insomnie

Комната была наполнена прохладным свежим воздухом, несущий в себе аромат петрикор и душистых трав. Город за окном был окутан полумраком, а в небесах сверкали искры звёзд: они были раскиданы в хаотичном порядке, что придавало больше энергии этой ночной атмосфере. Лёгкий ветерок, дующий через еле прикрытое окно, задевал края шторы, от чего казалось, будто они исполняют свой танец. Скорее всего это что-то в стиле обыкновенной классики. Однако, в то же время, является идеалом высших эстетических совершенств Атсуму уже битый час предпринимает попытки хоть как-нибудь уйти в сон, но, увы, всё тщетно. За всё время положения лёжа на кровати он перелёг в тысячу, если не в десять, поз, от чего раздражение накатывало на него неприятными мурашками. Всё это пластичное выступление сопровождалось жалобными и злостными руганьями под нос. Но ведь нужно учесть, что блондин лежит не один в, достаточно большой, двухместной кровати, а с парнем, лежащий справа от Атсуму рядом. Также он был через чур чутким во сне, поэтому... — Да ляг ты уже как-нибудь, Мия, мать твою, Атсуму! — Оми... — жалостно протянул тот, принимая сидячее положение и комкая одеяло под руки, — Это невыносимо! Я уже собираюсь спать, но сразу же просыпаюсь и чувствую, что сон давно послал меня... Последнее слово не дал договорить сердитый вздох Сакусы. Это уже не первый, не второй и даже не третий раз, когда Мия нарушает покой Киёми. После слишком затянутых ночей они пробовали решить проблему с бессонницей, но тот самый скептик во внутренностях Атсуму твердил, что всё нормально, и будет ему довольно от одного драже валерианы на ночь. И Киёми, восприняв его ересь всерьёз, принял данное состояние и просто решил остаться в качестве моральной поддержки. Но его терпение тоже не бесконечное, как и очередные нервные ночи, так что валериана здесь не имеет никакого отношения к благу здоровья. Парни столкнулись с настоящей бессонницей, так что тут уж ничего не поделаешь, пока на часах время 4:47 и не наступит предстоящий день. — Сейчас вернусь, — Киёми встал с кровати, оставляя Мию одного. Он направился в сторону двери чтобы затем пойти на кухню. Говорят, что теплое молоко содержит элементы, позволяющее прийти к здоровому сну и нормализованному циклу. Подогрев немного стакан молока в микроволновке, парень вернулся обратно в комнату и поставил стакан около Атсуму. — Пей... — Не поможет, — отвернул голову, чтобы больше показать неприязнь к чистому коровьему молоку, — ты ведь знаешь, что я терпеть не могу это. — Я просто горю желанием наконец-таки поспать так же, как и ты, Мия. Пей, выпей всё залпом! После минутных раздумий Атсуму всё же взял стакан в руки. Настроившись на худшее он всё же опрокинул стакан, помолившись в мыслях перед этим. На столько Мия Атсуму ненавидел коровье молоко в чистом виде. — Постой!, — Сакуса остановил блондина перед тем, как тот уже собрался располагаться в теплой кроватке, — вообще молоко пьют за пол часа до сна, так что... — Ты издеваешься?! *** Прошло 13 минут. Обоих уже клонило в сон. Спросите, почему не спит Сакуса? Всё же внутри него злостно заиграла сама совесть, поэтому он решил поддержать любимого и посидеть с ним рядом у окна. — Оми-оми... Пока один разглядывал ночной пейзаж, другой клевал головой в воздухе, в попытках не заснуть раньше времени. — М-м? Атсуму не поворачиваясь, спокойным и томным голосом: — Тебе больше что нравится: день или ночь? Сакуса не знал что ответить. Одна сторона личности твердит о всех прелестях ночи и недостатках дня, а другая совсем иного мнения. Он поднялся с маленькой табуретки на ноги и залез на тот же подоконник, на котором сидел Мия (благо он широкий). Он развернулся к нему лицом, поставил правую ногу между согнутых в коленях ног Мии и окном, а левую уже между ног парня. После он взял, лежащие до этого на животе, руки напротив сидящего. Головы обеих лежали на холодном стекле окон. — А что больше нравится тебе, Атсуму? Парень явно не раздумывал над ответом и вовсе не собирался давать его, что было заметно по виду его лица. Не виднелось ни одной морщинки, лицо было полностью расслабленным и невинным, а взгляд был устремлён в глаза напротив сидящего Сакусы, как и его глаза смотрели прямо в его. — Мне просто нравишься ты. *** Спустя чуть больше определенного времени они мирно сопели и прибывали в глубоком сне. Атсуму уже был повернут спиной к лицу парня и располагался у него между ног на груди, а руки накрыли обнимающие его со спины руки Сакусы. Левая нога Киёми свисала с подоконника, в последствии чего стакан с небольшим количеством молока на дне укатился прочь в гордом одиночестве. Правда перед этим Мия успел взять одеяло и накрыть их. Свежий ветерок всё так же дул из окна. Парни спали крепко в теплых объятьях рук друг друга.