Родство

Старейшина Илин, Вэй Усянь... Исчез.

Гора Луань Цзан пустовала: ни следов Вэней, ни единой записи самого заклинателя. Вэй Ина искали все и везде, даже в Облачных Глубинах, даже один из нефритов клана Лань - Хангуан-Цзюнь. Ни следа, ни намека, что такой человек когда-то существовал.

Это была первая волна.

Старейшина Илин вознёсся!!!

Ещё когда только мужчина в черных одеждах и с алой лентой в волосах начал появляться в небольшой деревеньке Илин, на границах с гиблыми местами, откуда постоянно лезли лютые мертвецы и демоны, стало спокойнее; теперь не приходилось постоянно озираться при походе в лес за дровами или набирать толпу из десяти-пятнадцати мужчин. Иногда в Илин приходили люди из соседних поселений, в надежде найти мужчину в чёрных одеждах и попросить у него помощи. И находили - он не отказывал. Именно так он стал Старейшиной Илин. Именно у него здесь всегда искали защиты. Поэтому, когда он внезапно исчез однажды, словно испарившись, именно здесь возвели первый Храм для новорожденного бога-заступника.

Это была вторая волна.

И эти волны столкнулись.

Мир заклинателей и простых смертных лихорадило больше года: первые не верили, что заклинатель, избравший Темный путь, мог вознестись, а простые крестьяне устанавливали новому Богу храмы по всей стране и молились. Четыре Великих Ордена могли все разом начать плеваться ядом или кровью, но запретить возносить молитвы они не могли. А потом началось самое странное: молитвы людей начали исполняться. По началу трудно было сказать, что это действительно так, ведь Вэй Усяню молились по большей части о защите от нечисти: купцы перед долгой дорогой, крестьяне в неспокойных землях да парочка тёмных заклинателей-одиночек, и было трудно сказать, обычная ли удача сопутствовала людям или Старейшина и правда слышал и исполнял их просьбы. Всё подтвердилось, когда однажды Ночная Охота на землях ордена Цинхэ Не вышла из-под контроля и несчётное количество лютых мертвецов хлынуло в ближайшие деревни. Не Минцзюэ с ужасом представлял, что станет с жителями, которые глубокой ночью уже спали. Да даже если бы и нет - что бы они противопоставили мёртвым? Но жители не спали. А над деревнями разливались нежные звуки флейты. И, если где-то тени и казались чуть гуще, чем им было положено, то никто не обратил на это внимания. В тот день, и ещё в следующие три ночи, по всему Цинхэ в храмах Старейшины Илин жгли свечи и благовония, а фонари светили даже ярче, чем в храмах Его Высочества Наследного Принца. Теперь заклинатели уже не могли отрицать вероятность того, что Вэй Усянь, тёмный заклинатель, предатель и отступник, вознёсся.

***

Жизнь маленького Жуланя началась с громкого крика. Сам он этого, конечно, не помнил, но со слов отца и прилетевшего в гости к сестре младшего дяди выходило, что он с самого рождения был очень шумным. В последующие годы, впрочем, тоже. Однажды, уже в достаточно осмысленном возрасте, увидев плачущий свёрток на руках одной заклинательницы из клана, гостившего в Башне Кои, наследник Ланьлин Цзинь задал любимой матушке вопрос, каким он был в детстве. Он никак не ожидал, что за мать ему ответит отец одним словом: шумный. Оказалось, матушке приходилось просыпаться и баюкать его по три-четыре раза за ночь, потому что маленький А-Лань ни в какую не желал засыпать на руках у нянечек. Цзинь Лин, естественно, не стал говорить, что это не правда, хотя, парадоксально, отлично помнил, что иногда вместо тонких рук в светлых золотых одеждах его баюкали сильные руки человека в чёрном. Этот цвет с самого детства приносил маленькому Жуланю успокоение, как и звон колокольчика... Наверное, именно поэтому он шестилетний, потерявшийся где-то на безлюдной пристани в Юньмене и размазывающий по щекам слёзы, так легко позволил подхватить себя на руки мужчине в чёрном ханьфу. За пояс у неизвестного, что держал его одной рукой, а второй нежно утирал слёзы, была заткнута флейта с яркой белоснежной нефритовой подвеской на алой нити. Где-то в одеждах тихо позвякивал серебряный колокольчик. - Ну, что же ты плачешь, маленький господин? - ласково говорил ребёнку мужчина, крепче прижимая к своему плечу. - Я... Я... П-поте-ря-лялся... - между всхлипами шепчет ребёнок, обнимая незнакомца за шею дрожащими руками. - Ничего страшного, маленький господин, - теперь рука незнакомца мягко гладит его по спине, а голос звучит тепло-тепло, пусть и немного насмешливо, - Разве должен будущий храбрый воин так расстраиваться из-за небольшой неудачи? Ведь в том, что маленький господин потерялся нет ничего плохого. Даже я в первые годы жизни в Пристани Лотоса нередко терялся или и вовсе забредал в такие глухие места, что там и людей-то не было. - Вы здесь жили? - мальчик неуверенно приподнимает голову, чтобы посмотреть на своего нового друга, но выглянувшее из-за облака солнце слепит, и Цзинь Жулань опускает взгляд, так ничего и не разглядев. Но отчего-то он уверен, что мужчина улыбается и глаза у него, серые, чуть искрятся. Пока они идут, мальчик, уткнувшись носом в ворот мягкой ткани, дремлет. И слушает, слушает потрясающие истории, точно-точно приукрашенные, уж это-то в свои шесть лет он определить может, но почему-то совсем не возмущается. Это похоже на сказки, которые рассказывала ему мама совсем недавно: они тоже всегда были о безымянном Заклинателе в чёрных одеждах, который не носил меча, но всегда держал в руках свою флейту, и был настолько силён, что только с её помощью мог обернуть в бегство целую армию лютых мертвецов. Безымянного Заклинателя звали Вэй Ином, Вэй Усянем и Старейшиной Илин - это Жулань знал, потому что дядюшка Яо, старший брат отца, когда приезжал, тоже иногда рассказывал ему истории о Заклинателе. Приезды Мен Яо мальчик не любил, как и истории: они все были страшными, а Вэй Усянь в них поднимал лютых мертвецов, чтобы убивать невинных людей и даже пытался убить матушку, отца и дядю Цзяна, который был названным братом Старейшины Илин. Дядя Яо, рассказывая эти истории, выглядел как обычно, но Жулань каким-то внутренним чутьём чувствовал, что человек перед ним был опасен, как никто другой. Зато мальчик просто обожал, когда в гости вместе с дядюшкой Яо заходил уважаемый глава клана Лань, Лань Сичень - мужчина был немного неловким, но всегда был рад встрече с ним. Но особенно Цзинь Жулань любил, когда в дополнение к двум другим приходил Лань Ванцзи: Жуланю единственному разрешалось называть заклинателя А-Чжанем, сидеть на руках и выспрашивать про Старейшину Илин. Он редко получал ответы, за исключением самой их первой встречи, когда обычно немногословный мужчина рассказал ему длинную-длинную историю о юности Старейшины Илин: о том, как тот любил шалить, как заставлял всех вокруг себя улыбаться и смеяться, каким талантливым и умелым он был, не смотря на частое дуракаваляние, и каким он на самом деле был добрым. Любимой матушке и А-Чжаню маленький Жулань верил больше, чем дяде Яо. Несущий его на руках Заклинатель в чёрных одеждах и с флейтой, шепотом рассказывающий историю о том, как однажды испугался обычных щенков и до ночи просидел на ветке высокого дерева, не мог быть никем другим. Цзинь Лин поймёт это намного позже, а сейчас он просто мирно посапывает в тёплых безопасных объятиях, пока его несут сильные руки. - Попроси своего дядюшку подарить тебе щенка из особой породы Юньменских гончих, - напоследок шепчет мужчина, укладывая его куда-то на мягкую ткань и подкладывая что-то под голову, - И не верь, если будет отнекиваться: я точно знаю, что у его монстров недавно был большой приплод. Натаскаешь щенка правильно, и он тебя отовсюду выведет... Маленький Жулань согласно, но сонно угукает, чем вызывает смех у мужчины, а после этого совсем засыпает. Просыпается он уже в Пристани Лотоса, в объятиях утирающей слёзы матери - оказывается, в город его привез какой-то старик на телеге, и сказал, что ребёнка ему отдал даочжан, наказав доставить в резиденцию ордена Юньмен Цзян. О Заклинателе с флейтой А-Лань не рассказывает никому: сначала хотел поделиться с А-Чжанем, но тот долго не приходил, и мальчик передумал. А щенка он себе всё-таки выпросил, той самой породы. А на седьмой день рождения он проснулся от лёгкого дуновения ветерка из открытого окна, а на прикроватном столике лежала чёрная коробочка с короткой подписью: Маленькому господину. Изящный серебряный колокольчик сверкал в лучах восходящего солнца и звенел так чисто, как ещё ни один не звенел в руках Цзинь Лина. Только что-то в памяти отзывается на этот звон, но, видимо, это было слишком давно, чтобы мальчик мог вспомнить. Кто же помнит, как его укачивают ещё совсем малышом крепкая рука, пока вторая держит над его головой тихо позвякивающий колокольчик. Следующая встреча происходит неожиданно: одиннадцатилетнего Цзинь Лина теснят к стене пятеро адептов постарше, глумясь над его хрупким телосложением и неспособностью ничего им противопоставить. - Ой-ёй, - внезапно раздается откуда-то сбоку и на периферии мелькает край тёмных одеяний - в следующую секунду один из нападающих летит в ближайшие кусты. - Разве вам не говорили, что благородные заклинатели не нападают впятером на одного! - одежды действительно чёрные, но и тело, и голос, задорный с явными нотками злости, явно подростковые. И верно, перед Цзинь Лином стоит парень в чёрно-алых одеяниях - на вид ему не больше пятнадцати, а голос его звенит едва ли не как тот колокольчик. - Эй, маленький господин? - парень оборачивается к нему, и светлые, словно серебряные, глаза светятся изнутри теплом и беспокойством, - Как же так, маленький господин, почему ты позволяешь им нападать на тебя? Цзинь Лин бормочет что-то, чувствуя, как пламенеют от смущения уши. Протянутую руку он принимает охотно. Чего мальчик не ожидает, так это того, что его поставят на колени с этой самой рукой, заломленой за спину - страха, как когда его ловят старшие мальчишки, совсем нет, только мимолётный испуг, скорее от неожиданности. - Запомнил? - усмехается "незнакомый" парень, но эта усмешка добрая. Цзинь Лин не стыдится отрицательно помотать головой: что ему хотел сказать заступник он ещё, кажется, понял, но как осуществить... - Ладно, - снисходительно протянул Заклинатель и отпусти его руку, - Смотри ещё раз. И Цзинь Лин смотрел, смотрел внимательно, но едва ли поспевал за тем, как двигался неожиданный заступник - а ведь тот всего лишь крутил кистью руки! А потом хоп! - и противник сам с ног валится, Вэй Усянь его даже не коснулся! - Запомнил? - вновь спросил Заклинатель, но Жулань был под таким впечатлением, что ни мотнуть ни кивнуть головой не смог, - Ну ладно, тогда смотри ещё раз. Третьему досталось уже больше: парень получил и по рукам, и подножку, и, кажется, приземлился прямиком головой в пруд с карпами. Цзинь Лин не удержался и расхохотался, глядя на играючи поверженных противников. - Понял? - вскинул брови подросток в чёрном. - Понял, - уверенно кивнул Цзинь Жулань, вставая с колен. Его заступник хитро прищурился и отступил на пару шагов, чтобы пропустить мимо себя очередного нападающего, который был едва ли не на голову его выше - Цзинь Лин с трудом достал бы ему макушкой до груди. - Тогда вперёд! - произнёс Старейшина Илин, восторженно сверкая совсем молодыми глазами, в которых бликовали солнечные зайчики, отраженные водой из пруда. Цзинь Лин не заставил себя ждать: первый противник получил в лоб, а потом Жуланю оставалось только подтолкнуть его, потерявшего равновесие, в спину посильнее, чтобы он улетел с дорожки куда-то в кусты. Второму же мальчишка буквально выбил почву из-под ног, а затем с восторгом наблюдал, как все пятеро задир удирают, трусливо оглядываясь. - Браво, молодой господин, - посмеиваясь, говорит подросток лет пятнадцати на вид. Глаза его, светло-серые, сверкают, отражая солнечный свет, но Цзинь Лин был уверен - всего пару минут назад эти глаза были темнее грозовой тучи. Мальчику, впрочем, до этого нет никакого дела: Заклинатель появился, как и всегда, чтобы помочь ему, а не навредить. Так что Жулань радостно бросается к подростку с объятиями. - Спасибо, дядя Вэй, - шепчет ребенок, уткнувшись носом в теплую ткань ханьфу, и замирает, напуганный собственными словами. Вдруг Бог разозлится, что его раскрыли? Вдруг накричит, развернётся и уйдёт?! Но Вэй Усянь только гладит его узкой ладонью по макушке, чуть растрепав волосы, чего мальчик не позволял даже матери. Когда Цзинь Лин поднимает глаза, подросток, всё ещё сжимающий его в объятиях, тепло улыбается, и эта улыбка весёлая, даже если взгляд серых глаз немного грустный. Когда Цзинь Лину исполняется пятнадцать он едет с несколькими другими адептами учиться в Гусу, потому что таково соглашение между кланами, и его отец и дядя Цзян тоже жили в Гусу почти год, так что и он сможет. Нет, не сможет. Уже на третий день Жулань задумывается над тем, чтобы попросить Вэй Усяня обучить его демоническому совершенствованию, просто чтобы посмотреть, как старика Лань хватит сердечный приступ. Останавливает его только то, что от такой просьбы рискует получить сердечный приступ и сам Вэй Ин. Расстраивать или пугать дядю не хотелось, но адепты Гусу Лань бесили неимоверно. От старшего поколения ещё иногда удавалось спрятаться в храме Старейшины Илин, который невесть как оказался в Облачных Глубинах, а вот адепты его возраста не брезговали "тёмным" божеством и всегда его находили. - Они такие скучные, - жаловался Жулань подростку в черном, сидя на соседней потолочной балке в храме Старейшины, - Всё у них строго по расписанию, на всё есть правило, разрешающее или запрещающее. И вообще странные они: взрослые просто повернуты на этой их Стене Правил! Четыре тысячи! Четыре тысячи правил, ты представляешь?! Но ладно старики, но ведь и моего возраста ребята тоже! Один Сычжуй чего стоит: вечно находит меня, где бы я ни прятался, и постоянно ходит с этой своей пугающей улыбкой, типа, "я знаю все твои грешки, даже те, о которых ты не подозреваешь"! Жуть! Пока парень в золотых одеждах кривлялся и жаловался, подросток в черном чуть не упал с балки от хохота, держась за живот. Цзинь Лину было обидно, что кому-то смешно из-за его проблем. Он вообще-то здесь жалуется на тяжёлую жизнь, можно бы и посерьёзнее отнестись. - А ещё они постоянно дразнят меня юной госпожой из-за того, что я низкий и голос у меня девчачий, - совсем приуныл наследник Ордена Ланьлин Цзинь, опустив голову и покачивая ногами. Вэй Ин с улыбкой смотрел на племянника, думая, рассказать тому, как он в своё время ставил Облачные Глубины на уши, или воздержаться и не рисковать получить Цзыдянем по хребту? Решил всё-таки не рисковать. - Хочешь маленький совет, молодой господин? - с лисьей улыбкой уточнил Бог и, не дожидаясь ответа, продолжил, - Заклинатели ордена Лань все очень честные и праведные заклинатели. Ну, почти все. Цзинь Лин заинтересованно приподнял голову. - Они чтят чужую честь, так что, в следующий раз, когда они начнут тебя обзывать, вызови каждого на поединок. Один на один. - Но, дядя, - разочарованно выдохнул подросток, - Они всё равно сильнее меня. - Это может быть и так, - легко согласился второй подросток в темных одеждах, - Но они, как я уже сказал, все очень честные. Ну же, молодой господин, соображай! Они никогда не бились против заклинателя, использующего некоторые... Хитрости. И Вэй Усянь повторил то замысловатое движение кистью, которое Цзинь Лин всё никак не мог выучить, сколько бы ни повторял. - Но, - засомневался подросток, - Разве это не будет подло? - А разве не подло то, что они продолжают обзывать тебя, когда тебе это не нравится? - вопросом на вопрос ответил Бог, лениво прикрыв один глаз. Жулань решил, что его дядя Вэй снова прав - редко с кем он соглашается так часто, как со своим младшим дядей, пусть и не всегда следовал его советом: в конце концов, проклинать Лань Циженя - всё-таки перебор. Наверное... Естественно, когда один из мальчишек опять начинает его задирать, Цзинь Лин вызывает его на бой, условие которого таково, что если он победит, то Цзинъи извинится за свои слова и отстанет от него. Конечно, как и говорил дядя Вэй, Цзинь Лин побеждает, а ученик Лань остаётся лежать в пыли без меча, растерянно хлопая глазами. Взгляд Сычжуя по-прежнему раздражающе понимающий с извиняющимися нотками, а взгляд следившего за боем Второго Нефрита пугающе пристальный, но, вроде, не злой. Цзинь Лин быстро забывает об этом, когда вокруг него образовывается толпа ребят, которые хотят научиться "так же". Жулань словно наяву слышит громогласный хохот божественного дяди - впрочем, не исключено, что тот прячется где-то поблизости, чтобы вмешаться в случае чего. Цзинь Лину иной раз кажется, что Заклинатель всегда где-то рядом, но иногда это ощущение сменяется чувством, что за ним наблюдает что-то опасное. Опасное, ... но дружественное. Обычно, в такие моменты Цзинь Лин привык считать, что у Вэй Ина появились дела, и он ненадолго отошёл, оставив кого-то из своих... Слуг?... наблюдать за ним. Но иногда, совсем редко, случается так, что Цзинь Лин остаётся совсем один - без божественного присмотра. Сейчас он ощущает своё одиночество как никогда остро, перепрыгивая с ветки на ветку, как белка, пока за ним гонится неведомая тварь, вселившаяся в пятнадцати метровую статую богини. Где-то на границе восприятия подросток слышит крики Сычжуя и Цзинъи, которые пытаются отвлечь тварь, но не преуспевают в этом. Статуя держит темп и гонится за Наследником Ордена Ланьлин Цзинь, и Цзинь Лину остаётся только молиться, что его отец, дядя Цзян и Хангуан-цзюнь прибудут совсем скоро - Фея, та самая Юньменская гончая, скрылась в кустах уже больше десяти минут назад. ... Единственный, кто успевает вовремя - лютый мертвец, раскрошивший статуе руку, которая готова была раздавить пойманного Жуланя. Подросток падает на землю, заходясь болезненным кашлем, а когда отрывает взгляд слезящихся глаз от земли, видит перед собой подол абсолютно чёрного ханьфу. По лесу разливается звонкая, злая мелодия флейты. Цзинь Лин кожей чувствует, как энергия, разлитая в воздухе, медленно собирается, скручивается в жгуты, чтобы на особенно высокой ноте ударить по уже заметно избитой статуе. Мертвец - его аура Цзинь Лину знакома, так что он его не боится - продолжает яростно атаковать, добавляя на камне всё новых трещин, пока статуя после очередного удара наконец не разваливается напополам, разделившись в районе пояса. Груда камней заметно вибрирует некоторое время, но вскоре успокаивается под звуки флейты, после чего мертвец отрывает что-то от остатков статуи и передаёт Богу, который быстро убирает нечто в мешочек Цанькун, и стремительно оборачивается к так и оставшемуся сидеть на земле подростку. - Цзинь Лин! Не ранен? - серые глаза, в этот раз тёмные, смотрят с нескрываемым беспокойством и капелькой злости, но Жулань на свой счёт её не воспринимает - дядя Вэй не Цзян Чен, волнение злостью не заменяет. - Нет, - сипит подросток, поднимаясь на ноги и пошатываясь. На его предплечьях сразу оказываются знакомые узкие запястья, правда, куда больше подростковых, помогающие держать равновесие. Только сейчас, когда Вэй Усянь стоит за спиной сбоку, Цзинь Жулань замечает двух Ланей, стоящих с широко распахнутыми глазами. У Цзинъи даже рот неприлично приоткрыт от удивления - ещё бы, ведь его дядя Вэй явился в своём взрослом облике! Ситуацию спасает Фея, за которой через кусты продираются Главы Орденов Юнмена и Ланлиня. Хангуан-цзюнь, следующий за ними, увидев Вэй Усяня сделал то единственное, чего Цзинь Лин не ожидал. Он поклонился ему, как будто встретил старого друга. Жулань, которого ноги всё ещё держали с трудом, обернулся на поддерживающего его дядю и увидел, что тот смотрел только на Лань Ванцзи. Старейшина Илин мягко улыбался, а глаза его сверкали серебром. Цзинь Лин усмехнулся своим мыслям и чуть-чуть сместился влево, чтобы прикрыть дядю собой - Бог не Бог, а искрящимся Цзыдянем по хребту больно будет однозначно. Обернувшись ещё раз и поймав ободряющую улыбку дяди Вэя, Цзинь Лин подумал, что события принимали интересный оборот. И он обязательно должен увидеть, чем всё закончится, так что дядя Вэй просто обязан взять его с собой.