмар, от которого стример вскоре пробудиться, который закончиться и забудется через пару дней, словно его и не было. Но увы, все указывало на реалистичность происходящего. Ему было противно, даже от мысли, что подобное может произойти с его телом, что уж говорить об осознании неизбежности и ожидании данного, в котором секунды ощущались нескончаемыми. Выбора не было, все же пришлось, хоть Алексей так старательно оттягивал этот момент унижания, страдания, и возможно, боли. Облизывать половой орган, человеку, который и без того над тобой надругался, если не искалечил, то точно изуродовал конечность, заставил чувствовать себя маленьким беззащитным существом, заставил испытывать сначала страх, а потом все виды боли, давя на самое сокровенное-это ли не апогей позора? Беря в рот ничем непримечательный, стандартных размеров пенис, у Хесуса непроизвольно потеком слёзы, одолели эмоции, чувства боли, ненависти ко всему и себе в том числе, отвращения. Хоть сейчас взять и вырвать язык, обдирая куски неба, касавшиеся чужих гениталий. Делал он это, можно сказать, старательно, видно было, что пытался, хоть и совсем не выходило. Простые движения головой взад-вперёд, ведь исполняющий никогда и близко подобным не занимался. Некоглай изредка вздрагивал от боли, привнесённой зубами, но большую часть времени, просто сверлил взглядом, сидящего на кровати, парня, наклонившегося как только можно, лишь бы не вставать на колени. Вряд-ли белобрысый получал удовлетворение от монотонного типанья коричневоволосой головой, так ещё и с зубами. Скорее, упивался подчинением, отвращением ко всему существующему, смирением и болью своего «обидчика». Николай резко отдергнул голову стримера, со словами, более напоминающими рык: –Ещё раз я почувствую зубы и ты перестанешь так вяло отсасывать с кроватки–и сжав челюсть, как получасами ранее, приближает к своему лицу,–если не можешь делать это активнее, то я помогу. Хесус снова задрожал и в немом оцепенении смог в ответ только попытаться помотать головой. –Ладно уж, посмотрим,–и убрав руку с подбородка, Никоглай похлопал ей по щеке,–возвращайся. Алексей старался, лишь бы белобрысый кончил быстрее, да и эти мучения, сравнимые для тогда с блужданиями Данте по кругам ада, скорее закончились. В попытках заглотить глубже, он закашлялся, на что в ответ поймал презрительный прищур карьих глаз. Вернувшись, он проехался зубами куда болезненнее, чем в прошлый раз, а осознание своей ошибки вогнало его в панику. Но было уже поздно. Рука Николая крепко сжимала затылок, насаживая глотку почти к основанию полового органа, пока униженный совершал попытки оттолкнуться от ног, хотя бы для того что бы откашляться. Алексей упал на колени и оказался в том самом положении, которого изначально боялся. Вот она-вершина его унижения. Он на коленях перед самым ненавистныи себе человеком, который так безбожно сейчас раздирает его горло и душу, выталкивая из глаз все большие и большие потоки слез. Хес снова и снова мысленно корил себя, за то, что стал копать глубже и за упоение вниманием, гноблением оппонента и своей собственной гордыней после этого, за приезд на родину, хоть он и был необходим, за желание сэкономить на ночи в отеле. Из глаз и носа вытекала жидкость, делая картину ещё более омерзительной, но насильнику было абсолютно все равно, его это даже забавляло. Последний долгожданный толчек, освободительный для Хесуса и тот согнулся пополам, когда Николай все таки отпустил его голову и отошёл, бросив в него использованный презерватив. И Алексея вырвало, на свои же колени, дешевый коврик и недалёко ушедшие новые кроссовки издевающегося, за что шатен получил удар ногой по челюсти. Но его это уже не беспокоило. Лёжа в луже собственной блевотины, его уже совершенно ничего не беспокоило.