Ревность и предубеждение.

      Кэйа всегда любил одеваться вызывающе: что может быть лучше, чем одним своим видом привлечь к себе разом внимание и мужчин, и женщин? Открытые вырезы, яркие цвета, облегающие фасоны, да еще и в добавок легкий, еле заметный макияж, который подчеркивал взгляд — все это стало обычной частью его повседневности. Однако, сейчас, когда на Монштадт наконец опустились холода, он мог разбавить привычный образ одной занимательной вещицей — шикарной приталенной розовой шубой. Собрав образ: черные облегающие брюки, рубашка в тон с широким вырезом, на нее корсет, он улыбнулся сам себе в зеркало и вышел из комнаты с предвкушением веселья.       Солнце уже давно зашло и огоньки, зажигающиеся по всему городу, казались капитану Ордо Фавониус красной дорожкой, конечная цель которой — таверна любимого братца. Загадывая какое настроение из пяти привычных будет у него сегодня: нормальное, плохое, скверное, крайне скверное или то самое «я убью тебя одним взглядом», Кэйа с громким пожеланием всем гостям заведения доброго вечера, открыл дверь. Мужчина посмотрел на бармена и понял, что Дилюк сегодня пребывает в наихудшем из возможных расположений духа, так что решил от греха подальше найти столик, за котором его согласятся угостить. Кэйе почему-то казалось, что лучшее, что может предложить ему хозяин таверны это виноградный сок, а худшее — пинок под зад к выходу.       — Здравствуй, наш обожаемый капитан! — какой-то мужчина помахал, приглашая присесть.       — Приветствую, хороший вечер, неправда ли? — Кэйа сделал свой голос максимально бархатно-сладким и прищурил в улыбке глаза. — Я не видел вас здесь раньше, откуда вы меня знаете?       — Ну кто же не знает прославленного капитана Ордо Фавониус, который своим присутствием озаряет весь город? — мужчина окинул его заинтересованным взглядом, и тут то Кэйа понял, что добрый меценат и источник вина на сегодняшний вечер нашелся, — меня зовут Виктор, я торговец из Снежной.       — Очень приятно, Витя. Ваше имя вроде так сокращается? Я по долгу службы немного разобрался в, скажем так, особенностях языка.       — Да, верно. Выпьем?       — Конечно!       В таверне было очень шумно, так что новый знакомый капитана пошел сразу на барную стойку, заказать напитки. В этот момент Кэйа ощутил холодок, прошедший по спине и обернулся — на него, не моргая, смотрел Дилюк. Его верхняя губа немного подрагивала, выдавая крайнюю злость хозяина. Капитан Ордо Фавониус мысленно улыбнулся: на него обратили внимание. День прожит не зря.       Думать об этом больше не было времени — Виктор вернулся с вином, сел напротив и принялся сверлить Кэйю увлеченным взглядом. Глаза мужчины то и дело блуждали от глаз к приоткрытой груди и бедру, которое становилось видно из-за стола, стоило Кэйе закинуть ногу на ногу. Торговец из Снежной рассказывал истории из своей жизни, капитан кокетничал, смеялся и все больше и больше налегал на вино. На третьей чашке он почувствовал головокружение и озноб, которые только акцентировали внимание на злом взгляде из-за спины.       — С тобой все хорошо? — спросил Виктор, взяв Кэйю за руку. В любое другое время капитан бы наказал собеседника за такое фривольность, однако сейчас не было сил даже пошевелиться. — Ты, наверное, выпил слишком много?       — Все хорошо. — кое-как выдавил из себя капитан, мысли путались, однако одна из них вырисовывалась точно — он бы не опьянел так сильно от трех бокалов вина, особенно из таверны Дилюка. Напитки брата всегда были легкие и не крепкие.       — Идемте, капитан, проведу вас до дома. — улыбнулся торговец из Снежной и поднял Кэйю, обняв его очень крепко и пошло.       В голове у Кэйи бесновалась паника, руки и ноги отказывались двигаться, мысли привести в порядок никак не получалось. Они уже почти дошли до двери, и тут Кэйа нашел в себе силы повернуть голову — он увидел взгляд своего брата, однако, в тени злости в нем различалось еще и сильное беспокойство. Сил смотреть больше не было. Он надеялся, что Дилюку не будет все равно. Хотя бы в этот раз.       У капитана Ордо Фавониус больше не было сил оставаться в сознании. В голове все заволокло черной пеленой, с которой он честно пытался бороться, однако, ничего не выходило. Кэйя куда-то шел, потом его уложили, он не мог понять сколько времени прошло, однако после послышались звуки драки. Кто-то слишком громко размахивал кулаками, а кто-то стонал от боли. Наконец, капитана снова подняли, теперь очень аккуратно. Он почувствовал знакомый запах, но никак не мог понять кому он принадлежит. Кэйя сам не понял, как это получилось, однако отчетливо услышал свой голос: «Дилюк…».       - Да, Кэйя, расстроен? - кипя от злости спросил хозяин винокурни "Рассвет".       - Ты о чем? - Кэйя начинал потихоньку приходить в себя.       - Ну как это о чем: секс сорвался, какая жалость, блять. Некому будет зад подставить.       - А ты ревнуешь? - стараясь сохранять свой привычный заигрывающий тон, спросил Кэйя.       - Блять, ты охуел.       - Тебе же нравится? Хотел бы оказаться на их месте, м, мастер Дил - Кейя сильно закашлялся, кажется, готовый вот-вот проблеваться.       - Ох уж эти рыцари Ордо Фавониус.

***

      Солнце забивалось сквозь плотные шторы. Кэйя открыл глаза, в комнате было очень душно, незнакомый потолок настораживал. Он осторожно подвигал рукой и почувствовал что-то очень мягкое, пушистое. «Волосы» — понял Кэйя и посмотрел в ту сторону. «Волосы Дилюка» — капитан был обескуражен. Он осторожно погладил красные локоны, пытаясь осмотреться и не поверил своему единственному глазу: он лежал на кровати брата, в его комнате, в его доме, а сам хозяин Винокурни сидел рядом с ним на стуле и, кажется, уснул на его животе, наклонившись.       Это казалось невозможным с учетом вчерашнего разговора. И чего Дилюк так разозлился? Обычно ему все равно не нерадивого братца.       — Ты проснулся? — спросил Дилюк, вставая. Глаза мужчины покраснели, вид был крайне растрепанный.       — Да. А что ты тут делаешь? — спросил Кэйя, поняв, что ему буквально физически сложно двигать губами и двигаться в принципе. Накатывала головная боль.       — Я у себя дома, Кэйя. — милый заспанный вид Дилюка начинал сменяться привычной холодностью. Капитану Ордо Фавониус этого не хотелось, совсем.       — Что я тогда тут делаю? — стараясь настроиться на привычный насмешливо-кокетливый тон, спросил он.       — Ты не помнишь?       - Не совсем.       - Твой новый знакомый, - с отвращением сказал Дилюк, - подмешал тебе в вино что-то. Я успел вовремя, еще бы немного и могло что-то случиться. Тебя всю ночь рвало, мне пришлось вызвать врача. Прости уж, что сорвал тебе перепихон.       - Я не хотел этого... - растерянно сказал Кэйя.       - Правда? Какого хуя ты ведешь себя, как шлюха подзаборная, вешаешься на всякого и доверяешь всем без разбору? — Дилюк прорычал последнюю фразу, он был настолько испепеляюще в бешенстве, что, Кэйя, казалось, слышал как хрустят его зубы от сжатых челюстей.       — Прости. — Кэйе было просто отвратительно, в первую очередь физически, крайняя слабость, болело все. Моральные аспекты не отставали, он начал осознавать. Осознавать, что с ним могло случится, какой опасности он себя подверг и как сильно упал в глазах брата (хотя, казалось, куда еще больше?), в попытках получить хотя бы часть его внимания. Самое удушающе обидное - Кэйя и правда хотел в очередной раз отношений на одну ночь, чтобы хотя бы кому-то было на него не плевать.       — Перед собой извинись. Нахуя ты это делаешь? Нет, блять, нахуя? Тебе хуев в жизни не хватает? Или зачем все это? Почему ты так сильно себя ненавидишь?       — Прости. — Кэйя аккуратно, на секунду буквально, решился поднять глаз и встретился взглядом с названным братом. Капитан Ордо Фавониус увидел на обычно каменном и холодном лице огромную бурю эмоций: злость, искреннее беспокойство, нежность. Стоп. Что там забыла нежность? Кэйя подумал, что этому чувству там точно не место. Слишком многое он натворил. Он не достоин получать внимание брата, к которому так сильно стремится, не достоин быть рядом с ним, касаться его, лежать его в кровати. Альберих не мог больше держаться: нервное напряжение, годами накопленный страх, недосказанные чувства. Он заплакал.       — Ты чего плачешь? — Дилюк как-то резко осел и успокоился. Он взял брата за подбородок и склонился над ним, чтобы не дать тому отвернуть голову.       — Прости.       — Сколько можно твердить одно и то же? Кэйя. Почему ты плачешь?       — Я… я не могу так больше, прости пожалуйста, можно я пойду? — Кэйя постарался убрать руку брата, однако тот сейчас явно превосходил его в силе.       — Никуда ты не пойдешь. Я жду ответ на свой вопрос. Не испытывай меня, пожалуйста.       Дилюк всегда был таким — он не умел проявлять заботу никак иначе, кроме как через поедающую все вокруг злость. С самого раннего детства: Кэйя разбил коленку — насупив брови обработает, обязательно; что-то не получалось и хотелось винить себя — накричит, что его брат самый лучший, а потом поможет. Они узнавали друг друга подростками, они любили друг друга раньше и даже любовь мастер Дилюк проявлял подобно всему остальному: холодной пылкостью и отстраненностью, за которой скрывалась забота. Понять такое Кэйе было всегда не легко: он нуждался в том, чтобы человек рядом с ним честно и часто озвучивал свои чувства и по этому поводу у братьев возникали конфликты.       Однако сейчас, после смерти отца, единственное, что Кэйе оставалось — наслаждаться любым вниманием: злобным взглядом, отказом наливать вино. Поэтому ходил к брату в таверну, поэтому так часто провоцировал. Допровоцировался.       — Пожалуйста, отпусти, Дилюк. — Кэйя уже задыхался от собственных слез. — Не злись, пожалуйста, хватит.       Мастер Дилюк разжал руки, шумно и глубоко вздохнул.       — Прости, Кэйя. — капитан Ордо Фавониус не поверил своим ушам, услышав не только не злой, но еще и нежный голос. — Иди сюда.       Дилюк поднял брата за плечи, усадив того на кровать и крепко обнял, мягко поглаживая по вздрагивающей спине. Слезы текли ему на плечо, одежда становилась мокрой, но хозяин винокурни, казалось, на это не обращал внимания. Он просто обнимал, крепко, стараясь передать все свои чувства. Кэйя не верил, но спокойно обмяк. Он догадывался, что скоро все это кончится и старался запомнить, насладится каждым моментом. Пусть скоро они наденут маски: Дилюк холодную и безразличную, Кэйя свою любимую, клоунскую, и будут скрывать все, что думают на самом деле.       — Ты можешь мне ответить: почему ты плачешь? — Дилюк отстранился и посмотрел брату прямо в опухшие глаза.       — Ежика жалко. — улыбнулся Кэйя. Он старался уйти от неловкости, сгенерировав случайную и не очень удачную шутку, зная, что это разозлит брата и тот бросит потуги разговорить, снимет напускную нежность и все вернется на круги своя. Потому что он не заслуживает такого Дилюка и не верит, что может заслуживать.       — Кэйя, выключай клоунаду. Ты ведешь себя очень опасно. Напиваешься, ходишь с кем попало. Объяснись. — устало вздохнул Дилюк.       — Чего тебя-то это так заботит?       — В смысле?       — Ты ушел, оставил меня одного. Мы так долго не общались, ты ненавидишь меня, думаешь, я не вижу этого? С чего вдруг такая забота? Полуночный герой проснулся, мастер Дилюк? Я много хуйни сделал, особенно для тебя. И я не должен лежать сейчас в твоей кровати, говорить с тобой, я не должен. Зачем ты это делаешь? — Кэйя не понял, с какой целью сказал это. Вырвалось как-то само. Он нарушил сакральность момента между ними, растоптал нежное послевкусие объятий. Капитан Ордо Фавониус ожидал, что прямо сейчас его выкинут за шкирку.       — Я не могу потерять тебя. И я не могу смотреть на то, как ты себя уничтожаешь. Неужели настолько сложно позаботиться о себе?       — А зачем? Я нужен кому-то?       — Самому себе, например?       — Нет.       — Блять, ты заебал. — Дилюк встал. Кэйя понял, что доигрался и прямо сейчас в него кинут его вещи и укажут на выход. Он откинул одеяло, готовый уже начать обуваться. — Куда собрался? Лежи, тебя сильно отравили. И успокаивайся давай. — хозяин винокурни поджал губы и протянул Кэйе стакан воды.       — Спрашиваю в последний раз: зачем ты все это делаешь? Ответь мне честно.       — Со мной все хорошо, Дилюк. Я просто… — Кейе всегда было сложно говорить о своих чувствах. Это очень сильно давило: страх быть отвергнутым, увидеть отвращение или, того хуже, безразличие. Злость, исходящая от брата все это время, была уже удовлетворительной эмоцией, приятной, знаком того, что не все забыто окончательно. Если он расскажет, откроет свои чувства - рискует упасть в глазах брата окончательно, без реабилитации или амнистии.       — Ты просто что? — Дилюку всегда было сложно говорить о своих чувствах. Это очень сильно давило: воспоминания о смерти отца, обида, но в то же время беспокойство за брата — дань старому. Это огонь, который он пытался потушить; Дилюк не любил Кэйю — или не признавался себе. Иногда так сильно хотелось обнять брата, убрать из его рук вино, избить мужчин, которые к нему лезут, но гордость и старая обида душила и будто сковывала руки.       Оба хотели получить от друг друга первый шаг. И оба ни за что бы не начали говорить.       — Я слишком устал, я так сильно соскучился. Ты не представляешь, ты буквально уничтожаешь меня. Я знаю, что был предателем, но я был ребенком, понимаешь? Мне ничего не было нужно тогда: ни родина, ничего больше. Только ты. Может я прихожу в таверну, чтобы видеть тебя? Я хочу, чтобы все было, как раньше. — Кэйя решился.       — И я.       — Что?       — Останови меня.       Дилюк понимал, что больше не сможет ничего сказать, поэтому решил показать все, что он думает по этому поводу: уложить брата на кровать, отставив на тумбе стакан с водой, крепко прижать его руки над головой, и поцеловать так, как давно хотелось: жарко, влажно, с языком. Кэйя был очень ошеломлен данным фактом. Настолько, что, кажется, забыл, как вообще целоваться. Однако, останавливать брата не хотелось. Чуть придя в себя, он принялся отвечать, стараясь взять на себя инициативу. Не выходило.       — Кэйя, хватит пить с этими похотливыми животными. — Дилюк спустился ниже и принялся кусать шею, стискивая зубы на мягкой коже в попытках показать свою злость. — Хватит продавать себя, как шлюху, за вино. Ты, блять, достоин куда большего. Пожалуйста, Кэйя. — его голос стал сбиваться. — пожалуйста, перестань себя ненавидеть.       - Хорошо. Прости. Не уходи только, пожалуйста. - попросил капитан Ордо Фавониус. Дилюк уже отпустил его руки, что позволило мужчине залезть в волосы брата и погладить их.       Хозяин винокурни просто прилег рядом, наслаждаясь нежными прикосновениями. Он не спал почти всю ночь, стараясь следить за состоянием брата. Усталость брала свое.       - Не уйду, Кэйя. - он обнял мужчину крепко, словно тряпичную куклу и уткнулся ему носом в шею. - Тебе нужно отдыхать. - Дилюк провалился в сон, даже не обращая внимания на то, что не успел переодеться.       - Спасибо. - Кэйя поцеловал брата в макушку и обнял в ответ.       Они понимали: обоим придется долго и нелегко работать над их связью, а главное - научиться разговаривать. Однако, все это казалось таким неважным, когда под боком сопел родной и, главное, любимый человек.