Наш маленький мир

      Антон — 17-летний школьник, любящий прогулять нелюбимые уроки вместе со своими друзьями, скурить несколько сигарет подряд в темном переулке, выпить на квартире, созвав друзей, при этом устроив тусовку, пока родителей нет дома, гулять допоздна, а потом выслушивать мораль матери. Живёт этот парнишка в деревне, вместе с родителями. Учится на одни двойки и тройки. Иногда, если постарается, конечно, может принести домой четверку, что является большой редкостью.       Арсений — 25-летний сотрудник полиции, а так же по совместительству двоюродный брат Антона. Одинокий парень. Мать Шастуна, никогда не понимала, почему такой красивый, порядочный, статный, со своей квартирой в городе мужчина, при деньгах, живет один. У Попова было всё. Хорошая работа, большая квартира, шикарная машина, да и сам он был не пальцем деланный, а девушки не имел. Зато имел Антона, которого отправили пожить к Арсению на всё лето, так как денег, на которые жила семья парня, стало категорически не хватать. Мать юноши устроилась медсестрой в городскую больницу, а отец — охранником в большой торговый центр.

***

      Антон проживает у двоюродного брата уже полмесяца. Полмесяца он терпит насилие в свою сторону, как физическое, так и моральное. Помимо этого, Арсений почти каждую ночь заходит в комнату парня для того, чтобы «поиграть» с ним в новую игру, придуманную им самим же. Антон старается как можно громче кричать, бить кулаками по стенам, выть, лишь бы его услышали и эти пытки для него прекратились. Однако ничего не помогает.

***

      Парень вертится, в попытках уснуть, но спать совсем не хочется, зная, что за стеной находится Арсений. Скула ноет. Приложив ладонь к царапине, парень непроизвольно морщится от такой боли, вспоминая ту самую ночь. Антон упирается, захлебываясь слезами, умоляет брата перестать делать это, но брюнет становится только напористее. Замахнувшись, Арсений прописывает парню пощёчину, от чего тот, не удержавшись на ногах от бессилия, падает. Падает прямиком на угол письменного стола, проезжаясь щекой по острой поверхности. Бархатистая кожа расходится на две части, оставляя алый след, который вскоре начинает наполняться кроваво-красной жидкостью. — Боже, — брюнет не торопится помочь брату, а лишь вскидывает бровь на произошедшее рассматривая мальчишку, — Майя предупреждала меня о том, что ты неуклюжий. Антон плачет. Не стыдясь своих слёз. Ему больно. Больно от такого отношения к себе, больно от того, что рана до жути щиплет, больно от того, что с ним это происходит чуть ли не каждый день, больно осознавать то, что его брат тиран, и он не замечал этого раньше. Укутавшись в плед, почти с головой, парень боится закрыть глаза, так же как и отвернуться к стенке. Глаза бегают в темноте, к которой довольно давно привыкли, разглядывая предметы. Стол стоит у большого панорамного окна, рядом железный стул с мягкой спинкой, комод у стены напротив, небольшое кресло и Арсений… Стоп. Арсений? Антон прищуривается, вглядываясь. Но когда доносится голос, вызывающий мурашки, парень вскакивает, прижимаясь к стене, сжимая в руках легкий плед. — Ещё не спишь? — брюнет нащупывает выключатель, зажигая свет в комнате, — А я знаю, чем мы займёмся этой ночью. — Нет! Выключи, выключи! Я не хочу! — вопит Шастун, зарываясь в тонкую ткань пытаясь закрыть ею лицо. — Хорошо, — парень ухмыляется, осматривая школьника. Недолго думая, он гасит свет. В комнате вновь становится темно. Антон на несколько секунд теряет из виду своего брата, но когда чужая рука начинает оглаживать колено, он тут же вздрагивает, натыкаясь на заинтересованный взгляд голубых глаз находящихся в паре сантиметров. — Ты боишься меня? — шепчет Попов, свободной рукой опираясь о мягкий матрас. Парень молчит. Не зная, как и что лучше ответить. Потому что исход может быть разным, начиная от неожиданной вспышки нежности, заканчивая поркой и различными секс-игрушками. Зелёные глаза бегают, рассматривая бодрое лицо напротив. Глаза, которые почти не моргают, сухие губы, волосы. Всё, что только можно, лишь бы не отвечать, — Я спрашиваю, ты боишься меня? — снова повторяет свой вопрос брюнет, повышая тон, положив руку на скулу. Большой палец начинает оглаживать участок кожи около раненой щеки, а затем надавливает на порез. Шатен вскрикивает, шипит, жмурит веки до тех пор, пока не находит силы ответить: — Д-да… Да, я боюсь тебя, — Антон пытается выскользнуть из рук Арсения, прилипая к стенке, но тот резким движением сдергивает с него плед, откидывая куда-то в сторону, и под коленки подтягивает ближе к себе. — Не стоит меня бояться, маленький, я буду с тобой добр до тех пор, пока ты не начнёшь выводить меня из себя, — поясняет парень, склонившись к уху шатена, обжигая горячим дыханием ушную раковину. Его руки медленно опускаются на бёдра, сжимая тело мальчишки через ткань. Шаст кривится, отворачиваясь, не желая, слушать всё то, что ему прямо сейчас говорят. Не желая чувствовать на своём теле чужие руки. Эмоции младшего не скрываются от внимательных глаз Арсения. Вернувшись в исходное положение, брюнет берет юношу за подбородок, поворачивая его голову в свою сторону, вынуждаясь смотреть в глаза. — Антоша хороший мальчик? — глаза парня забегали. Что ответить? Шатен впервые слышит такой вопрос от Арсения. Сказать «нет»? Тогда от Шастуна точно только мокрое место останется. — Д-да — парень тушуется после сказанных слов, опускает глаза. Его щеки наливаются румянцем. Попов откровенно смеётся, убирая свои руки от лица юноши. — Считай, что ты вытянул счастливый билет, — руки брюнета, будто из неоткуда появляются около груди школьника, постепенно начиная расстёгивая пуговицы пижамной рубашки, — Договоримся сразу, ты делаешь всё, что я скажу, беспрекословно, и тогда больно не будет, понял? — Арсений опускает руки на оголившийся торс, проводит вверх, сбрасывая рубашку с худых и дрожащих плеч. Антон кивает. Но внутри, его подсознание кричит: нет. Что не нужно подчиняться действиям брата. Это неправильно и грязно, но он не может иначе. Его брат работает в полиции, обращаться туда нет смысла, а родители навряд ли поверят в «небылицы» Антона, ведь Арсений такой прелестный парень…       Губы брюнета льнут к белоснежной коже, оставляя дорожку из поцелуев. Шаст откидывает голову назад, решив, что лучше не перечить. Он соприкасается макушкой с прохладной стеной, открывая шею во всей своей красе. На ней виднеется пару багровых пятен с прошлой ночи, синяк от укуса и небольшие царапинки на ключицах. Арсений зализывает старые увечья, оставляя новые, пока школьник приглушенно вздыхает. Он ведет носом по подбородку, здоровой скуле, вдыхая сладкий аромат духов, который ещё не успел улетучиться. — Ляг на кровать, — монотонно просит Попов, помогая парнишке. Антон выполняет наказ, укладываясь на спину. Брат усаживается меж ног юноши, начиная поглаживать впалый живот постепенно спускаясь ниже. Его рука накрывает пах шатена через ткань пижамных штанов. Парень охает, сжимая простынь в руке и пытаясь свести ноги. — Арс, пожалуйста, — сквозь зубы цедит Шастун, шумно выдыхая, пока старший «ощупывает» его полу вставший половой орган раздвигая ноги обратно. — Пожалуйста что? — уточняет Арсений, второй рукой поглаживая бока и живот. — Пожалуйста, не надо, — смотря куда-то в темноту, говорит школьник, пытаясь нащупать и убрать чужую руку, — Я не хочу! — говорит он одно, но его тело расценивает всё иначе. — А мне кажется, хочешь, — не обращая внимание на парня, Попов оттягивает резинку пижамных штанов вместе с бельём, запуская под них свою руку. Шастун надрывно выдыхает, снова пытаясь свести ноги, почувствовав, как чужая рука интенсивно начала надрачивать. Начав сопротивляться, юноша выхватывает пощёчину которая приходится по левой стороне, затем ещё одну и ещё одну. Щека пылает огнём. Порез начал кровоточить. Глаза снова на мокром месте. Сильная рука начинает сжимать горло, до тех пор, пока Антон не начинает активно хватать воздух губами от его нехватки. — Я ведь предупреждал тебя, — Арсений встаёт с места, покидая комнату, но возвращается он быстро. Будто вовсе никуда и не выходил. По приходе в комнату он включает свет. Глаза Шаста расширяются, когда он лицезрит всё то, что принёс его брат. На кровать, рядом с парнем падает пакетик контрацептивов, баночка смазки, наручники и кляп. Юноша принимает позу сидя, сразу же отсаживаясь подальше от данных вещей. Но Попов хватает его за плечо, надавливая и укладывая обратно. Сам он седлает бёдра парнишки, заводит его руки над головой, цепляя наручниками к изголовью кровати. Школьник дергает руками, но опустить их, естественно, не может. Холодное железо давит на тонкую кожу, тем самым формируя не самые приятные ощущения. Становится страшно. Страшно, что будет больнее, чем обычно, страшно от того, что Арсений начал сходить с ума, страшно, что Антон не сможет сбежать, страшно, что он вообще не сможет ничего сделать. Поэтому первое, что приходит в голову, это сказать, что он будет слушаться брата чтобы избежать возможной жестокости. — Арс, освободи меня, пожалуйста, я буду делать всё, что ты скажешь! — клянётся школьник, всё ещё пытаясь высвободить свои руки сам. Железо бьется о железо. Громкий звук режет уши, но старший старается не акцентировать на этом своё внимание, лишь изредка хмурит брови. — Всё, что скажу? — заинтересованно уточняет брюнет, взяв в руки кляп и демонстративно начав вертеть его в руках, смотря на запуганного Антона. — Да, всё, — коротко ответив, закивал шатен. — Так и быть, в этот раз обойдёмся без кляпа, — с ухмылкой на лице отвечает Арсений, откладывая аксессуар. — Но А-а-арс-с… — голос начинает подрагивать, когда брюнет вбирает инородный предмет в рот через ткань штанов, посасывая сначала головку, а потом проходясь языком по всей длине. Парень ахает, выгибаясь в спине, тихо стонет, закусив губу, стараясь сдерживаться. — Ты так меня заводишь, — оторвавшись, говорит Попов, пытаясь стянуть штаны с худых ног. Просунув руку под поясницу, приподняв таз, брюнет стаскивает лишнюю вещь вместе с нижним бельём. Взяв в руку налившийся кровью член, Арсений покрывает его влажными, нежными поцелуями, затем, кончиком языка начинает делать ритмичные легкие щелкающие движения по уздечке, двигать языком вверх-вниз, из стороны в сторону. Антон скулит, дергает руками, прикрыв глаза. По телу проходится табун мурашек. Становится одновременно хорошо и отвратно. Голос старшего окончательно вышибает из колеи. Он звучит достаточно низко и при этом хрипло. — Ты такой сладкий, — Шаст моментально покрывается румянцем, рвано выдыхая, почувствовав горячее дыхание около лобка. Арсений вбирает головку в рот, начав медленно опускаться до самого основания, затем подниматься и снова опускаться. Брюнет слышит тягучий стон, слышит, как бьется железо о железо, чувствует, как парень под ним извивается, и ему это нравится. — А-арс, быстрей, пожалуйста, — школьник снова прогибается в спине, когда язык Попова преднамеренно попадает по уздечке, — Слишком… Медленно. Брюнет выполняет эту маленькую просьбу. Он ускоряется, подключив ещё и руки, начав стимулировать машонку. Антон приоткрывает рот в немом стоне, сжимая руки в кулаки, откинув голову назад. Он чувствует, как возбуждение нарастает с каждой секундой. Чувствует, как шаловливые руки перебрались на бока, сжимая тело в крепкой хватке. Арсений отстраняется. Выпрямившись, быстрым движением он стаскивает с себя лёгкую футболку, после чего откидывает её в сторону. Наклонившись к парню, брюнет покрывает поцелуями грудную клетку, задевая набухшие соски. Он поднимается выше, оставляя вмятинки от зубов на ключице, ещё один багровый след на шее и, наконец, цепляет мочку уха зубами, слегка оттягивая. — Тебе ведь нравится? — выдыхает парень, языком проходясь по ушной раковине. Антон ёжится от этих ощущений. Его бросает то в жар, то в холод. Его дыхание учащается, кисти рук постепенно начинают неметь. — Хочу услышать от тебя парочку порочных слов, — Попов нависает сверху, облизывая губы и заглядывает в растерянные глаза. Шатен не знает, что делать. Он просто лежит и молчит, затаив дыхание, — Покажи мне, каким плохим ты можешь быть, — брюнет ведёт рукой по чужой щеке, от чего тот жмурит веки. — Я… я не знаю, — школьник вертит головой, пытаясь скинуть чужую руку. Тогда старший сковывает лицо парня обеими ладонями, вынуждая посмотреть на него, — Я не могу. — Тогда зови меня папочкой. Говори обо всём, что придёт в голову. Захочешь — жёстче говори, захочешь — нежнее попроси, — говорит Арсений, запуская руку в пшеничные локоны, — Уяснил? — сжав волосы в кулак, конкретизирует парень. — Д-да, — шатен начинает кивать, но его голову тут же отдёргивают назад. — Да, кто? — продолжая придерживать лицо шатена свободной рукой, он прижимается к его груди своим обнаженным торсом. Арсений находится очень близко к лицу юноши, наблюдая за его потерянным взглядом. — Да п-папочка, — Шаст выдыхает прямо в губы брата, впечатываясь в кровать, сразу же покрываясь румянцем и отводя взгляд. — Отлично, — улыбается брюнет, чмокая шатена в кончик носа, — Смотри на меня, — переместив пальцы на подбородок, чуть сжимает, вынуждая вернуть взгляд и прошипеть.       Через пару мгновений Попов оказывается без белья, раскатывая по вставшему члену презерватив. Антон закрывает глаза, сжимая кулаки. Всё тело невольно напрягается в предвкушении. Брюнет закидывает худые ноги на свои плечи, взяв свой член в руку. Головка упирается в колечко мышц, пытаясь проникнуть внутрь. — Расслабься, — командует брат, кинув беглый взгляд на измотанного школьника. Антон распахивает глаза. Нащупав железную цепь от наручников, он хищно цепляется за неё, сжимая изо всех сил. Расслабиться получается плохо, поэтому Арсений долго на этом не задерживает своё внимание. Положив руки на талию юноши, грубо входит по самое основание. Шастун выгибается в спине под громкий визг. Откинув голову назад, его глаза наполняются влагой. Цепь впивается в тонкую кожу, оставляя бардовые следы, руки, что лежат на талии, начинают стискивать тело, а брюнет начинает двигаться внутри. — Мне больно! — едва кричит Шастун, извиваясь, продолжая обхватывать цепь от наручников, — Арсений, я не хочу! Брюнет выходит из него почти что до конца, а затем снова грубо входит. Антон болезненно стонет, жмуря веки. — Малыш, кажется, ты забыл? — так нежно звучит голос брата, что от него аж блевать хочется. Шатен начинает без остановок дергать руками, принимая новые, не менее болезненные толчки. — Папочка… Мне б-больно… — можно было подумать, что Антон свыкся с тем, что брат его насилует. Но это не так. Он, конечно, ждёт каждую ночь прихода Арсения, боится уснуть, но точно не привык к этому. — Хочешь, чтобы я был нежнее? — скалится Попов, оглаживая впалый живот. — Черт! — новый толчок приходится по простате. С глаз начинают течь слёзы, оставляя за собой мокрые дорожки, — Да… пожалуйста! — рана на скуле начинает адски щипать, что заставляет его бросить эти идиотские цепи и сжать руки в кулаки, вгоняя короткие ноготки под кожу. — Проси лучше, — рычит брюнет, занося руку и ударяя по внутренней стороне бедра, а затем снова прописывая несколько звонких пощечин. Антон шипит, извиваясь под парнем. Толчки не прекращают быть всё такими же грубыми, жёсткими, а темп — зверским. — Папочка, пожалуйста, я хочу… — школьник запрокидывает голову, закусывая нижнюю губу до крови. Его член обхватывает рука, начиная надрачивать, точно с такой же скоростью, что и брюнет, насаживает его на свой член — Чтобы ты брал меня нежнее, мне очень больно, — голос дрожит. Он прерывается почти на каждом слове. Полумесяцы на ладонях совсем скоро начнут кровоточить, но Попов не позволяет этому произойти. Умерив темп, он наклоняется к Шасту, целуя его в лоб, щёки и подбородок. Руки скользят вверх, к шее, обвивая её, продолжая покрывать поцелуями заплаканное лицо. Младший всё ещё напряжен, не веря тому что его послушали. Арсений жмётся к горячему телу, теперь уже бережно проникая внутрь. Антон громко стонет, когда брюнет попадает по простате, снова и снова. Его губы искусаны так, что теперь схожи с кровавым месивом, руки, кажется, посинели, а вся шея усеяна засосами. — У меня от тебя крышу сносит, — шепчет парень, носом зарываясь в светлые волосы ведя им до уха, проходясь широким мазком по ушной раковине. Обхватив руками талию юноши, вжимая в кровать, Попов спускается к груди, кончиком языка, начав обводить вокруг чувствительного соска. Затем, плавно переходя на частые похлопывающие движения, наращивая темп. Получаются рваные и неточные движения, но Арсений не останавливается. Поместив сосок между передними зубами, слегка прикусив, он начинает посасывать его. Антон сдавленно стонет, мысленно матеря себя за это. — Папочка, я сейчас кончу… — выдыхает школьник, выгибаясь в спине, нащупывая и хватая железную цепь. Попов повторно выходит практически до конца и входит по основание. Но в этот раз нежно, не причиняя боли. Его рука ложится на половой орган брата, начиная надрачивать. Звук бьющегося железа всё никак не утихнет. Запястья Шаста безумно ноют, хочется, наконец опустить руки, сунуть их под холодную струю воды, умыть лицо, обработать рану, встать под прохладный душ и просто смыть с себя всё это. Когда Антон кончает, Арсений целует его в уголок губ, изливаясь следом. Завязанный в узел презерватив, летит куда-то на пол, а Попов, уже стоящий возле кровати, высвобождает парня от наручников. Запястья, как и ожидалось, в багряно-красных пятнах, жутко болят, так же как и всё тело. Хочется спрятаться от этого мира и, в частности от брата. Долго Арсений в комнате не задерживается. Подобрав свои вещи и принесённые вещи им самим же (секс-игрушки), он удаляется из комнаты. Шаст кутается в плед, подтягивая к себе ноги свернувшись в клубок, пряча лицо в ладонях. Тело чертовски болит, в особенности задница, хочется исчезнуть, провалиться сквозь землю. Находиться с братом больше не выносимо. Антон ждёт конца лета, больше чем своего дня рождения, ведь в сентября снова придётся ходить в школу. Но эта мысль больше не кажется такой ужасной, потому что находиться здесь ужаснее вдвойне.