Холодная дрожь по телу

      "Как же холодно".       Парень накинул на себя согревающий шерстяной плед. Теплее не стало.       Надпись на надгробии гласила:

"Рей Тодороки

1999-2035 гг.

Любящая мать и жена".

      Более пугающей каменной таблички, кажется, и не сыщешь. Потеря самого близкого человека. Даже врагу не пожелаешь испытать такое.       Вот уже идёт похоронный процесс... Все присутствующие со слезами на глазах кладут цветы на свежевыкопанную могилу и неспешно покидают её.       После смерти матери Шото никак не мог управиться с болью, что с каждым днём становилась всё сильнее... И не покидающее чувство холода, что не хотело оставлять парнишу, сколько бы он ни старался согреться, как бы близко не подходил к раскалённому камину, он не чувствовал тепла. Не было того, что согревало бы его душу. До боли холодно. Настолько, что казалось, будто ничто и никто не сможет помочь.       Конечно же он любил мать. Она и холодное собу -- это, наверное, единственное что он вообще любил в своей жизни. С отцом у него отношения не сложились ещё с рождения.       Вот уже прошло целое лето со дня, когда мама умерла, однако холод и боль из сердца не исчезли. Но Шото ведь сильный, он переживёт, он справится. Должен справиться... По крайней мере, все так думали о нём.       Грязное, поломанное покрытие здания какого-то стрип-бара. Единственное, что украшало это гадкое и вульгарное место -- это необычайной внешности юноша, что стоял на самом краю крыши.       "Высоко, как раз то что нужно".       Волосы. Именно на них люди обычно обращали внимание, впервые встречаясь с этим парнем. Они были необычного цвета: левая сторона белая, словно снег в тайге; а вот правая немного поинтересней -- красная, яркая и пылающая, как огонь в костре. Ещё и гетерохромные глаза. В них было что-то завораживающее и таинственное.       Закат -- это то, что всегда притягивало людей, очаровывало их, заставляло отбросить все дела и взглянуть на небо. Сейчас оно было окрашено красивым ярко-красным градиентом, а лёгкий нежный ветерок дополнял картину, трепетно, будто боясь запутать, играя с волосами юноши. Погодка была просто супер. Самое то, чтобы умереть сегодня.       Никто больше не держит Шото в этом мире. Братьев и сестёр у него не было, отец, после кончины горячо любимой супруги, уехал за границу, не желая видеть никого из её родственников, ведь все они, как и собственный сын, хоть чем-то походили на неё. Друзей у парня и подавно не было.       Зачем тогда жить? Ради чего? Ради кого? Какая цель?       И вот этот решающий шаг, от которого зависит то, будет ли Шото жить дальше, не видя смысла в столь тесном, мерзком, будто покрытом инеем, промёрзшем мире. Это жизнью назвать нельзя. Разве что существованием. Как альтернатива, можно просто забить на всё и всех и сделать шаг. Один-единственный шаг навстречу неизвестному.       Он выбрал второй вариант.       Парень не жалел, нет, никогда в своей чёртовой холодной жизни. Было слишком пофиг на всё, на последствия. Сейчас его тоже не беспокоило, что же будет дальше.       "Может я почувствую то самое желанное утерянное тепло, когда упаду с высоты? Смерть ведь наступит не сразу. По крови разольётся адреналин, она будет бурлить и кипеть, как никогда раньше, вены сильно напрягутся, виски начнут пульсировать. Может хоть тогда я наконец-то согреюсь?".       Шото уже готов был распрощаться с жизнью, как тут он учуял какой-то приятный аромат, напоминающий подгоревшую карамель, смешанную с цедрой апельсина. Из такого сочетания получилось что-то нереальное, неподвластное мирскому обонянию.       "Интересно откуда этот запах? С кафешки напротив? Наверное готовят апельсиновый пирог и он слегка подгорел. В любом случае этот запах очень вкусный. Я рад, что учуял именно его перед смертью".

***

      Какой-то резкий и громкий голос вырвал Тодороки из раздумий:       -- Эй! Ты чё суициднуться удумал? Хочешь повысить смертность в своей стране? Совсем, что ли, еблан?! -- кто-то сгрёб парня за плечи крепкой хваткой.       Шото смог обернуться и стал рассматривать незнакомца. Одет он был в неряшливую, мятую, местами провонявшую сигаретами одежду. На нём была чёрная футболка с изображением устрашающего черепа, но это не мешало парню подметить красивую внешность незнакомца. Волосы торчали в разные стороны, создавая своеобразную композицию, глаза буквально пылали безумием, пухлые и потрескавшиеся губы манили к себе, заставляя думать о том, какие же они на вкус.       Юноша одёрнул себя от этих мыслей. Всё-таки этот парень помешал ему, и Шото должен злиться на него, а не рассматривать или, чего хуже, хотеть поцеловать.       -- Отпусти меня, пожалуйста, -- попросил парень.       -- С хера ли? Чтобы ты с крыши навернулся и на меня твоё убийство повесили?       -- Раз ты меня уже остановил, я не буду прыгать. По крайней мере, сегодня. Так что отпусти, пожалуйста, мне больно.       Незнакомец только после этих слов заметил, что он чуть ли не душил парня, сжимая и без того хрупкие и элегантные плечи.       -- Слышь, дурень, я не твой психолог, чтоб тебя отговаривать покончить с собой, но если уж я тебя увидел и спас, то ты будешь мне должен.       -- Должен? -- удивился Шото.       -- Глухой, что ли? Да, должен: услуга за услугу.       -- И какова твоя услуга?       -- Хм, дай-ка подумать, -- начал размышлять незнакомец, -- Ну, для начала придёшь завтра на это же место, поможешь мне с одной работёнкой. И не вздумай попытаться спрыгнуть во второй раз! -- прикрикнул он, -- Если хочешь сдохнуть, то сначала помоги мне, а уж потом делай чё хочешь и как хочешь.       -- Ладно, -- согласился парень, немного подумав, -- Но позволь спросить, как тебя зовут?       -- Какая тебе разница? Вот же прицепился! Нас связывает только долг, дружить с тобой я не собираюсь, не вздумай даже.       -- Обыкновенная вежливость. Меня, например, зовут Шото Тодороки.       Незнакомец повернулся к нему спиной, но перед этим тихо, словно боясь, что его услышат, ответил:       -- Бакуго.