Ободок Принца Алмаза (The huge price of not worthy luxury)

͟П͟р͟и͟м͟е͟ч͟а͟н͟и͟е͟ Промежуточное событие до появления Изабелль. Небольшие подробности, как благодаря Гидеону контракт был подписан; то, какой «подарочек» Гидеон преподнес Раулю, и какая драма произошла в палатах Царских. Гидеон Распутный альтруистом не был, а потому и помогать бы не стал. Хотя и понимал, что от этого контракта ему тоже есть выгода. Но с Амой чуть ли ни полгалактики выгодные контракты подписывает, а потому в этом сотрудничестве нет нужды. И уж точно это была не жадность. Сделалось это «доброе дело» для того, чтобы возвыситься перед другими, доказать своё непоколебимое превосходство, статус, умение вести дела, и показать, что его Элитный IQ300 — не хуже остальных, но а также для того, чтобы утереть нос этому колючему красавцу Раулю. Но Король Мидаса не признается в этом даже себе. И как любит выражаться, Элита всё делают «Просто Так». Но «Просто Так» ничего не бывает. У каждой Элиты есть обязанности, а тем более у Блонди — высшей Касты. Гидеон не исключение — он отвечает за основной политический козырь Амой — сектор туризма и развлечений. Но его выходки часто выходят за рамки приличия. Возможно, самого Рауля и гнобит то, что Гидеон мало вникает в дела государственной важности, а на совещаниях торчит только «для красоты», и больше времени уделяет своему Мидасу. Потому так злорадствует. Король Мидаса не обращал внимания на такие злые усмешки и комплименты, которые звучат с сарказмом. Но раз сам шанс приземлился в руки, почему бы им не воспользоваться? Гидеон просто по-своему решил отомстить Раулю за все его «ядовитые упрёки». Для Развратного Блонди не было ударом то, как «похвалил» его Рауль. Скорей, удар был для самого Рауля. Он до сих пор не мог смириться с совершенной сделкой. Как обмолвился невзначай Гидеон, этому контракту поспособствовал случай. Но надо быть круглым идиотом, чтобы поверить в такую удачную случайность. Если только это не одна из его стратегий, и грамотно разыгранный сценарий ошибки, которой не должно было произойти. Рауль подозревал, что это не обстоятельства сложились так, чтобы Дюк и Гидеон оказались вместе в одно время, и этот Распутник направил разговор в нужное русло. А Гидеон поспособствовал такому раскладу событий.

* * *

Хитрющий Распутник пустил в ход свою стратегию. Чтобы Дюк не поминал лихом эту поднебесную Амой и оставил хоть какие-нибудь приятные воспоминания, Гидеон пригласил его в одно из своих роскошных казино-борделей. Между делом преподнес презент — золотой портсигар. Заранее проведав об увлечениях Дюка и его любви к сигарам. Глава Всея Мидаса не забыл также упомянуть о том, что золотой портсигар — творение Принца Алмаза, которого и пропиарил. Возможно, и с ним лично Дюк сотрудничать начнёт. Гидеон вооружился всем необходимым, ознакомился с Голго и сыграл на том, в чем её ограниченный ресурс. Ну, а дальше даже «случай был на его стороне». И ещё то ли специально, то ли случайно к ним присела одна няша, которая поинтересовалась, не в Океане ли Гидеон научился так искусно и технично плавать? (что она заметила, когда гостила у него). Тогда ей было не до вопросов. — Ой, я Вас умоляю дамочка, неужели Вы думали, что в этом дерьмовом Океане, где полно не только человеческих, ну и нефтепромышленных отходов, можно плавать? Если только Вы не конченный человек… Но даже если и так, думаю — не настолько велико желание туда соваться, — отмахнулся Гидеон. — Я и не знала, что на здесь на Амой имеется нефть, — озвучила свои мысли няшка. — Имеется много полезных ископаемых, одно из таких — это нефть, которой не нашлось применения, поэтому и говняет Океан, — отвечал как ни чём не бывало Гидеон, еще больше подогревая интерес гостя и направляя разговор в нужное русло… Гидеон, конечно, предвидел такой исход событий, что Дюка заинтересует этот ископаемый продукт, но не думал, что всё произойдет так быстро. Чёрная месть свершилась. И получается, что с помощью Черного Золота обе стороны заключили выгодное соглашение. Гидеон ликовал, что ему удалось провернуть эту стратегическую сделку, от которой у Рауля остался осадок.

* * *

«Движешься в правильном направлении. Бизнес, дела. Приятно видеть, как ты меняешься, Гидеон. Мидас тебя, оказывается, ещё не полностью совратил», — заметил зеленоглазый. Гидеон ушел, как на Старой Терре, по-английски…

* * *

Одна очень специфическая по внешности Фрау когда-то подарила своему Королю такой же специфический подарок — которому сейчас нашлось использование. Когда все дела уже провернули, контракты были подписаны, через несколько дней Блонди собрались в огромном зале, чтобы закрепить дипломатические отношения и выпить за кибернетику. Гидеон ненадолго отправился в свои апартаменты. Посетил спальню, достал из комода одну очень красивую и объемную коробочку, и с Тандзиро отправился к гостям. — Благодарю, Гидеон, за прозорливость в делах. Надо и в Мидасе это отметить. Всё-таки цель Дюка была более по твоей части, — как-то невзначай сказал Ясон, салютуя бокалом красного и сдержанно, но довольно улыбаясь. Гидеон одарил и его улыбкой и они продолжили беседу ни о чём. Рауль искоса, как всегда, поглядывал в сторону такого хитрожопого Гидеона, думая, что это всё-таки, наверное, не случайность. Но благодарность в адрес того, кого он, как и Ясон, также недолюбливал, добила Рауля. Он не ожидал такой «предательской выходки» от Ясона. А ведь ничего не случилось, тот просто выразил свою благодарность, проявил любезность, не более. Рассердился Рауль на это пуще прежнего и решил, что Гидеона (во всех смыслах слова) пора ткнуть лицом в грязь. Пусть не зазнается. — И не забудь блядей почтить своим вниманием. И контрактору нашему подложить… Извиняюсь, предложить парочку, — раздался над ухом Гидеона знакомый шёпот ехидно улыбающегося Рауля. Ну, раз у главного генетика Амой плохое настроение — значит, надо это исправить. Гидеон решил Раулю «подсластить» пилюлю. Он сделал знак Тандзиро, и тот пришел с той самой коробочкой. Тандзиро эта коробочка хоть и понравилась: оригинальная, красивая, но её содержимое ему явно было не по вкусу. Округлив свои и без того огромные сакуры, он думал-гадал, кому ЭТО преподнесут. Шокированный Тандзиро не ожидал, что Гидеон угостит кого-нибудь ЭТИМ. —Х-хозяин, — тихо и как-то испуганно проговорил Тандзиро. "Пора действовать, — подумал Гидеон. — Сердце розового сластёны, в бой», — лозунгом про себя выкрикнул он. — Угостишься? — вслух предложил Король Мидаса «кое-что неизведанное" Раулю. Ещё одна месть для «ненаглядного и глубоко любящего», которая должна завязать рот генетику, в прямом смысле слова. Гидеон мигнул ему, чтобы тот приутих, а Тандзиро, глядя на них, тем временем ужасался ощущениям недавней экзекуции…

flashback

— Соси давай! — приказывал Гидеон как-то слишком строго. — Хозяин... Он слишком большой. В рот не влезет, — неловко ответил Тандзиро. — А ты уж постарайся, — настаивал Гидеон. Тандзиро взял в рот предмет экзекуции. — Медленно соси. Смакуй. Ощущай его аромат. Он по ходу раскроется! — инструктировал «экзекутор». Гидеон наблюдал эту картину с улыбкой и интересом. — Не держи в одном месте. Перемещай от щеки к щеке, — командовал Король. Слюноотделение повысилось, челюсть, кажется, уже забывала, как работать, слезы самопроизвольно начали капать, горло драло. Тандзиро стонал и хныкал. — Не смей кусать, — строго пригрозил Гидеон. — Хозяин, я больше не могу, — кое-как промычал Тандзиро. — Ладно, вынь изо рта. Ну… И как ощущение? — спросил Гидеон, протягивая салфетку, и понял, что ощущения в прямом смысле — словами не описать. Рот завязался. Язык онемел. Гидеон и не настаивал на разговоре. Тандзиро благодарно кивнул, так как челюсть уже не работала, и вытер рот. — Наверное, тебя редко баловали таким? — поинтересовался Гидеон, думая, кому бы отомстить этим «подарочком». Тандзиро положительно кивнул головой — что да, таким дерьмои их Слава Юпитер вообще не радовали. — Ладно, иди. И рот сполосни, — Гидеон отослал Тандзиро, и не успела мебель поменять направление, как громом среди ясного неба раздалось: — И не смей никому об этом рассказывать! — грозное эхо отдалось не то что в апартаментах, во всём пентхаусе. Благо, Лука и Алоис временно отсутствовали. Перепуганный Тандзиро закивал, как китайский болванчик и поплёлся смывать следы, послевкусие которых еще долго ощущалось. Гидеон не решался отведать этот «неизведанный вкус и редкостный экземпляр», а потому сие богатство предложил Тандзиро. Всё-таки садисты эти Блондюги…

flashback end

Тандзиро с интересом наблюдал, как этот не поддающий разгрызанию «подарок» раскусит Рауль. Рауль всё-таки принял угощение от Гидеона. Слишком уж сладко выглядел этот подарочек. Подарочек представлял из себя обычную конфету — леденец редкой породы. Ни много ни мало, четыре сантиметра. Не скупилась та самая специфическая Фрау, когда заказывала у кондитера такую сладость. Отличиться же надо было. Конфета оказалась с характером. Ни в какую не хотела поддаваться. Стреляла эта конфеточка по всем фронтам, раскрывая вкус до помутнения рассудка. А какая она была... Орешек оказался не по зубам… Ой, то есть конфета. Розовенькая, большая конфета-леденец, со специфическим вкусом горького шоколада, ментола, имбиря, чеснока, сакэ, чили, и чего-то еще вяжущего, плюс "стрелялка" к тому же — создала коктейль умопомрачительного вкуса. Леденец с перчинкой. Большой, крепкий, красивый, манящий, и такой горячий, жжёт — Юпитер не горюй. И вот Рауль сосёт леденец, который кое-как запихал в рот, ощущения «а-ля Тандзиро». И не будь он Блондь, он бы эту хренюшку в рожу выплюнул тому, кто его угостил, и тому, на чьем лице поселилась мстительная улыбка. Прогрыз-таки Рауль своими острыми и крепкими клыками эту «сладкую месть». Виду не подал, ничего не вымолвил, но вид его сам за себя всё сказал. — Это подарок от одной Фрау. Ну, и как ощущение, Рауль? — с издевкой поинтересовался Гидеон, чувствуя, что именно это должно было завязать рот Раулю. В прямом смысле. То, что Рауль сможет кое-как совладать со своими эмоциями, Гидеон понял. Но с того, что Рауль начал мычать что-то нечленораздельное, его просто вынесло. — Юпитер Слави ту, кто дарит такие подарки такому, как ты! — промычал Рауль, с таким намёком, дескать, подарок достоин тебя. Это также звучало, как и язвительный комплимент для той Фрау, чей подарок полностью описывал Гидеона. — ОбЛИЗАТельно, — с наглой улыбкой согласился Гидеон с Раулем. Рауль свалил по-быстрому, чтобы его непотребный видок никто не лицезрел. И надо было свой рот драгоценный, откуда льются упреки и замечания, привести в потребный вид. Но Ясон решил вместе с ним уйти, как на зло. Без лишних вопросов они удалились. Ясон еле сдерживал улыбку, но понял, кто был причиной тому, что такая цаца пострадала. Шикарный Гидеон безудержно уже хохотал, с высокомерием и победой. Ведь вид Рауля был ещё хуже, чем когда-то у Гидеона «после палки». «Рагон с тобой, Рауль», — подумал Король Мидаса, вытирая слёзы смеха. То ли Рагон услышал его, то ли желание Гидеона было настолько велико — Рагон навестил Рауля по-быстрому. — Спокойной ночи, Ясон, — попрощался Рауль, и взмахнув шлейфом метровых волн, поплыл к себе. У Блондей привычка своим метровым шёлком ̶(̶ч̶т̶о̶б̶ы̶ ̶у̶ ̶м̶е̶н̶я̶ ̶т̶а̶к̶и̶е̶ ̶б̶ы̶л̶и̶)̶ взмахивать и привлекать себе этим внимание. Но это внимание не довело до добра. Страшная участь постигла Рауля, его настиг Рагон. — Ты что-то хотел, Рауль? — спросил Ясон, когда внезапно к нему пол обернулся Рауль, который хотел понять, что его так зацепило. В прямом смысле. — Мои волосы! Они... — попытался выдернуть Рауль свои волосы, которые зацепились за пряжку ремня Ясона. И продолжил свое мычание. Эффект от леденца еще не скоро пройдёт. — Ты моя Рапунцель. Сейчас распутаю, — высказался Ясон и начал помогать. Раскрасневшийся Рауль, с блестящими глазами, уткнувшимся носом в то самое «Достоинство Блонди» (трофей от Юпитер), и застрявшими волосами, стоял на коленях, и пытался распутать свои волны. Ясон смотрел на эту ситуацию со стороны, и понимал, как двусмысленно всё смотрится. Он не желал подтрунивать над Раулем. Желание у Ясона съехидничать было велико, но с улыбкой справиться не получилось. Черты лица смягчились, а морозный лед сверкал, как огонь. Рауль общался, будто неандерталец. Невнятно и мыча. Сказывались побочки леденца с перчинкой. — Ясон, м-м-мои волосы, они запутались, — как можно более менее понятно, попытался промычать Рауль. Он думал побыстрее их распутать, и стал дергать. Но ситуация ухудшилась. Теперь под волосы попала запонка для манжет Ясона. Рауль что-то опять промычал, пробубнил. Ясон неожиданно оттянул руку. — Не дёргай, так Ясон. Больно же! — эти едва различимые мычания кое-как понимал Ясон. И как назло... Всё один к одному. Рагон эту сценку заметил. — Ясон, будь нежней и терпеливей. Больно Раулю. Вам обоим должно быть комфортно в этой ситуации… Ну-с, не смею Вас, Блонди, занятых таким важным делом, больше задерживать, — прокомментировал эту абсурдную, не выгодную для всех ситуацию Главный Распутник, который проходил мимо. И надо было, чтобы в такой позорной позе Рауля увидел именно он. Ясон проводил Гидеона насмешливым взглядом. То ли Блонди могли читать мысли друг друга, то ли читали всё по лицам, но уходя, Гидеон так, чтобы если не вся Танагура, но Эос точно — услышал, не забыл сказать словами Рауля: — Распустились эти Блонди. Развратили Эос совсем. Ай-ай-ай. И куда Орфей смотрит? Перед его носом занимаются таким непотребством.— Гидеон развел руками, театрально изображая недовольство, и его сдуло ветром. Ушёл. Он ураганом влетел к Орфею… Чтобы вновь лицезреть это шоу по записи, а заодно и себе такое на память оставить… Чтобы потом Филуменам рассказывать, как Второй Консул перед ним на коленях ползал, и прощение просил.

* * *

Утром Гидеон проснулся, после таких приятных, словно приглашающих снов. Привел свое облико морале в норму с помощью Тандзиро, и пошёл завтракать. Тандзиро лично обслуживал Царя, чему-то своему незаметно улыбаясь, а Гидеон просто теплел от этой улыбки и этого Солнца. Почему-то именно Тандзиро стал ближе к Гидеону, чем остальные фурнитуры. То ли причиной была его внешность: тёплая, наивная, располагающая. То ли отношения. Но Гидеону всегда было комфортно с Тандзиро. И он не обходился с ним слишком грубо. Ну, не совсем. Тандзиро поднимал ему настроение, а хорошее настроение очень важно для Короля Обольщений. Это фурнитурское "Да, Хозяин, как скажете" — звучало как музыка. Тандзиро себя проявлял, как самый обычный фурнитур, но всё-таки он цеплял Гидеона. Он разукрасил его будни и обстановку. Всё то время, пока Танджиро служил у Гидеона, он никогда от своего хозяина не слышал ничего плохого в свой адрес, в то время как пет Гидеона всё время огрызался, злился на Танджиро. И не просто так. Зависть и ревность одолели пета Алоиса, который невзлюбил Танджиро в первый же день. Солнечные блики играли с серьгами Тандзиро, отражая сияние на его лице. Гидеон засмотрелся, незаметно улыбнулся. Но в этот момент за ним гневно подглядывал Алоис — которому явно не нравилось Хозяйская реакция. Почему Хозяин улыбается не ему, а какому-то фурнитуру. — Почему? — думал Алоис, глядя на такое не Хозяйское обращение к фурнитуру. — Почему Хозяин к нему лучше относится, чем ко мне? И за что ему такие привилегии? Алоис не забыл отметить внешность Тандзиро. Он подумал: возможно, дело в ней. Тандзиро всё-таки отличается от всех обитателей Эос. И возможно, Хозяину он просто симпатичен, а раз так — значит, это конкурент. А от конкурентов надо избавляться. В блондинистой поганой голове Алоиса созрел план по ликвидации Тандзиро. Ведь не надо иметь большого ума, чтобы совершить пакость. Лука как всегда сдерживал Алоиса, и не светил им в поле зрения Гидеона. Но всегда перед уходом Его Величества было только одно указание, именно для Луки. Пока Тандзиро снова шел за бальзамом, Гидеон успел быстро проинструктировать Луку насчет Тандзиро. — Лука, обеспечь минимальный контакт этих двоих в моё отсутствие! И никогда не создавай ситуаций, чтобы эти двое близко контактировали! Иначе во всём будешь виноват ты. Не заставляй меня разочаровываться в тебе! — с угрозой в голосе Гидеон строго отчитывал Луку. Белокурый Гидеон на данный момент больше остальных походил на идеального члена Высшей касты. От Его величия, власти, влияния на всех и всё — исходила угроза, что сгущало атмосферу. Лука не мог понять, что такого между Тандзиро и Алоисом может произойти, но на всякий случай, как говорится, от греха подальше, просто выслушал внимательно Хозяина. — Буду бдителен, Хозяин, — как всегда холодно, монотонно ответил он. — Хозяин, Ваш баль… — вылетел из спальни окрыленный, и с еле уловимой улыбкой Тандзиро — который всё же отыскал потерявшийся, как будто специально, бальзам. Немного сник, что не успел, но потом поникший фурнитур не сдался, он просто выскочил за дверь вслед за Гидеоном с бальзамом, которым его Хозяин наспех и воспользовался. Потом потрепал его по чёрно-бордовыми игривым кудрям. И когда личный фурнитур уходил, Гидеон бросил задумчивый и предчувствующий взгляд сквозь него. Но он знал, что Лука в ответе за всё, и ЧП не допустит. Но не успел Гидеон откликнуться на зов, который посещал его так часто во сне, на полпути в свой Совращающий Мидас, как в его Палатах Царских петик разбушевался. Тандзиро мало контактировал с Алоисом. Это вообще не входило в его обязанности, и потом есть Лука, который уже приноровился обслуживать Алоиса. Маленький засранец заявил, чтобы его обслужил именно Тандзиро. Но когда ему напомнили ещё раз о том, что это не обязанность Тандзиро, он устроил шоу. Взбунтовался, чтобы его обслуживали быстро, аккуратно и вкусно. Чтобы всё было горячее. А пока Лука туда-сюда сновал, Алоис наблюдал за мирно завтракающим Тандзиро и бросал на него злобные взгляды. «Щенок с серьгами в ушах! Я ненавижу его!» — Алоиса раздражали эти серьги в ушах, которые при малейшем движении шевелились, как фурин (японский колокольчик) на ветру, и эта легкая улыбка на лице Тандзиро, улыбающегося своим мыслям; его характеру, и да, рагон его бери, этой внешности. Алоис и Тандзиро сидели на кухне, завтракали в разных углах. Алоис за столом, как положено пету, а Тандзиро решил расположиться за столешницей. Не успевал Лука что-то подать, как Алоис требовал второе, третье, другое, и всё время выражал недовольство. Но то ли сок пришелся не по вкусу, то ли специально, Алоис набрал сок в рот, и опрыскал им своего фурнитура. — Ты грязный, не хочу чтобы меня обслуживал грязный. Я Хозяину пожалуюсь, и это убери. Не хочу, — Алоис начал огрызаться, и запустил в Луку соусом. Алоис отпрянул от неряшливого Луки, приказал ему переодеться. — Я хочу есть другое, и побыстрее, — продолжал свои грязные и коварные выходки Алоис. Лука молниеносно направился в свою комнату, чтобы переодеться и униформу отнести в стирку. Он был в растерянности и даже не обратил внимание на то, как Тандзиро с приветливым лицом предложил свою помощь, напрочь позабыл о Хозяйских приказах. Улыбка Тандзиро еще больше взбесила Алоиса, и он напал на него с кулаками и оскорблениями. — Ты не достоин этих серёг, хозяин ошибся, отдай их мне, — кричал Алоис, пытаясь сорвать серьги с ушей. Танжиро оборонялся, прикрывал свои милые ушки, и пытался не причинять вред Алоису. — Ты не должен быть красивей меня, сдохни, я тебя ненавижу! Ты не должен быть таким, стань уродом. Алоис схватил чашку с чаем и запустил в лицо фурнитуру. Хрупкий фарфор треснул о лобную кость Тандзиро, оставляя ужасные последствия. Танджиро схватился за лицо, но Алоиса не тронул, просто выругался, оскорбив засранцем. Луку будто передернуло, он ураганом влетел в кухню, но предпринимать что-либо было уже поздно. Он увидел кровь на полу, разбитую чашку, Тандзиро, склонившегося над раковиной, истекающего кровью и страдающего от боли. Эту ужасающую картину никак не мог не дополнить смеющийся Алоис со злой улыбкой на лице. Лука был шокирован происходящим. Он мысленно готовился к ужасным последствиям, думал о том, что ему теперь придется отвечать за всё. — Я сам, сам был виноват, что Господину Алоису что-то не понравилось. Это всё моя вина, — Тандзиро полоскал лицо прохладной водой, одновременно оправдываясь в муках боли. Алоис убежал в свою комнату, не забыл при этом обоих фурнитуров по ногам лягнуть. Лука вздохнул. Помог Тандзиро с увечьем, поинтересовался, не нужно ли медицинского вмешательства или присутствия Хозяина; но когда Тандзиро отказался от всего предложенного, Лука всё убрал, помог с чем мог. — Теперь ты точно не будешь нужен моему Хозяину, ты урод. Он тебя точно выгонит, — всё продолжал смеяться и ликовать Алоис в своей спальне. Гидеон, который вернулся поздно ночью, узнал обо всем. Сбылись нехорошие предчувствия его. Тандзиро, как мог, сдерживал слезы грусти и печали. Он понимал что «бракованный» никому не нужен. В голосе Тандзиро чувствовалась обида и сожаление, но он как всегда с теплотой и мягкостью поздоровался с Хозяином. Очам Гидеона предстал Тандзиро с забинтованным лбом, благо швы не пришлось накладывать. Левая часть его лба оказалась сильно обожжена и изувечена, а испуганный бледнолицый Лука, стоял рядом и готов был понести любое наказание. Тандзиро взял всю вину на себя, прикрывая Луку и этого пиздюка. Ссылаясь на то, что пет не был доволен обслуживанием. А на вопрос о том, входит ли обслуживание пета в обязанности Тандзиро, и что в это время делал Лука, Тандзиро ответил: — Хозяин, я решил лично приготовить для Господина Алоиса одно из моих любимых блюд, которое ему когда-то пришлись по вкусу. Но видно, чем-то не угодил. «И прикрыл и оправдался», — поразмыслил Гидеон. Хозяин пентхауса вздохнул и ничего не ответил на это враньё. Ведь, чтобы ни случилось, во всем всегда виноват фурнитур. Но здесь дело было в другом. Правило по поводу петов не относилось к Тандзиро, даже если у него и было свободное время, это не его обязанность — следить за петом. Тандзиро было известно то, что Хозяин должен быть всегда удовлетворён работой обслуги, а если что-то не понравится, то выгонят. Наверное, потому Тандзиро и решился помочь Луке тогда. Чтобы Алоис потом не ябедничал Хозяину, что эти два бестолковых фурнитура не обслуживают, как надо. Лука и Тандзиро ладили. И Лука даже как-то обмолвился, что Тандзиро ему здорово помогает. А что Тандзиро? Он был не занят, вот и решил помочь. Гидеон выслушал Тандзиро, оценил то, что он не «стукач», но вот записи с камеры говорили о другом. Вечером Гидеон вызвал на ковёр обоих фурнитуров, выслушал обе стороны — причём одна из сторон пылко брала всю вину на себя, а другая явна давала понять, по чьей вине это говно случилось. После оглашения «приговора» Гидеон отправил обоих слуг в комнаты и ничего им не сказал, но проводил Луку неодобрительным взглядом. Подвёл Хозяина, подвёл! — покачал головой Хентайный магнат, немного разочаровываясь в Луке. Он долго ли, коротко ли, сидел и размышлял о том, что случилось. Мысли не гнобили его душеньку мёртвую. Но было неприятно видеть, что на Восходящем Солнце шрам. Он принял решение… Алоис пытался оправдаться, но решение было уже принято. — Молчать! — рявкнул Гидеон так яростно и злобно, что аж окна задрожали. Алоис будет развлекать старпёров в одном из кварталов утех Короля Мидаса, который нашёл этой игрушке с «побочным эффектом» подходящее применение. Это решение Гидеон принял незамедлительно, уже на следующее утро. Алоис — буйный пет, он мог заговнять весь пентхаус, ударить своего фурнитура, разозлить Хозяина, за это его часто наказывали, грозились выбросить, как ненужную игрушку, на время он усмирялся. Но то, что поведения этой игрушки зашло слишком далеко, Его Величество не намерен был терпеть. Он бы мог, конечно утилизировать этого мерзавца, продать, но Рагон побери, хорош петик по внешности — хорош. Оборот с этого «товара» неплохой принесёт. А темперамент Горыныча — это второе, после внешности, чем могут удовлетворяться клиенты, укрощая строптивого. Решение насчёт Тандзиро Гидеоном также было предпринято незамедлительно, а разговор с Лукой он решил отложить на «потом».

* * *

— Ладно. Если ты так настаиваешь, просишь, — нехотя с одолжением отозвался Рауль на просьбу Гидеона. — Не понимаю, что так беспокоиться насчёт «бракованной мебели»? — высказывал он своё недовольство Гидеону, который попросил об одной услуге. Всё сделанное ими было, мягко говоря, забыто. Но Рауль теперь молча выказывал недовольство и по-прежнему его недолюбливал, но не отказывал в просьбах или надобностях. — Это не займёт много времени. И без лишних вопросов, попрошу, — Гидеон как будто заранее перекрыл варежку Раулю, зная, что тот не сможет промолчать. Рауль согласился осуществить эту просьбу, хоть и нехотя. Гидеон понимал, что держать Тандзиро, а тем более беспокоиться о «бракованной мебели» — как выразился Рауль, не в компетенции Блонди. Хотя и понимал, что такой «брак» ударит по его репутации. У Блонди всё и все должны быть идеальны. Но привыкший к тёплой улыбке, голосу, и этому «Дыханию Солнца», Гидеон не намерен был делать «перестановку мебели» и отказываться от Тандзиро в пользу новенькой — без изъянов. У него состоялся важный разговор с Тандзиро. Гидеон стоял перед лицом поникшего личного фурнитура (который, как мог, скрывал свои эмоции, и только в глазах поселилась печаль и глубокие размышления) — и осторожно, чтобы не задеть повязку, приподнял локон челки. — Я говорил с Раулем, он согласился заняться тобой. — Если Вы настаивайте, Хозяин, то я не против, — ответил Тандзиро. Гидеон усмехнулся: — То есть ты хотел сказать, ради меня не против? Ради статуса совершенства, который может пошатнуть мою репутацию, и статус того, что у Элиты всё должно быть самое лучшее — не оправдается? Если меня полностью устраивает мебель, пусть даже немного подпорченная, я не стану её менять. Ответь, Тандзиро. Ты же не языка лишился? — вот оно, проявилось Величие Блонди. Гидеон был так строг, что спорить было бесполезно. — Я… не знаю Хозяин, — произнес бледный фурнитур. Гидеон вопросительно глянул на него. — Чёлка прикрывает шрам, не беспокойтесь Хозяин. Я был рад Вам служить… и если Вы… решите меня уволить… — Тандзиро не договорил. "Выкинуть... я пойму, что подвел Вас", — это и хотел он сказать. — С тобой всё понятно, — ответил Гидеон, махнул рукой: «Иди к себе, не мешай Королю думать». Вскоре он понял, что Тандзиро оперативное вмешательство не требуется. Тандзиро оказался смышлёным фурнитуром, и он долго наблюдал за тем, как Гидеон использует бальзам с Алоэ-вера, и как преображаются его губы. Тандзиро подумал, что сможет и свой поражённый участок кожи преобразить. Мальчик не ошибся. Почти полная упаковка бальзама, ждущая утилизации, нашла своё применение теперь у фурнитура. Чудодейственные свойства бальзама, куда входит экстракт Алоэ, делали своё дело — бальзам увлажнил, немного отбелил кожу, и поспособствовал быстрому заживлению увечья. Хентайное величие также не торопился списывать со счетов и Луку, так как эта серебряная статуя так гармонично вписывалась в окружение, да и к Тандзиро относилась неплохо. Несмотря даже на то, что подвергла Тандзиро такому испытанию и боли. Лука уже которые сутки имел холодное обращение с Хозяином и внутри приготовился к неизбежному, так как Хозяин даже взглядом его не удостоил. После долгого разговора и объяснений: почему нельзя было оставлять одних фурнитура и пета, Лука всё понял. Но ничего скверного из прекрасных уст Хозяина не последовало. Правда, Гидеон по-своему всё же наказал Луку за такую неосмотрительность. Лука извинился перед Гидеоном и перед Тандзиро, который простил его. Гидеон позже поблагодарил Рауля за несодеянное содействие, на которое тот посмотрел сквозь пальцы, не задавая лишних вопросов. И про «бракованную мебель» не стал шарманку заводить. Рауль читал много проповедей этому Хентайщику, чтобы репутацию свою не говнял и заботился об этом (точнее, мог удержать то, что осталось от его Величия) — но понял, что без толку: ведь Гидеону по хуй, а Раулю легче. Об остальном позаботится Юпитер. Её микросхемки замигают, как огни Мидаса, разузнай Она обо всем.